Schwarze Sonne

Глава I.

Насыщенный день

      Хаск очнулся лёжа за стойкой в окружении полностью и не очень пустых бутылок. Свинцовая голова больно гудела из-за громко работающего телевизора. Бармен поднялся, опираясь о стойку и держа гудящую голову, будто стоит ему её отпустить — она тут же рванёт, забрызгав стены и окружающих своим содержимым.       Вот уже неделю он торчит в этом грёбаном недо-отеле, который построила до омерзения счастливая дочь падшего архангела Люцифера. Если бы не Аластор, который его в это втянул, желая предать своему "спектаклю" больше веселья, он бы сейчас играл с парнями в покер. А может, выяснял отношения с конкурентами. Или ещё что-то. Хрен знает. Всё звучит лучше, чем сидеть тут на жопе ровно, штаны просиживать. Благо, хоть алкашка имеется. Её он и вливал в себя литрами, и пока пойман не был. Число посетителей до сих пор составляло единицу — под этой единицей в документах означался Энджел Даст.       Хаск взял со стойки недопитый стакан с виски, в котором одиноко плавал заметно подтаявший ледяной кубик. Он взболтнул алкоголь, будто проверяя на примесь, и махом осушил стакан. Вроде попустило. Крылатый кот взглянул в холл: там, на диване сидел тот самый знаменитый порноактёр, что носил имя любимого наркотика, а по огромному плоскому экрану телевизора шла заставка новостей. В кадре снова виднелась всем знакомая парочка — громогласная и энергичная Кэтти Киллджой и до невозможности харизматичный Томас Трэнч. — Здравствуй-здравствуй, город, что никогда не спит! — с профессионально натянутой улыбкой проговорила Киллджой. — Да-да. С вами снова мы — такая прекрасная и такая смертоносная Кэти Киллджой! — продолжил Тренч. — И столь же обаятельный Том Тренч! — Вот уже минула неделя с момента чистки, а войны за территории всё продолжаются. — на экран вылезла карта города с постоянно меняющими форму разноцветными пятнами, означающими принадлежность определённых территорий к определённым демонам, — Сегодня Вокс смог отвоевать себе почти тридцать пять процентов территорий Мимзи. Что думаешь, Кэтти, как быстро её имя покинет табло лидеров? — Не знаю, Том, но долго она не продержится, это точно. Так же нам стало известно, что Дон Хенроин и его семья стали расширяться в стремительных темпах на запад, приближаясь к территориям нового рекордсмена — Валентино, что поглотил почти половину всего севера города. — Что это? Сделка самых влиятельных демонов Пентаграмм-Сити? Или просто удачная чистка? — Энджел, сука! — взревел Хаск, обращая на себя внимание. — Сделай тише! — Оу, Хаски, — с ехидной ухмылкой отозвался паук, — Ты проснулся? — Отъебись! — Как грубо. — Энджел встал с дивана и двинулся в сторону барной стойки. — Будь другом, плесни-ка мне мартини, милый. — Ди на хуй! — опускаясь за необходимой бутылью, гневно прорычал кот.       Паук подошёл к стойке и положил купюру в десять долларов на неё. Бармен достал узкую бутылку формы перевёрнутого конуса с зеленоватой жидкостью внутри и бокал для коктейлей. — Срочные новости! — со стороны телевизора послышался голос Киллджой. — В наши руки попал эксклюзивный материал! На восточной части города снова появились члены террористической организации, которые уже некоторое время без явной причины терзают различные районы города. Прямое включение от нашего репортёра Шона Джонсона. Шон? — Бля! — послышался писклявый, но низкий голос и появилось изображение: тонкий высокий ящероподобный демон, одетый в рубашку и джинсы, держащий в руке микрофон с логотипом канала. — Шон, у вас проблемы? — с непередаваемым удовольствием произнесла телеведущая. — Да, Кэтти! Тут как бы стреляют! И очень-очень часто. Мы почти в самом эпицентре. Это очень... — Атас! — послышался голос, судя по всему оператора, и в кадр попала огромная фигура в красном доспехе и таком же рогатом шлеме. В руках он сжимал огромный пулемёт, из которого выстрелил по репортёрам и изображение зависло. — Эммм... — произнёс Тренч, — Возникли некоторые технические