Paralyzing poison (In your soul)

Этим ранним солнечным утром я проснулась, сладко потягиваясь. За окном пели птицы, и мрачная комната старого дома была вся залита солнечным светом. Поднявшись с постели, я невзначай коснулась своего лица, и кончики пальцев окунулись в шелковую, мягкую… шерсть. Что за шутки? Со скоростью укушенной в жопу почтовой совы я подлетела к настенному зеркалу и увидела, что моё сексуальное тело венчает, как в диком сне пьяницы или ребёнка, лицо муравьеда! Загвоздка крылась лишь в том, что я не просыпалась, сколько ни била себя по мохнатым щекам… Вопреки всем надеждам, я не проснулась даже когда заорала. Твою же мать!!! *** — Так. Давай ты попробуешь сосредоточиться. Не на своём настроении или мыслях, а на самой трансформации, хорошо? — уговаривала меня Тонкс, как маленькую, чем до дрожи выбешивала. Как она вообще смеет указывать мне, что именно я должна чувствовать? Однако же обо всём по порядку. Как выяснилось, Тонкс теперь не единственный метаморфомаг компании. Забавно, не правда ли? Вот только способности проявились у меня поздновато и криво, буквально застав врасплох (хорошо, что не после ночи с сексуальным мужиком) — как сказала Тонкс, это вероятно при сильном стрессе. Ну, блять, ещё бы. Я знала, кто виноват. Это та ещё задница — моя внешность никак не хотела мне подчиняться, то вдруг пуская усы до колен, то меняя цвет кожи на фиолетовый. Сколь тошно мне стать похожей на Тонкс! Пусть она идёт лесом. Однако ж учиться стоило — для начала, чтобы вернуть себе прежний вид. И избавиться от рогов. — Может, мне даже нравится быть секси дьяволицей? — пробурчала я, хоть рога мои больше напоминали козьи. Тонкс, как будто назло, захихикала. — Не упрямься! Всё у тебя получится. Когда у меня открылись способности, все так смеялись в школе… Кошмар. Мне пришлось бежать в больничное крыло, сломя голову. Потом я поняла, что со мной, научилась справляться с этим, и после никто уже не смеялся — все только завидовали, уж поверь. Ха, да конечно, завидовали. Есть чему, но уж точно не этой твоей клоунской способности. — Меня не интересуют истории из твоей личной жизни, прости, — я вздохнула с пренебрежением. Кажется, девочка удивилась и даже обиделась — поделом, просто нечего набиваться в подружки! Признаю, я была не совсем справедлива к ней, но мне честно плевать — после этого мы с ней, во всяком случае, продолжали наше занятие без сюсюканий, и то хлеб. *** Дни шли быстро, а дел была куча дерьма. С тех пор, как я встретила Снейпа у крыльца дома в дождливую ночь, он засел в школе Хогвартс и не показывал оттуда своего гордого орлиного носа. Иногда я гадала, как скоро мы снова встретимся. Уж не знаю, откуда вдруг взялись эти мысли. Римус то пропадал, то опять появлялся из ниоткуда и мучительно мало рассказывал о себе — это злило, ведь я за него волновалась, чёрт. Грюм, что неудивительно, вечно был в деле — то вместе с Тонкс, то со мной, то один, и с ним тоже было особо не поболтать. Слава Мерлину. Это огорождало меня от позорных истерик собственного производства. Один только Сириус Блэк был вынужден проводить в четырёх стенах дни и ночи — он помогал в составлении планов, активно участвовал в обсуждениях, но теперь уже более нервно, чем раньше, ведь он всё чаще и чаще спорил с другими по поводу своего крестника, Гарри Поттера. Над Гарри нависла опасность, сам Тёмный Лорд жаждал заполучить связанное с ним пророчество. Блэк хотел, чтобы парень знал обо всём, с чем ему придётся столкнуться, был готов и вооружён, однако же многие, наоборот, посчитали, что Гарри было бы безопаснее жить в неведении. Лично я была всеми руками на стороне Сириуса. Будучи маленькой, я как-то раз провалилась в колодец с костями утопленников, и всё благодаря моей глупой мамке — она в свою очередь, видите ли, сочла, что я наотрез откажусь от прогулок, если узнаю, что в нашем саду есть столь мерзкое место. Только вот проёбность-то — знай я об этом раньше, то ни за что бы туда не полезла, и тут то же самое! Поттер, может быть, и ребёнок, но вот с опасностью сталкивается далеко не детских масштабов, а эти люди его кладут в люльку — да только чем люлька и соска помогут от Волан-де-Морта? Ему надо вставить леща в белый лысый зад, пока он не ждёт, а не запоздало, когда он будет во всеоружии и только счастлив такому исходу. Жаль, на такие слова лишь Сириус и соглашался, а остальные вели себя будто бы сборище кисок. И вот наступил он — тот