И ᥴᴛᥲ᧘ᥙ ᴦρёɜы ʍ᧐ᥙ яʙью…
𐌲дᥱ ᴦρᥲнь ʍᥱж ʍыᥴ᧘ью ᥙ ᥴудьδ᧐ᥔ?
Люδ᧐ʙь яʙᥙ᧘ᥲᥴь нᥱᥴ᧘учᥲᥔн᧐ —
Зᥲ ᥰρᥱдᥱ᧘ᥲʍᥙ ʍᥱчᴛы жᥙʙ᧐ᥔ.
Мы ᥴᴛρ᧐ᥙʍ ɜᥲʍκᥙ ᥙɜ нᥲдᥱжды,
Нᥱᥴёʍ ᥙх ʙ ᥴᥱρдцᥱ ʍн᧐ᴦ᧐ ᧘ᥱᴛ.
А жᥙɜнь, κᥲκ ʍᥲᥴᴛᥱρ δᥱɜ ᧐дᥱжды,
Дᥲёᴛ ᥙʍ ᥴʙᥱᴛ, дᥲёᴛ ᧐ᴛʙᥱᴛ.
Люδ᧐ʙь — нᥱ ᥴ᧘учᥲᥔ, нᥱ ʙᥱɜᥱньᥱ,
А ᥰᥱᥴня ᥴᥱρдцᥲ, ᥰуᴛь ᥰρяʍ᧐ᥔ:
Сκʙ᧐ɜь ʙᥴᥱ ᴛρᥱʙ᧐ᴦᥙ ᥙ ᥴ᧐ʍнᥱнья
Онᥲ ᥰ᧐ёᴛ ʙ᧐ ʍнᥱ жᥙʙ᧐ᥔ.
@«За Пределами Мечты»
Viper
«•—***—•»
𝓟𝓞𝓥
Мила
Я забрала документы из колледжа в среду утром.
Солнце висело низко над горизонтом, подсвечивая корпуса университета каким-то неестественно золотистым светом — будто само небо решило устроить прощальный салют. Секретарша в деканате, пожилая женщина с добрыми глазами и вечно недовольным ртом, вздохнула, поставила печать и сказала: «Жалко. Вы были хорошей студенткой». Я улыбнулась и не стала объяснять, что хорошая студентка отправляется в другой мир — не для того, чтобы бросить учёбу, а потому что её сердце теперь живёт в канализации Нью-Йорка.
Папка с документами была лёгкой, почти невесомой. Всего несколько листов, а за ними — два года жизни, лекции, бессонные ночи, мечты о дипломе. Я прижала папку к груди и вышла на крыльцо главного корпуса.
Аллея, ведущая к воротам, была вымощена старым камнем, который блестел после вчерашнего дождя. Я сделала несколько шагов и услышала знакомое цоканье каблуков. Громкое, уверенное, ритмичное.
— Вайпер.
Я не обернулась. Я знала этот голос. Высокий, с лёгкой хрипотцой, всегда звучащий так, будто его обладательница снисходит до общения с простыми смертными.
— Хлоя, — ответила я, останавливаясь.
Она обошла меня и встала напротив, скрестив руки на груди. Хлоя была красива — той холодной, неприступной красотой, которая заставляла парней терять дар речи, а девушек — завидовать втихую. Светлые волосы, идеальный макияж, дорогая сумка, которая стоила больше, чем моя стипендия за год.
— Слышала, ты забираешь документы? — спросила она, и в её голосе не было привычного яда. Просто любопытство.
— Откуда?
— У меня везде уши, — она усмехнулась. — Ты же знаешь.
Я знала. Хлоя была той ещё акулой. Сплетни, интриги, маленькие пакости — всё это она умела делать с изяществом, достойным лучшего применения. Мы никогда не ладили. Она считала меня выскочкой, я считала её стервой. И, наверное, обе были правы в какой-то степени.
— Поздравляю с разоблачением Твиста, — сказала она, и я замерла. — Ты, твой брат, этот ваш отчим-детектив — вы неплохо поработали.
— Откуда ты знаешь про это? — спросила я, хотя ответ уже крутился на языке.
Хлоя посмотрела на меня долгим взглядом — тем самым, от которого мурашки бежали по спине. А потом она улыбнулась. Не привычной надменной улыбкой, а другой — почти человеческой.
— Я тоже внесла свой вклад, Вайпер. Не только ты умеешь собирать доказательства.
