Общение со смертными. Теория и практика

ПУТЕВОДИТЕЛЬ ПО ЗАГРОБНОМУ МИРУ Вы держите в руках эту брошюру, а значит, вы умерли. Мы очень сочувствуем, а может быть, даже и поздравляем вас, тут всё, конечно, зависит от обстоятельств, поэтому прочитайте нужное слово, а ненужное не читайте. В ближайшее время к вам будет приставлен умерший, который станет вашим проводником, а пока прочтите то, что здесь написано.

Некоторые термины, важные для запоминания:

Посмертное сообщество — ваше новое сообщество. Также известно как загробный мир или посмертный мир. Вы умерли, а значит, вы умерший и принадлежите ему, обязуясь подчиняться его Законам. Бессмертное сообщество — многозначный термин. Бессмертным сообществом считается как общество умерших, которым присвоен статус бессмертных, так и общество демонов. Быть бессмертным не означает на самом деле быть обречённым на вечное существование. Любой бессмертный может уйти, если найдёт себе преемника. С демонами дела обстоят немного сложнее. Если вы заинтересованы в этом, поищите дополнительную литературу в библиотеке вашего микрорайона. Общество умерших, которым присвоен статус бессмертных, или, как все говорят для краткости, «бессмертные», — во многом анонимная группа умерших, которые на особых условиях решают вопросы, связанные с отношениями между смертным и загробным (или посмертным) миром. Посмертные Органы Управления — законотворческие органы. Посмертный Суд — скоро вы пройдёте через него. Стандартная процедура описи жизненного пути, благодаря которой вы сможете подвести итоги своей жизни экологично. После вам будет предложено первое временное жильё для съёма и проводник. Первый год загробной жизни пройдёт в ознакомительном формате. По его истечении вам будет необходимо встать в очередь на перерождение или устроиться на работу, если вам необходимо больше времени для того, чтобы подумать. С этого момента для всех умерших, не согласившихся на реинкарнацию, проживание в микрорайоне перестаёт быть бесплатным. Союз Посмертных Правоохранительных Органов или просто Посмертные Правоохранительные Органы (ППО) — группа бессмертных (и иногда демонов на исправительных работах), осуществляющих надзор за исполнением Законов. Посмертный Отдел Оперативного Реагирования (ПООР) — группа бессмертных, занимающихся решением экстренных вопросов, связанных с пересечениями смертного и загробного миров. Шаманы — особая группа смертных, которым разрешено свободно связываться с загробным миром. Колдуны, Колдуньи, Ведьмаки и Ведьмы (кому как нравится) — бессмертные, обученные сильнейшим заговорам и осуществляющие надзор за некоторыми опасными демонами. Демоны — закрытая бессмертная община, которой запрещено без разрешения покидать отведённую им территорию. Посмертный отдел по связям со смертными или «посмертный колл-центр» — место, где умершие могут связаться со смертными или смертные с умершими. Законы Посмертного сообщества — на Посмертном Суде вам будет выдан ваш собственный экземпляр со сводом Законов. Не переживайте, большинство из них очень похожи на те, по которым живёт смертное сообщество. Запрос с 666 линии был первым, который Люк получил, когда снова вернулся к работе. Он потянулся к кнопке, но связь оборвалась ещё до того, как он успел сообщить о попытке её установить. — Грета! — позвал он, не подумав о том, что ему не обязательно так громко кричать в пустом помещении. Это он от нервов. — Я, эм… не успел сообщить в ПООР о том, что кто-то устанавливал связь. — Связь оборвалась? — Ага. — Смертные что-то делают неправильно. Всё хорошо, кто-то просто запутался или следует неправильным инструкциям. Люк знал, что ему не стоит болтать без повода на рабочем месте, но вопрос слишком настойчиво просился быть заданным: — Откуда они знают о правильных практиках? — Я не могу тебе в точности сказать, — ответила Грета с сожалением. — Может быть, однажды мы плохо почистили память тем, кому об этом рассказали демоны, или... Концов уже не найдёшь. Вот, к примеру, смертные знают, что доску им дал Уиджи, хотя и понятия не имеют, что это реально существующий человек, так что… — Я понял, — кивнул Люк. Ему поступил запрос с другой линии, и он отвлечённо вернулся к работе. Может быть, когда-то давно анонимным и пиздецки важным бессмертным было необходимо оставить смертным лазейки? Ну, может, это также немного подготавливало к тому, что будет после смерти. Хотя бы половина из тех вещей, что думал сам Люк при жизни, оказалась правдой. Про демонов — тем более очевидно. Это имело смысл, до которого Люк мог бы догадаться и без подсказок, просто раньше он никогда не задавался вопросом, кто вообще рассказал смертным про демонов, загробный мир, призраков и всю эту разную спиритическую ерунду. Она была так же естественна, как и восход солнца. Не очень понятно, но довольно круто. Когда Люк был младшим подростком, он сильно увлекался мистицизмом: он был ходячим справочником по вампирам, оборотням и прочим мистическим мудакам. Смерть оказалась разочаровывающим событием: ни вампиров, ни оборотней на самом деле не было, а ещё мёртвые не праздновали день рождения, они праздновали день смерти. Теперь в свой бесполезный день рождения он работал, как и в любой другой день, а в самый ужасный день его жизни — в день его смерти, его поздравляли. А ещё его бомбардировка вопросами была вызвана не столько скукой, сколько идеей о том, что, раз уж он заперт здесь вместе с бессмертной, которая не общается с ним, как с куском дерьма, он может получить какие-нибудь интересные ответы. — Смертным обязательно надо связываться с мёртвыми? В смысле, зачем вообще существует этот колл-центр? — Иногда это необходимо, — с энтузиазмом откликнулась Грета. — К