What will be if...

      Сегодняшнее занятие по травологии началось довольно обыденно. Мы изучали свойства редких растений. Сегодня это была Горгонская роза. Нас разбили на группы по четыре человека, и каждой такой группе достался свой горшок с кустом длинною почти в метр. Ее стебли медленно шевелились, словно змеи, загипнотизированные укротителем. И нам нужно было оборвать старые листья и бутоны, чтобы на их месте тут же выросли новые отростки, которые нам как раз и нужно было собрать.       – Оно обладает удивительными свойствами регенерации тканей. – говорила профессор Стебель, внимательно наблюдая за нами. – Но будьте осторожны, шестой курс! Его шипы ядовиты!       – Слышал, Рон, нужно быть аккуратным. – тут же поддела я друга, взглянув на него с дружелюбной насмешкой.       Гарри с Гермионой поддержали меня тихими смешками, после чего наш Золотой квартет принялся за работу. Наш куст был не таким пышным, поэтому можно было сказать, что нам повезло – не нужно было тянуться слишком глубоко. Вообще, задание было довольно простым, если соблюдать осторожность и быть внимательным. Даже Рон справлялся, поэтому у меня проблем возникнуть просто не могло. Тем более я уже имела честь познакомиться с этими цветами. У Стеллы было несколько таких кустов, и мы с Кэрол помогали ей собирать новые отростки.       Но словно по закону подлости, когда я собралась полезть за очередным новым отростком, в ушах словно раздался рокот грома, перед глазами все зарябило, а потом меня ослепила какая-то странная белая вспышка. Я слабо тряхнула головой, и все прекратилось. Пришлось подождать несколько секунд, чтобы удостовериться, что подобного не повторится, только после этого я вернулась к заданию, только на этот раз я делала все немного медленнее. Но это произошло снова. Также резко и неожиданно. Белая вспышка была ярче и сильнее, и словно ее импульс ударил в черепушку. От этого закружилась голова, и меня слегка повело. Я автоматически выставила руку и облокотилась ею о стол, чтобы не свалиться. Но из-за этого один из шипов порвал ткань блузки чуть ниже локтя и поцарапал кожу. Я даже не заметила этого, пока руку не парализовало. Голова вновь закружилась, но на этот раз сильнее, сердце бешено заколотилось в груди, врезаясь в ребра, и сбилось дыхание. Почувствовалась резкая горечь во рту, словно я глотнула горького металла. Потом болезненная резь распространилась на гортань, затрудняя дыхание. А вскоре руку пронзила резкая боль. Я, тихо вскрикнув, резко отшагнула назад, схватившись за поврежденную руку, и упала на пол теплицы.       – Сара! Сара! – я услышала испуганные возгласы ребят и шаги преподавателя.       Глаза немедленно наполнились слезами, став настолько чувствительными, что невозможно было держать их открытыми дольше секунды. Головокружение достигло пика, волны пульсирующей боли раскалывали череп изнутри. Мне казалось, что сердце выскочит из груди! Галлюцинация в виде грома и шума дождя раздались в ушах громче, сливаясь с громкими голосами друзей. Звуки усиливались... Тело выгнулось дугой, грудь сдавило тисками. Помню отдаленные вскрики одноклассников, бегающие тени рядом, быстрые движения рук, пытающихся оказать помощь. Потом мощный приступ рвоты, острые приступы боли в животе, невозможное напряжение всего тела… Наконец сознание угасло, погружая меня в черную бездну.              На улице бушевала самая настоящая буря. Дождь плотной стеной накрывал собой все вокруг, ветер чуть ли не гнул деревья к земле. И среди всего этого армагеддона тонкая фигура, скрытая под длинной и темной мантией, медленно брела в сторону особняка. От очередного сильного порыва ветра капюшон слетел с головы, высвобождая наружу вихрь каштановых волос. Джейн остановилась перед домом, и растерянно озираясь по сторонам, словно не решалась войти в дом. Она простояла так около пары минут, и потом все же вошла внутрь.       – Ты, наконец, пришла! – голос матери вырвал Джейн из задумчивости.       Женщина выбежала ей навстречу, обняла крепко-крепко, словно боялась отпустить дочь обратно, откуда та только что вернулась, и помогла ей войти в дом.       Взволнованный отец стоял в коридоре, молча наблюдая за происходящим, и с тревогой смотря на усталое лицо дочери. Наконец, собравшись с мыслями, он заговорил тихо, спокойно, но с какой-то осторожностью:       – Как... как прошла встреча?       