день, когда стало ясно, что ждать мы больше не можем, ведь коварный Тёмный Еблорд заманил Гарри Поттера лживым видением в Министерство! А новость, кстати, отправил Снейп, за что ему гран мерси. Чёрт возьми. Этот мальчик, ведомый уверенностью, что его милый крёстный отец в смертельной опасности, не раздумывая пошёл спасать его вместе с друзьями, вот только во тьме загадочных комнат его ожидало не то, что он ждал увидеть… Его ждал пиздец! Как вы можете судить по лексике, я была очень зла. Как угодно, пожалуй, но только не так я хотела встретиться с Гарри, о коем столь часто слышала. Жаль, всякий раз, когда он приезжал, я была вдалеке, на миссиях. Даже на Рождество. — Всё будет в порядке, мы справимся, — приободрила всех Тонкс. В этот миг она не бесила меня, ведь мы все были одним целым. — Советую не умирать, — пробурчал Грюм, и вот мы уже очутились в Отделе Тайн, на пугающе низком уровне. Там, где и завязалась жестокая схватка. Если появление мракоборцев было слепящими столпами света, то пожиратели, будто стая могильных воронов, носились в чёрной зловещей дымке. Я бросилась загораживать собой Римуса, держа наготове палочку, и очень вовремя, кстати — как раз отразила «Круциатус» какого-то бешеного ухмыляющегося упыря. В этой суматохе было так трудно понять что-либо… Но я видела детей, а точнее, уже подростков, пришедших сюда рисковать собой — мы стремились их оградить от нападок и увести в безопасное место. Пока я вела, пригнувшись, рыжую девочку, рядом со мною, как в магловской рекламе шампуня, взметнулся светлый поток волос — я узнала Люциуса Малфоя, министерскую шишку, он был, по заверениям Артура Уизли, ещё той стервой. Неподалёку бились Сириус Блэк и юноша в круглых очках. Гарри Поттер, сомнений не было. Они защищали друг друга, но также и атаковали — что за отчаянный гриффиндорский дуэт… Одобрительно хмыкнув, я передала девочку Кингсли и подоспела на помощь — я чуйкой чуяла, что что-то может пойти не так. И была фанатально права. Резкий женский голос вскричал «Авада Кедавра», и я, с вызовом посмотрев в безумное лицо Беллатрисы Лестрейндж, отразила зелёную вспышку, предназначавшуюся, судя по всему, Блэку. Ведьма вперилась в меня зверским взглядом, как будто мечтая испепелить. Что ж, должна с неохотой признать, что даже заключение в Азкабане не угробило её красоты — очевидно, у Блэков и иже с ними это семейное. — Не в этот раз, — ухмыльнулась я, и мои волосы в боевой готовности сделались красными. Чёрт, да я начинала любить эти несносные способности. Мы наступали и не собирались сдаваться. Спасли детей от жестоких волшебников и остались целы — все до единого. Слава всем высшим силам. Слава всем тем, кто стоит до конца. *** Тёмным вечером я стояла напротив зеркала и заплетала волосы в косу. Да уж, они отросли до жути. Подстричь? Поменять способностями? Тут мой взгляд привлёк свежий шрам, появившийся после битвы — подумать только, на правой щеке, то есть, видном месте. Однако ж лишаться его не хотелось, пусть станет воспоминанием о триумфе. Я не сразу услышала, как постучали в дверной косяк. Неспешно обернувшись, увидела у порога распахнутой двери Блэка, и, мамочки родные, только сейчас заметила, насколько он меня ниже. Я, чтоб вы знали, не маленькая — метр восемьдесят три, да ещё люблю каблуки повыше. Мне всегда нравились мужчины разного роста — и в маленьких, безусловно, было своё особое очарование. Особенно если они такие крутые, как Сириус Блэк. — О, Сириус? Чувствуй себя как дома, — пошутила я, и он улыбнулся, после чего, последовав моему примеру, сел на край кровати — осанка его при этом осталась безукоризненной. — Я пришёл поблагодарить тебя, — сказал он с такой благодарностью во взгляде светлых глаз, что мне стало немного неловко. — Там, в Отделе Тайн, ты без преувеличений спасла мне жизнь. — Обращайся, — подмигнула я, и, вспоминая сражение не на жизнь, а на насмерть, добавила: — Чтоб ты знал, у тебя крутой крестник. Приятно было заметить, какой гордостью и нежностью озарилось лицо Сириуса. Моему крёстному, например, на меня наплевать, и он просто пьянчуга и неудачник. — Я знаю, — Сириус чуть склонил голову, устремив взгляд в пол — не смущение, а задумчивость, будто бы он сам вспоминает во всех деталях недавние очень волнующие события. С улыбкой. — И он тоже очень тебе благодарен. Кое-что забавляло меня — я заметила в Министерстве, что Блэк, как и я, обожает опасность. Во всяком случае, я тогда ощущала азарт