примеру, когда дело касается демонов. Когда кто-то случайно призывает умерших или занимается оккультизмом. Иногда это терапевтично. Поэтому существуют шаманы! Мы отправляем их помочь смертному. Иногда мы работаем с психологами, хотя они об этом не знают. Люк заинтересованно дёрнул бровями. — И в каких случаях? — Иногда люди винят себя за то, что не попрощались с погибшим. И иногда мы чуть-чуть помогаем им галлюцинировать под психологическим… типа, трансом. Есть такие техники в психотерапии. С нами всё становится немножко более настоящим, и люди могут вернуться к жизни с чувством свободы от невысказанного. Ладно, с этой точки зрения работа Греты звучала очень интересно. Люк, слушая, как искренне она радуется возможности помогать смертным, серьезно поругал себя за то, что так очевидно демонстрировал ей свою скуку. Он бы разозлился, если бы кто-то показательно закатывал глаза каждый раз, когда Люк говорил о своей работе, например, так что ему точно не стоило поступать с бессмертной подобным образом. Просто до этого он был так зол на судьбу, что только и думал о том, как он тут без каких бы то ни было причин тратит время на отказы пьяным подросткам в компании демона. — Это круто, — сказал он искренне после затянувшейся паузы. Грета привстала, и Люк поймал её удивлённый взгляд через перегородку. — Просто решила проверить, не одержим ли ты, — улыбнулась она, снова пропадая со своей стороны. С ним снова попробовали связаться с 666 линии. Что ж, видимо, там был не шаман, не горюющая вдова на консультации у психолога и не одержимый демоном старичок, а значит, прости, приятель, но как бы сильно в прошлом Люк ни оценил номер твоей линии, в связи отказано.

***

В перерыве Грета играла на гитаре, пока он пил чай и сидел на диване, с которого бесследно пропало вчерашнее кофейное пятно. Она играла мелодию, которую мало что понимающий в музыке Люк оценил как «что-то про светлую грусть». Конечно, Грета не была профи, но играла она довольно хорошо. Закончив, Грета ярко покраснела и неловко провела указательным пальцем по струне. — Если что, прости, я ведь мало играю на самом деле... — А что это за песня? — спросил Люк, не желая обращать внимание на неловкость и пытаясь немного разрядить обстановку. Грета долго молчала. — Я, эм… я её пока не назвала. Люк моргнул. Грета снова пожала плечами и отложила гитару, посмотрев на свои руки. Люк тоже взглянул на них и увидел, как ярко покраснели её пальцы. Она не очень-то часто играла. — Ага, — кивнул Люк. — Ну, то есть ты её выдумала сама? Это отлично. Звучало профессионально. Ну, для меня, как дилетанта, это кажется довольно крутым. Люк правда, правда очень плохо разбирался в музыке, так что он не мог достоверно утверждать, что это было профессионально, но, по крайней мере, он знал, что не каждый способен придумать что-то своё. По его мнению, один этот факт уже выводил игру на новый уровень. Грета медленным взглядом обвела пустое помещение, стараясь смотреть на всё, что угодно, но не на Люка. — Это немного выматывает. Но пока я жила, я даже играла в паре групп. Ни одна из них всё равно не имела особенного успеха, так что мне достаточно того, что я в принципе могу играть и выдумывать музыку. Ну и вот… как-то так. — Ну да. В загробном мире всё равно не построишь карьеру музыканта, — сочувственно сказал Люк, а потом до него вдруг дошло, насколько обидным это могло звучать для бессмертного. — Прости, я это не в том смысле, что тут отстойно и нечего делать. Грета улыбнулась. Она не выглядел задетой. — Ты прав, когда говоришь про умерших, так что не извиняйся. Тут для вас трудно с музыкой и искусством. Хотя животных вот нет совсем никаких ни для кого, и это немного грустно. У меня при жизни были кошки. Да и… Просто эта работа кажется мне чем-то, что важнее, чем хобби. — Ну, конечно, да, это так, — неловко ответил Люк, тщательно зарывая едкую желчь поглубже в голос, и закончил этот разговор, встав с дивана и двинувшись в сторону раковины, чтобы помыть чашку. Он знал, что ему нужно оставить эту тему позади. Он не выберет правильных слов для Греты. Просто… просто для Люка это не было правильно. Ему казалось, что Грету это должно стеснять в возможностях, и она должна это ощущать, но она так спокойно об этом говорит, что, возможно, для неё это и впрямь не самое важное хобби. Ему не стоит в это лезть, он со своей колокольни только обидит её. Пусть ему сложно принять, как можно так легко смириться с тем, что тут нет возможности быть таким же свободным, как в смертном мире… Грета была бессмертной. Она выбрала оставаться тут навсегда. — Люк… Дело не в том, что у меня не та должность, где это возможно, — Грета осторожно подошла ближе и попыталась его подбодрить. Она держалась мягко и уверенно, слегка нарочито. — Бессмертие — это же, по сути, не какой-то подарок. В смысле, ты, наверное, думаешь, а что вообще хорошего в этом, ведь так? Бессмертие — это добровольное служение жизни. Это меня переполняет, и мне просто теперь как будто редко требуется музыка. Я просто счастлива, и мне нечасто хочется играть, хоть я и знаю, что у меня это неплохо выходит. Тут мне не нужно сублимировать в творчество так много, как нужно было это делать в смертном мире, где я была несчастнее. Мне хорошо тут, хоть это и нелегко по многим причинам. Я сейчас… эм, я обожаю жизнь как никогда. Вот что сказала Грета. Люк кивнул несколько раз. Он совсем не был глупым, так что понимал, что она говорит правду, а не пытается его успокоить. Он знал и не раз видел, что такое может быть, просто дело было в том, что он ощущал себя иногда таким лишённым и не смирившимся, что ему было трудно в такие моменты принять, как кому-то может тут настолько нравиться.

