Созависимость

Андер потушил сигарету, и мы направились в сторону больницы. Вероятность того, что нас пустят к Кристиану равнялась нулю, но попытаться стоило. Заметив знакомый силуэт, я нахмурилась и выглянула из-за плеча друга. — Какого черта он здесь забыл, — недовольно сказала я. Андер посмотрел в ту же сторону и пожал плечами: — Кристиан и Саму дружат уже очень давно. Хотел увидеться, как и мы. — Ладно, пойдем. — Почему ты так его не любишь? — Слишком быстро оправился после смерти Марины и переключился на Карлу. С одной подруги на другую, — негромко ответила я. — Не стоит забывать, что его братец, если полиция права, — убийца, но это так, к слову, — съязвила я и дернула Андера за рукав пиджака, чтобы мы не задерживались. — Но, в любом случае, в этих историях что-то не чисто, и мы сейчас выясним, что именно — ложь. В больнице коридоры были напичканы камерами, поэтому изначально предполагалось, что о нашем появлении рано или поздно узнают. Главное, чтобы отца Карлы оповестили после того, как мы покинем территорию больницы. На первом этаже было достаточно людей, чтобы два школьника остались незамеченными. Палата Кристиана располагалась на третьем этаже, так скажем, в отделе премиум-класса. — И что дальше? — Андер открыл дверь и пропустил меня вперёд. — Мы знаем, где он, — я посмотрела на номер палаты, которая располагалась прямо перед нами, и указала направо, — нам туда, пойдём, — Андер потянул меня в сторону, но молоденькая медсестра заметила нас раньше. — Вот черт, — прошипела я и схватила парня за руку. Уходить куда-либо было уже поздно, поэтому мы с Андером импровизировали: сделали вид, что решаем какой-то вопрос. — Извините, вы к кому? — медсестра осмотрела нас и подняла бровь. Мы с другом словно проглотили языки, не зная, что можно сказать. Но одна больная идея, все же, в голову прийти успела. Я взяла Андера под руку и положила голову ему на плечо: — Здравствуйте, здесь мой парень — Кристиан Варела, — я улыбнулась, а затем продолжила: — Меня зовут Карла Розон Калеруега. Мой отец делал пожертвования для вашей больницы. Андер перевёл на меня взгляд, намекая на то, что я сошла с ума. — Прежде чем попасть, — она с сомнением посмотрела на меня и Андера, — к Вашему молодому человеку, нужно расписаться в журнале посещений. Минут пять назад одноклассник Кристиана хотел его навестить, но, к сожалению, пускаем только близких родственников. И Вашего отца. Мы с Андером переглянулись. — О, ну, мы встречаемся уже долго, — пролепетала я, — поставлю роспись. Медсестра провела нас к стойке, дала ручку и журнал. Я судорожно стала искать роспись Карлы, потому что понятия не имела, как она выглядит. Видимо, Маркиза не особо часто посещала Кристиана. Навестила его один раз в день инцидента. Странно. Я постаралась повторить роспись, сделать ее правдоподобной, после чего отдала ведомость медсестре и невинно похлопала ресничками. Я уже готова выдохнуть и уйти, но медсестра остановила нас: — Молодой человек идёт в вами? — Ах, это Поло. Он с нами, — я взяла Андера за руку. — Ну, знаете, современные отношения, — протянула я и взглянула на Муньоса. — Папа должен был сказать, что он — член семьи. — Привет. Удивлённая девушка ничего не сказала, лишь покачала головой и села на стул, то ли от шока, то ли от огромного количества бумажной волокиты. Андер в ту же минуту увёл меня в сторону палаты, подальше от служебного поста. — Ты пыталась изобразить Карлу? — шикнул он. — Нам повезло, что медсестра ее в глаза не видела или не запомнила. А Карлу сложно не запомнить. — Один в один, согласись? — тихо рассмеялась и остановилась. — Считай, что нам помогли высшие силы. — Ты сумасшедшая, Агата, — парень улыбнулся и покачал головой. — И актриса из тебя так себе. Это кошмар. — Брось, Андер, раньше ты меня подбивал на подобные авантюры. Видимо, сегодня моя очередь. — Не сомневаюсь. Я открыла дверь и заглянула внутрь. Убедившись в том, что это палата Кристиана, мы тихо зашли. Парень лежал в постели с перемотанной головой, загипсованной ногой и капельницей. Он был слегка сонный, ему с трудом удалось разлепить веки. На столике стояла еда, но он к ней так и не притронулся. Подойдя ближе, я заметила гематомы и зафиксированное положение тела. Видимо, с позвоночником проблемы. — Кажется, я все ещё не отошёл от недавнего наркоза, — тихо сказал он и вымученно улыбнулся. — Привет, милый, — я пододвинула, стоящий в углу, стул