Отпечатки наших судеб

      Прибыв в участок неприлично рано, задолго до начала собственной смены, заработав тем самым изумлённые взоры да шепотки оставшихся на ночное дежурство коллег, Хэнк сразу же сел за свой стол, притянув ближе переданный Коллинзом планшет. Найти номер «второй половинки» Стейси Харрис и договориться о встрече (заслуженно выслушав причитания о том, что цивилизованные люди не позволяют себе будить других ни свет ни заря) лейтенанту не составило особого труда. Побеседовать с Аланом Бёртоном на не самые радостные темы Андерсон благоразумно решил в кафе: этот вариант подходил в качестве извинений за причинённые неудобства и мог наполнить живот не озаботившегося поесть детектива.       К восьми утра очутившись в одном из многочисленных спальных районов Детройта, в маленьком угловом заведении на первом этаже кирпичной пятиэтажки, полицейский занял столик у окна, запросив нехитрый завтрак. Алан прибыл с опозданием; кофейная кружка Хэнка почти опустела, а желание разглядывать деревенский антураж кафе полностью выветрилось. Подождав, когда щуплый паренёк со светлыми вихрами, сделает собственный заказ, Андерсон, не теряя времени, взял быка за рога:       — Я сочувствую вашей потере, мистер Бёртон, — тот спокойно кивнул, вероятно, уже более или менее смирившись со своей утратой. — Однако вынужден просить вашего содействия. Могут пострадать люди, а сведения, предоставленные вами, вероятно, способны помочь полиции предотвратить это, — продолжил лейтенант, стараясь держать выражение лица максимально открытым.       Алан сглотнул, но жестом предложил детективу продолжить. Вытащив кулон, Хэнк выложил его на стол, мельком отметив, насколько тёплым был «нечестивец». Что-либо спросить полицейский не успел. Увидев вещицу, юноша мгновенно ощетинился и, едва не шипя, выплюнул:       — Немедленно уберите!       Нахмурившись, Андерсон накрыл украшение ладонью.       — В чём дело? — если в голосе детектива и проскользнул отголосок затаённой надежды, то Бёртон не заметил — от разбиравших эмоций парня чуть не трясло.       — Все беды из-за него, говорю вам! — затараторил Алан, зло ткнув пальцем в направлении подвески. — Как только Стейси привезла эту цацку, всё полетело к чертям! Мы жили раздельно, однако я часто приходил к ней. Сначала она сделалась жутко неряшливой и нервной; по полу постоянно было что-нибудь раскидано, хотя раньше моя милая пылинки не пропускала, даже журила меня за неровно поставленные ботинки! — Хэнк внимал каждому слову. — Потом ситуация ухудшилась. Стейси стала дёргаться из-за малейшего шороха. Говорила, мол, регулярно слышит чужое дыхание. За ней, мол, постоянно кто-то наблюдает! В её-то пустой квартире! А затем она нацарапала ту жуткую надпись над раковиной! — совершенно распалился молодой человек, повысив голос.       — Спокойнее, мистер Бёртон, я вас слышу, — заверил того лейтенант, когда на них начали оглядываться другие посетители. К счастью, их было не так много. Помимо прочего прервать тираду юношу вынудил ещё и официант, принёсший заказанный чай с тостами.       — Естественно, я предложил Стейси пройти курс лечения, — значительно тише зачастил Алан, вновь оставшись с детективом с глазу на глаз. — Мы поссорились. И на следующий день она...       Парень сгорбился, замолчал. Вероятно, считал происшествие суицидом.       — Вы не знаете, — осторожно подбирая слова, полюбопытствовал Андерсон, дав Алану время собраться с силами, — состояла ли мисс Харрис в какой-нибудь религиозной общине? Может, посещала соответствующие форумы? Отправлялась на сходки, в подробности которых не хотела вдаваться? Либо наоборот активно вас зазывала на, скажем, специфические собрания?       Бёртон ненадолго погрузился в воспоминания, уставившись на полицейского остекленевшим взором.       — Когда мы познакомились, — наконец удручённо промямлил молодой человек, — Стейси в подобном точно не участвовала. Потом... Я уже ни в чём не уверен. По крайней мере, могу сказать, что она не упоминала о встречах вне работы, её родных и нашего общего круга друзей.       Хэнк издал краткий задумчивый гул.       — Откуда мисс Харрис привезла данное украшение?       — Ей подарил его кто-то из коллег, не знаю, кто конкретно, — пожав плечами, юноша обернул ладонями исходящую паром кружку, невольно пытаясь найти малейшую устойчивую константу в сложившейся ситуации.       — Почему вы не избавились от кулона? — без претензий, в искреннем непонимании развёл руками лейтенант.       — Стейси не давала! — моментально вскинулся Бёртон. — Я говорил ей. Не раз. А она лишь плакала и уверяла, мол, не может! Якобы это навлечёт на неё куда большую беду! Я пробовал вынести погань сам, но Стейси приклеила его к ванне чем-то жутко убойным, он даже гвоздодёром оттуда не отдирался.       В разговоре опять возникла пауза; Андерсон осмысливал услышанное, Алан пытался справиться с собой.       — Что думаете насчёт упомянутых голосов? — поинтересовался детектив. — Может, вы находили в квартире мисс Харрис прослушивающие устройства или любую другую чужеродную технику, которой у неё не было раньше?       Парень шокировано округлил глаза, отрицательно помотав головой. Побеседовав с ним ещё несколько минут, более не узнав ничего ценного, полицейский в смятении покинул кафе, прихватив серебряное украшение. То вмиг стало ледяным прямо в ладони Хэнка.       По прибытию в центральное отделение Департамента лейтенант тут же вернул изделие в хранилище вещдоков и до конца рабочего дня, отринув «мистические» неурядицы, углубился в текущее расследование, не терпящее отлагательств. Возвратившись домой затемно измотанным, с минимальным набором продуктов да пачкой пива, детектив был мгновенно атакован на удивление энергичной собакой, которой всё же не пожелал отказать в прогулке.       Неладное Андерсон заметил много позже, сев на диван с коробкой разогретой китайской лапши в руках в предвкушении спокойной ночи. Однако упомянутое наваждение, поймав первый же отблеск включившегося телевизора, нагло подмигнуло полицейскому, заставив того поперхнулся от неожиданности. Верный сенбернар, устроившийся у ног хозяина, тотчас задрал большую голову, посмотрев на закашлявшегося человека. На кулон, как ни в чём не бывало лежащий на журнальном столике, зверь не отреагировал. Утерев бороду, Хэнк напряжённо уставился на подвеску, коей просто не могло быть здесь. Словно подтверждая несостоятельность надежд, в нос лейтенанта закрался едва уловимый запах трав.       Ради собственного благоразумия детектив запретил себе даже притрагиваться к старинному украшению. Шли минуты, постепенно превращаясь в полчаса, час. На всякий случай перепроверив здание, Андерсон не обнаружил не только следов вторжения, но и вообще каких-либо изменений, будто неизвестный пакостник заключил с ним негласное перемирие, вдобавок вернув кулон, точно добропорядочный продавец — позабытый кошелёк рассеянному клиенту.       Признаков вандализма не проявилось ни бессонной полночью, ни к утру, что отозвалось в Хэнке слабым удовлетворением. Полностью подготовившись к работе, полицейский нерешительно замер у низкой столешницы, с промедлением аккуратно подобрал серебряное изделие. В голове мужчины не ослабевал зуд бесконечно повторяющихся вопросов: как украшение попало в гостиную и кто его принёс?       Сразу же по приходу в участок лейтенант повторно убрал кулон в хранилище, на сей раз зафиксировав всё с помощью камеры телефона, и занялся насущными делами. День выдался не из лёгких, в том числе потому, что детектив не высыпался третью ночь подряд. Под вечер ему хотелось лишь смыть усталость под горячими струями душа да заглушить растущее разочарование в людях при помощи «Чёрного ягнёнка».       Домой полицейский вернулся позже обычного, позволив себе несколько стаканов виски в баре Джимми. Расслабляющая алкогольная дымка, правда, мигом потеряла своё очарование, стоило Андерсону получить знатную метафорическую пощечину в виде знакомого украшения, приютившегося в излюбленном месте. Помимо нежеланной подвески Хэнка поджидал взволнованный Сумо, периодически оглядывающийся между владельцем и упомянутой вещью.       Именно тогда мужчина ясно осознал, как Стейси Харрис да семейство Райдеров дошли до того, что они имеют сейчас. Те также попали в этот порочный круг, не сумев из него выбраться. Последняя мысль окатила детектива ушатом ледяной воды, заставив действовать.       