***

По пути домой Люк использовал остатки бодрости, чтобы поговорить с Льюисом. Он совсем выключился из жизни бара и был готов вставлять в свои глаза хоть спички, лишь бы любым доступным способом снова оказаться втянутым в свою обычную посмертную жизнь. Но никто из коллег не нуждался в его помощи. Если быть честным, тот факт, что коллеги и без него неплохо справлялись, задел Люка. Он чувствовал себя брошенным и непричастным. Дома Люк аккуратно снял обувь, переоделся и рухнул на кровать лицом в простыни. Ну что за дерьмо? Он же умер, он мёртвый. Было бы забавно и интересно, будь его нынешнее наказание связано хотя бы с какими-то грехами, сопровождавшими его земной путь, но оказалось, что его прижизненные грехи здесь мало кого волновали. Хуже того: никого, кроме Брайана, не волновало и то, что Люк делал тут, умерев. Всем было всё равно, все были заняты своими делами. Он был совершенно никчёмно наказан, страшно скучал, а никто и не заметил его отсутствия. Он хотел бы сейчас закрывать свою вечернюю смену или открывать ночную. Или играть с парнями в карты в комнате для персонала. Или спорить с Робби на тему того, какого цвета заказывать новую столешницу на бар. Но этот вопрос уже решили за него. И смены были успешно открыты и закрыты. Люк поднял голову и нахмурился. Эта мысль — о столешнице, вдруг внезапно страшно его взбесила. Он не понимал, почему Робби так принципиально настаивал на своём! Да тот и рад небось был, что Люка наказали, и тот не появлялся на работе, а это даже хуже, чем если бы ему было плевать. Твою мать, Робби же и вовсе стоит в очереди на реинкарнацию уже несколько месяцев, его наверняка со дня на день отправят отсюда куда подальше! — Пошёл ты на хрен, Робби, чтоб тебе не повезло родиться с ещё большим отсутствием вкуса, чем у тебя уже есть. Ему ничего не хотелось: только уснуть. Вот так себя, должно быть, и ощущала Грета, только разве что с легким и сладким приливом гордости за своё дело. Сегодняшний разговор с бессмертной то и дело всплывал у Люка в подсознании. Он думал о том, что надо обладать нечеловеческим благородством, чтобы по-настоящему желать служить… этим принципам жизнелюбия и сохранения жизни. В этом ключе, конечно, вполне объяснимо, почему Грете — бессмертие и телепортация, а Люку — общественные работы и напряжённые отношения с парнем из Посмертных Правоохранительных Органов. Альтернативы-альтернативы… Люк перевернулся на спину и моргнул, ощущая, что у него в уголках глаз копятся слёзы. Да ну его на хрен. Он тоже любил жизнь. И он всю свою жизнь старался жить так, чтобы ни о чём не жалеть. Почему тогда вдруг, умерев, Люк должен от всего этого так легко отказаться? Встать в очередь и переродиться. Или начать вкалывать, как чёрт, чтобы стать бессмертным и вечность служить жизни. Или не сделать ничего из этого. И быть стёртым.

***

— Ты читал руководство по использованию доски? — спросила Грета спустя полсекунды с того момента, как они телепортировались. Она сделала выводы, основываясь на прошлом опыте, и теперь, насколько могла, крепко придерживала Люка руками, спасая от унизительного лежания на полу. К несчастью, это не означало, что заботливое внимание старшего сотрудника избавляло Люка от каши в голове. — Чего? — Люк проснулся полчаса назад. В бреду он плёлся на унылую работу, все ещё размазанный вчерашними мыслями, а всего секунду назад пережил волшебное перемещение. Его мозг ещё не был готов обрабатывать вопросы сложнее уровня «как тебя зовут?», да и с такими он наверняка справился бы с трудом. Грета осторожно выпустила Люка и внимательно осмотрела его с ног до головы. Затем кивнула и быстрым шагом дошла до небольшой кухни, чтобы начать делать кофе. Люк бестолково проследовал за ней, слегка пошатываясь. Он заметил несколько человек, занимающих другие рабочие места. Если он встречался с кем-то взглядом, они отвлечённо кивали ему или взмахивали рукой. Люк кивал в ответ. Должно быть, все они были осведомлены, кто он такой и почему тут находится. Он дошёл до ближайшего стула и тяжело сел, опустив голову на руки, сложенные на столе. Через три минуты Грета поставила перед ним чай, а сама сделала большой глоток кофе и повторила вопрос: — Ну, вот так. А теперь скажи, читал ли ты руководство по использованию доски Уиджи? — Нет. Стыд вспыхнул в его груди, разлился по ней и улёгся свинцовой волной. Стыдно — да. Но врать он не станет. Грета задумчиво угукнула. — Это не очень хорошо. Это День мёртвых, Люк! Неужели ты забыл? Ужели. Люк забыл о Дне мёртвых, потому что у него, прости Господи, каждый день был таким. В загробном мире не празднуют Хэллоуин! Никто не покупает бело-оранжевые конфетки, никто не вырезает из тыквы, никто не вешает скелеты (это оскорбление чувств умерших здесь, в загробном мире), никто не наряжает детей в дебильные костюмы принцессы Эльзы. Потому что детей тут нет. Здесь этот день ничем не отличается от любого другого, так что только бессмертные и сотрудники колл-центра, пожалуй, и помнят о нём. — Я умер пять лет назад, — сказал Люк, подавляя раздражение на самого себя. — Я не праздную тут смертные праздники. Прости, пожалуйста, я виноват. Я буду держать руководство открытым, ладно? Я загляну туда, если что. И прочитаю его вечером. Грета виновато отвернулась от него, и Люк впал в уныние. Она должна быть построже с ним: в последние дни он просто сам не свой, и это понимание резало по нему, словно ножом. — Ладно. Думаю, что те, для кого эта традиция имеет значение, в любом случае не будут пользоваться доской. Но