неполадки. Не волнуйтесь, вскоре мы всё исправим. Оставайтесь с нами. — Эт чё? — хриплым грубым голосом спросил Хаск. — Террористы. — ответил Энджел. — Я вижу, что террористы. Это чего ж надо было сделать, чтобы стать в Аду террористами?! — недоумевая, высоким тоном спросил бармен. — А ты не знаешь, что ль? — Я в запое третий день. — Ну, короче, — устроившись поудобнее на высоком барном стуле, начал паук, — появились они не так давно — сразу после чистки. Зовут себя то ли Посланники Бездны, то ли Адепты Бездны. Их не интересуют ни территории, ни бабки, ни что-либо другое. Они просто где-то появляются, выкашивают всех и исчезают без следов. — И всё? — Хаск отпил бурбон из бутылки, на которой красовалась этикетка «Martini&Co». — Дослушай. Завалить ни одного из них нельзя. Даже ангельская сталь их не берёт. Многие пытались, но теперь их нет. — Весело, однако, у вас тут было пока я бухал. — Ага. — Слухай, у тебя же батя, Хенроин. Он же тоже тут большая шишка. — Хаск ещё пригубил. — Он же может приказать паукам попробовать взять их. Не такие, наверно, уж они и сильные. — Мне сестра рассказывала, что Отец что-то обсуждал с одним из них. — А разве женщины в итальянской мафии что-то решают? — Нет, но моя сестра разговаривала с одним из личных телохранителей отца. Она ещё при жизни могла подобрать слова к кому угодно, дабы выпытать необходимое. — Думаешь, у них есть знакомые в мафии Хенроина? — Возможно. Может, они даже не только с моим отцом дела имеют. — А по-моему, это ребятки, нанятые ангелами, или они сами. — послышался шипящий помехами голос Аластора.       Хаск тут же скривил недовольную мину. Он ненавидел его всем сердцем. За все те деяния и слова, что он сказал ему в лицо, за вечную легкомысленную улыбку, кажущуюся крылатому бармену звериным оскалом, за пижонство и всю ту грязь и мерзость, что красный демон таил в себе. Хаск призирал это в людях с самого детства, хотя человеку, родившемуся в казино, который варился в той среде с пелёнок, должно быть чужды такие понятия как честь, правда и верность. Так, в принципе, и было до сорок четвёртого. За тем, высадка в Нормандии, освобождение Парижа, братание с советами на Эльбе. За тем последовала Корея с её джунглями и влажным воздухом, а за ней Вьетнам, где ко всему прочему добавились вездесущие партизаны и ловушки. В кузне тех лишений, страхов, предательства и боли ковался его стержень, который не выдержал и месяца мирной жизни в Вегасе. Он запил. Сначала чтобы почтить падших друзей и товарищей, затем за победу, затем за выигрыши, а потом ему и повод не особо был необходим. — Вообще, — продолжал Радио-Демон, — я думаю, что эти ребята мне чем-то импонируют. Такая огромная беспричинная ярость и многократные убийства без единого слова. М-м. — демон с наслаждением промычал.       Со стороны лестницы наверх послышались два женских голоса. Хаск не стал на них реагировать, хотя его слух и улавливал разнобой в интонациях. В то время, как голос Шарлотты звучал почти неслышно, тонким звонким ручейком протекая, едва задевая чуткий слух кота, голос её одноглазой подружки звучал громом среди ясного неба. Грозные матюки и красноречивые обещания засунуть кое-что кое-куда давали понять со ста процентной гарантией, что обе девушки были не в расположении духа. Пусть, Хаск и был старым пьяницей, он всё-таки был ещё и старым картёжником. А картёжничество отлично учило читать людей.       Хаск всё сидел и пил бурбон, изредка переводя взгляд на отчитывающую Энджела Вагату. Её копьё уже было у неё в руках и она с большой охотой размахивала им во все стороны, демонстрируя готовность использовать трофейное оружие в своих кровожадных целях. — А ты чего молчишь? — вдруг крикнула разъярённая телохранительница, указав копьём на Хаска. — А я смотрю новости, — монотонно проговорил он. — Какие же вы все никчёмные и бесполезные, — сквозь зубы, чуть ли не рыча, проговорила Вэгги.       