Schwarze Sonne

      Фобос вышел из портала посреди большой улицы. Справа находились множественные магазины и забегаловки разной паршивости, а слева — проезжая часть.       Пускай он и обладает возможностью перемещаться куда вздумается буквально за несколько мгновений, но порой дела так поглощали, что он сутками проводил в своём кабинете без банальной возможности даже поесть. От того любовь к частым прогулкам возросла до небывалых высот.       Он шёл, минуя стеклянные витрины секс-шопов, которые граничили с магазинами оружия, модными бутиками и переполненными фастфудами, где грешники огромными толпами поглощали бургеры и прочую такую вещь. Фобос поёжился от отвращения. В Аду нет и никогда не было скотины, за исключением грешников, поэтому и мясо для таких мест добывалось "нетрадиционным" для мира живых способом. Однако никто из грешников не жаловался на качество, и не-каннибалы заглядывали к ним на регулярной основе. Сам же демон предпочитал готовить себе самостоятельно и только из того, что выращивалось известным для него методом.       Фобос не любил большие открытые пространства. Он даже не знал почему. Просто не любил, но и сидеть в душном кабинете желания нет никакого. Он не то существо, что так быстро расстаются со своим прошлым и его результатами. В принципе, из-за этого в общине гнилых, которую прозвали Чёрным Легионом, по цвету их крови, и были столь жёсткие и нерушимые порядки. Каждый из них был солдатом. Каждый из семи миллиардов. Но сколько бы много их не существовало, он все одиноки. Общество их просто боится, а любое общество, которое чего-то боится или не понимает, старается отвергнуть это.       Из-за этого каждый солдат, который обрёл столь огромную силу, вынужден либо присоединиться к воинам Чёрного Легиона, либо уйти на вольные хлеба в качестве наёмника. Но такие долго не живут. Фобос даже не скрывал, что имел к этому факту прямое отношение. Принцип «либо с нами, либо в могиле» относился ко всем гнилым без исключений, а любые разногласия во взглядах карались очень быстро и показательно. Хотя это и было в самых зажопных штабах, где-то на окраине Ада, но всё-таки...       Фобос достал из портсигара папиросу и короб спичек. В маленькой мраморной коробочке оставалась последняя сигарета, а последний табак демон отдал подчинённому за три куска мыла — да, в стане гнилых даже по сей день действовали армейские порядки "дай мне это за вот это", а деньги там были на равне с фантиками от конфет — — Вот и цель прогулки появилась, — буркнул себе под нос демон, подкуривая.       Встречные грешники обходили стороной Фобоса или старались скрыться куда-нибудь из поля зрения. Немудрено. Его боялись. Боялись, как и всех прочих гнилых, что населяли Ад. Ведь кто знает, что у идущего рядом с тобой грешника на уме? Может он серийный убийца или насильник, может маньяк-каннибал. В Аду не было друзей или соратников почти нигде, только временные союзники. А от того фигура грешника, который не факт, что не свихнулся под очередным артиллерийским ударом, да к тому же ещё и способный сосать души, превращая тела в зловонную жижу, выглядела не просто пугающе, а как пришествие ангела-инфильтратора — заставляла дрожать до чёртиков.       Дойдя до конца улицы, Фобос завернул налево, в маленькую табачную лавку, которые называли так лишь по привычке, ибо в них можно было достать всё и разной степени тяжести. Над головой звенькнул колокольчик, а в нос ударил запах различных препаратов, заставляя невольно закашляться.       