Я защищу тебя

Мицуки тихонько прикрыла дверь, за которой в кроватке только что заснул малыш. Прошла по коридору в гостиную, застыла рядом с комодом, на котором стояли фотографии и задержалась взглядом на одной из них. Там была маленькая Тайра с милыми хвостиками в алой куче листьев и с ежом в руках. За четыре года боль поутихла, но всё равно было плохо. Сейчас бы её дочурке было девять лет. Как она? Жива ли? Глаза сразу становились влажными и губы начинали дрожать. Рука потянулась к фотографии и нежно погладила кончиком пальца по головке. — Знаешь, даже спустя четыре года, я не теряю надежды увидеть её, — проговорила она грустным голосом, обращаясь к мужу, сидящему на диване. Масару встал, подошёл к жене и приобнял её за плечи. Они четыре года горевали за своей дочерью, не сдаваясь её найти, обращаясь куда только можно, перерывая весь Интернет, звоня во все агентства и программы по розыску детей. Рождение сынишки Кацуки принесло яркие утраченные краски в их жизнь и укрепило желание найти дочку. Мальчик был светловолосым и имел алые глазки. Он был копией новорожденной сестры, такой же маленький и беззащитный, с маленькими ножками, размером с отцовский большой палец. И также громко кричал, и хмурил светлые бровки, если что-то не нравилось. Неожиданно зазвонил телефон на столе, призывая Масару к себе. Мужчина увидел незнакомый номер, нахмурился. Переглянулся с женой и принял вызов. — Здравствуйте… Да, это я. А кто вы?.. Что? Да, это я обращался. Да, четыре года назад… Да, девочка пяти лет. Пока он говорил, Мицуки напряглась как струна, жадно ловя каждое слово и закусив губу. Тело бросило в дрожь и ладони вспотели. — …. Да! Да! Тайра Бакуго! Да, это моя девочка! Да! — уже чуть ли не задыхаясь говорил восторженный мужчина, смотря на жену счастливыми глазами. — Как мне её забрать?! Что? Дадите трубку? Да! Конечно, давайте! Да! Масару отложил телефон и включил на громкую связь, чтобы Мицуки тоже слышала голос дочери. — Папа? — донесся детский голос. — Тайра! Тайра, милая. Это я, папа. — И мама! И мама тоже тут! Тайра, маленькая! — запищала Мицуки, со слезами радости. — Мама! Папа! Это я! Это я! Я жива! Я люблю вас! Я скоро приеду! Меня привезёт дяденька. Родители не могли поверить своему счастью. Они за четыре года услышали голос своей родной доченьки! И её привезут! Она приедет! Они увидят её! И она снова будет дома! — Пишете адрес! — уже хрипя от радости, едва выговорил Масару, крепко сжимая руки своей жены и с любовью смотря на телефон. — Дяденька сказал, что мы выедем через час, — проговорил звонкий голос Тайры. — Сейчас собираться будем! Я скоро приеду, мама, папа! — Мицуки-сан, Масару-сан, мы выедем через час. Я привезу вашу дочь в целости и сохранности. Когда будем подъезжать, я позвоню вам, — вмешался холодный голос мужчины. — Сейчас отключаюсь. Сохраните мой номер. Меня зовут Сатоши Шинамия. — Да, хорошо, — шептал Масару. — Спасибо, спасибо, Сатоши-сан. Тайра, мы ждём тебя, мы любим тебя! — Я тоже люблю вас! Скоро встретимся. Связь выключилась. Супруги продолжали сидеть с радостными улыбками на лицах, смотря на телефон. А потом посмотрели друг на друга… И заплакали. Заплакали от счастья, смеясь и обнимаясь. Внутри словно разрывались тысяча фейерверков, по венам потекло искрящееся шампанское, а в голове стучала радостная барабанная дробь. Их дочь привезут! Спустя четыре года они её увидят! Их Тайра возвращается домой! Домой! Тайра будет дома!