Джейн едва заметно покачала головой и дрожащими пальцами стянула с себя мантию.       – Он не пришел. – вынесла вердикт женщина, с сожалением глядя на дочь.       Джейн молча кивнула и села в кресло. Сейчас, видя ее в свете ламп, было понятно, что выглядела она хуже, чем я думала. Из-за дождя длинные волосы потемнели и тонкими сосульками обрамляли осунувшееся лицо. Под глазами залегли темные круги.       Джон и Джен переглянулись между собой.       – Ты ведь написал ему, что это ваш последний шанс на встречу? – снова подала голос женщина.       – Да, мам, сообщила. – безэмоционально ответила Джейн, даже не взглянув на родителя.       Обстановке в комнате напрягала даже меня. И меня гложило любопытство, ведь было не понятно, чем было вызвано их удрученное состояние.       – Может у него что-то случилось? – предположил Джон, почесав подбородок с небольшой щетиной.       Но видимо, разговаривать на эту тему девушка была не в настроении, поэтому Джейн снова без каких-либо слов нахмурилась и, пожав плечами, лишь сложила руки. Но не на груди. Ладони накрыли область внизу живота, и сама девушка будто сжалась.       Кивнув жене, Джон куда-то трансгрессировал, а Джен тут же подошла к креслу и присела на корточки перед дочерью.       – Милая, мы не можем больше здесь оставаться. – голос женщины был наполнен отчаянием, мольбой и любовью. – Ради тебя и ребенка нам нужно уйти прямо сейчас. – женщина накрыла ладони дочери своей.       – Правильно ли так поступать, мама? – вдруг тихо всхлипнула Джен. – Лишать ребенка отца, и наоборот?       Вот оно что… Видимо, что-то случилось с отцом будущего ребенка Джейн.       – Он сам не захотел знать о вашем ребенке. – фыркнула Джен, не сумев скрыть презрение и отвращение к неизвестному мне мужчине. – Что-то стало для него важнее встречи с тобой.       Джейн вздрогнула и поджала губы. Стало понятно, что эти слова были ей неприятны и нанесли огромную рану.       – Дорогая! – раздался осуждающий голос Джона, только что вошедшего в комнату.       – Что? Хочешь сказать, что я не права? – женщина вдруг вышла из себя и вскочила на ноги, разгневанно всплеснув руками, отчего в комнате затрепыхались шторки на окнах. – Он должен быть с тобой из-за того, что хочет быть именно с тобой, а не из-за вашего ребенка. А мы не можем больше оставаться здесь. И поддерживать связь с этим… – Джен осеклась, поймав на себе острый взгляд дочери. – Отцом ребенка… Может быть небезопасно.       – Милая, это уже переб...       – Нет, пап, мама права. – перебила отца Джейн, встав с кресла. – Безопасность моей малышки сейчас превыше всего. Здесь сейчас опасно, да и... меня больше здесь ничего не держит... Уже... – она поочередно уверенно взглянула на отца и мать.       На пару минут между ними повисло гнетущее молчание, которое нарушила Джен:       – Кики, наши вещи? – чуть повысив голос, произнесла она в никуда.       В то же мгновение в комнате появилась опрятная эльфийка в смешном сарафанчике.       – Все вещи почти перемещены в новый дом, моя госпожа. – спокойно ответила та, поклонившись. – Остались только мебель, что в этой комнате.       Удовлетворенно кивнув, женщина отослала эльфийку с оставшимися вещами. После того как трое волшебников остались одни, Джон протянул руку вперед, за которую тут же схватились его жена и дочь.       Пара секунд, и я осталась одна в этой огромной комнате, но стоило лишь моргнуть, как картинка резко сменилась. Теперь это была просторная комната, стены которой были покрыты нежными оттенками голубого и серого цветов. Свет мягко лился сквозь высокие окна с витражами. Комната утопала в полутени благодаря полупрозрачным шторам небесного цвета. В ней находились три кровати с серыми прозрачными балдахинами. По бокам каждой кровати стояли тумбочки, на каждой из которых стояли небольшие светильники, выполненные в форме фонариков с огнями различных оттенков голубого и серебристого. Они медленно меняли свою яркость, будто подражая мерцанию северного сияния, создавая мягкие переливы света. Пол был устлан мягким ковром, а под потолком висела хрустальная люстра, распространяя мягкий свет, похожий на лунный отблеск. По периметру расставлены удобные письменные столы с лампами и всякими пишущими принадлежностями. Стены были украшены книжными полками, наполненными редкими книгами и фолиантами по истории магии, астрономии, алхимии и заклинаниям.       