«Д᧐ʍ — ϶ᴛ᧐ нᥱ ʍᥱᥴᴛ᧐, д᧐ʍ — ϶ᴛ᧐ ᧘юдᥙ, κ᧐ᴛ᧐ρыᥱ ρяд᧐ʍ»
фраза встречается в книге Тибора Фишера «Путешествие на край комнаты»
«•—***—•»
Несколько дней спустя.
𝓟𝓞𝓥
Мила
Чикаго жил своей обычной жизнью. Люди спешили на работу, пили кофе в уличных кафе, спорили о ценах на бензин и погоде. Никто не знал, что в ту ночь на загородной вилле разворачивалась битва не на жизнь, а на смерть с демоном из другого измерения. Никто не знал, что один из самых влиятельных людей города валялся голым на газоне в наручниках.
Но мы знали. И для нас мир изменился.
Арест Тони Твиста прогремел как гром среди ясного неба. Новости трубили об этом несколько дней подряд: «Миллиардера задержали по подозрению в коррупции, мошенничестве и предумышленном убийстве». Адвокаты Твиста пытались замять дело, но улики, которые мы добыли — папки, счета, письма — были неопровержимы. В довершение ко всему нашёлся и свидетель, мистер Гаррис, который дал показания под присягой, несмотря на свою слепоту. Его голос звучал в зале суда твёрдо, и я смотрела на этого сморщенного старика и чувствовала, как горло сжимается от уважения.
Имущество Твиста конфисковали. Виллу, машины, счета — всё ушло в пользу государства. Огромная империя, построенная на лжи и крови, рухнула за одну неделю.
А Мик остался один.
Но не надолго…
— Ну что, братишка, — сказал ему Райли, когда они вдвоём грузили коробки с вещами Мика в наш пикап. — Добро пожаловать в семью Вайпер. Тут кормят вкусно, иногда орут, но любят всех. Даже таких засранцев как ты.
— Иди в Ад, — ответил Мик, пряча улыбку.
Терри, наш отчим, подал документы на опеку. Он сказал, что не может оставить парня одного, без семьи. В конце концов, Мик рисковал ради нас жизнью, помог разоблачить собственного отца — это заслуживало уважения. Судья, ознакомившись с делом, удивилась, но согласилась. Через три дня Мик официально стал членом семьи Вайпером.
— Мама в курсе? — спросила я.
— Теперь да, — ответил Терри, потирая переносицу. — Она… отреагировала бурно.
— Бурно — это мягко сказано, — усмехнулся Райли.
Мама действительно отреагировала бурно. В тот вечер, когда мы наконец собрались все вместе в гостиной, я рассказала ей всё — про флешку, про Твиста, про то, как папа пытался его остановить и как погиб. Про наши ночные вылазки, про Райли и его работу под прикрытием, про прораба Маркуса, который украл портфель, и про то, что Терри был в курсе, прикрывал нас, рисковал своей карьерой.
Она молчала минут пять. Просто сидела, сжав руки в кулаки, и смотрела на нас. Я боялась, что она взорвётся, начнёт кричать, обвинять. Но она только выдохнула — длинно, тяжело — и сказала:
— Два года вы врали мне. Два года я думала, что схожу с ума, что вы отдаляетесь, что я плохая мать. А вы, оказывается, просто спасали мир.
— Не мир, — поправил Райли. — Справедливость. Это другое.
Она встала, подошла к нему и отвесила подзатыльник. Потом повторила то же самое со мной. Потом — с Терри.
— Это вам за то, что не доверяли мне, — сказала она. — В следующий раз говорите сразу.
А потом она обняла всех нас — Терри, Райли, меня — и прошептала: «Я так горжусь вами. И так зла».
— Мама, — сказала я, уткнувшись носом в её плечо. — Мы тоже тебя любим.
— Идиоты, — ответила она, и я почувствовала, как её плечи дрожат.
— И ещё кое-что, — Райли сделал паузу и посмотрел на меня. — Знаю, что это прозвучит безумно, но… Мила была не всё это время в коме, мам. Она была…
Мама отстранилась и уставилась на него.
— Райли?
— С черепахами-ниндзя, — сказал он. — Гигантскими. Зелёными. Которые живут в канализации Нью-Йорка и спасают мир.
Мама перевела взгляд на меня, потом на Райли, потом на Терри, который виновато кашлянул и отвёл глаза.
— Вы все сошли с ума, — констатировала она.
— Нет, — ответила я. — Они сейчас живут на нашем чердаке.
И тогда мама совсем побелела.
— На нашем чердаке? Прямо сейчас?
— Да.
Она вышла из гостиной и быстрым шагом направилась к лестнице на чердак. Мы — за ней.
Чердак встретил нас запахом пыли, старой бумаги и… пиццы? Майки, видимо, умудрился заказать как-то доставку, потому что на полу рядом с его спальным мешком валялась пустая коробка с логотипом местной пиццерии.