За прилавком мельтешила маленькая демонесса в жёлтой рубахе и комбинезоне цвета хаки. Увидев перед собой гнилого, она впала в секундный ступор. Видимо, не так уж и часто она обслуживает настолько опасных клиентов. — Э-эм... З-з-здрасьте... — промямлила грешница, пятясь назад. — И вам утра доброго, — выдохнув едкий дым, сказал Фобос, — Четыре пачки табака и сигарет сто штук. — К-какой табак будете брать?       Фобос взглянул на прилавок позади демонессы и начал рассматривать пачки. "Доктор Гнус" слишком горький, "Дыхание Смерти" жутко кислит, а "Лёгкие Язвы" чрезмерно дерьмовый сам по себе, "Беломорканал" — Фобос не самоубийца. А что ещё есть? Вдруг на глаза попалась ярко-красная пачка с принтом рогатого зубастого черепа и надписью "Яркий Момент". «Что-то новенькое» — пронеслось в голове демона. — Вон ту дайте-ка, пожалуйста. — он указал пальцем на нужную ему пачку.       Грешница послушно подставила стремянку и забралась на пару ступенек, достав нужный табак.       Внезапно позади Фобоса снова зазвучал колокольчик — кто-то зашёл. демон оглянулся и увидел позади себя огромного, широкоплечего бугая, выше Фобоса на пару голов, с головой белой акулы и человечьим телом. Его ярко-оранжевый жилет был заляпан непонятным белым порошком, а изо рта огромной струёй текли слюни. Он явно находился под чем-то и явно искал себе на хвост приключений. — Не с места! — рявкнул он, доставая из заднего кармана джинс Глок. — Это ограбление! Эй, ты, сучка! — он ткнул стволом в продавщицу, что так и замерла, держа в руках картонную коробку с товаром. — Быстро мне весь герыч и мет в сумку!       Фобос стоял и изучал этого торчка. К грабежам и убийствам в Аду он относился довольно толерантно. А что? Это происходит тут каждый день по нескольку раз за час, поэтому противостоять им — всё равно, что бороться с ветряными мельницами. — Чё зыришь, мудила? Гони бабки! — он с силой ткнул пистолетом в затылок Фобосу. — Шёл бы ты отсюда, здоровее будешь. — развернувшись, сказал демон. — А то что? Что ты мне сделаешь, уёбок недоросший?       Фобос уже начинал вскипать. Он демонстративно улыбнулся, оголив острые зубы обидчику. — Хули ты лыбишься, мудила? Гони бабки! — грешник сделал шаг в сторону Фобоса, но тот в секунду приблизился к нему и вцепился клыками в широкую шею.       Наркоман было завопил, но его крик в тот же миг превратился в хриплый, булькающий стон. Потом Фобос вырвал кусок плоти с кадыком, забрызгав тёплой кровью лицо, одежду, одежду обидчика и пол. Наркоман повалился на землю, задыхаясь и стараясь заткнуть брешь в горле, при этом извиваясь на полу, загаживая пол всё больше. — Довыёбывался, сучара? — сплёвывая кровь, сквозь зубы еле слышно проговорил он.       Грешник всё дальше и дальше отползал от Фобоса, стараясь как можно глубже вжаться в угол, будто это ему чем-то поможет. он кряхтел, стонал, брыкался и всячески пытался подняться на ноги чтобы сбежать.       Фобоса эта картина как никогда забавляла. Он не был кровожадным маньяком, как Аластор, и не мастером заговаривать зубы, как голубки Вокс и Валентино. Если ему приходилось иметь с кем-то дело, то он предпочитал заявить свои намерения с порога, — в рамках необходимого, конечно. — и наблюдать за реакцией. Но сейчас его переполняла злоба от нахальства этого идиота и удовольствие от его страданий.       Грешник поднял пистолет и уже хотел нажать на спуск, но сапог Фобоса разломил его вместе с рукой, превратив в кровавое месиво из костей, ошмётков пластика и плоти. Демон снял перчатку, оголив тонкую, испещрённую рубцами ладонь с длинными толстыми чёрными когтями и схватил ей руку грешника.       