Paralyzing poison (In your soul)

Дождь накрапывал по упругим стенкам волшебной палатки — внутри она куд-а-а бо-о-ольше, чем снаружи, хаха, да тут есть даже туалет. Что ещё лучше, тут есть мой друг, Римус — я, мать его, наконец-таки ухватилась за шанс отправиться с ним на задание. Прямо скажем, задание не простое. Вербовка драконьих жрецов — эти парни всего-то живут в суровых горных массивах и говорят с огнедышащими ящерками весом в несколько тонн. Они служат драконам, и те отвечают им верностью. Неплохие союзнички, а? Если б только их было легко привлечь к суете людской, от которой они отреклись… Но попробовать стоило. Римус — хороший психолог и, кроме того, заслуженный мастер защиты от тёмных сил. Я скорее нужна для банальнейшей подстраховки — вдруг что-то пойдёт не так? Я немного ржала, представляя, как для отвлечерия разъярённых жрецов обращусь в некую драконодевку с большими чешуйчатыми си… силами, ага, да. А вы что подумали, извращены? Шёл второй день вне штаба, а я уже страшно скучала по Сириусу. Казалось, вернусь и не выдержу — на руки подхвачу и в любви признаюсь. Без шуток. Мне не терпелось предпринять дельную попытку заполучить его. Ждать желаемого всегда нелегко — ненамного легче, чем ждать, к примеру, смертельного приговора. — Римус, — сонно позвала я, высовываясь из спальника. — Каким Орден был раньше? До падения Тёмного Лысика. — Во многом таким же. Мы все, как один, были обеспокоены и готовы к худшему, но надежда… Никто не позволил бы ей исчезнуть. Тогда нам, как и сейчас, было, за что бороться, Николь, — голос Люпина звучал задумчиво и, казалось бы, грустно — самую малость. Мой бедный друг нахлебался по жизни дерьма. — А какими вы были тогда? — Ну, я, пожалуй, был пободрее — как ни странно, в то нервное время я спал куда лучше, чем в годы после падения Волан-де-Морта. Я нихренашеньки этому не удивилась. Слишком много смертей, в особенности самых близких людей, жестокое предательство друга и ложь — много грязной, но убедительной лжи… Я слыхала о Питере Петтигрю и его проделке. — Лили и Джеймс, — тем временем продолжал Римус, — поддерживали друг друга. Им нельзя было впадать в отчаяние — у них был маленький сын, которого они больше всего на свете хотели вырастить в мире, свободном от диктатуры тёмных волшебников. — Что ж, иронично. В поганом смысле. -…А Сириус всегда был рядом с ними и разделял их радость. Семья Поттеров для него была и его семьёй. Не могу поверить, что некогда верил в его виновность. При всех пугающе неопровержимых доказательствах — это было немыслимо. Он затих, печально вздыхая, и мне захотелось утешить его и сказать, мол, дружок, жизнь бывает коварной стервой, ты вынужден был опираться на факты — как вдруг мы услышали странный шум. — Оставайся в палатке, — попросил Римус, уходя с палочкой наготове — и хер бы я там осталась. Пошла за ним. И оцепенела, как только увидела Их… Нас скрывала целая серия сложных заклятий, так что драконьи жрецы шли, понятия не имея, что на них пялятся — вперёд, мимо нашей палатки, горной тропой. Они не спешили, и разглядеть их труда не составило. Длинные рясы, вышитые узорами в виде завитков пламени, татуировки, подражающие чешуе, и бритые головы — они выглядели… впечатляюще, я бы сказала. Не как простые фанатики. Воистину люди своего дела. — Мы искали их, но это они нашли нас, — усмехнулась я. — Не стоит, — я была несколько разочарована, но Римус Люпин поспешил разъяснить решение: — Если они поймут, что мы скрывались от них под заклятиями, они точно не станут нам доверять. В худшем случае — атакуют. А мы пришли сюда не за риском. — М-да… И то верно. И мы, с досадой переглянувшись, отправились спать. Пусть жрецы