Четыре зелёные фигуры спали в своих мешках, разбросанных среди коробок с ёлочными игрушками и старых фотографий. Лео спал на боку, подложив руку под голову, и его синяя бандана съехала на глаза. Раф храпел так, что дребезжали стёкла. Донни свернулся калачиком, обнимая свой шест, как плюшевую игрушку. Майки лежал на спине, раскинув руки и ноги, и улыбался во сне. А из уголка рта у него стекала дорожка слюны. Видимо, ему снилась пицца, которую он недавно съел.
Мама открыла рот.
Крик, который вырвался из её груди, разбудил бы и мёртвого.
Черепахи подскочили одновременно. Лео выхватил катану из-под подушки, Раф схватил сай, Донни направил шест, а Майки запутался в спальном мешке и рухнул на пол, продолжая размахивать нунчаками.
— Мама, не бойся! — закричала я, заслоняя её собой.
— Я не боюсь! — заорала она в ответ. — Я в ужасе!
Снизу донёсся топот — и на лестницу влетел Терри, с пистолетом наизготовку. Он увидел черепах, навёл ствол на Рафа, который стоял ближе всех. Тогда Райли схватил его за руку и дёрнул вверх.
— Терри! Нет! Это друзья!
— Друзья? — Терри переводил взгляд с одного зелёного великана на другого. — Это… это черепахи!
— Я окончательно сошла с ума, — выдохнула мама, садясь прямо на пол, потому что ноги её не держали.
На чердаке повисла тишина. Черепахи опустили оружие. Лео подошёл к маме и протянул ей свою зелёную, трёхпалую ладонь.
— Миссис Вайпер, — сказал он, и его голос был мягким, успокаивающим. — Мы не причиним вам вреда. Я Лео. Это мои братья — Раф, Донни и Майки. Мила рассказывала о нас?
Мама смотрела на его руку, потом на его лицо, потом снова на руку.
— Вы… вы говорите.
— Да, мы говорим, — вставил Майки, выбираясь из спального мешка. — И едим пиццу. И шутим. Хотите, покажу фокус?
— Не надо фокусов, — прошептала мама.
Но руку Лео она приняла.
Дальше было самое сложное. Мы спустились в гостиную — черепахи, мама, Терри, Мик (который уже привык к зелёным гостям и только вздохнул), Райли и я. Сели вокруг стола, и я начала рассказывать. С самого начала.
Про то, как очнулась на складе, где на нас напали драконы. Про лорда Синхронность, который снова куда-то пропал. Про Кейси, Эйприл и все те события, что со мной произошли. Про Сплинтера, который стал мне вторым отцом. И про наши взаимоотношения с Лео.
Мама слушала не перебивая. Терри слушал, сжимая кружку с остывшим кофе. Когда я закончила, она поднялась, обошла стол и подошла к Лео.
— Ты, — сказала она, глядя ему прямо в глаза. — Ты мой зять?
— Я… — Лео смутился. — Мы ещё не…
— Это было риторически, — мама махнула рукой. — Я просто хотела посмотреть, как ты отреагируешь.
Она посмотрела на меня, потом на Лео, потом на остальных черепах.
— Вы спасли мою дочь, когда я не могла. Вы дали ей семью, когда она потеряла нас. Вы помогли ей справится с травмами, что преследовали её всех эти годы. И если для этого нужно быть зелёными и с панцирями — пусть. Иногда жизнь складывается так, что даже в самых смелых мечтах не представить.
Майки заплакал. Настоящими слезами.
— Мама Вайпер, — всхлипнул он. — Вы лучшая!
— Не называйте меня так, — она строго подняла палец, но в глазах уже блестели смешинки. — Зовите меня Ванда.
— Ванда, — повторил Донни, пробуя имя на вкус. — У вас красивое имя.
— А у вас — красивые манеры, — ответила она. — В отличие от некоторых, — она покосилась на Рафа, который до сих пор сидел с каменным лицом, скрестив руки на груди.
— Что? — буркнул Раф. — Я тоже могу быть вежливым.
— Покажите.
Раф глубоко вздохнул, повернулся к маме и выдавил:
— Приятно познакомиться. Вы хорошая женщина. И готовите вкусно.
— Откуда ты знаешь, как я готовлю?
— Мила рассказывала. А ещё мы ели ваши бутерброды на чердаке.
Мама улыбнулась. Впервые за весь вечер — по-настоящему.
— Пойду сделаю ещё.
Мы разошлись по дому. Точнее, по разным углам одного этого дома. Черепахи вернулись на чердак — мама натаскала им подушек, одеял и оставила куча бутербродов, чай, фрукты, которые нарезала с такой щедростью, будто кормила армию. Вскоре на чердаке начала целый мини-банкет, на котором остались сидеть, есть и общаться вместе, кроме нас с Лео.
Мы сидели на крыше — там, где я когда-то плакала, глядя на луну, и думала, что схожу с ума. Сейчас луна была такая же, но теперь я была не одна, а сидела рядом с ним, и его рука лежала на моей. Внизу горел свет в окнах дома, который стал родным ещё для четырех человек. Точнее — черепах.
— Мила, — сказал он после долгого молчания. — Нам пора возвращаться.
Я знала. Я чувствовала это всем телом — что дни, проведённые вместе, на исходе. Что его братья скучают по дому, по друзьям, по Сплинтеру. Что они нужны там, в своём мире.