Воздух наполнился сладковатым запахом гниения, а из-под голой ладони Фобоса начал валить чёрный дым. Грешник дёргался, пытался кричать или вырвать руку, но лишь комично тряс ей в тщетных попытках освободиться. Вдруг кожа стала покрываться чёрными язвами и волдырями, глаза вытекли, превратившись в чёрную склизкую субстанцию, плоть начала буквально кипеть, слезая со скелета, что почти моментально обращался в прах после этого. Через несколько секунд этой картины на месте наркомана осталась лишь лужица красновато-бурой жидкости. — Извините за беспорядок, — натягивая перчатку, сказал Фобос, но ответа не последовало.       Фобос заглянул за кассу и посмотрел на продавщицу, которая в этот момент сидела, забившись под прилавок, поджав ноги. Увидев окровавленное лицо демона, продавщица затряслась ещё сильнее. — Эм..? — недоумённо произнёс демон, — Вы мне скоро табак продадите? — Д...д-а... с-с-сейчас-с-с... — девушку трясло, словно через её тело провели электричество в двести двадцать вольт.       Переборов себя девушка сложила в пакет четыре коробочки с табаком и пять пачек сигарет по двадцать штук. — Ах, да. И спичек пару коробков закиньте, будьте добры.       Демон положил на прилавок купюру в пятьдесят долларов и скрылся в портале.       Вышел демон уже в тёмной маленькой комнатке, в которой стояли стол и два стула. На одном из них, уложив туловище на стол, сидел демон, который выглядел как волк в сером мундире оберштурмфюрера СС с двумя сиг-рунами на воротничке, а за ним, у стены, читая книгу, сидел помощник и старый друг Фобоса, Кригс — здоровый серый пёс, чья правая рука была заменена на протез из ангельской стали, правый глаз отсутствовал — на его месте красовалась металлическая пластинка с подтёкшим аэрозольным рисунком красным крестом, а правое ухо надкусано почти на треть.       Сам он был одет в голубую лёгкую рубаху с коротким рукавом и чёрные брюки на подтяжках, под левым боком у него красовалась кобура, из которой торчала рукоять его многообожаемого револьвера Вебли-Фосбери.       Увидев Фобоса, Кригс захлопнул книгу и подошёл к ССовцу. — Я тут его размял чутка, чтоб от Ваших мер он преждевременно не откинулся. — сказал Кригс, разминая затёкшие руки. — Отлично. — садясь напротив пленника, сказал Фобос. — Буди его.       Кригс схватил своей металлической рукой голову ССовца и с грохотом шваркнул об стол, разбудив его. — Как спалось? — хмыкнул демон. — Пошёл ты...       Фобос щёлкнул пальцами и пёс снова впечатал грешника в стол. — Итак, перейдём сразу к делу. Чего кота за известное место тянуть? Где находится ваш штаб? Сколько вас? Какой объём ангельской стали вы сбываете и кому? Каковы условия сдачи? — Я ничего не скажу грязному предателю, — злобно прорычал грешник, сплёвывая кровь.        Повисло секундное молчание. — А вот с этого момента поподробней, нацистская падаль? — Ты предал весь Рейх, свою страну, свою родину! Ты прогнулся под жидов, дикарей-славян и бесхребетное временное правительство!       Фобос и Кригс переглянулись, на мгновение утихнув, а потом в голос рассмеялись. Они смеялись так долго, что воздуха уже не хватало, и животы, казалось, сейчас надорвутся. — И-и где вы... такие идейные берётесь? — вытирая слёзы, промямлил Фобос, который от смеха упал на пол вместе со стулом. — Во-первых, с чего бы вдруг я должен так восторгаться вашим так горячо обожаемым Фюрером? А во-вторых, я служил и сражался за свою страну, а не жадных до денег политиканов. — Он поднял страну из пепла! А ты, падаль, втаптываешь его заслуги в славянское дерьмо! — Мой отец отец был поляком, мама была бельгийкой, а жена и ребёнок были евреями, что прожили свои последние дни в концлагере. Так ответь мне на вопрос, скотина, с чего мне, человеку, сражавшемуся до последнего, уважать предателя родины? — Ты просто очередной отброс! Поделом им! — Кригс! — секретарь схватил ССовца за голову и несколько раз со