к кровати и села. На лице Кристиана читалось удивление и непонимание. Видимо, он в курсе, что посещать его могли только родственники и почти родственники в лице Карлы и ее отца. — Как ты? — мягко спросила я. — Уже успела соскучиться? Было бы лучше, если бы ты пришла сюда в костюме медсестрички, — он облизнул сухие губы, усмехнулся и перевел взгляд на Андера. — Она тебя заставила? — на лице появилась глупая улыбка (как и всегда после комментариев Кристиана), я аккуратно взяла парня за руку и мягко погладила костяшки большим пальцем. — Ты же ее знаешь, — Муньоса улыбнулся и скрестил руки на груди. — Легче было согласиться. Я рад тебя видеть, приятель. Как себя чувствуешь? — Ну, если не считать, что я практически прикован к постели, то все потрясающе, — оптимизм Кристиана был наигранным, и я с сожалением посмотрела на одноклассника. — Прошу, избавь от щенячьего взгляда, Агата. Куда больше возбуждает твоя фальшивая стервозность. Андер пустил смешок, за что я его шлепнула по бедру. Он улыбнулся, положил мне руку на плечо и легонько сжал его. — Мы хотели увидеться, — сказал Муньоса. — Перед тобой Карла и Поло. Кристиан непонимающе взглянул на нас: — Вы прикинулись другими людьми? — он тихо посмеялся и продолжил: — Что ж, видимо, кто-то очень сильно заскучал без Кристиана, — парень мне подмигнул. — Все очень переживают за тебя. Саму пытался попасть к тебе, но его не пустили, — с долей наигранного сожаления сказала я. — Слушай, милый, ты помнишь, что было до того, как потерял сознание? Я пыталась задать вопрос как можно тактичнее, чтобы его не постиг ужас воспоминаний. Но неизвестно сколько у нас осталось времени. — Саму был здесь? — удивлённо спросил парень. — Многие хотели тебя навестить, но твои родители пожелали, чтобы тебя сейчас… не беспокоили. — Да, знаю. Я все рассказал полиции. Думаю, ты сама все видела. — Понимаю, но перед… отключкой, — мягко сказала я, — ты сказал, что это Поло. Что ты имел в виду? — Кристиан неуверенно постарался пожать плечами. Андер раздраженно выдохнул, и я взяла его за руку, чтобы он молчал. Мы с ним это уже обсуждали. Имя одноклассника не могло причудиться. — Не знаю. Возможно, ты перебрала, как часто у тебя бывало в последнее время, — начал перечислять он, пытаясь отойти от темы разговора, — возможно, я просил позвать на помощь. Не хочется поднимать эту тему, — Кристиан старался говорить уверенно, сохранять оптимизм, но его выдавал тревожный взгляд. Он в курсе вещей, о которых полиция и не ведала. — Поло никак не причастен? — ещё раз спросила я, чтобы убедиться. Кристиан стиснул зубы. Ему тяжело вслух сказать: «нет». — Агата, — Андер одернул меня, — прекрати. Ты знаешь Поло с детства. Он бы ничего не сделал. Я поджала губы и постаралась успокоиться, чтобы не начать давить на бедного одноклассника. Но история не сходилась. Кристиану было настолько плохо, казалось, силы его покидали: он умирал на руках. И все, что парень смог сказать, — имя одноклассника? Если Варела хотел помощи, то мог сказать: «помощь», «больно», «скорая» и так далее. Поло совершенно не вписывался в этот перечень. Ситуация с окровавленным телом отрезвила меня, поэтому я не могла ошибиться. Это не похоже на несчастный случай. Я сидела загруженная, наблюдала за тем, как парни разговаривают. Кристиан напряжен, его испугали мои слова. Он попытался перевести тему разговора, значит, вероятнее всего, что-то не договаривал. Мы постарались поддержать одноклассника, пожелали скорейшего выздоровления и попросили связаться с нами, как только он станет лучше себя чувствовать, пройдёт курс лечения. — Надеюсь, ты дождёшься меня? — наигранно спросил Кристиан. Я улыбнулась, поцеловала парня в щеку и прошептала в губы: — Будь осторожнее, милый. Я буду скучать. Кристиан будет в порядке, и это несказанно радовало. Но полезной информации мы так получить и не смогли. Стало лишь известно, что Варела напуган, и у него имелась на то причина. Мы незаметно вышли из палаты, спустились вниз по эвакуационной лестнице и направились в сторону кафе, чтобы выпить по бутылочке пива в честь успешной авантюры. Уйти отсюда явно легче, чем попасть. Андер заметил, что я была загружена и практически не разговаривала, поэтому спросил: — Ты в норме? — Он явно что-то знает, — я посмотрела парню в глаза, — но почему-то молчит. Кристиан сам не свой после лета, а сейчас выглядит мрачнее тучи, хоть и пытается сохранять оптимизм.

