Отпечатки наших судеб

      Поутру Хэнк открыл глаза лишь после того, как полностью одетый Бен потряс его за плечо и, услышав в ответ невнятный хрип, озаботился здоровьем товарища. Андерсон мягко отослал друга на работу, вяло сославшись на недомогание. Коллинз понимающе кивнул и уже через несколько минут принёс тому аптечку да стакан воды, оставив их на прикроватном столике. Уходя, Бен обещал оповестить Фаулера о внеплановом выходном Хэнка, заработав слабую благодарность со стороны последнего.       Единственное же в чём Андерсон нуждался сейчас — это аспирин. После случившегося вечером он чувствовал лишь колоссальное истощение да безысходность и позволил себе посетить ближайший бар, не желая омрачать жизнь Коллинзов видом бутылки спиртного. Впрочем, ни алкоголь, ни сон лейтенанту особо не помогли. Он прекрасно осознавал, что лишь ухудшил своё положение — полтергейст оказался невероятно сильным, даже после «ранения» сохранив связь с кулоном и домом детектива. Припомнив попытку сызнова поднять украшение, Хэнк поморщился — синяк на боку ныл. Сверхъестественная сущность, очевидно, не поскупилась как следует замахнуться, швырнув в полицейского напольной вешалкой для одежды.       Здоровяк Сумо выбрал именно этот момент, чтобы запрыгнуть к хозяину на койку, выбив из того дух и сиплую ругань. Однако сгонять пса Андерсон не стал. Зарывшись пальцами в густую шерсть, лейтенант с досадой подумал о позабытых дома собачьих щётках и тут же помрачнел, понимая: шансы разобраться с паранормальной напастью и вернуться к привычной жизни неумолимо сокращались. Крайний вариант действий Хэнк рассматривал ещё вчера в баре, долго крутя визитную карточку Жаклин меж пальцев, да только набрать указанный номер так и не решился. Что-то его останавливало, а доверять интуиции полицейский привык безоговорочно — выручала слишком много раз.       Наконец встав, приняв пару таблеток и приведя себя в чувства в крошечной ванной напротив, детектив ощутил лишь незначительный заряд бодрости. Внизу, на кухонной стойке, мужчину ожидала остывшая порция вафель. Неохотно позавтракав, почти не ощущая вкуса еды, Андерсон накормил и выгулял Сумо, после чего возвратился обратно в гостевую комнату, чувствуя себя нахальным гостем, коего добродушные хозяева стесняются выставить прочь.       Вновь призвав на помощь всемогущий интернет, Хэнк хмуро пролистал чрезвычайно скудный выбор сайтов, предоставлявших услуги охотников за привидениями. Последние невольно вызвали у лейтенанта яркие ассоциации с экстрасенсами, гадалками и иными шарлатанами, только вооружёнными не картами таро, чёрными свечами и амулетами, а различными счётчиками и громоздкого вида аппаратами. Да только деваться было некуда.       Со вздохом наметив ближайшую из сомнительных контор, полицейский открыл вкладку контактов и в три часа дня уже самолично встречал бригаду охотников возле своего дома с крайне скептическим выражением лица. Те, деловито снарядившись, раздобыли из недр обшарпанного фургона, на коем приехали, прибор, подозрительно напоминающий объёмную кастрюлю с проводами и трубками, а затем кучкой двинулись к зданию.       «Изгнание» длилось недолго и закончилось плачевно. Полтергейст, видимо, также смекнув, что перед ним ряженные клоуны, неспособные нанести ему реального вреда, но собирающиеся знатно подпортить настроение, особо не церемонился. Одному из приезжих дух подпалил рукав куртки, пока тот проходил мимо плиты с шипящим прибором, слишком сильно похожим на обмотанную изолентой рацию. Рядом со вторым проходимец разбил рамку для фотографий, осыпав горе-охотника осколками стекла, намеренно целясь в лицо. А уж когда по стенам коридора принялись расползаться необъяснимые тёмно-ржавые пятна, нервы у четвёрки «специалистов» не выдержали. Мужички дали дёру за какие-то пару минут, даже не потребовав с Хэнка оговоренной платы.       