звоном приложил её о металлический стол. — А теперь откинем весь пафос и поговорим по делу. У меня в городе громадная сеть шпионов, лазутчиков, а мои люди это неубиваемые, вечно гниющие убийцы, способные сосать души других. Мне найти ваш штаб — пара дней ожидания, а сравнять с землёй — вопрос пары часов, но я хочу сэкономить это время. Просто назови адрес, ткни в место на карте. Обещаю, оставлю в живых каждого третьего. — Ни-за-что! — прочеканил волк каждый слог. — Ты самоубийца, засранец... —Фобос схватился за стол, с грохотом швырнул его в стену и схватил волка за горло, предварительно метнув его в противоположную от стола стену. — Я вышибу твои мозги, и, пока ты будешь в бессознанке, я прикажу тебя распять, затем я спущу на себя стаю голодных собак, которые разорвут твоё тело на куски за мгновения, но при этом всё ты будешь в сознании, затем я начну травить тебя газом, смотря на то, как ты выхаркиваешь свои лёгкие, но после этого я сожгу тебя из огнеметательной установки высокого давления. Я понятно объясняю? — Лучше убей меня.       Взгляд Фобоса был по-настоящему зверский. Единственные личности, которые стопроцентно гарантировать свою скорейшую смерть при виде демона, были ССовцы, члены НСДАП и прочие прочие, кто был замешан в верхушке правительства Третьего Рейха.       Фобос считал нацистов истинными предателями своей страны. Он был в момент становления Гитлера в Аду, но активно следил за событиями в своей стране. Милитаризм, крысятничество, геноцид ни в чём не повинного населения. Нет, Фобос не был маньяком, но с ними, теми, кто отправил его жену и двух сыновей в концлагерь просто за не те гены, он готов стать хоть кровожадным мясником, хоть прагматичным хирургом-психопатом. Ему плевать. В этих людях не было ничего человеческого, так почему оно должно найтись в Фобосе? — Кригс! — окликнул он товарища. — Тащи сюда груз "Н"! — Сделаем! — пёс встал и вышел за дверь, скрывшись в подсобке. — Что за груз "Н"? — утирая кровь, спросил волк. — Увидишь.       Спустя пару минут в комнату комнату забежали грешница-женщина в сиреневом платье и маленькая девочка в майке и шортиках, они обе напоминали помесь собак и котов, но лишь отдалённо, ибо лица их не были видны из-за натянутых мешков. — Изабель?! — вскрикнул грешник. — Не смей, сволочь! — Йозеф? Йозеф, что происходит? — затараторила девушка. — Кригс, угомони их.       Пёс послушно кивнул и выстрелил в потолок. Струйка белой пыли пустилась вниз, а грешница вжалась в на удивление быстро найденный угол, стараясь закрыть собой дитя. — Повторяю ещё раз. Где находится ваша база? У тебя есть две попытки, потом родственники у тебя кончатся. — Ты не посмеешь. — Очень даже. — Где же твоя рыцарская честь? — На таких, как ты, она не распространяется. — Мы же ничего не сделали, зачем вы так? — всхлипывая, пробубнила женщина. — Ты можешь их ещё спасти. Просто ответь где. — Ты блефуешь. — Вот как? — Фобос выстрелил в сердце женщине из револьвера, и она, вскрикнув, вытянулась от боли и перестала двигаться.. — Нет! — грешник хотел броситься к ней, но точный удар в челюсть повалил его на задом прямо на бетонный пол. — Пуля свинцовая, но в следующий раз станет ангельской. Усёк? — Хорошо, хорошо! Я скажу. Файер-Авеню триста три, только не трогай дочь! — Так бы сразу. — Фобос достал рацию, и после характерного шипения там послышался неразборчивый бубнёж, на который он ответил — Пост-3, проверь Файер-Авеню триста три. По докладу клиента цель там. — рация снова что-то буркнула и замолкла.       Фобос убрал револьвер в кобуру и открыл в стене портал. — Что с ними делать, босс? — спросил Кригс. — Пока не трогай. Если обманет — пристрелим кого-нибудь.