***

Я вышла из машины, подождала пока Андер уедет и сделала глубокий вдох. Желания возвращаться домой не было, хотелось раствориться, уехать и пропасть на время. Живот крутило от выпитого на голодный желудок алкоголя, улыбка сползла с лица, как только я попрощалась с Андером. Пустой взгляд устремился в сторону бассейна, и я направилась к нему легкими, еле слышными шагами, параллельно снимая с себя пиджак, белую шелковую блузу и юбку. Без зазрения совести, я кинула школьную форму, сумку и лоферы на землю. Ноги за день стёрлись в кровь, образовалась парочка мозолей, но я этого не чувствовала. Внутри ощущалась дыра, казалось, тело, словно сломанная фарфоровая статуэтка, распадалось на части. Пустота пожирала изнутри, медленно лишая человеческих радостей. Словно от счастливой, любящей жизнь девушки остались лишь механические, привычные действия. Маски спали с лица. Я встала на край глубокого бассейна и закрыла глаза, постаралась расслабиться и прочувствовать своё тело. Тело, о котором перестала заботиться. Тело, которое стало для меня чужим, над которым я издевалась, и которое ненавидела. Чувство тошноты мгновенно подступило к горлу, голова закружилась, мысли не давали сознанию успокоиться. Безэмоционально взглянула на воду ещё раз, словно жаждала найти в ней спасение. Я неуверенно качнула головой и резко, заглотнув как можно больше воздуха, подалась вперёд и прыгнула на самое дно. Раны на теле из-за хлорки защипало. Поджав коленки к груди, я позволила себе выпустить эмоции, пожиравшие изнутри. Пузырьки стремительно поднимались вверх. Воздуха в лёгких оставалось все меньше. Хотелось выпустить всю гниль, что накопилась внутри за это время, хотелось отпустить ненависть, что жила в самом сердце. Вода выталкивала наверх, но возвращаться в этот кошмар из саморазрушения, боли и страданий не хотелось. Я вынырнула через несколько секунд лишь благодаря инстинкту самосохранения, успев наглотаться содержимым бассейна. Кашель одолел практически сразу. Пришлось стоять на четвереньках, глотать воздух ртом и параллельно сплевывать воду. Кожа стала гусиной от холода, тонкие, еле заметные волоски на руках встали дыбом, по телу пробежал табун мурашек. Я ссутулилась и постаралась обнять себя, чтобы согреться. Подступающие слезы душили горло; глаза набухли, я громко всхлипнула и почувствовала на губах соленые слезы. Чем больше пытаешься контролировать эмоции, тем хуже. …поэтому я зарыдала навзрыд, дав волю чувствам. Казалось, виски не выдерживают напряжения. Я размазывала по щекам остатки косметики и влагу, но делала только хуже. Зубы стучали от холода так, что боязно стало: вдруг прикушу язык. На коленях я доползла до сумки и, сев на прохладную землю, дрожащими руками достала пачку сигарет. Пока я сидела в нижнем белье, смотрела на небо и рыдала, сигарета очень хорошо вписалась в образ богатенькой недолюбленной страдалицы. Эстетика с ноткой драматизма. От дыма стало только хуже, живот сильнее заурчал от голода, но где-то внутри мне нравилось это. За день удалось выпить несколько литров воды, апельсиновый свежевыжатый сок и съесть парочку овощей, но в своё отражение в зеркале я так смотреть и не могла. Хотелось ещё больше и лучше себя контролировать. Обычно, осознание того, что подобные действия губительны, приходит слишком поздно. Дальше все как в тумане: кое-как, прихватив все вещи, я поднялась с земли и, качаясь из стороны в сторону, направилась в дом. Я молилась, чтобы Валерио не было сейчас на первом этаже. Индикатор показывал, что мы с ним в