Ведьминские штучки

— Здрасьте, — пробормотала Ульянка, просачиваясь в медпункт. Я отложила смесь, над которой колдовала, и повернулась к девочке. — Ну, привет… пионерка. Давно знаю, что ребята в «Совенке» меня побаиваются. Никто не может четко сформулировать, в чем дело, но это факт. Даже Ольга, вожатая, старается без острой необходимости не заходить в медпункт. А теперь и бесстрашная Ульяна, которая плевать хотела на само слово «дисциплина», безуспешно пытается строить передо мной пай-девочку. А все потому, что я… ведьма. Да, не все ведьмы — страшные карги, живущие в избушках на куриных ногах, и питающиеся хорошенько зажаренными детишками. Выразимся изящнее: моя избушка выглядит как светлое помещение с кушеткой, письменным столом, тумбочкой с препаратами и прочими медицинскими аксессуарами. Умелые ведьмы нынче в цене, и могут позволить себе быть современными. Чем я занимаюсь? Традиционным ведьмовским ремеслом — ведаю то, что скрыто от других. А потом помогаю сделать так, как хотелось бы заказчику. За небольшую плату, конечно. Вы правда думаете, что «Совенок» находится на балансе Министерства здравоохранения? Подумайте как следует. Нет, здесь только деньги частных инвесторов и только потому, что на территории находится приятная женщина неопределенных лет по имени Виола. Я исполняю чужие желания — а взамен получаю комфортную жизнь, неприкосновенность… и немного развлечений. Видимо, сегодня пришел черед последних. Ульяна бочком-бочком прошмыгнула мимо меня и оказалась у окна. Даже забавно видеть, как она меня опасается. Наверняка ведь что-то разнюхала о моих способностях, чертовка. Интересно, что же ей нужно? — Что случилось? Простыла? — спросила я таким низким и сексуальным голосом, что в окнах завибрировали стекла. — Измерить тебе температуру? Дать пососать таблеточку? Ульянка нахмурилась. Кто-то скажет, что негуманно так шутить над вчерашним ребенком, но, честное слово, эта хулиганка, от проделок которой волком выли все отряды, того заслуживала. Чуточку неловкости и унижения со стороны облеченного властью человека накрепко излечивает наглость, поверьте многолетнему медицинскому опыту. — Нет… Виолетта Церновна… Я здорова. Но хотела поговорить… насчет другого дела. — Неужели? — притворно удивилась я. — Это удивительно слышать. Я, как медсестра, имею дело только с заболевшими пионерами. Заметьте — ни единого слова лжи. Но я ведь не только медсестра, помните? — Ну да, но… Мне говорили, что вы… в общем, можете помочь. С разными необычными просьбами, понимаете? — Ульянка осознавала, что то, что она собирается сказать, со стороны прозвучит бредом сумасшедшего, и изо всех сил старалась как-то обойти эту проблему. А я с не меньшей настойчивостью продолжала «не понимать», внутренне покатываясь со смеху. — Алисе понадобился медицинский спирт? — Я сокрушенно покачала головой. — С этим я не смогу вам поспособствовать, пионерка. У нас тут очень строгий учет и контроль, завхоз потом меня под суд отдаст за растраты. Извини. — Да нет! — Ульянка досадливо замотала головой. — Я не об этих делах. А об особенных. Блин, ну, в смысле совсем особенных. Вроде как магических. — О! — я распахнула глаза пошире: ни дать, ни взять комсомолка, впервые увидевшая члена партии. — До чего интересные вещи ты говоришь! И кто же тебе об этом рассказал? Кто упомянул, что я могу помочь? — Неважно! — красноволосая девчонка решила не сдавать свой источник. — Кто-то просто ляпнул в разговоре, уже не помню… Главное — можете или нет? Вот прямо по-настоящему, без шуток? Я медленно смерила ее взглядом. Всегдашняя красная футболка, песочные шорты, жуткая путаница в волосах… вот только глаза ее выдавали. Там плескалась нешуточная обида и решимость. Похоже, это не минутная прихоть капризного подростка; Ульянку и правда кто-то всерьез достал. Интрига! Сегодняшний скучный день мог получиться интересным. — Присаживайся, — широким жестом я указала в сторону кушетки и снова отошла к столу с препаратами. — И рассказывай, что случилось. А я подумаю, как тебе помочь. Ульянка фыркнула с легким недовольством (она что, и правда думала, что все случится за минуту?), но последовала моему предложению. Забравшись на кушетку с ногами, она начала