***

      М сидел в казарме и штопал свой мундир со знаками различия майора РККА на воротничках, покуривая сигарету. Тишина заполняла собой всё пространство, лишь откуда-то со стороны общей залы слышались смех, музыка и глупые анекдоты американца Оула.       Этот заядлый картёжник и пройдоха знал все тонкости разведки, но чувство юмора у него было говёным. Да, впрочем, как и у самого М. Поэтому на этот счёт он никогда не возникал, хотя придраться к чему-нибудь — святое дело для него.       Сам М был невысок, очень щуплым и вообще не вызывал хоть какого-нибудь подозрения, что этот дрыщеватый на вид гниющий труп на самом деле является мастером рукопашного боя, которому нет равных во всём Аду даже среди демонов. Вообще, его звали Дмитрий Юрьевич Отжигов, однако после смерти он получил именно такое прозвище за то, что первые пару месяцев в Аду не говорил, но преимущественно мычал. А молодой соотечественник грозного советского майора звал его просто и понятно Дим-Юрич, что чертовски нравилось ему, ибо за последние семьдесят лет в аду он изрядно так затрахался слышать обращение по кличке в свою сторону, будто он пёс какой-то.       Закончив зашивать подранный рукав, он надел мундир и посмотрелся в зеркало, что висело между двух рядов кроватей для каждого из гнилых в отряде Фобоса. Светлые засаленные волосы склеились в толстые клоки и прижимались плотно к голове, создавая видимость, словно это не волосы, а наспех скроенный парик, что вот-вот свалится, оголив сверкающую лысину; некогда голубые глаза сейчас являлись двумя чёрными сферами с яркими жёлтыми огоньками заместо зрачков. Вечно небритое квадратное лицо с грубыми скулами и огромным плоским носом выглядело лишним на щуплом теле, скрытым широкими рукавами и штанинами формы. Вроде, как обычно, а вроде и чёрт знает.        В зале, стены которой уже впитали прогорклые запахи, что исторгало местное население, годами стояла одна и та же картина. М, отбивая ритм тяжелыми ботинками, прошел мимо бильярдного стола, за которым, в гордом молчании, во всю сражались здоровяк Гарс, который чесал макушкой своей каски потолок, и тощий итальянец Бангалор. У барной стойки же восседал Оул - старый разведчик с дерьмовым чувством юмора, которому, однако, многие прощали идиотские приколы, ведь именно этот не примечательный на вид мужичок, старательно маскирующийся под обычных демонов, всегда был в центре любой заварухи, в какой бы не участвовала группа. М молча осел напротив демона и отодвинул кружку, за которой тянулся разведчик. — Здорова, Олух. — со смешком сказал М. — И тебе не хворать, Мудила. — А где Док? Я что-то его с самого утра не видел. — Да в подвале скорее всего. Опять полночи с очередной железякой возился, так и уснул. — Значится, надо разбудить. — Да оставь ты малого в покое. Совсем загонял уже, он аж по углам от тебя шкерится. — Я ж не попусту. Фобос вызывает. Тех мудил нашли похоже... — Надо же, полувека не прошло! Значит, по коням? — Угу... — кивнул русский, пригубив из кружки, — Поднимай всех, через десять минут нас подберут. — Я-то подниму, но вот Жака иди сам выковыривай со стрельбища! У него, видите ли, выходной! И, плюс, твоя очередь на этот раз. — Ему тут что, санаторий?! - стукнув кружкой о стойку, он подскочил, что аж табурет грохнулся на дощатый пол. Снайпер, жутко ценящий свое личное пространство, крайне часто исчезал на стрельбище, подальше от лишних глаз.