***

Тайра основательно подготовилась к встрече с родителями. Выкупалась, вымыла и высушила волосы. Оделась в красную футболку и белые шорты. Все немногочисленные вещи были собраны в рюкзак и сложены на заднее сиденье машины. Бакуго расчесывала волосы, когда к ней вошёл Сатоши, высокий худощавый темноволосый молодой человек 25 лет. Он всегда улыбался, поэтому было сложно понять, что он говорит всерьёз, а что в шутку. — Ну, что, готова? — бархатным голосом спросил он, опираясь о косяк двери. — Да, — уверенно и с радостью в голосе ответила Тайра, повернувшись к нему. — Тогда поехали. Сатоши жил за городом, поэтому ехали они немного дольше чем планировалось. Девочка прилетела позавчера, вчера они ездили за одеждой, пока агенты Сатоши выискивали информацию на семью Бакуго. Яркий зеленый пригород сменился серыми городскими улицами, украшенными вывесками магазинов. Тайра прилипла к окну, пытаясь вспомнить картинки из своего далёкого детства. Нетерпение и радость уже разрывали её маленькое тельце изнутри, врываясь весёлыми искрами в глазах. Когда в ней бурлил восторг, кожа начинала слегка светиться приятным жёлтым светом. — Не терпится? — усмехнулся Сатоши, кинув на неё быстрый взгляд карих глаз. — Ага, — протянула девочка, не отрываясь от окна и приложив к нему ладони. — Я помню это место! Мы с папой катались там на лошадках! Я любила на жёлтой ездить, у неё ещё грива розовая была. — Здорово, — та же улыбка. Машина завернула за угол и выехала на проспект. За окном мелькали множество людей, магазинчики, кафе, деревья и машины. Небо было синие-синие, а слепящее солнце добавляло яркости и насыщенности городской шумной жизни. — Тут такое всё замечательное, — восторженно шептала девочка. — И я скоро буду дома! Уии! — Осталось минут двадцать, — уточнил Сатоши. — Ураа! И вот очередной поворот на тихую зелёную улочку с белыми домиками и милыми двориками. Машина поехала медленнее. — Какой дом? — всполошилась Тайра, крутя головой в разные стороны и ёрзая на сиденье. — Где-то в конце. Сейчас уточню, — Сатоши достал телефон и набрал номер. На том конце было слышно голос с восторженным придыханием. — О, мы рядом, — парень отключил связь и вернул телефон в карман. Впереди показалась семья с маленьким ребёнком на руках, вышедшая из дворика. Время словно замедлилось. Машина плавно подъехала и Тайра, чуть ли не выбив дверь, вылетела на улицу и помчалась к семье. Масару ловко поймал дочку на руки, крепко прижимая к себе. Сатоши вышел из машины с вещами Тайры и остановился, поражённый милой картиной. После четырёх лет разлуки, семья наконец-то вместе. Мицуки, держа на руках Кацуки, тянулась к дочери и целовала её в щеки. Тайра, обнимала родителей, целовала их лица, повторяя, что любит их. Масару, прижимался к дочурке, словно боялся, что она исчезнет. Наконец-то они вместе. Все вместе. — Мама, папа, я дома! Я снова дома! Я так скучала! — пищала Тайра со слезами счастья на глазах. — Мы тоже милая! Мы безумно скучали и волновались о тебе! Мы искали тебя! — шептала осевшим голосом Мицуки, головой упираясь в плечо дочери, потому что ничего не понимающий сонный Кацуки был возмущён своим прерванным дневным сном. Вежливый кашель привлёк внимание всей семьи. — Вот вещи Тайры, — он держал рюкзак в руке. — И Масару-сан, Мицуки-сан, мне нужно поговорить с вами, — лицо его было как обычно улыбчивым, но глаза серьезными. Родители переглянулись.

***

Пока на кухне проходило собрание взрослых, Тайра развлекала маленького Кацуки, который с интересом смотрел на нового человека, как две капли воды похожего на маму. Малыш лежал на широкой кровати родителей, а сестра сидела рядом и с восхищением смотрела на него, как на какое-то чудо. — Кацуки, — шептала Тайра. — Мой маленький Кацуки. Ты похож на маленький моти*. У тебя пухлые щёчки. Девочка погладила пальцем мягкую щёчку. Братик нахмурился, засопел и схватил сестру за палец. — Ты борешься со мной? — усмехнулась Тайра и второй рукой начал гладить его по животику. — Какие мы грозные. Научившись идеальному контролю своей причуды, девочка нагрела свою ладонь, чтобы согреть братика. Тот, почувствовав тепло на животике, успокоился и перестал хмуриться. Его глазки начали медленно закрываться, и он зевнул. Маленькими ручками он ухватился за руку сестры, словно хотел укрыться, как одеялом. Тайра быстро среагировала и накрыла его уголком покрывала. Умостившись рядом с ним, сестра прижалась к братику, коснувшись его головы своей, и стала слушать его сопение. — Я буду защищать тебя, мой Кацуки. Спи сладко, я рядом, — тихо шептала девочка, начиная светиться от счастья. Во сне Кацуки прижался к сестре, повернувшись боком и сжимая в кулачке её футболку. Через оранжевые шторы просвечивался тёплый солнечный свет и падал на сладко спавших детей, убаюканных тихим пением птиц за окном.