— Я знаю, — тихо ответила я.
Он повернулся ко мне, и его тёмно-карие глаза блестели в темноте.
— Ты отправишься с нами?
Вопрос прозвучал тихо, но я услышала в нём всё. Надежду. Страх. Ожидание.
Я отвела взгляд. Сердце разрывалось на две части — одна здесь, в этом доме, с мамой, Райли, Миком, Терри. Другая — там, в канализации Нью-Йорка, с черепахами, со Сплинтером, с Лео. Я не знала, как их соединить. И знала, что соединить их невозможно.
— Я… мне нужно подумать, — прошептала я.
Он кивнул, сжал мою руку и не стал спрашивать больше.
Мы просидели на крыше до полуночи, глядя на звёзды, которых в Чикаго почти не видно, но сегодня они почему-то проступили сквозь облака — редкие, бледные, но настоящие.
А потом, тепло попрощавшись с Лео, я пошла спать.
В моей комнате пахло мятой и почему-то хвоей — мама, наверное, поставила ароматическую свечу, когда убиралась. Я переоделась в пижаму, легла на кровать и уставилась в потолок, прокручивая в голове его вопрос.
Ты отправишься с нами?
Не успела я закрыть глаза, как дверь скрипнула.
— Ты спишь? — шёпотом спросил Райли, просовывая голову в щель.
— Теперь нет, — вздохнула я.
Он зашёл, не дожидаясь приглашения, и плюхнулся на кровать рядом, едва не приземлившись мне на ноги.
— Слушай, — сказал он, устраиваясь поудобнее и подкладывая под голову мою подушку. — Ты выглядишь так, будто на тебя упало бремя целого мира.
— Забавно, но спасение мира оказалось гораздо менее тяжелым, чем моя нынешняя ситуация.
— Это из-за них, да? — он кивнул в сторону потолка. — Из-за зелёных братьев? Из-за твоего принца с сияющим панцирем?
Я швырнула в него второй подушкой.
— Не называй его так.
— Ладно-ладно! — он увернулся, но подушка всё равно попала ему в лицо. — Я просто спросил.
Я отвернулась к стене и прижала колени к груди.
— Райли, я не знаю, что делать. Одна часть меня хочет остаться. С мамой. С тобой. С Миком. Закончить колледж, жить нормальной жизнью. А другая часть… хочет уйти. Туда. С ними.
Райли молча приобнял меня сзади. Я чувствовала его дыхание у себя за спиной и слушала, как бьётся его сердце — спокойно, ровно, как всегда, когда он был рядом.
— Помнишь, как ты вернулась из комы? — спросил он наконец. — Как ты сидела на кухне, смотрела в одну точку и не разговаривала? Как ты плакала по ночам, думая, что никто не слышит?
Я замерла.
— Я слышал, Мила. Я всегда слышал.
— Зачем ты об этом говоришь?
— Потому что ты тогда была потеряна. Ты думала, что всё, что с тобой случилось — сон, галлюцинация, бред. И ты была разбита. Не потому, что вернулась в этот мир. А потому, что не могла вернуться в тот.
Он перевернулся на спину и уставился в потолок.
— А потом они появились. И ты ожила. Ты смеялась, спорила, даже ругалась — по-настоящему, а не через силу. Ты снова стала собой.
— Но я не хочу бросать вас, — прошептала я, чувствуя, как слёзы подступают к горлу. — Вы — моя семья. Вы нужны мне.
— А ты нужна нам, — ответил он. — Но иногда, чтобы быть счастливым, нужно сделать шаг вперёд. Даже если этот шаг страшный. Даже если он уводит далеко.
Я подняла голову и посмотрела на него. Он улыбался — не шутовской улыбкой, а той, настоящей, которую я видела так редко.
— Ты хочешь уйти, Мила. Ты просто боишься. Боишься, что мы обидимся. Боишься, что мама не переживёт. Но мама переживёт — она сильная. А мы не обидимся. Мы будем скучать, но не обидимся.
— Райли…
— Твоё место теперь там, — он ткнул меня в плечо. — С ними. С ним. А если заскучаешь — Донни всегда сможет открыть портал. Ты будешь приезжать к нам на выходные. Или мы к тебе.
Я не выдержала и разрыдалась — в подушку, чтобы никто не слышал. Райли прижал к себе крепче, и мы сидели так, как в детстве, когда мы боялись грозы, а папа говорил нам, что гром — это просто дяденьки на небе передвигают мебель.
— Спасибо, — прошептала я. — За всё.
— Не благодари, — ответил он, уткнувшись носом в мои волосы. — Просто не забывай нас. И присылай открытки. С черепахами.
Я рассмеялась сквозь слёзы и стукнула его подушкой.
— Дурак.
— Сам дура.
Мы завалились на постель и долго лежали молча, глядя в потолок. За окном светила луна, где-то внизу тихо работал телевизор, а наверху, на чердаке, моя семья мило проводила время вместе с четырьмя черепахами мутантами ниндзя, которые перевернули мою жизнь с ног на голову.
И я знала, что завтра скажу Лео «да».
И что это будет правильно.
Продолжение следует…
