Я защищу тебя

С момента возвращения, прошел год.

Мицуки решила заснять один интересный момент, который происходил каждый вечер. — Таак, Кацуки, пора кушаать, — щебетала Тайра, сидя с маленькой тарелочкой перед детским стульчиком, где словно царь, восседал маленький братишка. Малец в серой футболке и в слюнявчике с дракончиком широко улыбался и весело бил голубенькой ложкой по столику, готовясь к трапезе. Девочка, настороженно на него смотря, поставила тарелку с кашей. Кацуки с восторгом запустил ложку в еду и отправил к себе в рот. — Воот. Таак. Спокойно. Кушай. Не пачкайся. Умничка, — спокойно и медленно проговорила Тайра, при этом слегка выставив перед собой руки щитом. Братишка с энтузиазмом кушал вкусную кашу, иногда жмурясь, при этом точно попадая ложкой в рот и не пачкаясь. Сестра упорно учила брата есть аккуратно. Тайра встала со стула и, несколько раз оглядываясь на брата, направилась к микроволновке, где уже разогрелась её еда. Вытащив тарелку с картофельным пюре и курицей и снова обернувшись, контролируя ситуацию, девочка открыла холодильник, достала томатную пасту и сыр. Выложила несколько ложек томатной пасты, натерла сверху сыр, вернула продукты в холодильник, девочка обернулась. Всё было нормально. Кацуки аккуратно ковырялся ложкой в тарелочке. Тайра села на своё место, рядом с ним и хотела взяться за еду, но обнаружила, что не взяла ложку. Чмокнув братишку в висок за хорошее поведение, сестра быстро сходила к ящику, вытащила ложку и обернулась… Каша была везде: на ручках, животе, слюнявчике, на подбородке, на щеках, на носу, на бровях и волосах. Весь столик был в каше, а за столиком сидел широко улыбающийся Кацуки со счастливыми глазами. Он радостно стучал ложкой по столику и смеялся. Мама с камерой и подошедший папа сдерживались, чтобы не засмеяться, дабы не трясти камеру и заснять реакцию дочери. Тайра стояла перед столом, держа в руках ложку, и в упор смотря на веселого братишку. Её левый глаз нервно задёргался, а на лице было недоумение и странная улыбка. Девочка медленно вернулась на своё место, положила ложку рядом с тарелкой и повернулась к брату. — Кацуки, это как понимать? — совершенно серьёзно спросила сестра. Спустя минуту ей в лоб прилетела каша, а малец зашёлся в громком звонком смехе, хлопая маленькими ладошками по своему столику. Родители громко засмеялись, снимая своих детей. — Ах, ты, ж, карапуз кашиный! — с наигранной злостью фыркнула Тайра, резко убирая с себя кашу. — Получай! В смеющегося Кацуки прилетело пюре. Оно шлепнулось в его лоб. Всё равно придется этого грязнульку мыть. Братик взял пальчиками пюре и засунул в рот. Тайра, видя его довольное лицо, с улыбкой вздохнула, зачерпнула немного пюре, где не было томата, подула, чтобы было не горячее, и протянула к брату. Тот с удовольствием съел и потянулся руками. — Всё ясно. Каша — фуфло. Царю нужно пюре, — изрекла сестра. Спустя пять минут они вдвоём спокойно ели пюре. Кацуки смотрел на Тайру, стараясь так же держать ложку и старательно пережевывать. После ужина Тайра выкупала Кацуки, переодела в его любимую пижаму с большим драконом на груди и положила в кроватку. Мицуки с камерой притаилась рядом, снимая разворачивающуюся сценку. — Та-ак, боец, тебе пора спать, — мягко шептала сестра, теплой ладонью поглаживая его животик. — Спатоньки. Давай. Но братишка откидывал одеяло ножкой и не хотел ложиться, упрямо вставая. Он зевал. У него глаза были сонные, а движения слабые. — Я же вижу, что ты хочешь спать, — фыркнула сестра, опираясь о кроватку и смотря на него, приподняв бровь. За день Тайра сильно уставала: корпела над учебой, так как нужно было сдать программу пропущенных классов и зубрить на будущее, а также выматывалась на тренировках с