Мороженое со вкусом содовой

       — Но ведь не лучше чем Киёко-сан, верно? Нишиноя?        — Ага… Да, Рю. — немного монотонно отвечал Ноя. — Слушайте, а это точно Кондо-сан? Может к ним тогда пойдём? — обратился он к Сугаваре, а после чего, снова развернулся к танцорам. Они, в это же время, сели за тот самый длинный стол посередине.       Ахико, садившись на стул на той стороне стола, где может сесть только один человек, заприметила волейболистов. «Такие же шумные…» — подумала она, с тёплой улыбкой на лице. Но не только она их заметила.        — Какого хрена здесь забыли эти полудурки…? — тихо, но раздражённо, спросил Кацуки, наклонившись к Кондо. — Не знаешь? А, Мелкая? — продолжил он, с явным упрёком.        — Да ладно тебе, Кацу. Ничего плохого не произойдёт. — шёпотом уверяла она его.        — Конечно, не произойдёт, а если и произойдёт, то это будет на твоей совести. Сечёшь? — так же шёпотом ответил он, задав риторический вопрос, и направился к противоположной стороне стола.       Ёкота, садясь на стул рядом с Кондо, взволнованно спросил (ну как взволнованно? Муд по жизни а-ля Акааши):        — Всё в порядке?        — Да, всё путём. — уверенно ответила Ахико.        — Не волнуешься? Ты, всё-таки первый раз в роли солистки. — слегка усмехнулся он.        — Нет, я готова. Всё пойдёт, как по маслу.        — Какой энтузиазм. Смотри, не перестарайся.        — Угу.       Исикава, более или менее успокоившись, кивнул Кондо, будто спрашивая, готова ли она. Она положительно покачала головой, после чего, Кацуки подал знак Мияте, сидевшей в отдалённом углу зала, ждавшей сигнала. Она сразу принялась настраивать её, довольно миниатюрную, диджейскую аппаратуру.       Ахико сделала глубокий вдох. Всё таки, что бы она ни говорила, волнение у неё присутствовало. Она старалась не думать, о том, что собьётся или сделает что-то не так, ведь на репетициях всё получалось, но предательская дрожь её не покидала. Чёрт, как же это глупо. Она ведь тысячу раз это делала, тогда почему она так нервничает? Пути назад нет. «Просто делай, всё как обычно. «Отдайся танцу» и всё будет хорошо.» — говорила она себе.       Пара мгновений и…       Звонкий стук каблуков, эхом разнёсся по всему залу, привлекая всеобщее внимание.       Глубокий вдох и…       Понеслась. 🍨🍨🍧🍨🍨       

АПРЕЛЬ 2008

      Ахико была потеряна в собственных мыслях и желаниях. Как и говорилось ранее, она была более чем уверена, что её шансы отправиться с братцем, равны большому жирному нулю, но влечение к невидимой надежде, на удивление, это не сжигало. Ей хотелось, бороться за своё, но было чертовски страшно. Параллельно этим эмоциям, она боялась рисковать, боялась нарушать правила, боялась не оправдать чужих надежд. Об одной только мысли о том, что будет если что-то пойдёт не так, бросало в дрожь.       Так и проходили минуты, часы, сутки в этих неопределённых метаниях, между двумя разными чувствами. С одной стороны — свобода, желающая выбраться наружу; а с другой — страх, сковывающий тело до дрожи.       Но произошло то, что породило в ней такую ярость, которую сдерживать она была, не в силах. И выбор, напрашивался сам собой.       В последний день, указанного Кацуки срока, Кондо, проходя мимо учительской, услышала то, чего она не должна была знать.        — Ну тише, тише, Фумико-сан. — слышался дрожащий женский голос. Было похоже, на школьного психолога — Мори-сенсей. Помимо беспокойного голоса Мори-сенсей, было слышно тихий плачь.       Ахико застыла. Фумико-сенсей это… Это же хореограф клуба танцев, в котором была тогда Кондо. В голове всплыли воспоминания, о том злопамятном дне. Тогда, Фумико-сенсей придиралась к каждому движению, да чуть ли не к каждому вздоху, а прямо сейчас, за этой дверью, она тихо всхлипывает, раз за разом. Что могло такого произойти?       