Собственно, чего-то такого лейтенант и ожидал. Однако решать проблему с выселением паранормального было уже критически необходимо, а потому детектив попытал счастья во второй раз.       Другая команда охотников явилась через полтора часа. Выглядела троица энтузиастов поприличнее и приборы имела куда более мудрёные. Эффекта это, правда, не возымело. Обратно на улицу двое из них вывалились потрёпанными, с огромными испуганными глазами, таща под руки бессознательную тушку товарища с кровоточащим затылком. Андерсон без вопросов указал бедолагам кратчайший маршрут до больницы, предварительно выслушав абсолютно искреннее напутствие немедленно переехать к чёртовой матери.       Вот только следовать совету полицейский намерений не имел. После подобных выкрутасов со стороны полтергейста он осознал, что пытаться прогнать сущность бесполезно, а начинать новую жизнь в новом месте... не нашёл смысла. Поэтому впервые за день вошёл в свой дом, не обращая внимания ни на разнёсшийся по залу неразборчивый шёпот, ни на забившийся в нос омерзительно-горький запах трав, ни на царивший вокруг беспорядок. Достав из шкафчика возле мойки бутылку шотландского виски, Хэнк устало опустился за кухонный стол и подтянул ближе чудом уцелевшую в творящемся кавардаке фотографию Коула.       Первые два глотка алкоголя явственно сопровождались прямым пристальным взглядом в спину. И… всё. Детектив кожей ощущал исходящее от духа негодование, но тот его не трогал. Лейтенант предпочёл не зацикливаться на этой мысли. Ополовиненную бутылку спустя Андерсону дьявольски надоело назойливое внимание полтергейста и производимые им шумы неизвестного рода:       — Ну, что же ты медлишь, Коннор? Покончи со мной уже, и не будем больше мучить друг друга! Это ведь ты постарался спровадить на тот свет Стейси Харрис? Скинул ей в ванну фен? Довёл Рэнди Райдера до безумия?       Услышав и, по всей видимости, признав собственное имя, потусторонний гость мигнул светом в гостиной и затих. Именно тогда, постучав в приоткрытую входную дверь, на пороге возник Джеффри Фаулер. Судя по резко переменившемуся лицу, разбросанные тут и там вещи, хрустящие под ботинками осколки стекла да комочки соли, подпалённый кухонный шкафчик, пятна на стенах и вырезанная на полу надпись весьма беспокоящего содержания стали для капитана пренеприятным открытием.       — Я думал, ты идёшь на поправку, Хэнк, — мягко произнёс он, неторопливо сев на стул напротив хозяина дома. — Ты мог сказать мне.       Лейтенант безрадостно хмыкнул, промолчав.       — Бен сообщил, что тебя кто-то донимает уже дольше недели, — сложив ладони на столешнице, Фаулер попробовал зайти с другой стороны. — Ты же знаешь, я всегда готов выслушать.       — …и развернуть обратно с пожеланием посетить психотерапевта, — проворчал Андерсон, не отрывая взгляда от прямоугольной фоторамки в ладонях.       — Уверен, Коулу …       — Коула больше нет!       Лишь только последний отзвук жестокого приговора стих, гнетущая атмосфера, распространившаяся в доме с появлением новоприбывшего, начала медленно меняться. Трансформироваться во что-то неуверенное, колеблющееся, как будто давно забытое, сожалеющее. Понимающее.       Хэнк крепко стиснул зубы, ниже склонив голову. Фаулер ошеломлённо молчал, не зная, каким образом подступиться так, чтобы не сделать хуже. В воздухе закружились ненавязчивые нотки мелиссы, призывающие успокоиться, отпустить страх и обиду. Однако уже в следующую секунду резко пахнуло чем-то мерзким, отталкивающим, сразу же осевшим на языке гневным разочарованием. Одновременно с этим всякое ощущение чужеродного присутствия исчезло вовсе.       