Сатоши. Она не жаловалась на головную боль, на усталость, на стертые до крови кулаки и сбитые коленки. Девочка терпела и активно принимала участие в семейных делах: помогала по хозяйству, следила за Кацуки и так далее. — Тайра, иди спать. Я сама его уложу, — сказала Мицуки, стоя с камерой. — Иди. Ты уставшая. А ещё обработай и перебинтуй руки. — Ладно, мама, — кивнула дочь. — Спокойной ночи, Кацуки, — она наклонилась и поцеловала его в макушку. — Спокойной ночи, мама. Поцеловав маму, Тайра направилась к двери. Малыш всполошился и поднялся на ножки, протягивая ручку. У него в глазах было столько печали, маленькие пышные губки задрожали, что Мицуки поспешила его убаюкать. — Тише, тише. Давай спать. Сестричка устала. Ей тоже нужно отдыхать, — шептала мама, стараясь уложить сына. На дворе было уже за полночь. На столе светила лампа, а Тайра упорно писала перевод одного текста на три языка: английский, корейский и французский. Глаза уже слипались, буквы сливались в какую-то муть. Раны под тугими белоснежными бинтами немного пекли от перекиси. Вот было дописано последнее предложение, ручка отложена в пенал и Тайра потянулась на стуле. Наконец-то можно было поспать. Эта мысль грела сердце приятным теплом. Убрав всё со стола, девочка встала и на цыпочках вышла из комнаты. В тёмной кухне она столкнулась с папой. Масару, засыпая на ходу, грел тёплое молоко в микроволновке. — Папа? — тихо позвала Тайра, становясь рядом с ним и наливая себе воды из кувшина в стакан. — Кацуки отказывается спать. Уже шестой раз просыпается. Теперь моя очередь. Может поест и заснёт, — устало проговорил Масару, стараясь подавить зевок. — Давай я его к себе заберу. Он со мной быстро засыпает, — предложила дочь и запила слова водой. — Нет, Тайра. Ты выматываешься за день и приходишь домой убитая, — строго сказал отец, даже выставив руку перед дочерью. — Ну, ладно. Только ты ему лучше попить дай, а то его от молока ночью пучит, — усмехнулась девочка и сделала ещё один глоток воды. Папа и дочка вышли из кухни одновременно и разошлись в коридоре. Тайра тихонько прикрыла за собой дверь. Она старалась сделать свою комнату максимально уютной. По сравнению с гостиничным номером, в котором девочка жила четыре года, её комнатка была значительно меньше. Слева от двери стоял небольшой шкаф-купе жёлтого цвета и с зеркалом в пол, рядом — рабочий стол. Над ним была карта города. Посреди комнаты на полу лежал красный пушистый ковер. В углу возле большого окна стояла небольшая кровать, над которой висела гирлянда с приятным желтым светом, карта мира и множество фотографий, мелких картинок и разных схем. Рядом с кроватью был небольшой прикроватный столик, напротив кровати большой книжный шкаф с огромным количеством разных книг, журналов и комиксов.       Тайра подошла к кровати, начиная готовить себе уютное гнёздышко для сна. Забравшись под одеяло и выключив гирлянду, она удобнее умостилась на подушке и закрыла глаза. Спустя десять минут до её чуткого уха донёсся непонятный скрип за дверью, будто кто-то пытался её открыть. Откинув одеяло и нахмурившись, Тайра тихонько встала, вытащила из-под кровати небольшую биту и крадучись подошла к двери. Слышалось упорное сопение и сдержанный всхлип. Усмехнувшись, девочка опустилась на корточки и открыла дверь. — Ну, вползай.       Кацуки с широкой улыбкой и с победным видом на коленках быстренько заполз в комнату. Сестра закрыла за ним дверь, подняла ночного гостя на руки и пошла к кровати. Вернув свою биту на прежнее место, легла на кровать и уложила рядом братишку. — Всё, спать, — строго сказала Тайра, прижимая к себе Кацуки и целуя в лоб.       Младший Бакуго удобнее умостился в тёплых руках сестры, прижался головой к груди и закрыл глаза.