оставь руководство в зоне видимости. Шум в помещении за спиной Люка начал стихать по мере того, как собирался начаться рабочий день. Он быстро допил чай, оставил кружку стоять на столе и занял своё рабочее место. Он понятия не имел, что ему теперь делать, и слегка нервничал. День мёртвых означал, что Люку что, придётся вызывать кого-то? Принимать запросы? Общаться со смертными? Грета вновь подошла к нему буквально за минуту до того, как должна была начаться работа, и положила руки ему на плечи, слегка наклонившись к его уху. — Я буду прямо напротив, ладно? Я не знаю, получится ли у меня ответить тебе сразу, но я обязательно отвечу. Рычаг — и смертный не поймёт, что связь приостановлена, ладно? Это выиграет тебе пять минут, потом связь оборвётся сама по себе, если я не успею помочь. — Хорошо, спасибо, — пробормотал благодарно Люк, надевая наушники с микрофоном. Грета легко похлопала его по плечу и ушла. На этой должности Люк впервые работал с таким количеством народа в одном помещении. Он понятия не имел, откуда взялись все эти люди. Возможно, они работали тут и раньше, но были переведены в другие места, пока Люка обучали. Это было не так уж и важно. Важно лишь то, что он должен будет просидеть рядом с ними весь день, имея возможность отойти не дольше, чем на пять минут, всего трижды за день. Да он с ума сойдёт уже через два часа… Поступил первый запрос. Запрос был, скорее всего, со стороны празднующих в Мексике, а потому он будет одобрен. Люк проглотил позорный комок в горле и принялся за работу. Это не было так уж сложно: меньше десятка однообразных пунктов. Он нажал на левую кнопку, и она загорелась зелёным. Ком снова вернулся в его горло, и он постарался сделать свой голос как можно твёрже, когда произносил в микрофон разрешение на установление связи. Потом он нажал на кнопку справа. Комната вокруг него вдруг погрузилась в тишину и темноту, резко контрастирующую с её обычной белизной. Люк растерялся и принялся оглядываться, ощущая себя просто отвратительно: его тело всё ещё было там, на своём рабочем месте, и он чувствовал задницей стул, а руками — рабочую поверхность стола. Но его сознание уплыло в никуда, и он не понимал, как вернуть всё обратно. Вдруг он увидел алтарь. Люк был уверен, что его зрение функционирует совсем не так, как надо, потому что он не видел ни цветов, ни черепов, ни свечей, лишь только угадывая их размытые очертания. Он заметил портреты, но не мог рассмотреть лиц. Потом он увидел имена: они просто появились, удивительно чёткие, контрастно-чёрные. Он быстро понял, что от него нужно, и проговорил про себя имена около пяти раз. Потом его выкинуло из этого странного тёмного уголка в своей голове, и он снова оказался телом и духом на своей ублюдской работе. Люк дёрнул рычаг дрожащей рукой, а потом откинулся в кресле и длинно выдохнул. Его сердце грохотало, а руки слегка дрожали. — Блять, — прошептал Люк потолку. — Блять, что за страшное волшебное дерьмо, блять. У него было только пять минут, поэтому он поторопился достать телефон и написать на короткий номер, с помощью которого связывался с ПООР, имена и фамилии пяти человек. Ответ пришёл спустя секунду. «Оборвите связь». — Ладно, слушаюсь и повинуюсь, — кивнул телефону Люк и нажал на кнопку слева от себя. Ему нужно было время, хотя бы три минуты наедине с собой без фокусов, которые посмертный колл-центр проворачивал с его сознанием. Люк не очень-то любил находиться не в себе и по этой самой причине мог вспомнить крайне мало ситуаций, когда бы, например, при жизни напивался до такого безобразия, чтобы вконец не владеть собой. Он хотел становиться неуправляемым строго добровольно и в строго определённых ситуациях. И эта неуправляемость, желательно, не должна быть связана с чем-то, что добавляет сознанию Люка сотню новых идей для ночных кошмаров. Да ну нахуй, как Грета вообще может… да как кто бы то ни было может вот так спокойно, добровольно позволять хрен знает какой магии, наложенной на эти столы хрен знает какими ведьмами и колдунами (или даже демонами, почему нет?), разделять своё тело и разум? Девушка, сидящая справа, толкнула его в бок, даже не отрываясь от экрана. Люк моргнул и увидел, что у него появилась новая работа. Он не хотел снова переживать это, но он был наказан, и сейчас у него были важные обязательства, от которых зависело чьё-то счастье, так что, как бы Люку это ни претило, он сжал челюсти и принялся за дело. Через пять обработанных запросов он оказался достаточно вымотан новым опытом, чтобы признаться себе, что ему было ужасно страшно и происходящее на него сильно давило. Он был каким-то невинным и наивным инструментом в руках мощнейших волшебных сил. Ему это не нравилось, и его это угнетало. Возможно, он действительно пересмотрит свои отношения с Брайаном Лоренсом, пройдя через это наказание. Этот парень ведь наверняка тоже мог взять и заставить сознание Люка разделиться на десять тысяч кусков, а потом отправить каждый этот кусочек в необитаемые части света. А потом посмеяться и собрать Люка обратно. За весь рабочий день Люк отказал всего раз пятнадцать. Его голова была переполнена всякими странными именами и фамилиями, некоторые из которых состояли из четырёх или даже шести частей. Пеко, Мари, Хосе и куда более сложные конструкции из букв заполнили его сознание. Сдавая смену, он едва ли мог вспомнить, как зовут его самого. Дома он почистил зубы, а потом тут же уснул, успев только с ужасом подумать, что впереди у него ещё два дня работы в таком же темпе.