Джеффри в неудовольствии сморщил нос от подобной какофонии, взмахнул рукой перед лицом в попытке отогнать постепенно рассеивающийся запах и осмотрелся, желая обнаружить зловонный источник неприятностей. Ничего не найдя, капитан полиции опять обратился к другу:       — Я хочу быть уверен в том, что ты вернёшься на работу в ближайшие дни. Будем откровенны: мне нужно убедиться, что ты... с нами, — тихо пробормотал тот.       Фаулер ещё много чего говорил, прочитал детективу целый монолог, под конец которого лейтенант без особой уверенности кивнул. Джеффри на это лишь вздохнул, но предпринимать конкретных действий не стал, зная, что прямо сейчас Андерсон откажется от любых предложений. Чуть позже, потрепав давнего приятеля по плечу, капитан ушёл, аккуратно прикрыв за собой входную дверь.       Хэнк провёл за кухонным столом ещё час, в течение коего в доме ровным счётом ничего не произошло. Оцепенело отреагировав на это абсолютным безразличием, полицейский добрался до спальни и, не раздеваясь, провалился в, на удивление, крепкий сон.       Утро встретило лейтенанта несколькими пропущенными вызовами от Бена, обеспокоенного отсутствием товарища, и почти статической тишиной. Присутствие потустороннего ощущалось неявно, словно полтергейст намеренно пытался не шуметь. Подобное усилие заставляло атмосферу в здании отталкивающе сгущаться; полное беззвучие оказалось настолько неестественным, что по спине детектива пробежали мурашки. Вслед за ними в груди мужчины заворочался туман нарастающего раздражения, а голову обхватил обруч слабо пульсирующей боли.       Добредя до ванной, Хэнк умылся холодной водой и, бросив случайный взгляд в зеркало, остолбенел. Андерсон готов был поклясться — долю секунды, на самом краю восприятия, в отражении виднелся кто-то другой. Опустив взор вниз, на руки, непроизвольно впившиеся пальцами в бортик раковины, обождав, полицейский резко вскинул голову, решительно глядя в отражение. Нечто вновь мелькнуло там, прямо за его спиной, пропав так же быстро, как и появилось.       Не отрываясь от зеркальной глади, лейтенант неуверенно прохрипел:       — Коннор?       После минутного промедления, когда Хэнк уже не рассчитывал на какой-либо ответ, в воздух закрался очень робкий запах пионов с примесью чего-то горького. Полтергейст будто сомневался в себе.       Хозяин дома тоже ни в чём не был уверен, кроме одного — кажется, пришла пора позвонить Жаклин. Сделал это детектив в ближайшей забегаловке, примечательной лишь жжёными тостами. Француженка подняла трубку после второго звонка.       — Доброе утро, мисс Кюри. Вас беспокоит лейтенант Хэнк Андерсон, — со вздохом неохотно проговорил полицейский и, выслушав обменное приветственное щебетание, буркнул: — Допустим, я вам верю. Хотелось бы получить ту или иную подсказку.       — О, замечательно, — заворковала дама. — С чем конкретно вам нужна моя помощь?       — Расскажите обо всей этой ситуации с Коннором подробнее, — потребовал Андерсон. — Что с ним случилось? Чего ему надо? Какими способами с ним можно разобраться?       — Исходя из его враждебной реакции на окружающих, — ничуть не обеспокоившись напором собеседника, откликнулась Жаклин, — логично предположить, что душа Коннора оказалась прикована к кулону без его на то согласия. Предположительно, друидом. Или, может, группой лиц. Даже обычных крестьян. Вы знали, что коллективное намерение также сильно, если провести обряд правильно? Так вот с тех пор наш общий знакомый, очевидно, ищет способ разорвать связь с амулетом. Поверьте, ему самому не сладко на переправе между жизнью и смертью. Нам с вами нужно лишь посодействовать его замыслам.       Обдумав услышанное, попутно перебрав в уме все ранее замеченные попытки полтергейста заполучить в руки злосчастный амулет, Хэнк нашёл в словах Кюри определённый толк.       — Ну хорошо, только как? Я уже перепробовал всё, что мог, а этот хрен и поныне в моём доме, — фыркнул лейтенант.       