свой рассказ. — В общем, сегодня утром сразу после линейки весь первый отряд пошел в поход… — тут ее голос задрожал от полноты чувств, видимо, обида была все еще сильна. — А меня не взяли! Понимаете? Потому что я вроде как маленькая! — Ну, это же правда, — сказала я. — Поход был для первого отряда, для самых старших. А ты-то пока во втором. — Да, но вчера они обещали меня взять! — чуть ли не выкрикнула девочка. — Я просила Алиску, она поговорила с Ольгой… — Ольгой Дмитриевной, — поправила я. — Ольгой Дмитриевной! И та согласилась! Вроде как в виде исключения! А сегодня на линейке она сказала, что подумала и все-таки решила меня не брать! Для моей же безопасности! Как будто я вообще мелкая! Понимаете? Еще и прямо перед всеми это сказала! Про маленькую и про безопасность! Жуть как обидно! Мне в голову пришли кое-какие методы, которые девочка могла попросить применить к ее обидчикам, и решила, что в этот раз постараюсь обойтись без жертв. Одно дело — ради смеха вырастить у пионерки кошачьи ушки, и совсем другое — отрезать всему отряду ноги или наслать ползучую дизентерию. Но Ульянка сумела меня удивить. — Мне надоело быть маленькой! — выпалила она, покраснев. — Надо мной вечно все подшучивают, называют малявкой! Даже Алиска, которая вроде как моя подруга! Даже иногда Славя, хотя она помощница вожатой! Хватит! Сколько можно! Я хочу быть как все, чтобы и сиськи, и попа, и все такое! Она замолчала и только смотрела на меня, яростно сопя. А я быстро размышляла. Нет, по большому счету, это довольно простое и нетребовательное заклинание: нужно всего лишь заставить время течь для Ульянки быстрее. Фокус здесь только в том, чтобы собрать время в одном месте, чтобы оно потом не рассеялось, иначе девочка останется взрослой навсегда. А мне это не нужно, что бы она там себе ни воображала. — Ладно… пионерка. Горю твоему помочь несложно… но есть пара условий, — добавила я быстро, видя загоревшееся радостной надеждой лицо девочки. — Во-первых, плата за мою помощь. Ты же не думала, что такой подарок достанется тебе за красивые глаза? — Вообще подарки — они как раз… — попыталась повторно выехать на наглости Ульянка, но быстро сдалась. — Ну… Так-то у меня есть немного денег… — Мне ни к чему твои копейки. Окажешь одну услугу — и мы в расчете. Красноволосой хулиганке этот подход понравился куда больше. В глазах вспыхнули знакомые шкодливые огоньки. — Что за услуга? — Мне нужны личные вещи участниц похода. Достаточно одной от каждой. — Трусики? — она уже чуть ли не ладошки потирала, наверняка продумывая наперед какой-нибудь особенно непристойный план. Хотя, конечно, не мне говорить о непристойности, но марку нужно держать. — Что за пошлость? — возмутилась я. — Меньше смотри телевизор свой дурацкий. Любой принадлежащий им предмет, сколь угодно мелкий. Ручка, носовой платок, прядь волос… В таком духе. Важнее всего — мне нужно что-то, принадлежащее Ольге. — Дмитриевне? — весело сощурилась Ульянка. — Ольге Дмитриевне. Ее вещь мне нужна обязательно. Остальные — по возможности. Принадлежность — очень сильная природная связь, образующаяся сама по себе. Думаете, Д’Артаньян просто так охотился за подвесками королевы Франции? Только полный дурак будет игнорировать такую возможность контроля и не попытается заполучить тайком чужие вещи. Но среди ведьм дурочек не бывает. Они среди нас почему-то не приживаются. Я присела на корточки (накрахмаленный халат заскрипел не хуже кожаной портупеи) и очень пристально посмотрела прямо в ярко-синие глаза Ульянки. — Так мы договорились? Девочка решительно тряхнула шевелюрой. — Так точно! — Вот и славно. Теперь, когда с формальностями покончено, можно приступать к самому интересному. Самое интересное — это зелья и эликсиры. Теоретически, заклинания неплохо работают и сами по себе, но какая ведьма откажется сварить доброе снадобье! К тому же, все-таки лучше подкреплять магию слов чем-то материальным, так что я подошла к своему любимому столику, быстро смешала в одной колбе розмарин, пролески и спирт, а в другой — лайм, кленовый сироп и мед. Жестом опытного провизора слила все в стакан, перемешала серебряной ложечкой и, как учтивый бармен, поставила получившееся лекарство на стол перед