***

На следующий день он проснулся в гораздо худшем состоянии, чем вчера. Он встал пораньше, чтобы прочесть руководство. До работы Люк добрался, еле переставляя ноги, а после телепортации ощущал себя едва ли не хуже, чем в первый раз. Грете долго пришлось держать его в вертикальном положении, потому что его никак не отпускала головная боль, слепота и рябь, которые бывают, когда резко встанешь с кровати после долгого лежания. — Ты как-то плоховато на это реагируешь, так не должно быть. Ну же, — подбодрила его Грета, — давай, ещё два дня, и у тебя будет выходной. Я уже почти уговорила Брайана смягчиться и дать тебе отдохнуть, Люк. — М, — промычал он в ответ, потерев лицо и проморгавшись. Перед глазами всё плыло, но он заставил себя встряхнуть плечами, чтобы Грета отпустила его. Он, шатаясь, добрался до кухни, выпил предложенный чай и постарался использовать оставшиеся у него пару минут тишины, чтобы ничего не делать. — Ты прочитал руководство? — снова спросила у него Грета. — Да, — ответил Люк. — Хотя я был в таком состоянии, что едва ли что понял. Читать было для него слишком сложным занятием в его состоянии, но, слава богу, у него не было сил для того, чтобы ощутить за это беспокойство. — Здорово, — улыбнулась Грета. — Это хорошо! Сегодня нагрузка будет чуть меньше, но смертные могут начать использовать доску. На самом деле это не такой уж частый способ связи, который может быть одобрен, но, знаешь, всякое бывает. Люк хотел спросить, почему, но вовремя остановил себя. Если ответ содержался в руководстве, у него могли начаться неприятности. Он смутно помнил, что там много писали о Уиджа и его творении, но что именно… Он пообещал себе использовать первый же перерыв на то, чтобы ещё раз прочитать инструкцию хотя бы насчет досок, а потом допил чай и поплёлся к рабочему столу. Конечно, он начал делать ошибки. Люк был утомлён и выжат рутинной работой, поэтому начал путать лево и право, путаться в словах, заговариваться и, самое страшное, один раз он чуть было не забыл фамилию умершего, которому надо было передать чьи-то там пару слов. Он всевозможными способами уговаривал себя быть повнимательнее, но у него не получалось найти достаточной мотивации, чтобы открыть второе дыхание. Его голова снова была под завязку набита именами незнакомцев. Каждый раз он упрашивал неведомые силы ускорить время достаточно, чтобы рабочий день закончился, и под самый его конец начал работать совсем уж на автомате. Именно тогда, на автомате приняв очередной запрос, он с бестолковой пустотой в голове уставился на доску Уиджи, появившуюся прямо перед ним из ниоткуда. «О, вот зачем тут столько свободного пространства», — отвлечённо подумал Люк, моргая спиритической доске. «Дерьмо», — подумал он после и потянулся к руководству. Люк бегло огляделся, выискивая случайных наблюдателей, но, в отличие от него, все были с головой погружены в свою работу и знали, как её выполнять. — Подожди минуточку, кем бы ты там ни был, — на грани слышимости пробубнил Люк, открывая руководство в надежде быстро наткнуться на нужную информацию. РУКОВОДСТВО ПО ИСПОЛЬЗОВАНИЮ ДОСКИ УИДЖИ Доброго времени суток, уважаемые посмертное и бессмертное сообщества! Эту короткую книгу, призванную обучить вас всем правилам пользования доской Уиджи, мы хотели бы начать со слов благодарности её великолепному создателю: бессмертному, носящему псевдоним Уиджи. Уиджи является одним из старейших членов анонимной части общества умерших, которым присвоен статус бессмертных. А вы знали, что он также является его сооснователем? Мы все должны почитать его и, используя его дар, так любезно посланный нам его гением, помнить, что Уиджи сделал это только во имя и во славу жизни. Он — великий… Люк, даваясь собственным сердцем, тревожно стучащим в горле, злобно пролистал несколько страниц, судорожно пытаясь одним глазом искать нужную информацию, а другим следить за своим рабочим столом. Вот перед вами лежит доска. Симпатичная, правда? Уиджи сам изменял её дизайн, и со временем она усложнялась, но каждая из досок, которые можно признать настоящими, обязательно будет украшена разными узорами. Интересный факт! А вы знали, что примерно 70% всех известных досок содержат рисунки солнца и луны и лишь 40% украшены черепами? Не переживайте о несостыковке процентов, просто многие из досок содержат и тот и другой узор. — Что за бред, да кто относил это в издательство? — Люк захлопнул руководство. Он посмотрел на яркую обложку, откуда ему жутко улыбался силуэт неясного пола, весь чёрный, с яркими белыми зубами. Силуэт держал в руках доску, над которой было написано «НОВЫЕ ДОСКИ! Большинство посмертных колл-центров уже имеют как минимум одну обновлённую доску Уиджи. А в вашем колл-центре такая есть? Приобретайте! Первый месяц после старта продаж действует скидка на оптовые заказы». Люк едва не выкинул руководство через плечо, но удержался и положил книгу на место обложкой вниз. Затем он мысленно послал Уиджи отдыхать на свою золотую гору и подавиться там своими несметными богатствами, а