Я открыла рот, но не успела ничего сказать. Хлоя переплела пальцы и начала рассказывать — тихо, быстро, будто боялась, что кто-то услышит.
— Твист был любвеобильным стариком. Любил молоденьких дурочек, которые вешались ему на шею ради денег. Я была одной из них. На виду. Я ходила с ним на ужины, слушала его истории, смеялась его шуткам. Слушала разговоры, которые он вёл по телефону, когда думал, что я сплю. Бумаги, которые оставлял на столе.
Она замолчала и поправила волосы — жестом, который казался таким привычным, таким естественным, что я чуть не пропустила его истинный смысл. Но теперь я видела иначе. Хлоя не играла пустоголовую блондинку — она притворялась ею так мастерски, что никто не заподозрил.
— Я делала фотографии, когда он отворачивался. Запоминала имена, даты, адреса. А потом, когда у меня набралось достаточно, отправила всё анонимно в полицию.
— В полицию? — переспросила я.
— Терри Вайперу, — уточнила она. — Твоему отчиму. Я знала, что он ведёт дело Твиста. Знала, что он чистый, в отличие от некоторых его коллег.
Я смотрела на неё и не узнавала. Хлоя, которая доставала меня с начальных классов, была шпионкой. Рисковала собой, чтобы собрать компромат на одного из самых опасных людей города.
— Зачем ты мне это рассказываешь? — спросила я, хотя ответ уже знала.
Она пожала плечами.
— Чтобы ты знала, что не одна такая умная. И чтобы не думала, что я твой враг.
— А кто ты? — спросила я.
— Союзник, — ответила она. — Который не любит, когда его называют стервой. Но ты можешь продолжать. Мне нравится.
Она развернулась, и её волосы взметнулись, как крылья. Я хотела сказать что-то ещё — спасибо, например, — но слова застряли в горле. Хлоя сделала несколько шагов, остановилась и бросила через плечо:
— Кстати, Вайпер. Я всегда знала, что ты не дура. Просто притворялась.
И застучала каблуками по мощеной дорожке прочь. Я стояла и смотрела ей вслед, чувствуя, как где-то глубоко внутри шевелится уважение. Я думала, что меня уже ничто не удивит. Но жизнь, как всегда, оказалась полна сюрпризов.
«—***—»
Вечером того же дня я отправилась в магазин.
Мама дала мне список — длинный, на полторы страницы. Я стояла перед прилавком с овощами и размышляла. Сколько помидоров нужно на салат? Где взять кинзу? И почему пармезан стоит как крыло самолёта?
В кармане завибрировал телефон.
Майки:
Говорят, ты отправилась на охоту за провизией. Не вздумай возвращаться без печенья — иначе я объявлю тебе импичмент. И запомни: настоящий воин всегда знает, какой сыр лучше всего подходит к пасте. Донни говорит — пармезан. Я говорю — классический. Классика всегда лучше!;)
Я усмехнулась.
Я: Ты назначаешь себя главным по снабжению?
Майки: Я назначаю себя главным по поддержанию боевого духа. А боевой дух, как известно, держится на потребностях желудка.
Я: Ладно, буду иметь в виду.
Майки: И да, сестренка. Не переживай так сильно. Куда бы ты ни пошла, твои люди всегда будут с тобой. Даже если между вами целые миры. Это называется семья, Мила. Запомни.
Я засунула телефон в карман, чувствуя, как к горлу подступил комок. Даже на расстоянии Майки умел сказать то, что нужно. Я покатила тележку дальше, и улыбка не сходила с моего лица.
Справившись с закупками (печенье заняло почётное место среди помидоров и макарон, а сыр был выбран по рекомендации Донни), я расплатилась и отправилась домой.
«—***—»
На кухне дома Вайпер было тесно. Даже очень тесно. Человек плюс четыре черепахи — это уже не кухня, а филиал метро в час пик. Но всем было весело.
Майки вызвался помогать мне первым — и я сразу пожалела об этом.
— Ты помнишь, что случилось в прошлый раз? — спросила я, когда он схватил пакет с мукой.
— Это был несчастный случай! — притворно возразил он, развязывая пакет. — Мука просто взбесилась. У неё был тяжёлый день.
— Майки, мука не может злиться.
— Ты просто не знаешь муку.