доме находились вдвоём. Горничная ушла ещё несколько часов назад, оставив роспись в журнале. Я встала напротив зеркала и посмотрела на себя с отвращением. Макияж весь размазался, от печального взгляда тошнило ещё больше. Хлорка попала в глаза, поэтому они ещё и покраснели. Повертевшись перед зеркалом, я посмотрела на живот, низ живота все равно немного выпирал; вес стоял, поэтому довольна я не была. Иногда думала, что мне вовсе хочется таким способом исчезнуть. Казалось, жизнь утратила все краски и все, что было в моих силах — вытягивать улыбку и быть той, кем я не являлась. К ягодицам прилипли зеленые травинки, кружевное нижнее белье полностью вымокло, поэтому я сняла его прямо в гостиной. Голова закружилась сильнее; из-за чёрных пятен перед глазами пришлось опереться об угол стеллажа с книгами. Послышались шаги — сразу метнулась в ванную для гостей. — Агата? — Валерио дернул ручку, но я успела закрыться на защелку и села на край ванны, пытаясь успокоиться. — Все нормально? — Какой вздор, Валерио, — вытерев слезы, сказала я дрожащим голосом. — Все хорошо. Просто искупалась и собираюсь в душ, — демонстративно включив воду, поставила самый сильный напор. Он распознавал моменты, когда я придавала волю чувствам, поэтому и… беспокоился? Валерио отступил. У меня была возможность согреться, успокоиться, и все переосмыслить.

***

Я провела расческой по влажным волосам и, взглянув в отражение, постаралась улыбнуться себе, но вид мой был жалок. В глазах виднелась вселенская печаль, а нижняя губа до сих пор дрожала. Отвратительно смотреть на себя. Сделав глубокий вдох, я вышла из ванной, натянула улыбку на лицо и направилась наверх. Подниматься по ступенькам стало тяжелее из-за нехватки сил. Нужно лишь закрыть глаза и уснуть. Этот ужасный день закончится, и начнётся новый — вновь появится шанс что-то изменить. Но я боялась идти в свою комнату и ложиться в постель с осознанием происходящего вокруг кошмара. Сон снимало как рукой, именно поэтому каждый вечер ноги несли меня в гостевую комнату, в которой обитал Валерио. Он не закрывал дверь, потому что знал — я приду, лягу с ним в одну постель, и мы поможем друг другу отвлечься от проблем. Иногда я удивлялась сама себе: как сил хватало на то, чтобы с кем-то спать? Либидо должно быть ниже некуда. Крепкие мужские руки неожиданно обняли сзади и притянули к груди. Я вздрогнула, но сразу же расслабилась в объятиях. — Думаю, — философски протянул он, — все не так уж и хорошо, сеньорита, — Валерио выдохнул мне в ухо. Мурашки пробежали по телу, и я прикрыла глаза, почувствовав нежный поцелуй на шее. После инцидента в школе мы не разговаривали, видимо, оба предпочли проигнорировать проблемы. Я отвлекалась от тревожных мыслей, избегала ответственности, а Валерио мог очередной раз развлечься, ему нравилось, что тело моё принадлежало ему. Схватив парня за край рубашки, я потянула его в сторону спальни, но меня остановили. — Агата. — Что? — взволнованно спросила я. Внутри проснулся страх остаться брошенной, но, взяв себя в руки, продолжила: — что-то не так? — развернувшись, я посмотрела Валерио в глаза. Он заметил грустный взгляд и опущенные уголки губ, но промолчал. — Есть предложение получше. Сегодня Монтесинос сам не свой, и понять хорошо это или плохо практически невозможно. Странное поведение слегка напрягало. Валерио распахнул дверь и аккуратно развернул меня за плечи. — Валерио… — я притихла, не зная, что сказать. Парень, заметив неоднозначную реакцию, искренне улыбнулся. Сердце внутри ёкнуло, на