***

Кацуки — 3 года Тайра — 12 лет.       Кацуки, стиснув зубы и с мокрыми глазами, поднимался с тёплого асфальта. Колени и ладони были содраны в кровь и ужасно пекли, но нельзя плакать. Сестра никогда не плачет, и он не будет плакать. Он сильный. Выпрямившись, Кацуки медленно подошёл к своему упавшему велосипеду, что лежал убитым воином возле забора. Братишка хотел встретить свою сестрёнку с тренировки и на всей скорости гнал на своём трехколёсном коне ей на встречу, но случайно дернул руль не туда, упал и хорошенько пропахал собой асфальт. Сев на свой транспорт, Кацуки усердно закрутил педалями, терпя боль от ран. Из-за угла вывернула Тайра в нежно-розовой просторной футболке, тёмных бриджах и кроссовках. На руках до локтя, коленях и голенях были свежие белые бинты. Ветер приятно холодил открытую шею и трепал высокий густой хвост. За плечами висел рюкзак. В белых наушниках играла расслабляющая музыка. Не поднимая головы, Тайра сосредоточено читала сообщения в телефоне. — Тайра! — закричал Кацуки и пронёсся к ней.       Убрав телефон и наушники в рюкзак, девочка подняла голову и увидела брата. Расплывшись в улыбке, она присела на корточки и расставила руки, готовясь поймать маленького гонщика. Кацуки ловко соскочил с велосипеда, но запнулся о шнурок и начал падать. Тайра успела его подхватить под животом и поставила на ноги. Осмотрев его колени и руки сестра нахмурилась. — Что случилось? — заботливо спросила она. Бакуго младший отвернулся, покраснел, спрятав руки за спину, и пробубнил: — Упал. Тайра вздохнула и достала из рюкзака перекись, бутылку воды, салфетки и зелёнку с ватой. Это всегда у неё было в рюкзаке, когда она шла на тренировку с Сатоши. Там всегда было больно. Нужно набивать кулаки и ноги. — Дай руки сюда, — мягко сказала она. Нежно держа одну его маленькую ладонь, сестра промыла рану, обработала перекрестью, подула на ранку, потому что щипало. Кацуки, сильно покраснел, терпя неприятное ощущение от перекиси, и посмотрел на перебинтованные руки сестры. Если так больно щипят его маленькие раны, то как сильно болят её руки и ноги? — А тебе больно? — поднял глаза на её лицо братишка и удивился пластырю на переносице и щеке. — Если честно, да, — криво усмехнулась Тайра, обрабатывая его колени. — Но нужно терпеть, если хочешь результат. — Ты крутая, — восхищённо проговорил Кацуки. — Вот ради таких слов и терплю, — улыбнулась Тайра и чмокнула его в лоб. — Пойдём домой? — Да!

***

Кацуки — 4 года Тайра — 13 лет       Потрясающий солнечный апрельский день баловал лёгким тёплым ветерком и невероятными цветущими сакурами. На детской площадке небольшая кучка детей увлечённо играла с мячиком. — Я сегодня с родителями и сестрой пойду на фестиваль, — хвастливо сказал Кацуки, пиная мяч своему другу. — Круто, — загалдели все, восторженно смотря на блондина. — Моя сестра сказала, что будет учить меня управлять моей причудой, — продолжал хвастаться Бакуго и отбил мяч. Но не рассчитал силы и мяч с силой отлетел в сторону, ударился о турник и на бешенной скорости вылетел за пределы площадки и приземлился на дороге. — Там машины. Как мы заберём мяч? — жалостливо проговорил Изуку, приложив пальчик подбородку. — Давайте кого-то из старших позовём? — Ты испугался, Деку? — издевательским голосом проговорил Кацуки, посмотрев на друга. — Смотри. — Каччан, не надо! — здравый смысл пытался достучаться до упрямого мальчишки через маленького Мидорию. — Заткнись, никчёмный Деку! — рыкнул Кацуки и побежал к дороге. Мяч перелетел на другую трассу и лежал посередине, маня к себе своим ярким цветом. Бакуго оглянулся, посмотрел на товарищей, усмехнулся им и ринулся к мячику, собрав всю скорость и отвагу, что были в его маленьком тельце. Он бежал быстро, шоркая подошвой по жёсткой поверхности асфальта, и чувствуя, как адреналин жжёт изнутри, словно