девочкой. — Это… подействует? — неожиданно робко спросила она. — Пока не попробуешь — не узнаешь… пионерка, — улыбнулась я. Ульянка зажмурилась, взяла стакан и залпом осушила его, а я тем временем шепотом произнесла несколько ассирийских букв в правильной последовательности, добавила к ним руну Фрейи и запечатала получившуюся конструкцию Приказом Хастура. — Мне кажется, это какая-то касторка, — скривившись, сообщила девочка и отдала стакан обратно. Там еще хранилось ее дыхание, так что я быстро накрыла его чашкой Петри. — А оно точно поможет? — В любом случае, не повредит, — усмехнулась я. Магия должна была начать действовать через несколько минут. Можно было сделать и быстрее, но к чему усложнять? — В любом случае, тут только растительные компоненты. Здоровее будешь. — Я и так здоровая, — Ульянка помахала перед лицом ладонью. Глаза у нее уже чуть осоловели. Спирт, выполняющий в основном расслабляющие и тормозящие функции, начал действовать. — Просто я уже не знаю, как мне доказать, что я не какая-нибудь там… малышня. — Большинство людей верят только тому, что можно потрогать руками, — я тоже присела на кушетку. Ульянка уже и не думала отодвигаться. Страх прошел, она смотрела на меня как на волшебницу, последнюю надежду. В общем-то, зря. В отличие от волшебниц, которые работают бескорыстно, мы не забываем об оплате и не чураемся побочных эффектов. Маленькие радости независимости от высших сил. — Знаешь, как в пословице: «Поверю, когда увижу»? Пословица такая существовала только в английском, но Ульянке было уже все равно. — Вот-вот! Я же про это и говорю! Поэтому и хочу… ну, чтобы они все увидели, что я не такая, а… другая. С девочкой потихоньку начинали происходить волшебные изменения. Мальчишеская худоба и угловатость постепенно исчезали, им на смену приходила мягкость и округлость черт. Ульянка уже прибавила в росте сантиметра три, насколько я могла судить по футболке, из-под которой уже выглядывал пупок, хоть она этого и не замечала, продолжая болтать. — Я читала, что такая дискриминация… по возрасту… вообще запрещена. И почему всем так нравится издеваться над теми, кто меньше и слабее? Тут я не могла не согласиться с Ульянкой: нам, женщинам, в любые времена приходилось особенно тяжело. При царе Михаиле Федоровиче меня как-то едва не сожгли по указу самого архиепископа Киприана — хорошо, что сообразила напомнить ему о Церковном уставе Ярослава. Некоторые вещи не меняются буквально столетиями. — Мне тоже в свое время пришлось выдержать порцию насмешек из-за моих разноцветных глаз, — мягко сказала я. Тут главное как можно дальше оттягивать момент осознания Ульянкой реальности происходящего. Чем позже она поймет, что все происходит на самом деле, тем проще будет нам обеим. — Так что я прекрасно тебя понимаю. — Ну, вот… хоть кто-то, — девочка ухмыльнулась. На моих глазах ее тощие, как у курицы, голени сделались длиннее и приобрели более изящную форму, бедра расширились, укоротившиеся шорты плотно обтянули ягодицы, а грудь хоть и выглядела все еще меньше, чем у остальных девушек в лагере, но гораздо более объемно, чем несколько минут назад. — Не знаю, почему я раньше не заходила к вам… к тебе. Ты классная, Виола… Такая… понимающая. Ульянку теперь нельзя было принять за школьницу — на ее месте была прелестная молодая девушка, чьи аппетитные формы буквально просвечивали сквозь футболку и шорты, а голые загорелые руки и бедра вызывали совершенно недетские желания и у меня, и у любого парня в «Совенке». У нее было изящное лицо, окаймленное гривой огненно-рыжих волос, выразительные черты, голубые глаза и длинные ресницы, которые делали ее похожей на фотомодель. Девушка была удивительно красива. Даже без косметики ее лицо выглядело совершенством, а стройная фигурка просто притягивала взгляд. — Что? — спросила Ульянка, увидев, с каким видом я наблюдаю за ее преображением. Ее голос тоже изменился, пронзительно громкий раньше, он теперь стал бархатистым и нежным. А еще от нее шел едва ощутимый пряный аромат, напоминающий запах цветущего шиповника: аромат юного женского тела, о котором она и не подозревала, но который заставит сердце любого мужчины в радиусе ста метров биться быстрее. Феромоны, что