У одной из кроватей, что находилась слева от окна, стоял мягкий синий пуфик и мольберт с подставкой для карандашей и красок, на котором помимо холста были прикреплены несколько колдографий с лесными и горными пейзажами, а на одной крупным планом на ветру колыхалась ветка с несколькими желудями.       – Охренеть! Да будь я проклята! – мне не удалось сдержать оглушительного изумленного крика, стоило только взглянуть на холст на мольберте.       Я подлетела к мольберту и стала внимательно его рассматривать. И хоть картина и не была закончена, но на ней уже можно было распознать одно знакомое мне дерево, похожее на человека. И у меня даже было предположение, кто была одна из девушек, живущих здесь. И в подтверждении моих догадок в это же мгновение в комнату вошла Джейн, выглядевшая на пару лет младше чем в предыдущем сне. На голове у нее был небрежный пучок с кисточкой вместо заколки, а синий джинсовый комбинезон был испачкан краской. Причем было заметно, что эти пятна были далеко не новыми. Девушка прошла прямо сквозь меня, села за мольберт и начала рисовать дереву ветки, напевая какую-то мелодию.       – Ты снова за мольбертом? – раздался за спиной осуждающий женский голос девушки, вошедшей в комнату.       Это была какая-то блондинка с каре и медным цветом кожи. И по сравнению с Джейн, которая сейчас выглядела как-то... по-домашнему что ли, она была одета, как говориться, «с иголочки» – черное платье-футляр с вырезом лодочкой длинной до середины бедра, серебристые туфли на небольшом каблучке, сережки-гвоздики в виде маленькой розы, и аккуратный макияж.       Она подошла к одной из кроватей и, скинув на нее явно мужской пиджак, который до этого держала в руках, села, уставившись на Джейн пытливым взглядом.       – Ты обещала, что пойдешь со мной на вечеринку, которая начнется через пятнадцать минут... Но что я вижу? – недовольно забурчала незнакомка, продолжая пялиться на Доу.       – Успокойся, Августа.... – отозвалась в ответ Джейн, даже не отвлекаясь от холста. – Я не особо хочу туда идти.       – Ты уже два месяца как здесь, а все никак не наладила контакт с остальными! – всплеснула руками от негодования Августа, чуть повысив голос. – Тем более, что сегодня там будут ребята с других факультетов.... И ты обещала! И... чего ты там опять малюешь? – недовольная игнорированием своей персоны, она резко подскочила с кровати и подошла к Джейн со спины. – Снова это дерево?       – Мы с родителями часто бывали в лесу, где оно росло. Оно меня успокаивает, у него необычная аура... – спокойно ответила Джейн, даже не обращая внимания, что Августа с помощью магии начала колдовать над ее прической.       – Ты довольно странная для аристократки, ты в курсе? Тебе надо налаживать связи в новом месте, а не сидеть затворницей в четырех стенах. – слегка нахмурившись прошептала подруга Джейн и, чуть наклонив голову, придирчивым взглядом осмотрела полученную прическу. – Готово!       Теперь волосы Джейн были не в пучке, а плавным водопадом стекали по ее оголенным плечам до середины спины. Доу слегка повернула голову, встречаясь с карими глазами Августы. Гляделки длились несколько секунд, и вскоре Джейн устало выдохнула, закатив глаза, а Августа победоносно усмехнулась.       – У нас есть всего несколько минут, чтобы привести тебя в порядок! – радостно залепетала блондинка и поспешила к одному из шкафов, видимо, чтобы подобрать Джейн одежу.       Но та лишь окликнула ее и, встав, подняла над собой руку и щелкнула пальцами. И в эту же секунду на Джейн уже был надет зеленый комплект с цветочным орнаментом, состоявший из юбки до середины бедра с высокой талией, и топика на тонких лямках, вязанный розовый короткий кардиган, а на ногах у нее теперь были белые лаковые туфли на танкетке с ремешком.       – Черт! Научи меня этой магии! – изумленно вскрикнула Августа, бегло осмотрела прикид своей подруги, и, довольная результатом, кивнула.              Распахнув глаза, я обнаружила себя лежащей на кровати в больничном крыле, и устало выдохнула. Давненько меня тут не было. Профессор Стебель стояла рядом, что-то ловко перебирая на тумбочке.       – Профессор? – шепотом окликнула ее я, и тут же поразилась насколько охрипшим и гнусавым был голос. Да и в легкие словно засыпали песка, из-за чего было трудновато дышать.       Женщина взглянула на меня, и на ее лице тут же отразилось облегчение. Она подошла ближе и, положив руку на мой лоб, слегка нахмурилась.       – Как вы себя чувствуете, дорогая?       Задумавшись, я повела плечами, прислушалась к организму, после чего честно ответила:       – Не очень… Что произошло?       – Вы поранили руку шипом Горгонской розы. Организм отреагировал мгновенно. К счастью, мы вовремя доставили вас в Больничное крыло.       – Точно. – вереница воспоминаний пронеслась в голове, и я поежилась, стоило только вспомнить ту ядреную смесь из боли.       Буквально через пару секунд показалась мадам Помфри, неся в руках поднос с зельями. Она шла в нашу сторону, и что-то мне подсказывало, что этот набор был для меня. Профессор Стебель ушла, и медсестра продолжила рассказ, поясняя, что вещество вызвало сильнейшую аллергию, едва не приведшую к параличу дыхания.       – Выпейте это, оно снимет тошноту и восстановит энергию. – мадам Помфри протянула стакан прозрачной жидкости.       Даже на расстоянии вытянутой руки чувствовался его отвратный запашок. Оно воняло даже похуже оборотного уж точно, поэтому пришлось даже дышать через рот. Оставалось лишь надеяться, что на вкус оно будет хоть чуточку приятным. Но как бы не так...       – Гадость редкостная! – озвучила я свои мысли, кашляя.       Вот только, спустя пару секунд я почувствовала, как мягкое тепло заструилось по венам, наполняя тело силой. Тяжесть ушла, дышать стало легче, однако общая слабость осталась.       Видимо, поняв по моему лицу, что снадобье помогло, Помфри начала пичкать меня оставшимися зельями, которые она принесла. И хоть опасность миновала, мне, конечно же, прописали еще пару дней постельного режима в Больничном крыле.       Оставшись в одиночестве, я вспомнила сны, и от этого отравление уже не казалось таким уж и ужасным. Дерево из моих снов оказалось реальным. Вот только где его искать – все еще оставалось вопросом. Но это не меняло того факта, что, если дерево было реальным, значит и все остальное тоже: портал, пещера и голова дракона.       Это не плод моего больного подсознания…              Ближе к вечеру дверь открылась, и внутрь вошли Гарри, Рон и Гермиона.       – Добро пожаловать назад, подруга! – первым заговорил Гарри, всматриваясь в мое бледное лицо.       – Мы принесли тебе перекусить. – с довольным видом продолжил Рон, вытаскивая из кармана кулек шоколадных лягушек.       – Рон, сладкое – это не еда и не лекарство! – с осуждением фыркнула Гермиона, грозно взглянув на друга.       Незаметно для друзей я покосилась на кулек, сглотнув горький ком в горле. Одним из последствий отравления была тошнота. Меня не тошнило от всего, но Рон, каким-то чудом умудрился принести то, что вызвало эту реакцию. Слава Мерлину, что он не открыл его! Пока кулек был закрыт, я как-то могла делать вид, что все хорошо.       – Вот не надо тут! Сладкое помогает от Дементоров! – не переставая улыбаться, Уизли с поучительным видом покачал пальчиком перед лицом Гермионы.       Их перепалка приподняла настроение, и мне не удалось сдержать тихий смех, который подхватил Гарри, а потом и Уизли с Грейнджер. Через некоторое время проведать меня наведались еще несколько человек – Джинни и Полумна.       Через час Помфри выгнала их. Мне нужно было принять зелья, от одного из которых я должна была скоро уснуть. Когда друзья ушли, я попросила медсестру убрать подальше конфеты. С сочувствием глядя на меня, женщина забрала их, водрузив на тумбочку новые склянки.       В следующий раз меня разбудило чье-то мягкое прикосновение к волосам. Кто-то гладил меня по голове. Медленно разлепив глаза, к своему удивлению, я обнаружила перед собой бледное лицо, покрытое легкими тенями. Увидела серебристые волосы, слегка блестящие в лунном свете и свете свечей, и серые глаза, пристально наблюдавшие за мной.       – Привет. – заметив, что я проснулась, тихо произнес Малфой, продолжая поглаживать голову кончиками пальцев.       