сам в растерянности поднял руку над указателем и прикрыл глаза. Что ж… плевать на это уродское руководство, написанное инфантильными дурачками, он понадеется на то, что разум достанет из памяти нужные знания. Если смертные могли пользоваться доской, не имея при себе книжечку для неопытных пользователей, то и Люк, читавший руководство задницей, с этим справится. Это не должно быть так сложно. Нужно выяснить запрос, имена и фамилии тех, кого искал смертный, закончить сеанс, написать ПООР. Он делал это уже не раз, просто не с доской. Смертный заговорил. — Если меня кто-то… Люк мысленно достроил оборвавшуюся фразу. Со связью были какие-то проблемы, и это мешало ему понять, что именно хочет от него смертный. «Вот бы ничего серьёзного, — с истерической ноткой подумал Люк. — Вот бы он просто хотел послать призраков своих мексиканских родственников за чипсами». Люк открыл глаза, собираясь переместить указатель на «Да», но, упс, у смертного доска Уиджи была явно не последней модели, и из коротких ответов там были только красноречивые «Нет», «Не знаю» и «Прощай». Он растерянно пригляделся. Нет, он ошибся, доска у смертного была стандартная, просто «Да» на ней было таким затёртым и замыленным, что едва ли просматривалось. Всего на секунду Люк задался вопросом, что вообще это был за парень, раз ему настолько часто приходилось связываться с загробным миром и настолько часто получать положительный ответ, а потом указатель сам по себе начал движение. Люк вздрогнул, с силой подавив внезапный испуг. Это же он тут мёртвый, его не должно пугать такое. Чего он, в конце концов, ожидал, доска именно так и работает. Смертный неспешно переместил указатель на «Да», потом на «Нет» и остановил где-то между. Он… баловался с этим указателем? Передвигал просто от скуки. — Бред... Спенсер… эм, ну и что, ты тут? Люк в тревоге замешкался. Смертный спрашивал об этом таким голосом, что становилось ясно: он ни капли не впечатлён тем, что делает. А ещё, Спенсер — это не очень-то мексиканское имя... Тут что-то не так. Такой запрос не должен был быть одобрен. Ожидая ответа на свой вяло заданный вопрос, смертный, судя по продолжающему исчезать прямо на глазах у Люка ответу «Да», скучающе сковыривал краску с и так уничтоженной картинки, а Люк в это время умирал от противоречий. Связь одобрили по ошибке? Парень просто прикалывается или делает это от скуки? Что тогда делать ему, Люку? И вдруг он понял. Осознание ледяным душем окатило его с головы до ног. Люк заставил себя повернуть голову влево и увидел намекающе горящую красным кнопку. Он поднял взгляд и уставился на один из экранов. Ему звонили с 666 линии. И он одобрил запрос по ошибке. Без разрешения. — Блять, — безголосо выговорил он, а потом приказал себе успокоиться. Этот парень хоть и скучающий, но довольно упорный. Он с ним тут уже не первый день «знаком», и все разы до этого его связь обрывали. Так что, пока он ещё не ответил, он может просто тихонько оборвать связь… Оборвать и написать, что накосячил. Он же ещё ничего не сделал? Вот и всё. Сперва Люк облокотился на стол в удивительно неудобной позе, постаравшись скрыть красную кнопку от других сотрудников. Большинство из них уже закончили смену, поэтому в этом не было особой необходимости, но он и так уже достаточно побыл неосторожным. Так лучше. Ему надо было просто нажать на кнопку, пока никто не заметил. Можно сперва дёрнуть за рычаг, успокоиться и перечитать инструкцию. От ужаса все пункты и их правильный порядок перемешались в его голове в одну кучу… — Ты в порядке? — из-за спины спросила у него Грета, и Люк шарахнулся в сторону. Он уставился на Грету большими глазами очень, очень виноватого мудака, а потом с ужасом перевёл взгляд на доску. Указатель отлетел бог знает куда, и доска исчезла так же внезапно, как появилась. Люк посмотрел на кнопку: она оказалась бесцветной. Сперва он облегчённо выдохнул, а потом увидел поражённый взгляд Греты, ещё раз прокрутил в голове случившееся и ощутил себя пустой оболочкой от умершего тела. — О… О, чёрт, дерьмо, извини, Люк, прости, в этом нет твоей вины, — принялась извиняться Грета, нелепо попытавшись броситься сначала в одну сторону, а потом в другую, но в итоге передумав и оставшись сходить с ума на месте. — Это не твоя вина, — повторила она, твёрдо посмотрев на Люка, — я отправлю рапорт в ПООР, всё будет хорошо. — Я… ха-ха, ебать, как я, наверное, напугал его, — вдруг вырвалось у Люка дрожащим от ужаса голосом. Он даже не думал об этом прежде, чем произнёс, но, как только озвучил, осознал, чем именно для него могло это всё обернуться. — Что, если он сейчас там с ума сходит? Он не может, я не знаю, убить себя? Грета вдруг замерла и побледнела. Она стала такой белой, будто из неё выкачали всю кровь до последней капли, и Люк пожалел о том, что поделился с ней предположениями. Теперь Грета уже не металась. Она неподвижно стояла и винила себя, а Люк стал причиной того, что напугал двух людей до смерти, и плевать, будь один из них хоть трижды возведён в бессмертное звание. — Грета… — начал