***

Родители, выслушав Сатоши, были в растерянности. Их ребенка четыре года обучали террористы (при чем знания и навыки находились на высшем уровне), и использовали как оружие массового уничтожения, но были те, кто полюбил ребёнка и переписал на неё все деньги и имущество (документы были предоставлены и оформлены законно). Сатоши заверил, что никаких психических расстройств и отклонений нет. Ребёнок абсолютно здоров и может спокойно находиться в обществе. Учитывая, что Тайра была заложницей и под воздействием усыпляющих препаратов не контролировала себя, и использовалась как живая бомба, то никто не имеет права обвинить её в уничтожении крупных злодейских группировок. Перед отъездом Сатоши хотел попрощаться с Тайрой, но застал её сладко спящей с братишкой в обнимку. Родители встали сзади и умилённо смотрели на детей. — Я рад, что Тайра вернулась домой. Она пережила достаточно кошмаров. Берегите её. Если нужна будет помощь, звоните в любое время. У неё начинается новый виток в жизни. Пусть будет счастлива, — шепотом сказал Сатоши, собираясь выйти на улицу. — Спасибо, что вернули нашу дочь, — благодарно улыбался Масару, прижимая к себе плачущую от счастья Мицуки. — Мы вам тоже рады в любое время. — До свидания, — парень поклонился и ушёл.