Я вспомнила то мучное побоище, после которого нас ждали водные процедуры на свежем воздухе, на газоне загородного домика Джонсов. Сплинтер, который получил горстью муки прямо в морду, когда зашёл проверить, почему так шумно. Хорошо, что мудрый учитель был терпелив и имел чувство юмора.
— Давай договоримся, — сказала я, отбирая у него муку. — Ты режешь овощи. Аккуратно.
— Я аккуратный! — обиделся Майки, но послушно взял нож.
Через пять минут Раф заметил, что Майки режет лук слишком медленно, и отодвинул его плечом.
— Дай сюда, недотепа.
— Кто здесь недотепа? — возмутился Майки, и они начали вырывать друг у друга нож.
— Не ссорьтесь! — крикнул Донни, пытаясь разнять их, и сам оказался в центре конфликта.
Райли, который наблюдал за этим с дивана в гостиной, решил влезть в движуху:
— Эй, зелёные, не портите ужин! Давайте я помогу!
— Ты готовить вообще умеешь? — спросил Мик, который проходил мимо и на свою беду был схвачен Райли за рукав.
— Конечно! Яичницу — раз, макароны — два, пельмени — три!
— Пельмени не считаются, — вздохнул Мик, пытаясь вырваться.
— Спорим, я сделаю салат быстрее, чем ты?
— Не буду я с тобой спорить…
— Слабак!
И Мик втянулся. Сначала нехотя, потом с азартом. Они принялись нарезать овощи с такой скоростью, что куски летели во все стороны.
Я вздохнула и посмотрела на Лео. Он стоял у плиты, помешивая соус для пасты, и, кажется, не замечал хаоса вокруг. Его профиль был спокоен, руки двигались плавно, уверенно. Я подошла ближе.
— Нужна помощь? — спросила я.
— Ты уже помогаешь, — ответил он. — Просто тем, что стоишь рядом.
Я покраснела.
— Ты это нарочно?
— Я ничего не делаю нарочно, — он повернул голову, и его глаза встретились с моими. — Я просто говорю правду.
На секунду мы забыли про кастрюли, ножи и овощи. Пальцы Лео коснулись моей руки, и я почувствовала, как время замедлилось. Где-то рядом Майки закричал: «Ах ты, краснобандажный засранец!», и Раф что-то громко ответил. Донни пытался их утихомирить, Райли хохотал от абсурдности ситуации, Мик стонал от беспомощности, а мы стояли и смотрели друг на друга, и это было самое мирное мгновение за долгое время.
— Люблю тебя, — прошептал он.
— Я знаю, — ответила я.
А потом Майки запустил в Рафа огрызком лука, тот попал в кастрюлю с супом. И все понеслось бы по новой, если бы на кухню не пришла мама и не выгнала всех, кроме меня и Лео.
В конце концов… Ужин всё-таки удался.
Суп был съедобным, паста — даже вкусной, салаты — на удивление свежими. Мама поставила на стол большую тарелку с пирогом, который испекла ещё вчера, и зажгла свечи. Мы сидели вокруг — все пять человек и четверо черепах — и смеялись.
— Помните, как Мила впервые попробовала сварить кофе? — спросил Донни, и Майки поперхнулся соком.
— Это был кофе или реактивное топливо? — уточнил Райли.
— Я просто перепутала фильтр! — огрызнулась я.
— Ты перепутала фильтр с дуршлагом, — уточнил Лео, и я пнула его ногой под столом.
— Ты обещал молчать!
— Я молчал… пару месяцев. Думаю, срок давности вышел.
Мама смеялась, Терри качал головой, Мик смотрел на всё это с каким-то детским восторгом — кажется, в его прежней жизни таких ужинов не было. Раф рассказывал историю о том, как они сражались с роботами Бакстера Стокмана, и Терри слушал с профессиональным интересом детектива. Донни объяснял маме, как работает межпространственный жезл, а Майки показывал фокусы Мику, который уже не знал, то ли смеяться, то ли плакать.
Я смотрела на всё это и чувствовала, как внутри что-то щемит. Не боль — скорее, тепло. Тепло от того, что эти люди, такие разные, такие странные, такие непохожие, сидят за одним столом и улыбаются.
— Жалко, что Сплинтер не с нами, — сказал Майки, и все замолчали.
— Мы приведём его в следующий раз, — ответила я.
«—***—»
Время прощаться неизбежно настало.