Люк, беспомощно посмотрев на стол, а потом на неё. Ему вдруг стало неловко из-за того, что он сидел, и он поднялся и подошёл к Грете, положив руки ей на плечи. — Слушай… — Я просто услышала, как ты листаешь книгу и ругаешься. Я подумала, что тебе нужна… — Грета. — … помощь. — Грета, я ошибся, а ты ничего страшного не сделала. Ты не сделала намеренного зла, окей? Так что мы никому ничего не скажем, хорошо? Я случайно принял запрос с 666 линии. Я не посмотрел на кнопку, заработался. Я просто пытался незаметно всё исправить, не отвечать ему и слиться с линии, так что… — Что… В смысле. Что? — глупо моргала Грета, в недоумении смотря на Люка. — Ты сделал что? — Я ответил по 666 линии, хотя мне никто не разрешал. Случайно, — Люк произнёс это с удивительным для себя спокойствием и крепче сжал руки на плечах Греты. — И всё было нормально, пока я не задел стрелку, чем я, конечно, наверное, напугал его. Но он был довольно спокоен и скептичен, так что, возможно, возможно, он просто решил, что это какая-то случайность. Или это не произвело на него ужасающего впечатления. У Люка была интересная особенность, которую он приметил о себе ещё при жизни. Он умел оставаться в удивительно трезвом уме, когда рядом кто-то тревожился сильнее него, но проблема заключалась в том, что, как только этот второй человек успокаивался, что сделала Грета, глубоко вдохнув и кивнув… отступивший на время ужас возвращался обратно. — Мы с тобой оба в дерьме. Грета сбросила его руки и принялась нарезать круги в небольшом пространстве между двумя рядами. Люк остался стоять на месте, позволяя ей принять решение. Он понимал, что лишь из страха удвоения срока наказания позорно предложил замять ситуацию, и он не станет возражать и настаивать, если она на него донесёт. В конце концов, он же и правда просто ошибся. Это идиотские обстоятельства, его злого умысла в этом нет. Теперь он стоял, чувствуя себя нелепым и виноватым идиотом, который снова натворил дел, вот только на этот раз он даже не планировал вести себя недолжным образом. — Мы должны во всём признаться, — Грета вдруг остановилась и твёрдо посмотрела на него. Потом она достала телефон. «Плохая идея», — пронеслось в голове у Люка. Грета была в ужасе. И цена этой «простой ошибки» по какой-то причине была для неё слишком высока. — Грета. Она подняла взгляд и посмотрела на него странным, умоляющим взглядом. Ждала, что он скажет, будто это всё шутка? Таких слов у него не было. Были только эти. — Ты почему так нервничаешь? Это же я дерьма натворил. Эта мысль заставила его сердце медленно набрать скорость. А правда. Какая цена у этой ошибки? Грета сделала движение глазами, будто была загнана в угол и искала хоть одну открытую дверь, в которую могла убежать. — Я… Я, эм… Люк вдруг всё понял. — Ты просила освободить меня досрочно? — Грета кивнула. С облегчением. — И попросила для меня работу посложнее? — Она кивнула снова. — И я не должен был работать с досками, так? Это слишком опасные запросы. Она кивнула вновь. Рука с телефоном опустилась вдоль её тела. — И Брайан сказал тебе, что если ты за мной не досмотришь, и я чего-нибудь натворю, то…? — Не Брайан, — севшим голосом ответила Грета. — Если бы только это был Брайан… Это был не он. Люк сглотнул вязкую слизь. К такому вопросу морального выбора его не готовила ни жизнь, ни смерть. Он не знал, какой обладает властью в этих обстоятельствах. В обстоятельствах, когда не оправдал наивного и тёплого, совершенно подкупающего его добротой и честностью доверия бессмертной. Которой теперь из-за сделанной на него опасной ставки будет… — Что тебе будет? — с каким-то странным строгим спокойствием спросил Люк. Будто потребовал, но оставил возможность не отвечать. — Меня… могут просто поругать. Могут разжаловать. Или просто лишить работы. Смотря что смертный… Смотря насколько поверят в то, что ты это сделал по ошибке, а там... не очень высокого мнения о твоих моральных качествах из-за той шутки. А смертному сотрут память, конечно. Люк помолчал, обдумывая полученный ответ. Он старался не сосредотачиваться на размышлении о том, как бы он поступил на месте Греты, потому что боялся ответственности за те мысли, которые у него могут наступить потом. Что он может сделать, чтобы помочь ей принять решение, но не форсировать? — Давай я сейчас тебе приведу доводы, почему не стоит об этом сообщать. Но не потому, что я хочу убедить тебя этого не делать, а потому, что я хочу, чтобы ты… Чтобы ты просто поразмышляла, что ты об этом сама думаешь, а потом решила. Тут есть только более приемлемый моральный выбор, как в загадке с трамваем. Выбрать смолчать, принять свою ошибку самостоятельно, сделать из нее выводы, не спасать всяких дебилов вроде меня от не очень-то и страшной работы… И, конечно, принять ответственность за то, что всего один смертный, может быть, перепугается. Или рассказать обо всём и принять, что ты можешь лишить миллионы смертных своей помощи, но поступить честно по отношению к этому конкретному смертному. Грета в изумлении посмотрела на Люка. Люк