Ярость одноглазки решила унять сама Шарлотта, которая подошла сзади и положила ладонь ей на плечо. Это заставило поубавить пыл бледно-волосой воительницы. Да, по факту она была всего лишь жалким бодигардом и помощницей Шарлотты, но в её нутре горел обжигающий огонь борьбы. Её мало победить в поединке. Нужно одолеть её душу, чтобы быть окончательно уверенным, что вскоре она не снесёт тебе башню чем-нибудь.       Хаск и сам был таким раньше, но сломался. Даже не так. Его сломали. Взяли и переломили напополам об колено, аки какого-то бедолагу. На такое способны многие события. И Аластор являлся таким событием. Он не любил так мучать тела, сколько души. Он — самое опасное, что случалось в истории этого места. Ибо, когда он пришёл, он заставил подвинуться десятки демонов, что владели его территориями десятки, сотни лет. А потом он принёс с собой "Ночь Радио", как сам рогоносец её называл. Момент, когда он устроил резню, заливая водостоки и забивая каналы кровью и частями тел бедолаг, которым не посчастливилось встретиться ему на пути.       Вдруг в дверях отеля появилась тонкая, словно сложенная из тонких сухих ветвей, фигура в серой немецкой фоме солдата первой мировой, увешанная наградами, и обутая в начищенные до блеска сапоги. Кожа его была желтовато-зеленого цвета, будто у давно не свежего трупа, а на лице его застыла довольно жуткая улыбка из острых, будто акульих, зубов, которую дополняли два маленьких светящихся жёлтых зрачка на фоне полностью чёрных белков. Губы, уши и нос, как и вся растительность на голове, отсутствовали. Он скорее напоминал объеденный труп, чем живое существо. — Приветствую. — он снял фуражку в знак приветствия. — Не помешал, дамы и господа?       Его голос только больше дополнил образ живого трупа. Зловещий, слегка хрипящий, он заставлял армии мурашек на спине делать марш-броски туда-обратно, а слова, как будто звучали не из его уст, а прямо в подкорке, разъедая её до основания. — А ты ещё кто, блять, такой, а? — Вэгги ткнула острие копья в лицо демону.       Он даже бровью не повёл. Да, впрочем, чтобы ей повести, она должна быть. — Моё имя Фобос, — демон положил когтистую ладонь, на которую была натянута чёрная замшевая перчатка, себе на грудь.— А вы, я так понимаю, Вагата? Её Высочество о вас много хорошего говорила. — он положил коготь на жало и убрал копьё в сторону. — Да? — не унималась она. — Чарли, это кто такой? — Это... — она слегка задумалась, подбирая слова, — Это мой бывший телохранитель. — Что? — Ну, отец поставил его возле меня годах в пятидесятых. Тогда много не самых миролюбивых личностей в Аду было. Ещё больше, чем сейчас. — И да, — Фобос материализовал в руках чёрную трость с огромным золотым шаром-набалдашником, — Я не самый спокойный и терпеливый человек. — он приблизился к Вэгги почти вплотную. Он был почти на голову выше неё и навис, словно хищник над беспомощной жертвой. — Ваше Высочество, — вдруг он перевёл взгляд на Чарли, — Вы каких-то невнимательных телохранителей выбираете. — Что? — недоумевая, воскликнула Вэгги и тут же отправилась вверх.       Она повисла на холодной золотой щупальце, что выросла из шара на конце трости, в нескольких метрах над землёй. Её юбка задралась, и грешница тщетно пыталась закрыть своё нижнее бельё платьем, но получалось у неё так себе. Вдруг она почувствовала холод на спине и плечах. Щупальца обвили её, а затем перевернули и мигом вернули на земь. — Что это, мать твою, было? — она вцепилась в воротник Фобоса и начала трясти демона. — А. А. А-а. — в центр груди грешницы уткнулось дуло револьвера. — Отпусти мою форму, иначе я сделаю тебе на один глаз меньше, золотце. — щёлкнул взвод курка. Демонесса отпрянула тут же.       Фобос убрал револьвер в кобуру и двинулся к Чарли. — Что ты здесь делаешь? — спросила принцесса Ада. — Да ничего особенного, Ваше Высочество. Проезжал мимо и решил заскочить, повидаться. Посмотреть на плоды ваших трудов, так сказать. Кстати, прошу меня извинить за то, что не присутствовал на открытии отеля — работа, сами понимаете. — Оу, эм... — Шарлотта скосила взгляд в право и выдохнула. — Я не думаю, что реклама хоть что-то принесла кроме убытков. Как финансовых, так и репутационных. — Не волнуйтесь. Я постараюсь это исправить. Можете рассчитывать на мою поддержку. — Эм, спасибо? — слегка более воодушевлённо проговорила она.       