Я пару секунд пролежала в какой-то прострации, пялясь на него и не веря собственным глазам. Мадам Помфри предупреждала, что из-за жара я могла словить глюки… Но я не ожидала, что они будут настолько реальными!       – Ого, привет… – все же ответила я и пару раз быстро моргнула. – Довольно неожиданно… У меня видимо начались галлюцинации… – все же озвучила я свои мысли, когда парень передо мной не исчез.       – Я? Галлюцинация? Серьезно?       – Пффф…. Хочешь сказать, что нет?       Малфой на это лишь скептически выгнул бровь и тут же ущипнул меня за тыльную сторону ладони.       – Ай! Ты чего творишь?! – тут же зашипела на него, потирая ноющую руку. – Больно же!       – Зато ты теперь знаешь, что это не сон и не глюки. – самодовольно усмехнулся Малфой и сел на стул, стоявший рядом с койкой.       – С учетом реалистичности некоторых моих снов, я бы не стала так уверенно это утверждать…       Но все же я инстинктивно улыбнулась, чувствуя теплую волну радости и облегчения, поскольку поняла, что Драко Малфой сейчас действительно был здесь! В Больничном крыле. Поздно ночью. Рядом со мной!       –Давно ты тут? – еле слышно прошептала я с некоторой паникой, ведь вспомнила, что как бы находилась в медпункте и вполне себе могла своими воплями разбудить Помфри.       – Не утруждайся. Нас не видно и не слышно. – поспешил успокоить меня Малфой.       – Да? А ты, однако, все продумал… – я лукаво подмигнула ему и попыталась сесть, но попытка вышла неудачной.       – Что это вообще случилось на травологии? – вдруг решил сменить тему слизеринец, помогая принять более-менее вертикальное положение.       – Голова резко закружилась, и я напоролась на шип. – кивком головы я указала на свою левую руку, наполовину скрытую больничной рубашкой и перебинтованную от запястья и почти до самого плеча.       – Ты до чертиков меня напугала, проблемная. – серьезно произнес блондин, сжав губы в тонкую линию. – Как ты? – уже мягче спросил он.       – Честно? Словно гребанное желе… – не стала врать я.       Тело и правда казалось слишком мягким, неповоротливым, и я даже бы сказала – легким.       – Да ладно, не делай такое лицо. Все со мной отлично. – пожав плечами, я попыталась придать себе более непринужденный вид.       – Ты видела себя в зеркале? – Малфой иронично выгнул брови.       – Хреновый комплимент, знаешь ли. – фыркнула я, надув губы. – Что, неужели все настолько паршиво? – расстроенный взгляд уткнулся в глаза слизеринца.       – Все с тобой отлично. – тут же ответил Малфой, невольно поправив рукава изумрудной водолазки.       Но хоть я и была больна, но заметила секундную заминку, и как перед ответом он сжал губы.       – Подозрительно звучишь... – высказала свои подозрения и требовательно протянула к нему руку. – Зеркало. – объяснила я, наткнувшись на недоумевающий взгляд, и в нетерпении потрясла рукой.       Было заметно, как он не хотел делать это, но все же я получила в руки небольшое ручное зеркало, в которое буквально пару секунд назад Малфой превратил поднос.       Что же... выглядела я далеко не презентабельно. Кожа была бледной и почти что прозрачной, из-за чего кое-где проступали голубоватые прожилки вен. Под глазами залегли огромные темные круги. Губы потеряли свой природный красновато-розовый оттенок, став бескровно-белыми и покрытыми мелкими трещинами. Щеки впали, сделав черты лица острее и резче. Теперь они отчетливо проступали под тонким слоем кожи, напоминая кости черепа.       – Думаю, до выписки в зеркало лучше не смотреться...       Такого я, честно не ожидала, поэтому поскорее отложила зеркальце на тумбочку задней стороной вверх, опустив взгляд на руки, сложенные поверх одеяла. Теперь было понятно, почему у ребят на лице появлялось мимолетное сочувствие. Пришлось подавить неожиданно откуда взявшиеся слезы. А Малфой, внимательно следивший за мной все то время, молча вернул поднос в прежнюю форму, и вдруг присел на краешек кровати.       – Эй, посмотри на меня. – спокойно произнес он, довольно нежно приподнял лицо за подбородок и взглянул точно в глаза. – Что я тебе говорил недавно по поводу твоего вида?       – Не важно, как я выгляжу, я – это все еще я? – я постаралась придать интонации побольше уверенности, но в ней все равно чувствовалось какое-то отчаянье.       – Молодец. – Малфой кивнул, мягко улыбнувшись и поглаживая щеку большим пальцем. – Ты прекрасна даже в таком состоянии... – прошептал он, вдруг наклонившись ближе.       Мамочки! Хорошо, что я сидела! От его слов словно землю выбило из-под ног, приятное тепло растеклось по телу, да и сердечко ускорило темп. И вызвано это было далеко не симптомами отравления. А парень не медлил – его рука медленно перебралась на заднюю часть шеи, заставляя меня поддаться ему навстречу. Хммм... Ситуация явно накалялась.       – Ты меня специально соблазняешь, да? – облизнув потрескавшиеся губы, громко выдохнула я.        – Кто знает... может быть... – игриво бросил он, опалив мои губы горячим дыханием.       Уголки губ слегка дрогнули, и я медленно подалась вперед, не отрывая взгляд от столь манящих серебристых глаз. Но когда до желанного поцелуя меня оделяли какие-то жалкие пару миллиметров, я увидела, как глаза парня в мгновение расширились, и в них заплескались страх и паника.       – Чт... – я не смогла до конца озвучить вопрос, ведь почувствовала на губах привкус железа.       – Да чтоб тебя! Почему именно сейчас!?       Кровь струей текла по губам и подбородку, пачкая рубашку и одеяло.       – Черт! Дай вон ту крайнюю скляночку, пожалуйста. С оранжевым зельем... – тут же прогундосила я, зажав кровоточащий нос пальцами.       Малфой исполнил просьбу и, откупорив флакон, сам протянул его к моим губам. Мне не оставалось ничего другого, кроме как чуть запрокинуть голову назад, чтобы он смог приложить флакон к губам.       Через пару минут кровотечение прекратилось, но на его место пришел слабый жар, и меня начало жестко клонить в сон, что я почти начала клевать носом. Заметив это, Малфой снова помог мне, но на этот раз уже чтобы принять горизонтальное положение, приговаривая о моем «волшебном везении». Даже одеялко поправил, которое очистил вместе с рубахой от алых пятен крови. И я снова заулыбалась, словно дурочка.       – Спи давай, проблемная… – по-доброму усмехнулся парень.       – Эй! Не такая уж я и проблемная! – возмущенно забурчала я.       – Мда? – Малфой выгнул бровь, глядя на меня с толикой скептицизма. – Сколько раз за все время обучения ты лежала тут? Наверное больше, чем остальная троица из вашего квартета вместе взятые, начиная с самого первого курса.       – Ладно, твоя взяла… хорек. – мне не удалось сдержать довольного смешка, который тут же пришлось заглушить, стоило лишь наткнуться на испепеляющий взгляд серых глаз, но сдаваться я не собиралась. – Что? Мы, как я поняла, подбираем клички исходя из фактов. А ты был хорьком. Довольно милым, прошу заметить. Такое просто невозможно забыть!       Устало вздохнув, Малфой закатил глаза, пальцами сжав переносицу, но его губы все равно дернулись в слабой улыбке. Он подошел ближе, и наклонился, облокотившись рукой на изголовье койки. И в следующую секунду прохладные губы прижались к моему горячему лбу. Я удивленно моргнула, но тут же прикрыла глаза от блаженства, когда эти же губы невесомым поцелуем накрыли мои.       – Ого… – хриплый вздох сорвался с губ, уголки которых чуть приподнялись вверх. – Может мне стоит почаще валяться тут, а т… –начала было я, но быстро заткнулась, заметив, как глаза напротив опасно сузились. – Шучу я!       – Спокойно ночи, Доусон.       Я поудобнее легла на бок, натянула повыше одеяло и положила руки под голову, наблюдая, как Малфой забирает свой пиджак, висевший на стуле. И мне вдруг не захотелось его отпускать. А потом я поняла, что все же это я была тут больна, и мне в принципе было позволено немного покапризничать. И этот симпатичный хорек был моим капризом. Да и в дальнейшем можно было все это списать на пресловутый жар.       – Эй, Драко... – тихо окликнув его, я вцепилась пальцами в его штанину, заставляя остановиться и повернуться. – Ммм… Посидишь со мной пока я не усну? С учетом того, что это зелье скорее всего за считанные минуты вырубит и тролля, думаю, долго тебе тут засиживаться не придется, и если…       Малфой заставил меня замолчать, когда без лишних слов аккуратно перехватил мою руку и сел на стул.       – Замолчи и засыпай уже, Доусон. – прошептал он.       Послушно закрыв глаза, я услышала довольное хмыканье, и в то же мгновение он сильнее перехватил руку, переплетая наши пальцы. От этого улыбка стала лишь шире.