продолжал смотреть на неё спокойно и серьёзно. Признаться по правде, ему легко было так говорить: ему не прилетит ни от кого и ни за что. Он просто не справился с той работой, которую даже на себя не взваливал. И почему-то в нём жила абсолютно непоколебимая уверенность, что этот смертный не из тех, кто наложит на себя руки от того, что ему, возможно, ответили призраки. Она кивнула. — Я был на взводе, когда сказал про самоубийство. Он не покончит с собой. Он скучал. Скорее всего, он просто решил использовать доску ради прикола. Он не умолял никого явиться. Не плакал. Он скучающе вертел указатель и ковырял ногтями свою доску: я так и понял, что ошибся, когда осознал, что ему вообще насрать на то, что он делает. Я не знаю, был ли он один или с товарищами, но я совершенно точно знаю, что это не был поступок грани жизни и смерти. Смертный не уточнил, кого он искал. Просто спросил, «есть ли тут Спенсер». Не молил, не плакал. Возможно, он увлекающийся спиритизмом подросток. Ему никто не поверит, если он про это скажет. И он сам, наверное, просто решит, что это случайность, ему показалось. Ну и даже если вдруг он что-то с собой сделает… Во-первых, это его глупый выбор. Всех самоубийц не спасёшь. Во-вторых, никто не узнает, что именно мы в этом виноваты. Смертный никого из нас не видел. Мы — его тоже. Пальцем никто ни на кого не покажет. А здесь уйма демонов, укравших доски: из-за одного такого я сюда и попал. Бессмертные не отслеживают то, что здесь происходит. Грета недолго постояла в неподвижности, а потом кивнула. И убрала телефон в карман. Люк кивнул ей в ответ и сделал несколько медленных шагов, подходя ближе. — Я никому про это не скажу. И даже если ты передумаешь, я не буду возражать. Но я рад, что ты приняла такое решение. Он не был уж настолько чутким, чтобы проникнуться гипотетическим самоубийством из-за призраков. По мнению Люка… если уж так произойдёт, то это просто естественный отбор. Тем, кто желает убить себя из-за скользкой возможности того, что ему ответили мёртвые… ну, не поможешь даже уговорами, наверное. И терять работу из-за того, что Грета один раз поддалась своему внутреннему спасателю и решила улучшить жизнь Люка сомнительными ставками на его умение сопротивляться усталости… То, что она сейчас пережила, уже достаточная расплата за эту ошибку. — Люк… — Грета вдруг подняла на него очень серьёзный взгляд. Люк вопросительно посмотрел в ответ. В голове у него мельком пронеслась мысль о том, не могут ли его превратить в демона за то, как он сейчас попытался повлиять на решение бессмертной? Он пытался быть максимально непредвзятым, но прекрасно понимал, к какому решению склонял её в глубине души. А это довольно… стандартный поступок для демона — поиграть в слова. — Просто пойми. Не всем смертным стоит иметь дело с умершими. Некоторые из них просто для этого… не созданы, понимаешь? — Люк кивнул. — Вот я о чём. Какой бы ни была причина, даже будь она очень-очень важной, если смертному, который пытается связаться с загробным миром сорок раз, сорок раз отказывают, значит, это именно такой тип смертных. Поклянись… Поклянись мне, что не солгал. Что этот смертный был просто тем, который прикалывался или занимался этим от скуки. Кому отказали сорок раз потому, что это смертный-приколист, который тратит время и занимает линию, ресурсы которой можно направить на помощь нуждающимся. — Клянусь, — без колебаний ответил Люк. Он был абсолютно уверен в этих словах. — А ты мне скажи вот что… Брайан, ругая меня за проступок, упоминал то, что бессмертные на самом деле не могут читать мысли и не следят за каждым нашим шагом. И что, если в следующий раз его не окажется рядом, и он пропустит сигнал, поданный незаконно добытой демоном доской… он может не успеть, и я совершу непоправимое. Смертных это, получается, не касается? Они отказывают в запросах или одобряют их… потому что они умеют читать их мысли? Грета очень нехорошо нахмурилась. Люк подумал, что ему стоило оставить это любопытство при себе и слегка нажать на тормоза, но… раз уж начал вести себя, как демон, значит, пользуйся этой возможностью до самого конца. Нет ничего такого в том, что за своё молчание он попросил ответить на всего один вопрос. Грета вздохнула. — Бессмертным, в зависимости от статуса, разумеется, разрешается видеть немного больше, но мысли читать мы не умеем ничьи. За статус запросов отвечают не личности, а… ну, как бы сказать, магия. Это заговор на распознание намерения. Люк… для своего же блага поверь: бессмертные добры и служат жизни. Они знают, что делают, и ты должен доверять этим решениям. Я понимаю, что у тебя за спиной не лучший опыт, но это не тюрьма, не исправительная колония, не какая-нибудь там антиутопия, а просто-напросто загробный мир. Здесь буквально каждый Закон и каждое принятое решение лишь только о жизни и о добродетели. Так что просто пообещай мне, что если смертный продолжит и дальше связываться так настойчиво, то ты скажешь мне об этом, и мы расскажем обо всём в ПООР. И примем последствия. Теперь уже оба.