Фобос прошёл к барной стойке. Вдруг со стороны телевизора снова послышались звуки новостей, прервавших идущий до этого сериал. — Здравствуйте! — начала Кэтти, — С вами снова новости шестьсот шестьдесят шестого канала. И в студии снова я, Кэтти Киллджой. — И я, Том Тренч. После потери связи с нашим корреспондентом, мы выслали вертолёт для того, чтобы разглядеть ситуацию более масштабно. — Эдвард Финч со специальным репортажем о происходящем в восточных районах. Эдвард?       Показалась фигура грешника, который больше походил на черепаху, но ярко-ярко голубую и в шлеме пилота. — Да, Том. Снизу очень шумно: слышаться крики и выстрелы. Эти личности в красных доспехах пока не выдвигали никаких условий и не брали заложников. Скорее всего, это новая наёмная группировка, которая работает на кого-нибудь из других частей города. Или быть может, в Пентаграмм-Сити появился новый игрок большой сцены? — как только черепаха закончила свою мысль, Фобос лишь ухмыльнулся. — Телевизионщики — ярые любители раздуть из мухи слона и выдумывать многие факты. Да и те, что выгодны только им или их боссам. А правда же находится всегда в недосягаемом положении. Она рядом. Мы её чувствуем, а прикоснуться к ней не можем. — Да ну? Фобос, мастер обмана и дезинформации рассуждает о правде? — с наигранным удивлением, произнёс Аластор, подсев рядом. На что Фобос лишь хмыкнул. — Жизнь — искусный боец, а её коронный приём — реальность. Правда всегда у всех своя. Мы сами возводим вокруг себя "кокон", создаём свой манямирок, в котором нам максимально комфортно, но стоит ему разбиться — мы все остаёмся ни с чем. — А ты у нас любитель поразглагольствовать. Даже я себе такого не позволяю. — Радио-Демон рассмеялся. — Зато я не позволяю себе тех кровопролитий, которые обожаешь устраивать ты. — Ты ничем не лучше меня, только делаешь свои дела чужими руками. — В отличии от тебя, дилетанта, у меня есть стандарты и принципы, а ты же просто льёшь кровь в своё удовольствие! — Фобос схватил Аластора за шею, а из его глаз пошёл чёрный густой дым и едкий запах наполнил пространство. Хоть Фобос и был почти на полторы головы ниже Аластора, сил у него было предостаточно, чтобы сровнять всё это место с землёй.       Хаск это видел прекрасно и решил прекратить это, пока от его босса или бара не остались одни ошмётки. — Что будете заказывать? — вклинился крылатый кот в их диалог. — Плесни-ка мне пивка. — Фобос отпустил Аластора и опёрся о стойку.       Хаск налил в кружку хмельное пойло и передал кружку Фобосу. Оно почти сразу вспенилось и поспешило покинуть бокал, на что демон присосался к нему, дабы пиво не перевалило через край. За пару добрых глотков бокал был на половину пуст, а Фобос, довольно выдохнув, утёр рот рукавом.       Внезапно над ним нависла высокая фигура Энджел Даста, который принялся массировать плечи демона и жаться пушком к затылку. — О-у-у. А ты довольно сильный, малыш, — вульгарно хихикнув, прошептал паук. — Ты не против провести незабываемую ночь с самым жел... — Отъебись подобру-поздорову. — вдруг перебил его демон. — Да ла-а-а-адно тебе, ты не пожале... — но Фобос снова не дал договорить порноактёру.       Он резко выхватил револьвер и выстрелил в лицо докучающему грешнику, от чего тот в секунду отпрянул, повалившись на пол позади него. Громкий хлопок привлёк взгляды всех, кто окружал Фобоса, на что тот лишь хмыкнул и снова приложился к пиву.       Хаск заглянул за плечо демона, пытаясь рассмотреть ущерб от выстрела на лице Даста. — Не волнуйтесь, пуля была обычная. Я не использую ангельские приблуды. — развернувшись и поймав взгляд Шарлотты на себе, сказал демон. — Ваше Высочество, давайте перенесём наш разговор в Ваш кабинет.       