Бездумно распахнув первое попавшееся на глаза окно, лейтенант вышвырнул кулон куда подальше. Тот, кто исхитрился дважды достать проклятое украшение из подвального зала Департамента полиции, мог подтереться любимой побрякушкой, предварительно найдя её где-то там. Впрочем, едва Хэнк повернулся обратно, подвеска вновь лежала на журнальном столике. Сердце Андерсона ухнуло вниз и осталось там, в кишках. Безрезультатно повторив процедуру «отчуждения», детектив чертыхнулся с досады. После чего весь привычный ему мир полетел в тартарары.       Без чьей-либо видимой помощи оконная рама с грохотом закрылась. Звук защёлки прозвучал в тишине гостиной, точно приговор, окончательный и бесповоротный. В нос ударил резкий, отвратительный запах гниющего мяса и тухлой рыбы, а бездействующий потолочный вентилятор принялся бешено крутиться, обдав полицейского потоком холодного воздуха. Включились и тут же погасли все источники света — лампочки лопнули.       Сенбернар пронзительно завыл да, поджав хвост, присел там же, где стоял, не зная, куда деваться. Свистом позвав пса за собой, Хэнк метнулся к выходу, однако тот оказался заперт. Обернувшись с намерением отыскать другие пути отступления, лейтенант и шага не сделал, как правый рукав его пальто прибило к полотну входной двери его же кухонным ножом. Невольно вздрогнув, Андерсон с облегчением осознал, что не ранен, лишь обездвижен, но преждевременно обрадоваться не успел — второе лезвие со страшной лёгкостью вошло в дерево вслед за первым, зацепив полу рубашки слева.       Несомненно, мировое соглашение исчерпало себя.       — Эй-эй! Хорошо, сдаюсь! Ты победил, кем бы ни был! — быстро выкрикнул детектив, ощутив вес прижавшегося к ногам Сумо, и прикрыл скулящего пса рукой.       На несколько мгновений в доме воцарилось напряжённое затишье. Сердце полицейского продолжало заполошно биться где-то в горле. Наконец, лопасти вентилятора значительно замедлились.       — Я думаю, мы придём к общему решению, да? — неловко откашлявшись, на удачу спросил Андерсон.       Сделав пару оборотов, вентилятор застыл. Лейтенант уже собрался вновь открыть рот, как по комнате разнёсся тихий усталый вздох, и гнетущая атмосфера рассеялась сама собой.       — Так что ты хочешь? — сдержанно задал полицейский вопрос в пустоту, блуждая по гостиной настороженным взором. Какого-либо ответа не последовало.       Следующие два окрика тоже были проигнорированы, и Хэнк рискнул пошевелиться: осторожно поднеся ладонь к «окове» у предплечья, на пробу качнул. Отчётливо хлопнула дверь дальше по коридору — ванной или спальни. Лейтенант мигом застыл. Тишину дома тревожило только тиканье часов на кухне, даже сенбернар смолк, лишь с испугом оглядывался. Андерсон рванул нож смелее, вызволяя правую руку, споро проделал тот же трюк с другим лезвием, после чего с затаённой надеждой толкнул створку, ведущую к свободе, и та поддалась.       Во второй раз за неделю в неслыханной спешке покинув собственное жилище, детектив запустил пса на заднее сиденье «Олдсмобиля», нырнул на водительское кресло, забросив колкую кухонную утварь в бардачок. Отъехав на несколько кварталов, полицейский припарковался на первом свободном месте у ряда мелких магазинчиков, с громким шлепком закрыв лицо ладонями.       Хэнк никогда не считал свой дом технически укомплектованным сверху донизу, однако после пережитой «демонстрации силы», впечатление у него сложилось именно такое. Как неизвестный шутник (а лейтенант ставил аккурат на одиночку, группа пакостников была бы слишком приметна в столь спокойном районе) умудрился провернуть все эти фокусы? Особенно при условии, что он многократно осматривал здание от и до, не обнаружив чужеродных датчиков.       Подобные проявления ведь не могли относиться к разряду паранормального, да? Не могли ведь? Задержавшись на данной мысли, детектив невольно нашёл в произошедшем несколько жирных состыковок с россказнями Рэнди Райдера. Если б не самые настоящие дыры в одежде, Андерсон тотчас заклеймил бы себя безумцем.       С горьким смешком отняв руки от лица, полицейский ощутил ткнувшийся в щеку большой мокрый нос да, потрепав сенбернара по голове, пришёл к выводу, что не готов и дальше оставлять ситуацию на самотёк. Решение пришло легко. Нащупав в кармане телефон, лейтенант набрал номер единственного человека, который был способен войти в его положение.       — Хэнк? — через несколько гудков послышался обеспокоенный голос на другом конце линии. Андерсон не имел привычки звонить попусту.       — Эй, Бен. Слушай, у меня возникла нешуточная проблема. Мы с Сумо вынуждены провести ночь вне дома, — сразу предупредил детектив. — Это...       — Немедленно приезжай, — не раздумывая, перебил упомянутый коллегу и товарища серьёзнейшим тоном. — У нас пустует гостевая спальня. Ждём тебя. Лично объяснишь всё подробнее.       Спустя полчаса очутившись возле побелённого двухэтажного здания, полицейский, придерживая пса за ошейник, неуклюже поприветствовал вышедшую на крыльцо миссис Коллинз и поспешил извиниться за доставленные неудобства. Женщина отмахнулась с таким удовольствием, что Хэнк смутился ещё больше.       — Давненько мы не встречали гостей. Лиз жутко счастлива, ведь тут снова будет шумно! — посмеиваясь, сообщил показавшийся следом за супругой Бен.       Степенная леди с копной волос, забранных в свободный пучок, шутливо ткнула мужа локтем в бок и отправилась на кухню, накидывая на простенькое бежевое платье фартук, который всё это время держала в руках. Мужчины же, перебросившись парой ничего не значащих фраз, поднялись наверх, в выделенную лейтенанту комнату. Кровать оказалась застелена свежим бельём, а на узком столике возле неё горела лампа с гофрированным абажуром, маня скромным домашним уютом. Андерсон невольно сглотнул вставший в горле ком.       — Спасибо, — всё же сумел справиться с собой тот. — Знаю, мой звонок был неожиданным.       — Главное, ты цел, — заметив внушительные прорехи на рубашке друга, пробормотал Коллинз, опустившись на стул у двери. — Что с тобой случилось, Хэнк?       Проследив, как сенбернар обнюхал коврик у постели да свернулся на нём большим мохнатым клубком, лейтенант прислонился к подоконнику с гордо красующейся по центру пышной бегонией, сложил руки на груди и начал обстоятельный рассказ, припоминая все существенные детали. Внимательно выслушав историю до конца, Бен рассудил:       — Если подобные трюки держатся, скажем, на датчиках движения, то они, по идее, должны постоянно реагировать на собаку. Это бы объяснило погром в ванной, Сумо наверняка туда заходил, — помолчав, детектив ошеломлённо добавил: — Тогда получается, что каждый предмет в твоём доме облеплен управляющими да исполнительными устройствами! Посуди сам, — принялся загибать пальцы Коллинз, — оконная рама, её защёлка, вентилятор...       — Да, я понял, — буркнул Андерсон. — В таком случае, механизмы либо совсем микроскопические, раз я ничего не заметил, либо дело не в них.       — У тебя ведь остались при себе ножи, верно?       — В машине, — подтвердил Хэнк. — Я уже рассматривал возможность отдать их на анализ.       На том и сошлись. Поужинав во всецело гостеприимной атмосфере, лейтенант с позволения хозяев вывел пса на задний двор. Той ночью старший полицейский впервые за последнее время погрузился в спокойный полноценный сон.       Поутру детективы прибыли в Департамент вместе. Андерсон, слегка помятый, но бодрый, отправился в криминалистическую лабораторию с обмотанной тканью кухонной утварью; его самопровозглашённый напарник, в свою очередь, переговорил со знакомым техническим специалистом на предмет удалённого контроля над чужим имуществом. В обоих случаях результаты оказались неутешительными. На ножах никаких посторонних отпечатков или инородных устройств эксперты не обнаружили. А приятель Бена допустил вероятность возникновения похожих фокусов только при помощи системы умного дома, коего в здании как раз не наблюдалось. Ситуация всё больше приближалась к досадному званию неразрешимой.       Подумав о Сумо, которому сердобольная миссис Коллинз выделила под еду и воду два салатника, вспомнив недоуменный вид зверя после дегустации завтрака (сухого корма у семьи не было, так что сенбернару перепала порция со стола), Хэнк не смог подавить горестный вздох. О возвращении домой пока речи не шло.       Когда часовая стрелка близилась к полудню, телефон лейтенанта внезапно зазвонил. На экране красовался номер антиквара.