Инцидент

Рейно стоит ни живая, ни мёртвая и с широкими, наполненными животным страхом глазами наблюдает за всем происходящим в комнате. Казалось, её лёгкие забыли как дышать, а сердце забыло как стучать… Тем временем, треск стекла продолжает нарастать, а ломаные линии всё дальше и дальше расходиться по прозрачной поверхности. Отойдя от сильного удара об пол, Теодор Питерсон тут же заметил угрозу в виде вот-вот готового треснуть стекла. Твёрдо вскочив на ноги, он наклонился вперёд и ухватил Т/И за запястье, резко утягивая её от окна в свою сторону. Окно трещит громче прежнего и осыпается на мелкие и большие осколки. Прозрачные крошки искрятся в солнечных лучах, создавая иллюзию драгоценных камней, играющих с бликами. А большие куски стекла мгновенно бьются об пол, смешиваясь с лужицей алой крови на полу и небрежно размазывая её по полу. На комнату обрушивается секундная тишина, словно из помещения высосали весь воздух и остался только вакуум. Но Рейно показалось, что прошла целая вечность. Только сейчас она осознаёт, что вся дрожит. — М-мис-тер Питер-сон, — она сглатывает, представляя тело сестры среди этих окровавленых осколков. Голос дрожит на каждом звуке, к горлу подступил ком со слезами. — Я… Я не… Хотела… Услышав свою фамилию, мужчина вздрогнул, будто перед ним свернула молния, и повернул голову сначала на перепуганную девочку, в блестящих изумрудных глазах которой он увидел отражения собственого беспокойства и страха, а потом опустил взгляд на её сестру, еле дышащую у него на руках. — Найди здесь какую–нибудь чистую тряпку и приложи к голове на место с раной. — велел он, опуская тело на пол и переворачивая на живот. — Нужно предотвратить или преостановить вытекание крови из раны, чтобы раненый не умер от потери крови… — бормочит он себе под нос и поднимается на ноги. За это время младшая уже успела принести какую то голубую ткань. — Молодец. Сиди с ней, пока я пойду вызывать скорую и следи, чтобы кровь не выливалась. Теодор пытался говорить спокойно и унять сильное беспокойство, так как понимал, что паникой тут ничем не поможешь. Только больше напугет вторую девочку, — Рейно кажется. Он взрослый, а значит должен вести себя подобаеюще. Хоть он никем и не является для семьи Т/Ф, — всего лишь их сосед, — но сейчас от него зависит жизнь ребёнка. Человека, если угодно. Мужчина широкими шагами добрался до ближайшего телофона, который к сожалению был лишь на первом этаже. Оттуда он позвонил на номер их единственной, на тот момент, городской больницы. Сосед сразу же сообщил свой адрес и попросил отправить на него бригаду скорой помощи. Когда его спросили, что случилось, Питерсон рассказ всё как есть: — Девочка играла со своей сестрой в комнате. У них что-то случилось, наверно повздорили, и одна из них разбила голову об окно. Я не знаю подробностей, так как был на улице. Ну, почти всё как есть. — Хорошо, я уже отправила запрос о вашем звонке. Ждите, скорая прибудет через 15 минут. — заверил его женский, слегка взволнованный голос. Облегчённо вздохнув и бросив благодарность, Теодор собирался положить трубку, но его остановил вопрос: — Кем вы являетесь для пациентки? — Ээ… Я? — растерянно вопрашает мужчина. Он сосед. Он их сосед из дома напротив, к которому они тайком пробрались в квартиру, чтобы узнать выдуманную тайну его подвала с ненужным барахлом. — Я их дядя. Они мои племянницы. Да. — Благодарю за содействие. Ждите, помощь уже в пути. — Д-до свидания… — бормочет в трубку Питерсон, когда по ту сторону послышались гудки. Оставив телофон в покое, он быстро поднялся на второй этаж. Подняв на руки всё ещё неподвижное тело Т/Ц/В девочки, он понёс её в гостинную, чтобы бережно уложить на диван. Через минуту заявилась бригада людей в белых халатах. Уведя Рейно на кухню, он отдал Т/И в руки врачей, которые во всю уже хлопотали над ней. Они обработали и перевязали ей рану на голове и, отчистив нос от местами подсохшей крови, наложили на него пластырь. Мужчина примерно такого же возраста как и мистер Питерсон, дал ему большую инструкцию по поводу того, как нужно ухаживать за больной и её «лёгким сотрясением головного мозга». Дело в том, что Теодор кое-как, но уговорил докторов не везти девочку в больницу, и заверил их, что, во-первых, самостоятельно позвонит её родителям, а во-вторых, проследит за её поправкой. Может это и прозвучит эгоистично, но в оправдание появляется тот факт, что о их ложном кровном родстве могут узнать из медицинской карточки. Тогда мало того, что к нему будут вопросы, так ещё и придётся подключать полицию, потому что узнают, что он всего лишь их сосед. Этого девочкам, и ему самому, совершенно не надо.

***

После ухода медицинской бригады, Питерсон само собой, стразу же позвонил родителям девочек. Те тут же сорвались с рабочих мест и через пять минут уже ломились в дверь. За это время сосед вместе с Рейно смогли продумать правдоподобную историю произошедшего. К слову, младшая более менее успокоилась и то, только после небольшой дозы валерьянки. — Мистер Питерсон, боже мой, что случилось?! — первое, что произнесла мать семьи Т/Ф, когда дверь дома распахнулась, — Где она? Как это вообще произошло? Все четверо и не заметили, как оказались в гостинной и столпившись у дивана. Муж мягко отстранил Натали, — маму Рейно и Т/И, — напоминая о том, что ей может стать хуже, если лишний раз к ней прикосаться. — Они опять пролезли к вам в дом? — спросил мистер Джонатан, бросив хмурый взгляд на младшую дочьку, которая стояла за спиной у Теодора Питерсона. — Мы ведь уже говорили с вами об этом, причём и не раз! — Стойте, сер Джонатан, — взяв инициативу в свои руки, просит усатый мужчина и поднимает руку. — Они ничего подобного не делали, — врёт он. — Я сам лично видел, как они играли на заднем дворе с мячом и Рейно запустила его в Т/И, сломав ей нос. Затем, девочка упала назад и ударилась о камень. Я выскочил из дома и позвонил в скорую. К счастью родители поверили в их выдуманную историю. К слову, мужчина и сам до конца не понимал, почему не хочет гворить настоящую правду и создавать девочкам ещё больше проблем. Может быть, даже не смотря на то, что они без спроса просто так шастали по его дому в поисках ответов на свои вопросы, он привык к ним? Они ведь всего лишь дети, невинные, беззащитные... хрупкие –дети. Раз его двух детей забрала его жена при разводе, то он готов заботиться хотя бы о чужих. Тем более, они соседи. А соседи должны быть близки и помогать друг другу. Хорошо, что вся эта конетель с подвалом закончилась, теперь он может сблизиться с соседскими детьми. Рейно и Т/И Т/Ф