После того, как Фобос и Шарлотта удалились, паук поднялся с пола и встал на четвереньки, пытаясь собрать куски костей и плоти, размазывая вязкую белёсую жидкость, что некогда была его глазом, по полу. — В-Вэгги... — начал он задыхаясь, — Д... Дай мне копьё... — С чего бы это? — ухмыльнулась одноглазка. — Ты, бляха-муха, издеваешься? — взревел порноактёр, смотря оставшимся чёрным глазом прямо в лицо телохранительницы. Из-за потери белого глаза он приобрёл куда боее пугающий вид. — Он мне, нахуй, лицо разъебал! — Он явно пожалел патронов. — её внутренний садист ликовал, созерцая искалеченную морду самого раздражающего ублюдка из всей этой пиздобратии.       Пуля зашла прямо в нижнюю челюсть, прошла навылет и вышла через глаз, лопнув его. По подбородку паука текла кровь, он то и дело сплёвывал осколки челюсти и слюну, всё ещё ползая по паркету. Из разбитой глазницы непрерывным потоком хлестала кровь, окрашивая лицо в багровый, склеивая белоснежную, залитую всяческими бальзамами, лосьонами и дорогущей парфюмерией, шёрстку и пачкая одежду.       Вэгги смотрела на это жалкое зрелище и не могла нарадоваться. — С-ука... У-у меня в четверг встреча с Ви. Он меня убьёт нахуй... — протянул паук, продолжая собирать рассыпанные частички своей головы всеми шестью руками.

***

      Кабинет был в очень свойственном для принцессы стиле — ярко-красные обои с золотистым узором были увешаны различными картинами и прочими важными для неё вещами. За большим резным столом из кроваво-красного дерева располагался шкаф из того же материала. На нём были разложены документы и книги в алфавитном порядке, стояли всяческие кубки, статуэтки и медали. Шарлотта никогда не была глупой и с лёгкостью всему училась, занимала призовые места. Особенно у неё хорошо выходило с фехтованием и музыкой, которым её обучали сам Фобос и её Отец, а многие её знания в науках были предоставлены ей самыми именитыми математиками, физиками и химиками в истории. Сам Люцифер, что взял себе имя Самаэль, желая избавиться от всего отцовского, говорил «знания человека должны быть сопоставимы с его статусом». И это было одна из немногих идей его, что Фобос рьяно поддерживал. — ...Ваше Высочество, вы же знаете, я никогда не пожелаю вам ничего плохого. Но... — Фобос сидел напротив Шарлотты, сложив руки домиком, и рассматривал её. — И ты туда же... — устало выдохнув, перебила его та, — Почему вы не верите в мой успех? Я что, так многого прошу? — Я разве говорил, что в Вас не верю? Вы ошибаетесь, я верю в это. Я тоже устал от чисток, я устал видеть смерти невинных, что только-только попали сюда. Я часто спрашивал Вашего отца почему ангелы не трогают высших демонов, а только рядовых грешников. — На что получил ответ ему это не выгодно. — Что? — удивилась Шарлотта. — Да, Его Величеству невыгодно созерцать усиленную грызню между могучими грешниками после смерти одного из них. Если случится так, что Ад лишиться наместников, рано или поздно найдётся тот, кто поднимет всех против небес, подвинув Вашего отца и обрекая это место на полное опустошение.       Да и к тому же, Вы не знаете что значит жить и умирать, и никогда не поймёте. Всю жизнь люди платят огромную цену. Агонизируют, страдают, но ради чего? Всё это теряет смысл сразу после последнего удара сердца, когда они оказываются тут ни с чем. А здесь есть всё, что они когда-либо желали. Удовольствия, вечная жизнь, власть, богатства и влияние — конечно, при определённой доле везения — и Вы предлагаете им лишиться всего этого. И Вы думаете, что кто-то это поддержит? Мир полон болезней, смертей и многого другого. — Но ведь не все такие. Сто процентов, найдутся те, кто не желает находиться здесь. — Да, не спорю, не стоит всех ровнять под одну гребёнку. Но сами подумайте, в Ад попасть можно практически за что угодно, даже за эмоции. За гнев, гордыню, зависть. И совершенно не учитывается то, каким был человек. Вдруг, он создал вакцину от смертельной болезни, никогда