накопились за пропущенные с помощью магии годы. Моя маленькая шутка. Вместо ответа я просто повела рукой, призывая ее посмотреть на себя в большом зеркале прямо напротив кушетки, что Ульянка и сделала. Ее губки приоткрылись, и девочка — конечно, уже девушка — ошеломленно выдохнула: «Вот это да!» Она быстро окинула взглядом налившиеся женственностью руки, ноги, грудь; поднесла к глазам прядь посветлевших волос и, преувеличенно артикулируя, прошептала: — Ни-че-го себе! Перевела ошалелый взгляд на меня. Ее губы дрогнули в недоверчивой полуулыбке, и она стала выглядеть еще лучезарнее. — Это все… по-настоящему? — Как заказывали, — усмехнулась я. Сохранять спокойный тон, как будто ничего особенного не произошло оказалось непросто — мы, ведьмы, бисексуальны, и превращение Ульянки возбудило меня куда сильнее, чем я хотела бы признать. Девушка дернулась было к выходу, но я перехватила ее за локоть. — Не так быстро. Летать по лагерю на четвертой передаче больше не нужно и даже неприлично. Тебе больше не тринадцать лет, забыла? Девушка хихикнула. — Ну, типа да… А сколько? В смысле, на сколько я выгляжу? — Семнадцать, не меньше, — прикинула я. — А если быстренько научишься не бегать и сотрешь с лица это глуповатое выражение, то можно дать и больше. Глаза Ульянки загорелись. — Класс! Старше Алиски! Вот я ей покажу! — Обязательно покажешь, — согласилась я, встав перед ней и упершись глазами в эту милую мордочку. — Порадуешь вожатую своим видом, то-то она обрадуется… Главное не забудь собрать вещи, о которых мы говорили. Мухлевать не советую: если притащишь какой-нибудь мусор, я обязательно узнаю. И сильно рассержусь. Понимаешь, почему так делать не нужно? Улька хотела сказать что-то дерзкое, но внимательно посмотрела на меня, сглотнула и закивала. — Понимаю, конечно. Ты ж это… настоящая ведьма! — Вот и умничка. Все, можешь гулять. Придешь завтра утром, часиков в десять, я все верну как было. Свободна! Тем самым я подарила всему лагерю почти сутки на то, чтобы восхититься замечательной красотой рано повзрослевшей девушки. Надеюсь, ничего криминального не успеет случиться — здесь подобрались довольно славные ребята. Ульянка, мгновенно забыв мои наставления, словно ракета рванула наружу, а я обреченно вздохнула — и была совершенно права, потому что спустя ровно десять секунд в дверях снова показалась ее озабоченное личико. — Виола, тут такое дело… Мне нечего одеть. — Надеть, — автоматически поправила я. — Тоже заметила, да? — Блин, это не смешно! Я только выскочила, сразу сообразила, что-то не так! Маечка над пупком болтается, сиськи того и гляди прорвут оборону, шорты задницу не прикрывают! Меня в таком виде тут точно изнасилуют! — Твои дедуктивные способности меня поражают, дорогая… — пробормотала я. — Ладно, знай мою добрость! Я подошла к шкафу, где хранилась в основном отчетность давно минувших дней, которая не поместилась в административный корпус, и немного моих вещей. Покопалась в шуршащих пакетах. — Вот, держи! Ульянка уставилась на запакованный в полиэтилен комплект пионерской формы. — Это откуда? Ну, не рассказывать же ей о тех случаях со Славей, Ритой и прочими! Не уверена, что вообще стоит о них упоминать: Ольга до сих пор считает, что мне нет прощения, ну, а я, само собой, полагаю иначе. — Ты у меня не первая пациентка, — нашлась я. — Разные случаи бывают, ко всему нужно быть готовой. Так ты одеваешься или нет? Ульянка ойкнула, схватила пакет и умчалась за ширму, откуда тут же донесся хруст упаковки, шорох одежды и невнятные восклицания. Неужели не угадала с размером? — Вот! — В форме девушка выглядела еще взрослее. Наведи порядок в прическе — и могла бы смело спорить со Славей за должность помощницы вожатой! — Хорошо тебе погулять… Уля, — я сама не поняла, откуда взялась эта ласковая присказка. Ульянка ослепительно улыбнулась. — Обязательно, Виола! Обязательно! Она вдруг порывисто обняла меня — запах шиповника окутал и смешал все мысли — и выскочила в распахнутую дверь. Только теперь я поняла, какая она — прекрасная девушка на открытом всем ветрам просторе и льющейся на нее полуденной зелени. У лагеря не было против нее ни единого шанса. Ох и вызверится же на меня завтра Ольга!

***