Да, Кондо могла бы развернуться и уйти с мыслями о том, что так ей и надо. И она чуть не ушла, пока не услышала это:        — Я так не могу больше… Мори-сан, я не могу. Кондо-чан… Она прекрасная девочка, а я… Её отец… — она сделала глубокий вдох, вытирая слёзы, что вот-вот нахлынут новой волной. — Её отец, перед уроком, предложил мне… Взятку. — выдохнула она, на последнем. — А я… А я приняла её, как последняя дура, у которой нет никакой чести!        — Что за…? — прошептала Кондо.        — Ну что ты такое говоришь, Фумико-сан. О чём ты?       Фумико-сенсей сделала очередной вдох, и дрожащим голосом продолжила:        — Он сказал, что я должна сделать так, чтобы его дочери, не понравилось в клубе и… И тогда он мне заплатит, крупные деньги. Ты же знаешь, у меня двое маленьких деток, больная мать — единственная, на которую я оставляю детей, а ей с ними в её состоянии, сложно же. Зарплата у меня копеечная. Если бы я отказалась… Но теперь… Я даже учителем себя назвать не могу! Да я, сама себе противна!       У Кондо, будто весь мир перевернулся с ног на голову. Да как он мог так поступить? Как он вообще может Ахико в глаза, после этого смотреть?! Сказать, что Кондо была зла, ничего не сказать. Она была в ярости.       Несмотря на эмоции, что она испытывала, она пыталась продержаться до конца школьных занятий. Она сдерживала себя, всеми силами, что имела.       По дороге домой, она уже намного лучше себя сдерживала, но всё равно. Сейчас, она была похожа, на бомбу замедленного действия. Ещё чуть-чуть и она взорвётся, подымая всё на воздух вокруг себя.       Придя домой, она, даже не поздоровавшись, решительными шагами, направилась в свою комнату. Мать, сидевшая в гостиной, ожидая прихода дочери, удивилась такому намеренному игнорированию её чада, по отношению к ней. Даже пыталась выяснить в чём дело, но получала очередное молчание.       Вечером, когда было время ужина, Кондо-младшая, так и не вышла из своей комнаты, игнорируя родителей по полной. Её отца, это начало уже злить и он, повысив тон на дочь, пригрозил, мол, если не выйдешь сию секунду — не выйдешь оттуда в течении недели, если не больше. Ахико пришлось выйти, ведь голодный желудок, давал о себе знать. Но ей, было настолько противно находиться рядом с этими людьми, что она, не то что не хотела с ними за одним столом сидеть, она даже в одной комнате с ними, находиться не желала. Однако, голод всё равно берёт своё и она послушно выходит и бредёт на кухню.       Резко усевшись на татами*, Ахико начала недовольно изучать пищу, на тарелках, хмурым взглядом, при этом ещё и ковыряя палочками, еду в своей тарелке. Родители же, внимательно следили за Кондо-младшей во время трапезы. Им, крайне не нравилось текущее поведение дочери. Они не могли это просто так оставить. Только не её отец. Из-за этого наблюдения, с их стороны и активного игнорирования Ахико своих родителей, повисла очень напряжённая атмосфера. Было такое чувство, что они все чужие друг для друга и вот-вот будет драка или взорвётся бомба.       Ахико, не выдержав этого, поднимается и говорит:        — Спасибо, за предложение, но я не голодна. Я буду в своей комнате.       Она уже развернулась, чтобы уйти, как вдруг она услышала грохот и треск позади себя, отчего тело предательски вздрогнуло. Этот шум был вызван разъяренным отцом девочки.        — Что это за поведение?! — взбесился он. — Сначала закрываешься в своей комнате, игнорируешь нас, а теперь ещё и от еды отказываешься! Ахико, что происходит? Всё же было нормально!       