никого не желал повергнуть в муки, а лишь спасать жизни, но он не верил в бога. И что с ним станет? — Попадёт в Ад... — нехотя заключила принцесса. — Именно. А кто может попасть в Рай, соблюдая все эти строгие рамки? — Фанатики... — И-мен-но! Так вот с чего бы вдруг обычным людям соблюдать хотелки мелочного, завистливого и мерзкого Бога, который создал мир полный боли, страданий и смерти, который при этом всех нас любит почему-то? — Но ведь, каждый заслуживает прощение. — И да, и нет. Есть то, за что никого никогда не прощают. Многие заслуживают покаяния, но теперь представьте, что случится со всеми "эмигрантами" из Ада в Раю? Фанатики не терпят отступников. Так что будет происходить? — Образовываться гетто... — Верно. — Фобос поднялся со стула и одёрнул мундир. — Ваше Высочество, это не Вы занимаетесь глупым делом, это цель вашего дела глупая. — с этими словами он удалился.       Стоило ему выйти и закрыть дверь, оставив юную наследницу адского престола один на один со своими мыслями, как перед ним возникла фигура Вагаты. — Слушай сюда, уродец! — грешница толкнула его. — Я слышала всё, что ты ей там наговорил. И если... — И ты с этим не согласна? — перебил её демон. — Это... — вопрос заставил её одёрнутся, — Это не имеет сейчас никакого значения... — Да ладно? — демон приподнял надбровную дугу. — Я ни за что не дам ей оставить эту идею из-за кого-то, какой бы абсурдной она не была! И ты ей не помешаешь! — Во-первых, я никого не отговаривал. Во-вторых, чем быстрее она поймёт, что грешники не попадут в Рай не потому что они плохие, а потому что в Раю одни заносчивые ублюдки, что не дадут прохода туда, тем лучше.       Взгляд Вагаты становился всё яростнее и яростнее, её дыхание стало громким и частым. Она буквально пылала от злости.       У горла Фобоса появился кинжал из ангельской стали. — Неплохо, — хмыкнул он. — Вдруг прямо на двери в кабинет Чарли открылся тёмно-бордовый портал, и Фобос мигом провалился в него. Это вогнало Вагату в неописуемый ступор и панику. Он может быть где угодно. Хоть прямо за её спиной. — Но недостаточно быстро. — к затылку приставили что-то твёрдое и холодное, послышался знакомый щелчок. Грешница зажмурила глаз, готовясь уподобиться Энджелу, что до сих пор ползал по холлу в поисках недостающих черт лица. — Не переживай! — послышался смех и голос Фобоса, но уже более мягко. — Я — не они. — демон убрал револьвер в кобуру, спустив курок, и встал перед грешницей. — Вообще, ты мне нравишься. Ты неплохой телохранитель, только твоя вспыльчивость может сыграть с тобой злую шутку. На твоей должности я себе такого не позволял. — Ещё нотации мне почитай! — Фобос взял её за плечо, но Вагата отстранилась. — Я понимаю, доверять кому-то после такой ужасной смерти почти невозможно, но, думаю, мы объединены общей целью — защитой Её Высочества. — Откуда ты... — не успела грешница договорить, как демон её перебил. — Я знаю всё и обо всех, — он ухмыльнулся. — У меня есть к тебе предложение. Аластор довольно опасный демон. Его речи могут усыплять бдительность и заставляют чувствовать себя в безопасности, но это всё ложь. — Вэгги внимательно слушала Фобоса, так как разделяла его мнение о Радио-демоне. — Мне нужно, чтобы ты не давала ему сблизиться с Шарлоттой ни под каким предлогом. Я хочу быть уверенным, что его грёбаные речи не заразят её разум. Усекла? — грешница кивнула. — Вот и славно. Ах да, вот. — демон достал бумажник и сунул ей в руки тысячную купюру. — За порчу интерьера. — Оставь себе. — она протянула деньки обратно, — За то, что ты сделал, это я должна тебе заплатить. Давно надо было поставить этого жигало на место. — Хех... Хоть кто-то меня понимает. — демон пошёл по коридору в холл. — Кстати, Ты и Её Высочество — отличная пара. — Откуда ты знаешь? — крикнула она ему в след от удивления, наливаясь краской. — Я же говорю. Я знаю всё и обо всех.       Под ногами Фобоса открылся очередной портал и он пропал в нём почти не издав никакого звука.