***

Около шести вечера Тайра проснулась и обнаружила, что Кацуки тесно к ней прижимается, утыкаясь маленьким носиком ей в ключицу. От него приятно пахло персиками и теплом. Он такой маленький и беззащитный. Его хочется укутать в одеяло, прижать к себе и никому не отдавать. Это похоже на какой-то прекрасный сон. Ведь четыре года её окружали чужие опасные люди. Просыпалась под звук пьяни, выстрелов и грубых голосов, вместо кукол было холодное тяжелое оружие, вместо добрых сказок — характеристики бандитских группировок, составы взрывчатки, информация на героев и злодеев, вместо игр — жесткие тренировки рукопашного боя, стрельбища, вождение, выживание в сложных природных условиях, вместо платьев — рваный комбинезон, вместо детской косметики — кровь, пот, пыль, грязь и порох, и так можно продолжать до бесконечности. Кацуки приоткрыл глазки и, встретившись с тёплым взглядом алых глаз, заулыбался с очаровательным румянцем на мягких щёчках. Тайра готова была растаять от умиления, словно мороженное на солнце. Слегка жмурясь, братишка стал потягиваться от сладкого сна. Сестра не выдержала и нежно поцеловала в лоб, слегка взъерошив пальцами его светлые волосики. Малыш удивлённо на неё посмотрел, а потом так зарумянился, словно персик. — Поспал, Кацуки? — прошептала Тайра. — Пойдём к родителям? Малыш мало что понял из её фразы, но его зевание, стало положительным ответом для сестры. Девочка встала с кровати и потянулась, высоко подняв руки. Потом повернулась к братику и осторожно его подняла на руки, крепко и нежно прижимая к себе. Кацуки удивился, что он не очень высоко от пола и обхватил ручками тонкую шею сестры. Тайра медленно пошла к двери, открыла её и вышла в коридор. Знакомые стены, запахи, цвета, звуки. Всё будто исцеляло душевные раны. Вот тут должен заскрипеть пол, при входе в гостиную. Просторная гостиная. Свет был выключен. На чёрном диване перед телевизором, навалившись друг на друга, спали родители. — Тц-ц. Кацуки, не будем родителей будить? Да? — прошептала Тайра на ушко братику и чмокнула в затылок. — Пошли кушать. Братишка переключил своё внимание на красную прядь в светлых волосах сестры и с любопытством рассматривал необычные волосы. Сестра прошла через гостиную и завернула налево на кухню. Уютная кухня была залита золотым светом заходящего солнца. Включив свет и зашторив окно, Тайра осторожно усадила его в детский стульчик. Кацуки обиженно надулся и выложил руки на столике. Девочка открыла холодильник, пробегая глазами по полкам и зацепилась глазами за бутылочку со сцеженным грудным молоком. — Кацуки, есть хочешь? Чего спрашиваю, конечно хочешь, — усмехнулась Тайра, вытаскивая бутылочку. Малыш с интересом следил за своей сестрой, как она ставит в микроволновку его царское кушанье. Пока оно грелось, Тайра достала из холодильника яйца, мясо и лапшу, для омлета. Выложив всё это на столешнице и вытащив бутылочку из микроволновки, девочка попробовала на температуру молоко и убедившись в норме, подошла к братишке. — Есть будешь? — тихо спросила она и показала ему бутылку. Кацуки посмотрел на бутылку, потом на сестру, потом снова на бутылку. Поставив бутылку на стол и вытащила братишку, усадила к себе на колени и принялась кормить из бутылочки. Мальчик послушно и спокойно ел кушанье, прижимаясь к тёплому телу сестры и смотря на её лицо. Он на этом свете всего три месяца, и сначала у него были родители, а теперь появилась эта непонятная девочка. — Я смотрю, вы сдружились, — раздался приятный голос Мицуки. Тайра обернулась и встретилась с добрым взглядом мамы. Кацуки, не отрываясь от бутылочки, просто повернул глаза в сторону двери. — Ну, вроде да, — усмехнулась девочка, погладив братишку по спинке. — Я там омлет хотела сделать. — Ты готовить умеешь? — женщина подошла к столешнице, где лежали продукты. — Да, умею немного, — смущенно улыбнулась Тайра, повернувшись к маме. — Тебя… ТАМ…научили? — немного грустно и напрягшись, спросила Мицуки, чувствуя непонятный холодок на спине. — Да, мам. И не нужно так бояться этой темы. Если тебе что-то интересно, спрашивай. У детей ведь не должно быть секретов от родителей, — серьёзный и спокойный голос дочери поразил мать. Тайра говорила, как взрослый человек, знающий, что правильно, а что нет, и чего хочет. Мицуки начала взбалтывать яйца в миске, пытаясь выбрать в голове какой-то вопрос из их множества. Сатоши говорил, что девочка совершенно нормальная, рассуждает как взрослый человек и охотно будет идти на контакт. — Тайра, как с тобой обращались? — тихо проговорила женщина, ставя сковородку на плиту. — Расскажи мне всё, пожалуйста. — Первое время обращались не очень, в основном снотворным накачивали. Мне сенсея Тобираму приставили. Мужик он хороший, но строгий до жути. Тренировки с ним — это как девять кругов ада. Всегда, боль, кровь, ссадины, синяки, и однажды даже вывих был. Кстати, он меня и научил готовить, а так же многому другому, — девочка говорила абсолютно спокойно, как о самой обычной прогулке. «Кровь, синяки, вывих? Накачивали снотворным? Тренировки? Сенсей? Что же ты моя, маленькая пережила там? И…меня не было рядом. Я…не могла её защитить». Мицуки чувствовала, что на глаза наворачиваются слёзы и начинают дрожать губы. Она перевела взгляд на детей. Заходящее солнце, пробившиеся через шторы, освещало Тайру с Кацуки на руках. Золотые лучи затерялись в светлых волосах девочки, словно нимб. Алые глаза нежно смотрели из-под полуопущенных ресниц на братишку, который словно завороженный, смотрел на неё и сжимал в кулачке ткань её футболки. Как на иконе. Тайра подняла глаза на маму. Мицуки поразилась этому взгляду. Спокойный, прямой, цепкий, умный, не такой как у обычных девятилетних детей. — Мама, не вини себя. Ни в коем случае. И не плачь. Я же теперь дома. Вы меня видите. Вы теперь знаете, что со мной. Я рядом с вами. Я буду защищать вас и Кацуки. Мы все теперь вместе, — мягко сказала Тайра и улыбнулась настолько нежной улыбкой, что слезы счастья потекли из алых глаз матери. — О чём говорите? — раздался голос папы, вошедшего на кухню. Потянувшись после сна, он присел на стул, рядом с дочерью и потрепал её и Кацуки по волосам. Глянув на жену, а потом на дочь, проницательный мужчина всё понял. Настал час долгого разговора с их дорогой милой девочки. — Тайра, солнышко моё, расскажи нам всё, что с тобой происходило за эти четыре года, — своим приятным бархатным голосом попросил папа, ласково смотря на дочь, стараясь запомнить все любимые черты. — Да, папа. Ты уже здесь, значит можно. Ну, слушайте… Рассказ дочери производил шокирующее впечатление на родителей. На некоторых моментах Тайра искренни улыбалась и смеялась, но мама с папой лишь с грустной улыбкой переглядывались. Тренировки, бои, учеба, операции — заставляли родных содрогаться от ужаса и покрываться холодным потом. Масару сравнил это с обучением бойцов для спецподразделений. Мицуки поразилась выдержки и стойкости своей дочери, которая, не смотря на промывку мозгов и окружающую её четырёхлетнюю жестокость, не стала злодейкой и сохранила в себе человечность, любовь к родным и желание стать героем. Родители переглянулись, одновременно подумав о том, что их дочь в девять лет — является превосходно натренированным бойцом и умным человеком, со стальными принципами. Они гордились ею. Если их дочь станет героем, то она будет величайшим.