***

       Скрипучая дверь отъехала в сторону и глазам М предстало длинное, в полкилометра помещение. Здесь всегда было чутка прохладно и сейчас стояла мертвая тишина. Где-то на рубеже бахнул выстрел и щёлкнул затвор. Жак лежал на резиновой подстилке и просто втуплял в прицел винтовки, что покоилась на бруствере из потрепанного рюкзака. — Жак, кончай вести себя, как баба недотраханная! Фобос вызывает! Мы выдвигаемся через четыре минуты! — снайпер даже не шелохнулся. - Жак! Сука, вставай! - ещё раз грохнул выстрел и стрелок крутанул барабан на прицеле. — Отъебись, М. У меня выходной. Если так охота посраться, иди к Оулу, вы в этом два сапога — пара. — Жак, ты в конец охерел?! Если ты не перестанешь быть таким мудаком, я сдам тебя Фобосу со всеми потрохами, и он тебе шею знатно намылит. — Аргх... Ладно, иду... — француз нехотя поднялся с лежанки, отряхнул свою голубовато-серую форму и закинул за плечо свою винтовку Лебеля.       Жак медленно прошёл мимо М, который просто пялился ему в след, рассматривая винтовку, от оригинала которой остался лишь ударно-спусковой механизм, и то не весь. Всё остальное было сменено в угоду удобства: поликарбонатное ложе с пистолетной рукоятью, регулируемым прикладом и планками пикатини, быстросъёмные сошки, загнутая рукоять затвора, дульный тормоз-компенсатор и, как вишенка на торте, десятикратный прицел Льюпольд с возможностью установки коллиматора сверху.

***

      В оружейной комнате всегда было холодно, темно и пахло смазкой. Док, прозванный так из-за наличия на форме двух знаков различия военного врача, история появления которых была известна только ему одному. Но стоило кому-то из отряда поднять эту тему, как Док тут же перепрыгивал на другую, мастерски уходя от каверзных по его мнению вопросов. Этот высокий и жилистый парнишка, лет двадцати на вид, торчал в аду с девяносто пятого года, померев в первой Чеченской войне от двух пуль снайпера.       Громкий хлопок металлической двери вырвал гнилого из лёгкой дрёмы, заставив подорваться с места, от чего тот чуть не уронил свой АКМ, над усовершенствованием которого он трудился всю ночь, себе на ноги. Его разбудили Гарс, Оул и Бангалор, что вошли, разбрелись к своим шкафчикам и начали собирать свое снаряжение.       Гарс взял свой горячо обожаемый МГ-42 и три ленты к нему,две из которых он нацепил на себя крест на крест. Для амбала ростом почти три метра и шириной два, а весом под две с половиной сотни, даже не составляло проблем таскать пехотный пулемёт, висящий одиннадцать с половиной килограмм.       Оул, как ветеран Вьетнама, предпочитал винтовку Кольт М16 или укороченный советский пулемёт РПД. На этот раз жребий выпал штурмовой винтовке. Он нацепил разгрузку, засунул туда несколько магазинов, а винтовку, зарядив, повесил на плечо.       Бангалор, что при жизни был гордым итальянским Ардити, вечно ходил с автоматическим карабином Беретта Автоматико. Да, были пушки и получше, однако в плане выбора бум-палки он был, скажем так, консервативен, что капец. Либо Автоматико, либо ничего.       Следом за ними подтянулись М, имевший в глазах Дока явно выраженное уважение по той причине, что М был наставником Дока и помог тому ассимилироваться в Аду, выжить. А когда Фобос набирал отряд для своего личного окружения, М упёрся и сказал, что пойдёт в отряд только с ним, и никак боле. Фобос согласился и даже выделил целое помещение под мастерскую, стоило лишь Доку об этом заявить. Он взял свой ненаглядный ППД-40 и три барабанных магазина к нему.       