Донни вышел на задний двор, где было больше места, и активировал жезл. Портал засветился, открыв в воздухе окно в другое измерение. Он мерцал, переливался, и в его глубине я видела знакомые очертания: влажные стены, трубы, мягкий свет ламп.
Нашу канализацию. Наш дом.
— Ну что, братва, — сказал Раф, поворачиваясь к Терри. — Спасибо за ужин. И за то, что не вызвали полицию, когда увидели нас в первый раз.
— Я и есть полиция, умник, — усмехнулся Терри, пожимая ему руку. — Не радуйся, все ещё может быть впереди.
Донни подошёл к маме и слегка поклонился — по-японски, чинно.
— Миссис Вайпер, вы — замечательная хозяйка. Я буду скучать по вашей кулинарии.
— Приезжайте в гости, — ответила мама, и в её глазах блеснули слёзы. — Здесь вам всегда будут рады.
Майки протянул Райли маленькую шоколадку, которую где-то припрятал.
— Это тебе, — сказал он. — Шоколад повышает уровень серотонина. А когда ты будешь скучать по сестре, просто съешь кусочек и улыбнись.
— Ты прямо психолог, — хмыкнул Райли, пряча шоколадку в карман.
— Я многогранная личность.
Они встали у портала — четыре зелёные фигуры. Раф, Донни, Майки и Лео. Я взяла Лео за руку и шагнула к ним.
— Готова? — спросил он.
— Конечно, — честно ответила я.
Я обернулась в последний раз. Мама стояла, прижав руки к груди. Терри обнимал её за плечи. Мик улыбался, сжимая в руке шоколадку, которую только что получил от Майки. Райли стоял чуть в стороне, прислонившись к стене, и смотрел на меня с той самой улыбкой — шутливой, но с теплотой в глазах.
— Ну что, сестрёнка, — сказал он. — Держи крепче своё счастье и не отпускай.
— А ты начни уже заниматься чем-нибудь не слишком рискованным. И не теряйся, братишка, — ответила я.
— Я на месте. Это ты уходишь.
— Я вернусь.
— Я знаю.
Я шагнула в портал. Золотой свет обнял меня, укутал, потянул в себя. В последний момент я увидела, как Райли поднял большой палец — и улыбнулся. Я улыбнулась в ответ.
А потом всё исчезло. Точнее — это мы исчезали из этого мира.
«—***—»
Несколько недель спустя.
В канализации. В темноте, которая стала родной. Всё пахло здесь по-своему — сыростью, металлом, пиццей и свободой. Из комнаты доносился голос Сплинтера — он что-то говорил про дисциплину. Майки уже включил телевизор. Раф ругался на сломанную грушу. Донни настраивал мониторы.
А рядом был Лео.
— Как ты? — спросил он.
— Кажется, всё правильно, — ответила я. — Кажется, я дома.
Я сидела на диване с куском пиццы в руках и смотрела на зелёных братьев, которые спорили из-за пульта, на мудрого учителя, который улыбался из своего кресла, на Лео, который не отпускал мою руку.
И я понимала: это не сон. Это жизнь. Моя жизнь.
Герои детства стали моей судьбой. Мечты перестали быть просто мечтами. Они стали реальностью.
И где-то далеко, в другом мире, меня ждали те, кто отпустил меня, чтобы я стала счастливой.
Мы обязательно найдём дорогу друг к другу. Как бы далеко мы ни были. Потому что настоящая любовь — между родителями и детьми, братьями и сёстрами, влюблёнными и друзьями — не знает расстояний. И ей не нужны порталы.
Ей достаточно сердца.
Я думала о том, как много лет назад, сидя в своей комнате с комиксами в руках и старыми мультфильмами на дисках, видеокассетах, я мечтала об этих героях. Они были для меня недосягаемыми — персонажами историй, нарисованными на бумаге и оживающими на экране.
Я никогда не думала, что они настоящие. Что где-то, в глубине канализации большого города, четыре зелёных воина сражаются за правду, и стараются оставаться семьей. Не той, что даётся по праву рождения, а той, которую обретается по воле сердца.
Я всегда мечтала о счастливой семье. Той, где тебя принимают любой — с твоими страхами, ошибками, сомнениями.
Но раньше это, казалось, были лишь грёзы. Сладкие, далёкие, почти недостижимые. Я строила их в своём воображении, расписывала в песнях, шептала в подушку перед сном. И они оставались там — внутри меня, не имея выхода в реальность.
А теперь…
Теперь мои грёзы стали явью.
Конец.