Больше, Ахико не могла сдерживаться. У неё внутри, всё разрывалось, но она не может больше терпеть. Может быть, её накажут после этого или ещё что, но сейчас она просто не может думать об этом. Ярость рвётся наружу, изо всех щелей. И подавить её, ей не в силах.        — Что происходит…? Нормально? Ты серьёзно, чёрт возьми?!        — Что за слова! Теперь послушай меня, дорогая моя…!        — Нет, это вы меня послушайте! Что в вашем понимании, «нормально»? Нормально, давать дочери надежду, а потом, своими же руками, её отнимать? Нормально, подкупать учителя, чтобы она накричала на вашего собственного ребёнка? Нормально, после этого ей в глаза смотреть, как ни в чём не бывало? Это, нормально?!        — Откуда ты. — начал, было её отец, но она снова его перебила.        — То есть, ты даже отрицать не будешь? Даже не попытаешься? Ты так легко принимаешь это? Да ты хоть знаешь, как ты унизил этим дерьмом Фумико-сенсей?! Из-за тебя, она не просто унижена, она хочет уволиться! Она не может больше быть учителем, из-за вас с мамой.       Кондо-старшая, хотела что-то сказать, как Ахико её опередила:        — Только попробуй сказать, что ты здесь не при чём! Отец всегда, рассказывает тебе обо всём! И будь ты против, хоть как-то, предотвратила бы это или хотя бы попыталась. Но ты, ничего не сделала!       Повисла очередное напряжённое затишье. В Ахико бурлили эмоции: обида, злость, а главное — предательство. Она верила своим родителям. Она всю свою сознательную жизнь, думала, что знает их до такой степени, что может предугадать, что они будут делать или о чём думают… Но она никогда не подозревала, что они могут опуститься, до чего-то такого. Раньше, она даже представить себе такое не могла и скажи ей кто месяц назад, что её родители, учинят что-то подобное, она бы не поверила.       Ахико развернулась и направилась в свою комнату. Поднимаясь по лестнице, она услышала крик отца:        — Мы же ради тебя стараемся! Да тебя, с этими твоими танцами, ничего хорошего в жизни не ждёт! Мы же, хотим тебе светлого будущего! Чтобы было прекрасное образование, работа! Как ты не понимаешь? Ахико! А ну вернись, немедленно!        — Да пошли вы, со своим «светлым будущим»… — со злобой прошептала Ахико, уже собирая вещи в своей комнате. У неё есть ещё полчаса. Она точно успеет. Кацуки её ждёт. Она уедет с ним. Чего бы ей этого не стоило. 🍧🍧🍧🍧🍧       Среди толпы танцоров, бегущих к выходу, так же затесались и волейболисты. Как только всё закончилось, Кондо им кивнула, чтобы они шли за ними. Они немного растерялись, но всё же, сопротивляться не стали. Все гости, что присутствовали в зале, не стали никого останавливать, ведь они были заняты изучением статуи из столовых приборов, внезапно оказавшееся на одном из столов.       Нишиноя, немного терялся в этой толпе и, отчасти, не понимал, что происходит. Почему, все так внезапно побежали? Он ещё от танца не отошёл, а тут уже такой движ. Не успел он подумать ещё раз, как кто-то, схватил его за руку и затащил за поворот в коридоре.        — Кондо-сан?! — удивлённо воскликнул либеро, увидев перед собой Кондо, отпускающую его руку.        — Да тише ты! Пойдём, я тебе кое-что покажу! — сказала она, разворачиваясь и кивая вглубь коридора, мол, нам туда, не отставай.        — Кондо-сан, а остальные, они же без нас уйдут и…        — Расслабься, мы их потом догоним.        — Но…        — Никаких «но». Просто, пошли! — ошарашенный Ноя, даже с места не сдвинулся. «Что происходит? Куда она хочет меня отвести? Зачем?» — такие вопросы роились в его голове, как пчёлы в улье. — Мне тебя что, за руку тащить? — сказала Ахико возмущённо, и, вздохнув, схватила Юу за руку и повела его, известном только для неё направлении.