Следом за М вошёл Жак. Он был тем ещё нелюдимым мудаком, но по части оружия, они спелись, и часа не прошло. Вообще, Жак только с ним единственным хоть как-то откровенен. Аккуратен, но всё же более разговорчив. Дока очень интриговала личность француза, но он и сам имел ворох скелетов в шкафу, от того и не задавал лишних вопросов.       За больше, чем десять лет, которые он варился в этом контингенте, его разуму довелось познать некоторую истину: каждый гнило рьяный приверженец оружия своего времени, хотя встречали и такие кадры, вроде рыцаря, закованного в латы крестоносца, но при этом в руках его был чёртов Браунинг или РПГ. Сюда отлично подходит фраза М, которую он однажды сказал: «Ад — это ебаный садомазохистический маскарад, а ты в нём — поддатый зритель». — Эй, Док, — окликнул того Оул,— Кончай булки тут просиживать. Айда с нами, чур ты за штурвалом! — Эм... — Док подумал. А ведь действительно, он сидит здесь уже больше шести суток, питаясь фастфудом, кофе и энергетиками, так что глаза успели адаптироваться к полутьме, словно из неё они и не выбирались с момента попадания сюда. — А чёрт с ним! Тогда с тебя ящик пива. — С хрена ли? — удивился такой наглости американец. — Как "с хрена"? За услуги таксиста! К тому же, не я один его пить буду. — Тогда окей!, — недоумение моментально сменилось на ехидную улыбку, предвкушающая отличное завершение дня.

***

      Вертолёт вытянутой формы рассекал тёмное адское небо Пентаграмм-Сити, освещаемое исполинской звездой багрово-красного цвета. Док и Бангалор сидели в кабине пилотов, где последний корректировал курс первого, сверяясь с картой на телефоне. Не все солдаты любили технологии, однако Фобос провёл насильное насаждение технологий и прогресса, дабы усилить и увеличить эффективность отрядов гнилых, разбросанных по всему Аду. Плюс, таким образом связь между штабами можно было установить за пару мгновений, запросив помощи или доклада разведданных.       В десантном отделении, друг напротив друга М, Оул, Жак и Гарс. Уже больше полутора часов они молчали, думая о своём. Нет, не об опасности, которая их там поджидала — гнилые — это сами порождения Войны и Чумы, всадников апокалипсиса. Их не могла убить ни ангельская сталь, ни угроза быть разорванным на куски. После таких событий они поднимались на ноги, — если те были, — и руками собирали свои составляющие. Единственное, что могло убить гнилого — это священный всеочищающий огонь, хотя он был мокрым кошмаром не только гнилым, но и даже падших ангелов, которые могли уйти в забвение, стоило и попасть в радиус поражения пламени. — Хэй! — вдруг прервал тишину М. — Мы как заходить планируем: громко или тихо? — Ты что, забыл примету? — хмыкнул Оул, — Если в нашей команде Бангалор — по тихому не получится, сто процентов. — Логично. А что на счёт нациков? Мы их по какой причине валить летим? — Тебе не достаточно факта, что это нацики, что ли? — Не, мне-то достаточно, просто что писать в отчётах будем на этот раз? — Незаконный сбыт и перепродажа ангельской стали. — послышался в динамике голос Бангалора. — Ясно. Что-то в последнее время уж больно сильно активизировалась немчура. Без обид, Гарс. — Эти твари не товарищи мне более. — Минута, — послышался голос Дока.       Вертолёт затормозил напротив какого-то здания в бедном районе города, на которое выпрыгнул Жак и, показав большой палец, скрылся в разбитом окне каркаса панельной многоэтажки. А "железная стрекоза" приподнялась и полетела вниз, к большому кирпичному зданию, напоминающему заводской цех с пристроенным к нему общежитием. Как только расстояние между "птичкой" и землёй стало мизерным, из десантного отделения высадились гнилые.       