Огонь

Яркие огни стробоскопов бьют в глаза, вызывая резкую боль, ослепляя на пару секунд. Оглушающие басы бьют, содрагая стены, содрагая все нутро. Движение. Импульс. Люди двигаются, соприкасаясь всеми частями тела друг о друга, пытаясь вызвать искру. Они хотят чувствовать. Они хотят жить. Я медленно продвигаясь по узкому коридору, скользя рукой по стене, в которую вжимали хрупкие тела сексуальных девочек, да и не только. Я продвигаюсь по узкому коридору, ноги с трудом держат, пред глазами все плывет. Кое-как обхожу страстную парочку, которая уже не может терпеть пламя внутри себя. Они хотят извергнуть эту лаву. Животные. Животные, уроды, суки, мрази... Торчки, шлюхи, барыги... Все здесь. Эта их среда обитания. Здесь они жрут "травку", здесь они размножаются, здесь они сдохнут. Животные. И я один из них. Трахаюсь с извращенцами за деньги, на которые продолжаю раскрашивать свою серую жизнь в яркие цвета. Я такое же животное, как и все они. Как тот обдолбанный парень, который пытается стащить с себя майку посреди танцпола. Как та шкура, сосущая член первого встречного мужика при бабках. Как тот мужик, домогающийся паренька, который здесь впервые. Как тот тип с противной бородкой и в очках, что подходит к каждому и предлагает фен. Я один из них. Продираюсь сквозь толпу, ощущая чужие влажные руки на талии, что ползут под майку. Мерзко. Оттолкнув в сторону человека, чуть не потерял равновесие, посему ухватился за чье-то плечо. - Пардон, - склонил голову, все-таки потом продолжая свой путь к выходу из этого бесноватого заведения. Улица встречает меня прохладой. Легкий утренний ветерок бьет в лицо и слегка треплет отросшие волосы. Почему-то только покинув этот ад, только когда дикий импульс остается позади, на меня накатывает усталость. Она тяжелым грузом ложится на плечи, заставляя опуститься на ступени возле входа и закурить. Очередной день моей гребаной жизни подошел к концу. Еще один прожитый день. Еще один день, скуренный до фильтра, раздавленный об асфальт и кинутый в урну. Пора домой. Ах, да. У меня же нет дома. Устало поднявшись, плетусь вдоль улицы. Сколько же время? Уборочные машины уже выехали в город смывать следы ушедшего дня. Где-то высоко в небе солнце начинает раскидывать свои первые лучи по крышам серых высоток, но это где-то там, наверху. Мне лишь остается холодный ветер, бьющий в лицо, заставляющий поежиться в своей толстовке, которую за ночь стаскивали с меня множество раз.