идут дальше — мы явимся им, как планировали, на вершине горы. *** От жрецов мы отстали знатно и утомились от быстрого шага. Я запыхалась, как конь потливый — хотелось в душ, лучше бы на час-два. Не раньше, чем вечером следующего дня мы с Люпином переводили дух у костра, и я ела чипсы — что поделать, люблю магловское говно. — О чём ты думаешь? Римус устремил на меня потерянный взгляд. — Я? — А ты видишь здесь кого-то ещё? Он неловко рассмеялся. — Пожалуй, нет. — Рим, я не слепая — заметила, как ты посматриваешь на луну, — я кивком указала в сторону, где над лесом маячил чарующий полумесяц. — Хотела бы знать, на какие мысли это тебя наводит. — На мысли о времени. О том, сколько осталось до полнолуния, — он пожал плечами и на секунду показался мне вдруг таким маленьким и беззащитным, что захотелось обнять и прижать к себе. — Римус, детка, тот факт, что ты оборотень, не делает тебя хуже. — Не хуже, Николь, но опаснее для других и себя. Я посмотрела на него так пристально, как ещё никогда не смотрела, и… чёрт возьми. Эти шрамы на его лице, взгляд, черты… Я впервые заметила, как он красив. Мерлин, ну я и шлюха. Всё это время я видела в нём друга, теперь же увидела наконец и мужчину, и вместе с осознанием его печальной красоты росло и понимание — мы с ним чем-то похожи. — Я бываю бешеной сукой. Серьёзно, милый, мне кажется, что у меня проблемы с контролем агрессии. Я понимаю тебя — иногда и мне сложно сдерживать в себе зверя, но мне всё же куда легче, хех. Не кори себя. Ты прекрасный человек. Если я могу чем-то помочь… — Спасибо, — прервал меня Римус, кивая. — К счастью, у меня всё под контролем. Надеюсь, и у тебя? Он всегда умел обезоруживающе улыбаться, но я только сейчас поняла, насколько это может быть сексуально. Я хотела что-то сказать, как вдруг мы услышали странный звук — будто что-то взлетает в воздух. Боги милосердные… Дракон! Мы бегом добежали до пика горы, и что бы вы думали, засранцы?! Увидели, как жрецы улетают прочь, рассекают воздух тяжёлые крылья… Нам осталась записка: «Мы не вмешиваемся в дела двуногих». Ха, сами-то что, трёхногие, с длинными членами? Или в чём заключается понт? Да обычные люди, возомнившие из себя драконами лишь потому что умеют находить общий язык с настоящими. Я бы тоже смогла так, если бы захотела. Я плюнула этим бездушным уродам вслед. Глупцы. Если Волан-де-Морт победит, он и их драконов себе подчинит даже просто забавы ради. Жаль, мы зря прошли этот долгий путь. Или всё же не совсем зря? *** После того, как мы с Римусом вернулись назад, по сути, ни с чем, я продолжила свои тренировки с Тонкс. Хотите верьте, хотите нет, а она меня больше не раздражала — напротив, я искренне желала им с Грюмом счастья, хотя и проплакала два дня, как сука, когда во время одной из наших тренировок он принёс ей поесть. Я уже куда лучше владела техникой перевоплощения, хотя под настроение иногда случались и перепады — в особенности это было связано с чувствами. Чувствами к двум очень близким людям. Внешность менялась под стать моим впечатлениям вне моего контроля: от любви к Сириусу мои волосы становились чёрными, как его фамилия, и изящно вьющимися, как у него, а от любви к Римусу — прямыми и серебристыми, будто бы лучи лунного света. И что дальше? У меня вместо ушей крылья бабочки отрастут? Боже мой, я любила двоих. Такого ещё не бывало. И с обоими я хорошо общалась, так что, вполне вероятно, шансы на удачу с кем-либо вполне себе имели место. Я не хотела быть мразью и рвать сердце любому из этих великолепных мужчин, так что выбрать должна была одного — не метаться, как килька. Иногда на ум в шутку шли мысли — а если попробовать быть с обоими одновременно? С