Француженка внезапно гордо прихорошилась, словно произошедшее было её заслугой:       — Разумеется, ни один из обычных методов не пронял Коннора, он очень сильный дух, — не успел полицейский изумиться подобной реакции, а женщина уже продолжила как ни в чём не бывало: — Так вот, раз мы планируем вступить с ним в результативную коммуникацию, вам понадобится вербена.       — Для чего? — нахмурился детектив.       — Аромат данного растения гасит эмоции, особенно способствует подавлению гнева. К тому же она считается символом примирения врагов. Коннор смыслит в травах. Уверена, если вы будете общаться с ним на понятном ему языке, он отзовётся на послание положительно.       Помолчав, Андерсон заметил:       — Вы до сих пор не сказали, как именно его спровадить.       — Давайте двигаться поступательно, лейтенант, — в тоне Жаклин отчётливо слышалась улыбка. — Позвоните мне, когда полтергейст прекратит бушевать.       В трубке раздались частые гудки, и Хэнк недовольно взглянул на экран телефона. Эта дамочка ему определённо не нравилась. Что за игру она вела? Откуда столько знала о Конноре?       Задумчиво допив кофе, детектив отправил Фаулеру скупое, безэмоциональное сообщение: «Жив». Перед Беном Андерсон извинился чуть более развёрнуто. Пришедший в этот же момент ответ Джеффри уведомил лейтенанта о необходимости в обязательном порядке появиться на рабочем месте лишь завтра, что дало Хэнку целый день для принятия мер в отношении сущности, оккупировавшей его дом.       Перепроверив в интернете полученную от Кюри информацию, полицейский оплатил завтрак, размышляя, не разобьёт ли он предложенным француженкой фокусом то хрупкое, неуверенно-шаткое перемирие, казалось бы, установившееся в доме. Тем не менее, некоторое время спустя припарковав «Олдсмобиль» возле одного из крупнейших цветочных магазинов в Детройте, детектив в растерянности побродил меж прилавков с теснящимися горшками и вазонами, полными цветов да всевозможной зелени, прежде чем, смирившись, окликнуть запримеченную продавщицу.       Немногим позже дом на 115, Мичиган-Драйв встретил хозяина осторожной тишиной без ярко выраженных запахов. Глубоко вдохнув, решаясь на ставку с трудно прогнозируемыми последствиями, Хэнк медленно прошёл на кухню, где над раковиной аккуратно поджёг едва купленное растение. Сдув пламя, лейтенант на пробу взмахнул чадящим пучком и замер. Какой-либо внятной реакции не наступило, и, чутко прислушиваясь к каждому шороху, Андерсон также неторопливо двинулся в обход по разорённым комнатам.       Травы, похоже, абсолютно не помогали. По крайней мере, так детектив думал ровно до тех пор, пока не зацепился взглядом за зеркало в ванной — из окуренного дымом отражения на него с настороженным упрёком смотрел неизвестный молодой человек.       Для верности протерев глаза, полицейский мотнул головой и вновь уставился в зеркало. Ничего не изменилось. Человек, чьё бледное лицо оказалось усеяно родинками, всё ещё был там. Осмотревшись по сторонам внимательнее, Хэнк приметил, что искажённое отражение незнакомца проявилось и на металлической поверхности крана.       Нет, не незнакомца. Коннора.       Почувствовав, как от первого, действительно ощутимого позитивного результата пересохло в горле, Андерсон неловко сглотнул и отступил на шаг вбок, дабы не заслонять собой полтергейста. Картина открылась не из самых радостных: босые ноги незваного гостя оказались заляпаны землёй и засохшей кровью, тёмные штаны могли похвастаться грязью и дырами на коленях, подпоясанная светло-голубая рубаха красовалась отметинами от нечистот чужих рук, а на шее…       Детектив невольно нахмурился.       На шее молодого человека, точно между ключицами, пестрело непроглядно-чёрное круглое пятно, которое тот потирал пальцами, будто это место беспрерывно болело.       — Кхм, — неловко кашлянул полицейский. — Ну, я Хэнк. Будем знакомы, Коннор.