В такси

      Пьяные тела двигались в такт поганой, как казалось Глебу, музыке. Басы долбили во всю мощность, не жалея барабанных перепонок слушателей, текст песни примитивен и уже давно осточертел. Очередной новый исполнитель, пришедший на замену «старикам», читающий про девушек, готовых залезть к нему в штаны ради денег, наркотики разных воздействий, развратные вписки, — насиловал труп женщины изнасилованной уже тысячи и тысячи раз такими же, как он. Их много, но они не преподносили в культуру ничего нового или стоящего, в них не было индивидуальности, чувства большего, чем желание денег и славы. Глеб тоже когда-то давно начинал свой творческий путь, был неопытен, юн, глуп, но он творил ради того, чтобы творить, быть услышанным! Самойлова уже давно покоробило такое отношение к музыке, он привык к тому, что современной молодёжи надо подавать простые тексты без скрытого смысла, без пищи для ума, главное чтобы заседало на самой подкорке мозга и не давало спать по ночам, чтобы отовсюду только и слышались эти новомодные хиты. Никому уже не нужна чернуха, Глеб действительно стал стариком, пережитком прошлого. Обиду на этот глупый мир давно перекрыло чувство полного разочарования в нём.       Самойлов шатаясь и чуть ли не падая от того, что сам, как и все здесь присутствующие, попросту говоря, был пьян, бродил меж извивающихся тел. Он пьян вдрызг, вдрабадан, вусмерть, во что угодно. Хотя, он уже и не помнил, когда был абсолютно трезв. Глеб всё время пьян. От музыки, стихов, красивых женщин и… Неважно. Всё не так уж важно, когда ты пьян от банального дешманского алкоголя. Сознание улетучилось ещё несколько бутылок тому назад, и бренное тело теперь ходило само по себе. Отвратительная духота, спиртной запах, висящий в воздухе и огромное желание наполнить легкие вредным никотином толкали Глеба скоропостижно покинуть данное увеселительное мероприятие. Мужчина, предварительно прихватив с собой ещё одну бутылочку алкоголя, двинулся в направлении входной двери, по крайней мере, ему казалось, что когда он сюда пришел, она находилась именно там. Зелёные стены лестничной клетки, освещаемые одной тусклой лампой, плыли перед глазами, превращаясь в одно неразборчивое пятно. Среди этой неразберихи мелькали огоньки сигарет: видимо, соседи, смирившиеся с тем, что им сегодня не удастся поспать, вышли из своих квартир покурить. Сколько раз они приходили жаловаться и сколько раз вызывали полицию — все их попытки были четны. Жестокий коррупционный мир — побеждает тот, у кого больше денег. — Здрасте… — кое-как пробубнил Глеб, проходя мимо неспящих. — Доброе утро! — раздраженно воскликнул один из мужчин и снова затянулся.       Самойлов кивнул, мол типа: «Ответ принял, иду дальше», и на негнущихся ногах пополз вниз по ступенькам. Преодолев три лестничных пролёта, что казалось, никогда не закончатся, тяжёлую дверь и сложную систему: нажми на кнопку и выйди пока, идёт звук — он всё же оказался на улице. После душной квартиры осенний ветер ощущался совсем ледяным и нисколечко не приветливым. Хотя, с чего это вдруг необузданная стихия должна быть добра к очередному алкоголику, убеждающего себя, что у него нет никаких проблем с алкоголем и у него всего лишь небольшой творческий блок. Длящийся уже, чёрт знает, сколько времени.       Глоток из бутылки, щелчок зажигалки и долгожданный сизый дым окутал Глеба. Спрятав от холода свободную руку в карман, он присел на ступеньки многоэтажки, из которой только что вышел. Во круг ни души. Небо такое черное, чистое, а звёзд не видно или они просто расплылись под пьяным взглядом мужчины. Зато подруга луна как всегда рядом, мутным пятном светит где-то там, далеко-далеко. Сколько песен он посвятил ей, скольким с ней делился. Она знает все его тайны, знает, по ком грустит его чёрная душа… — А где я? — вяло пробубнил Самойлов, потирая ладонями уставшие глаза. — Я адрес не помню свой…       Когда он упустил тот момент, что поход к знакомому изменился на какой-то непонятный движ? Точно… Тогда, когда уже подвыпивший Глеб, ушёл от знакомого и отправился искать, где его ещё могут угостить бесплатной выпивкой. Звуки музыки однозначно не могли ни привлечь к себе внимание, а найти квартиру, из которой они исходят и того легче.       Ситуация — полная… катастрофа. Пьяный Глеб, находящийся чёрт знает где, без денег и телефона, а потому и без возможности вызвать такси. А так хочется спать, тело такое тяжёлое, как будто и не его вовсе, голова клонится к коленям, веки закрываются сами собой… Сгоревшая до фильтра сигарета обожгла замёрзшие пальцы, боль пришла не сразу, но резко. Мужчина обижено отбросил окурок куда-то в сторону и сделал несколько больших глотков из бутылки, почти полностью осушив её. Из дома вывалилось несколько пьяных тел, которые, пошатываясь и поддерживая друг друга, пошли мимо Глеба. — Эй… — окликнул их Самойлов, пытающийся сосредоточить взгляд на тёмных силуэтах людей. — Это… Дайте позвонить… — Когда что-то твердое и прямоугольное оказалось в руках мужчины, всё произошло как на автомате. Пальцы сами набрали чей-то номер, а с губ слетело: — Забери меня.       Небо на востоке начинало понемногу светлеть, предвещая скорый рассвет. Уткнувшийся головой в колени, промёрзший до самых костей Глеб совершенно не замечал ничего вокруг. Он погрузился в пьяную дрему, а потому не сопротивлялся, когда чьи-то руки обхватили его и подняли на ноги, только сдавлено стонал, потревоженный неведомой силой. Он не сопротивлялся, когда его усадили на что-то мягкое и тёплое, когда совсем рядом с ухом что-то оглушительно хлопнуло, когда всё пришло в движение. Здесь уютно, тёплый воздух приятно согревает замёрзшее тело… Родной голос что-то раздраженно, неразборчиво бормочет, так привычно. Глеб уткнулся головой в холодное стекло и улыбнулся. Чужая рука легонько стукнула по худощавой Самойловской коленке, и он даже мог представить, чем это аргументировано: — Чего улыбаешься, алкаш?.. — так раздраженно, недовольно, но с толикой волнения, так умеет только он. Но как бы он не злился, а его рука всё же осталась на колене Глеба.       Они так давно не виделись, не общались… Самойлов и дальше бы носил эту маску, что он ему не нужен, Глеб и сам отлично со всем справляется, решает все свои проблемы… Да, а потому беспробудно пьёт не первый месяц… Никогда не признается в своих ошибках, слабостях, не попросит помощи. Его это всегда так выбешивало, это всё так надоело и он оставил Глеба одного, вдрызг с ним рассорившись. Теперь он понимает, что зря. Всегда понимал. — Вадик… — позвал Глеб. — М? — послышалось в ответ, он явно не хотел общаться с пьяным телом брата. — Я тебя люблю. — вяло улыбнулся мужчина, открыв тяжелые веки и посмотрев в сторону того, кому это было адресовано. — Заткнись… — кинул Вадим, но глубоко вздохнув, добавил: — Я тебя тоже...