в его поведении, а теперь… что ж, теперь он скорее немного растерян. — Первая за много времени возможность выйти из дома, пусть и под таким неоднозначным предлогом, не могла обернуться для тебя смертью. Я не позволила бы. Слишком несправедливо, чтоб тебя, — я огляделась по сторонам и только сейчас поняла в полной мере, как здесь тоскливо. — Ты всю свою жизнь провёл в этом доме? Сириус, как и я, огляделся и тихо вздохнул: — По счастью, нет. Значит, по счастью? Я с содроганием вспомнила вечно брюзжащий портрет миссис Блэк, нытьё эльфа-домовика и весь прочий шлак. — Проблемные предки? — поинтересовалась я с нескрываемым сочувствием. Он, понимая, что своей лексикой я пародирую подростковые разговорчики о проблемах, а заодно призываю его поделиться, усмехнулся и подыграл: — О, мягко говоря, — но затем его тон стал серьёзнее: — Не так давно нам всем посчастливилось встретить мою кузину в рядах пожирателей смерти. Я думаю, это уже о многом тебе говорит. — Моя мать только и могла, что быть злобной сукой. Уверена, она точно кого-то убила хотя бы раз в жизни. С ней невозможно было общаться, как я ни пыталась — в конце концов я решила, что и пошла она нахер, не больно хотелось. Ты знаешь, что она мне сказала, когда меня приняли в мракоборцы? — Что? — Сириус смотрел на меня так внимательно, что становилось понятно — он более, чем понимает мою досаду. Он разделяет её. — «Я стыжусь быть матерью такой дуры. Ты так и будешь всю жизнь заниматься любой чепухой, кроме важных дел. Иди, спасай грязнокровок и прочих уродов общества, ставь палки в колёса великим волшебникам. Ты мне больше не дочь. И соси жопу тролля». — Так и сказала?.. — поразился Сириус. — Нет, это я общий смысл передала под конец, — хохотнула я, видя, как он с удивлённой, но хитрой улыбкой покачал головой — небось сам был не против когда-то приписывать своей матери всратые реплики. — В общем, что я хотела сказать? — потянувшись, я беспредельно лениво отклинулась на кровать, убирая усталые руки за голову, как на чёртовом пляже, — Жизнь бывает отстойна. Родственники — такими, что лучше вообще без них. Но ты, Сириус, явно достоин лучшего. Ты не сдался их гнёту. И ты будешь счастлив в какой-то момент, блять, ты будешь свободен по-настоящему. Я даю тебе слово, — увидев его благодарную улыбку, я улыбнулась ему в ответ. — Кстати, если ты всё-таки жаждешь поблагодарить меня за спасённую жизнь, то есть кое-что, что ты можешь сделать. — Что же это? Что бы вы думали? По моей хитрой просьбе на ушко Сириус видоизменился — мне правда всегда было интересно, как выглядит он в виде пса. Ведь смешно, если мопс. Тут я, честно сказать, прихренела — передо мной на кровати сидел роскошный ирландский волкодав! Красавец-пёс повилял хвостом и вальяжно лёг. — Извини, Сириус, я никак не могу сдержаться, — созналась я, запуская пальцы в чёрную шерсть и начав его гладить. — Ну, кто тут хороший мальчик? Пёс охотно завилял хвостом и подластился носом под руку, после чего стал обратно Сириусом — теперь он лежал рядом, смеясь над моим дезориентированным видом курицы. Я буквально такое лицо сделала по приколу. Спасибо Тонкс за ускоренный курс обучения. Чёрт, я могла бы сказать, что ощутила досаду от перевоплощения из милого пёсика в человека, но… в том-то и дело, что нет. Ощущать Сириуса так близко, невольно любуясь им, было не хуже, чем гладить собаку. Отчасти, пожалуй, лучше. Когда он ушёл, я жалела, что не разнаглелась достаточно, чтобы погладить его кудряшки. Что же со мной не то? Да всё то, если вдуматься. Сириус мне по душе. Он прекрасен, харизматичен, он благороден, отважен и одинок. Если вдуматься, у нас много общего — и это он, вероятно, сам понимает. Почему бы не попытаться? В конце концов, с Грюмом мне ничего не светит — если я и дальше буду огрызаться на Тонкс, он превратит меня в сексуального мангуста и засунет в трусы Фаджа, дав тяжёлой протезированной ногой пинка в зад, состоящий из наличия меня в штанах, напоследок. Я ведь могу стать счастливой вместо этого. Сделать счастливым Сириуса — уж я бы постаралась на славу. С улыбкой я взяла с полки альбом, дабы полистать школьные фотографии — я часто так делаю после насыщенного дня. Как вдруг… На глаза мне попалось иное фото, в своё время честно спизженное мною с одного школьного стенда. С фотографии, мрачно и пристально, на меня смотрел Северус Снейп. Что за чёрт? Почему спустя столько времени он, будто призрак, никак не даёт мне покоя?