Район не выглядел опасным или чрезмерно живым. Обычный "спальный" район. Эти районы называли спальными или мёртвыми из-за того, что после чисток очень много хорошего жилья в более благополучных частях города освобождалось от своих хозяев и выставлялось на торги по смехотворным ценам. И бывало, что целые кварталы пустели в течении недели, переезжая куда-нибудь. Это место выглядело именно таким: два с половиной демона ходили по улицам, изредка косясь на разлагающихся бойцов, спеша побыстрее смыться с горизонта, да пара магазинчиков, продающих одежду и выпивку.       Бангалор достал из вертолёта две огромные сумки, в которых лежали термит, пластид, нитроглицерин в брикетах, провода и детонаторы. Да, любовь к взрывчатке у него ещё со времён службы, а девизом этого грешника можно было смело назвать «лучше перебздеть, чем недобздеть», ведь только он может взять с собой четыре упаковки динамита, даже по плану если взрывать ничего не потребуется.       Взяв своё добро, он пошёл большой стене цеха, выложенной из красного кирпича и принялся закладывать взрывчатку. Было тихо. Так тихо, что профессиональная паранойя разыгрывалась не на шутку у всех. Слишком тихо. — На позиции, — раздалось в динамике от Жака. — Поняли тебя. Просматривай окна на предмет противника. — отозвался М. — Уже.       Всё ещё тишина. Никого. Ни души. Словно все вымерли. Спустя двадцать минут больше десятка брикетов, по цвету и размеру напоминающих мыло, было расставлено по стене, и от них тянулись провода к рычажному капсюлю-детонатору.       Гнилые скрылись в переулке между двумя соседними домами, и Бангалор вдавил рычаг, устраивая локальный контролируемый армагеддон. Раздался громкий взрыв, разметавший куски кирпича во все стороны улицы, поднялось огромное облако пыли. Спустя секунды в образовавшуюся дырень в стене ворвались они, намериваясь устроить кровавую баню, но, стоило пыли улечься, как лучи их фонарей начали выцеплять из мрака цеха огромные лужи крови, десятки растерзанных тел, а в нос ударил запах. Такой знакомый железистый солоноватый запах. Кровь. Она была повсюду. На полу, на стенах, на потолке.       Группа шагала, чавкая сапогами по липким алым пятнам, переступая трупы волков ССовцев, которые будто устроили резню между собой. — Не нравится мне это... — пробубнил в противогаз Гарс. — Никому это не нравится, — ответил М.       Группа шла вдоль цеха, минуя огромные кучи тел, сопровождая свои шаги монотонным чавканьем, что отражалось эхом от стен, возвращаясь назад, ещё сильнее давя на сознание. Больше пугала не сама картина, как вероятность того, что то, что их убило, могло всё ещё находиться тут.       Через цех группа попала в общежитие, где картина стояла точно такая же. Ни граммом лучше. Всё те же разорванные трупы, кровь на стенах и полах. Спасало только то, что цех и здание общежития построены изначально раздельными, и в последнем свет был. Это улучшило обзор, но то, картина от этого стала только ужаснее. Море трупов. Если в цеху их было около пятидесяти — и то, что попали в поле зрения, — то на одном только втором этаже их была сотня, не меньше. Полы просто устелены мертвецами, а кровь доходила до щиколотки.       Завод являлся огромным предприятием, и работать там необходимо было больше двух тысяч человек в идеале, но из-за того, что он был заброшен, он стал пристанищем подпольщиков, наркомафии и прочего недружелюбного контингента. В том числе и нацистов. Но после чистки не только этот район опустел, но и все точки интереса на здешней "карте". Спустя пятнадцать минут снова раздался голос в динамике. Теперь уже Док запрашивал ответ. — Что там у вас? — Трупы. — сказал Бангалор, — Дохуя и больше. И тихо. — Всё проверили? — Почти. — на этот раз ответил Оул, — Уже выходим. Вызванивайте Кригса. Пусть он со своими собачьими детективами тут шароёбится.