вместо крови текло шипящие масло. Кацуки схватил мячик, обернулся, и его глаза округляются от ужаса, встречаясь с яркими цветами мотоцикла и громким рёвом. Послышался взрыв, шиканье и он почувствовал, что его резко подхватывает чья-то рука, прижимает к тёплому телу, и его ноги не чувствуют землю. Перед глазами уже зелёная трава, над ухом через звон пробивается обеспокоенный голос сестры и потом встречается с её серьезным взглядом красных глаз. — Кацуки, ты не ранен? — Тайра быстро осматривает его на наличие ран. — Кацуки? Испугался? Да? Тише, тише. Всё хорошо. Я рядом. Ты в безопасности.       Мотоциклист громко ругался и матерился, махая руками, но девочка его не слушала. Тайра зыркнула на него яростным, убийственным взглядом. — Дядя, я понимаю, мой брат не прав, что выскочил на дорогу. Простите его. Я поговорю с ним. Но вы тоже не правы. Вы ехали со скоростью больше 100 км, вместо положенных 60 км. К тому же в начале дороги есть знак «Дети». Виноваты оба: и вы и мы. Так что давайте без полиции разойдемся мирно. Ладно?       Таким тоном обычно говорят очень опасные люди в чёрном и с пистолетом из фильмов, но не тринадцатилетние дети. Мотоциклист, выслушав предложение, разойтись по-тихому, согласился, сел на железного коня и уехал на положенной скорости. — Кацуки? — позвала Тайра, посмотрев на шокированного брата. — Ты как? — Н…нормально, — прошептал мальчишка, слегка дрожа. — Каччан! — донеслись детские крики. Мальчишки перебежали дорогу по зебре, что была недалеко и на всех порах неслись к другу. Впереди бежал Мидория, бледный от страха. — Каччан! Ты как? Ты не ранен? Гордость в маленьком Кацуки пробудилась, прогнала испуг и страх. Он тряхнул головой, широко улыбнулся и выставил большой палец. — Все нормально. Я ни капельки не испугался. — Тайя-чан, ты так круто спасла Кацуки! Ты будешь героем?! Ты уже как герой! — затараторил Изуку, ухватившись за руку девочки. — Да, это было круто! — Это ты сделала взрыв? Я видел, как ты оттолкнулась от него, как пуля перелетела через дорогу и схватила Кацуки! — Да! Сначала «пуф» потом «шик», а потом «бац» и вы на траве. Тайра на миг растерялась, от шума восхищённых детей и от произошедшей ситуации, но собралась и громко вздохнула. — Та-ак. Тихо, — строго заговорила она, уверенно смотря на ребятню. — Нельзя вылетать на дорогу. Ни в коем случае. Это опасно для жизни. А если бы я не успела? А если бы мотоцикл не затормозил? Нельзя так делать! Никогда! Вы поняли? Пристыженные дети, в том числе Кацуки, понурили головы и хором сказали: — Поняли.       Вечером вся семья Бакуго, как и планировалось, пошла на фестиваль. Родители так и не узнали про случай на дороге, за что Кацуки, смотрящий теперь на сестру с восхищением, готов был боготворить её и дал слово так больше не делать. Он без ворчания быстро оделся в свою красную рубашку и чёрные бриджи. Тайра распустила волосы, надела жёлтую кофту поверх серой футболки, белые шорты и серые кроссовки. Семья медленно блуждала между торговыми палатками. Кацуки сидел на плечах своего отца, восторженно оглядываясь по сторонам. — Мама, смотри, там фигурка Всемогущего! — запищал мальчишка, указывая на тир. Семья подошла к палатке. Судя по толпе, все хотели выиграть крутую фигурку. Чтобы её получить, нужно было выстрелить двенадцать раз из пистолета, с которого было тяжелее стрелять, чем с автомата на подставке. Кацуки нервничал, так как желающих выиграть «Всемогущего» было много. Он радовался, когда кто-то проигрывал, увеличивая шансы на победу. Тайра, полюбившая стрельбу за четыре года обучения в Конго, с наслаждением слушала выстрелы и с азартом смотрела на оружие. Чего греха таить, она любила оружие и любила стрелять по мишеням. Звук затвора, перезарядки, выстрела, запах пороха — это будоражило кровь.       