одной стороны, это могло бы быть горячо и забавно, с другой — я знала, они оба гордые, и одна женщина на двоих может знатно попортить отличную давнюю дружбу. Это было бы отвратительно, ну а я, несмотря на то, что была ещё той стервицей, желала им только добра. *** Всё шло неплохо. Почти идеально до того дня, как до нас дошла страшная новость, в которую невозможно было поверить — Снейп убил Дамблдора. Снейп. Сука. Дамблдора. Убил! От кошмарных известий что-то во мне сломалось. Я отказывалась воспринимать их. Наш дивный мудрец, наш любимый директор, непоколебимый волшебник — мёртв?.. Вероломно убит? Человеком, который всё это время был рядом? Человеком, который внушал уважение, вопреки его тяжёлому характеру, и который был по-особенному, вопреки всему, важен мне?.. За что? С чего бы? Ведь Снейп был вхож в наше тесное общество, он был доверительным лицом и для нас. Мерлиновы соски, я ведь никогда не ошибаюсь в людях, и Северус Снейп, каким бы он ни был желчным, всё же производил впечатление надёжного человека. Он умело всем врал? Против фактов нельзя было возразить: Снейп убийца, Дамблдор мёртв. Словно две потери вместо одной. *** Все смотрели на меня с беспокойством и восхищением одновременно. Орден не сплоховал. Орден загорелся идеей послать в ряды пожирателей цыпочку под прикрытием — хах, вы уже догадались? В конце концов, предатель-Снейп не был в курсе моей способности, а я отточила её в совершенстве. Теперь я могла стать какой угодно — хоть новой личностью, и никакого оборотного зелья не надо. Кроме того, ещё учась на мракоборца я очень достойно освоила контроль над своими мыслями и чувствами — "прочесть" меня было непросто. Рискую ли я? О, да. Всем. Это столь рискованно, что у меня не будет возможности толковой докладывать о том, как идут дела, Ордену — слишком велик шанс разоблачения. Скорее уж помешаю в нужный момент или же ещё как-нибудь сорву их чёртовы планы. Идея моя — никто бы не стал подвергать кого-либо такой опасности против его или её воли. Уж я-то за такие идеи в мой скромный адрес переебала бы всем, кроме Аластора, Сириуса и Римуса. Я смотрела на общий наш круг и на каждого отдельно. Пожала всем руки и попрощалась — я обещала, что сделаю всё возможное. — Обязательно ли рисковать настолько? — спросил почти на ухо, обнимая меня, Римус, и в его голосе я услышала нотку отчаяния. — Ты сам знаешь — без риска не победить, — отмахнулась я, но в глубинных мыслях ответила: «Я готова на всё, чтобы уберечь вас». Дополнила вслух: — Береги себя. Затем я обняла Сириуса — да, они с Римусом пахли по-разному. Римус — крыжовником, пыльными книгами, чаем и лесом, белым грибом. Сириус — чёрной смородиной, пыльными занавесками (тут они были повсюду, всё в доме пахло), кофе и шиповником. — После инцидента в Отделе Тайн Министерство вынуждено оправдать тебя. Держись. Скоро ты будешь с Гарри. — Возвращайся целой и невредимой, — улыбнулся мне Сириус. Я впервые в жизни осмелилась обнять Грюма! Хах, значит, идти в пекло точно того стоило. — Оставь эти нежности на мирное время, Найтроуз, — буркнул он и всё-таки обнял меня в ответ. Я не знала, уместно ли обнимать Тонкс после моих сцен ревности, но она обняла меня сама. — Прости, что вела себя как последняя стерва, — шепнула я, потому что должна была — как бы мне ни было неловко, она действительно этого не заслуживала. — Хотя я скорее уж первая стерва. Почётное звание. Береги Аластора — ему это нужно, хоть он бы меня и прибил за такие слова. Я в последний, прощальный раз оглянулась на всех у порога. Пора было выйти в ночь, раствориться во тьме — во всех грёбаных смыслах. Увижу ли я эти лица снова? Конечно, да. Я всё сделаю, чтобы увидеть.