И вот дошла очередь до него. Отец поставил сынишку на подставку, заплатил и Кацуки вооружился большим чёрным пистолетом. Масару пытался помочь, но оружие ходило ходуном в руках и цель терялась. Первый выстрел был мимо. Тайра быстро среагировала и подошла, намекая отцу на помощь. Масару, понимая, что у дочери есть в этом опыт, отошёл. — Та-ак, братан, будем мочить этих троллей, — тихо и с азартом проговорила сестра. Кацуки, ощущал вулкан восторга внутри себя, когда Тайра приобняла и взяла его руки в свои, уверенно направляя пистолет на цель. Он повернул на неё голову и замер с восхищением смотря на её сосредоточенное лицо. — На мишень смотри, — с улыбкой прошептала сестра. Братец перевёл глаза на мишени и приготовился. Внутри у него всё бурлило от радости. Чёткие, одиночные выстрелы выбивали троллей один за другим. Люди восторженно смотрели на мелкого мальчишку и девочку-подростка, словно они одно целое, точнее один такой меткий снайпер. И вот, выбита последняя мишень и заветная игрушка достаётся Кацуки. Тот пищал от восторга, прыгая вокруг Тайры, высоко поднимая своего «Всемогущего». Мальчишка не переставал удивляться своей сестре и её талантам.       Сделав несколько фотографий и купив сладкую вату, семья двинулась дальше. Над толпой стоял шум, гам, крики, играла музыка, смеялись дети. В воздухе витал запах сладкого попкорна, ваты, карамельных яблочек. Всё пестрило яркими вывесками, нарядами людей и плакатами. Семья вышла на площадь, где уже началось выступление мэра. Море людей бурлило перед сценой, иногда взрываясь громкими аплодисментами и радостными криками. Играла весёлая музыка. В другом конце площади танцевали брейк-данс, возле зданий художники рисовали портреты. Над толпой летали мыльные пузыри. Везде развивались флаги и воздушные шарики. Всё было торжественно, красиво и весело. Громкий рёв заглушил гул толпы. Земля задрожала. Поднялся ветер. Толпа замерла и обернулась на звук. На крыше бизнес-центра сидел огромный монстр, напоминающий ящерицу с паучьими лапами и с жалом скорпиона. Оно протяжно заревело, от чего стекла в домах задрожали. Тайра, почувствовала, как к ноге что-то прижалось. Это был Кацуки. Он, сжимая в руках игрушку, обнимал ногу сестры. Родители подошли ближе к детям и с ужасом смотрели на чудовище.       Дальше всё происходило как в замедленной съемке. Чудовище прыгнуло, целясь на толпу. И огромное жёлтое силовое поле мгновенно закрыло площадь, защищая от монстра. Люди смотрели, как он ползает над ними, как пытается пробиться, как рычит и злиться. — Нас защищает девочка! — крикнул кто-то, указывая пальцем. Кацуки перевёл завороженный взгляд на кричащего, и видя, что указывают на них, посмотрел на сестру и раскрыл рот от удивления. Тайра выпрямилась, слегка расставив руки. Её лицо было спокойный, а красные глаза холодны. От неё исходил приятный жёлтый свет и воздух немного подрагивал. Лёгкий ветер красиво развевал её светлые волосы, словно в рекламе шампуня для волос. Это огромное силовое поле, закрывшее всю площадь и сдерживающее здоровенного монстра, создала его сестра? Она не боялась, не дрожала, даже не побледнела, а смотрела на монстра в упор. — Разве она герой? — У неё есть лицензия? — Такая маленькая, а уже может защищать людей. — Это силовое поле? Создала такая малявка?       В толпе начали шептаться. Люди немного успокоились, видя, что защитный купол не пробивается даже под прыжками здоровенного монстра. Тот уже осатанел от своего бессилья и его глаза налились кровью. Кацуки смотрел на сестру, как на Божество. Казалось, что сердце перестало стучать, а дыхание перехватило. Всё будет хорошо. Если Тайра рядом, всё будет в порядке. Тайра сильная. Родители с изумлением смотрели на свою дочь, что сосредоточенно держала защиту от чудища. — Каролиновский удар! — раздалось сверху. Монстр, припечатанный сокрушительным ударом о силовое поле, протяжно закричал и затих. Освещённый солнцем, на поле спустился Всемогущий. Толпа взорвалась радостными криками и аплодисментами, крича имя спасителя. Тайра задалась вопросом, как убрать купол, чтобы герой с монстром не упали на толпу. Всемогущий зоркими глазами смотрел, кто создал купол и защитил столько людей. Взгляд упал на светящееся жёлтое пятно, ближе к выходу. Вот чудище стало тоже накрываться силовым полем, только значительно меньшего размера. Поняв задумку маленькой спасительницы, Всемогущий запрыгнул на новый купол. Поле над площадью мгновенно рассеялось, и герой с чудищем опустился вниз. К нему ринулись люди, репортёры и мэр с многочисленной охраной. Масару быстро поднял Кацуки на плечи, чтобы его не задело толпой. Мицуки притянула к себе Тайру и пугливо осматривалась. — Нужно уйти, чтобы нас не затоптали, — пытался перекричать гул толпы Масару, крепче держа сына на шее. — Пока нельзя. Нужно чтобы они заковали монстра в кандалы, — серьёзно ответила Тайра, посмотрев на него. Неожиданно раздался громкий голос мэра в громкоговоритель. — Создатель этого силового поля, прошу подойти к Всемогущему! Девочка переглянулась с родителями и вместе с ними стала пробираться через толпу. Люди, с удивлением смотря на неё, расступались и пропускали их вперёд. Кацуки, переполненный эмоциями, вцепился в волосы отца, от чего тот зашипел. Мицуки крепко держала мужа и дочь за руки и слегка дрожала. Тайра сконцентрировалась на силовом поле вокруг монстра, но была совершенно спокойна. И вот перед ними стоит Всемогущий и мэр. — Ты создала силовое поле? — спросил герой, смотря с высоты своего огромного роста на девочку. — Я. Простите меня. У меня нет лицензии. Но я не хотела, чтобы погибла моя семья и все эти люди, — Тайра понурила голову, прекрасно понимая, что действовала незаконно. — Ты извиняешься? Не говори глупостей, юная леди. Ты защитила людей. Это достойно уважения, — мужчина опустил свою большую ладонь на её маленькую голову и ласково тряхнул. — У тебя отличная причуда. Ты хочешь стать героем? За этим разговором Кацуки наблюдал как завороженный, мама уже готовила камеру, а отец мужественно терпел, как сын оттягивал его волосы. — Да. Я хочу в будущем стать героем, — подняв голову, уверенно сказала Тайра. — Похвально. А теперь убери силовое поле, чтобы мы заковали этого злодея, — Всемогущий указал на чудовище, которое ещё было без сознания. — Ах, да. Конечно, — Тайра махнула рукой и купол исчез. — Пожалуйста. Пока полицейские возились с монстром, А Всемогущего захватили репортеры, семья Бакуго по-тихому ушла, ловко маневрируя в толпе. Они ещё долго гуляли по городу, останавливаясь в разных кафешках. Память телефонов родителей была заполнена фотографиями. Кацуки восторженно смотрел на сестру, а Масару и Мицуки с гордостью. Остановившись в одной кафешке на набережной и сделав пару снимков, они заказали себе поесть. Тайра откинулась на кресле, смотря, как солнце медленно клониться к воде, рисуя золотую дорожку на тёмно-синем полотне. — Тайя-чан, ты чего? С тобой разговаривал сам Всемогущий. Это же круто! — пищал Кацуки, ёрзая на своём кресле и махая игрушкой. — Конечно круто, — усмехнулась Тайра и потрепала брата по голове. — Тайя-чан, ты серьёзно хочешь пойти в Геройскую академию? — Мицуки придвинулась ближе и серьёзно посмотрела на дочь. — Да. Я хочу стать героем, спасать людей и бороться со злом, — твёрдо сказала Тайра, прямо посмотрев на родителей. Они снова поразились этому взгляду: уверенный, решительный и спокойный. Кацуки, стоя коленками на сиденье кресла и упираясь руками в подлокотник, с восторгом смотрел на её умное, доброе, красивое лицо. Сестра сегодня дважды его спасла и ещё тысячу людей от монстра, и её похвалил сам Всемогущий, и Тайра хочет стать героем, и он тоже станет. Таким же сильным и храбрым, и он будет защищать свою сестру.