лице появилась глупая улыбка. Такого никто и никогда не делал для меня. — Что это? — Компенсация за моральный ущерб, — задорно сказал он. — Внес небольшие коррективы в привычное времяпровождение. Я удивлённо посмотрела на него и прищурилась, немного сомневаясь в адекватности поведения, потому что это не мой Валерио. Монтесинос не романтик. Он из тех парней, которые устраивают сюрпризы только для того, чтобы затащить в постель, но богачам можно обойтись и без этого. И, все же, отказ от горячего секса ради свидания? Маленькая мечта об американском свидании стала реальностью, и я не могла поверить в то, что Валерио вспомнил. Мы переписывались об этом ночью, когда я была пьяна и понять написанные сообщения можно было через слово. Это была третья попытка прекратить общение. Он тогда был в Чили, и все казалось проще простого, но на пьяную голову постоянно приходили бредовые идеи по типу позвонить бывшему, написать комментарий в инстаграме стерве, которую ты ненавидишь, поцеловаться с парнем, о котором утром и не вспомнишь. В тот момент я сорвалась первая: первая убрала из чёрного списка, первая написала и призналась в том, что скучаю. Приглушённый свет создавал атмосферу уюта и спокойствия. На кровати валялся плед, в который я сразу же укуталась, потому что немного замёрзла после горячего душа. Посмотрев на журнальный столик, я сжалась и вбилась в угол, потому что от вида еды предательски заурчал живот, а страх сорваться был слишком велик. Но ничего ведь не будет от одного кусочка? — Должна признать, это… неожиданно, совершенно не в твоём стиле, — поправив полотенце, смущённо сказала я. — Ты что-то натворил? — смутные сомнения не покидали меня. — Когда я был в Чили, ты писала об этом, — Валерио усмехнулся и лёг рядом. Он повернулся ко мне лицом и подождал, пока я сделаю то же самое. — Почему бы и нет? — Правда? — улыбнулась я. — Не помню такого. Ложь. На самом деле, прекрасно помнила тот момент, когда утром, после вечеринки, перечитала ночные сообщения. Я была тогда настолько пьяна, что если бы не зашла в диалог, — не вспомнила. — Избавь от лжи, милая, хотя бы на этот вечер. Я цокнула языком и кивнула. — Мне приятно, что ты помнишь, — легкий поцелуй в нос и взгляд в глаза вместо благодарности. — Правда. Возможно, если бы не вечные интриги, сплетни, проблемы каждого, у нас бы могло получиться что-то настоящее. — Ты слишком зависима от мнения общества. Плевать, кто что думает. Свобода — вот, что важно. — Родители считают, что я должна быть идеальна и вписываться в общественные рамки взрослых. Узнай мой отец, чем мы с тобой занимаемся, не знаю, кого бы из нас двоих он убил первым. К счастью, видимся с ним не так часто. Валерио взял кусок горячей пиццы с кучей сыра и сунул мне его в рот, как только я его открыла. Он знал, что чрезмерная придирчивость к еде — ненормально. Пускай совесть внутри и мучила за этот кусочек, но, боже, как же это вкусно. Пытаясь прочувствовать каждый ингредиент, я прикрыла глаза и вдохнула прекрасный аромат горячей, недавно приготовленной, сырной пиццы. И в этот момент поняла, что я сорвусь. Наемся до потери пульса, до невыносимой тяжести в животе. И буду ненавидеть себя за это еще больше. Но не сейчас. А несколько позже, когда когда приду в ванную, возьму зубную щетку, чтобы избавиться от съеденного. — Что ж, видимо, — он посмотрел на коробку и прочитал надпись на ней, — спасибо «Сеньору Экспиро». Странное название для ресторана, — Валерио усмехнулся и продолжил наблюдать за мной. — Черт, ничего вкуснее в жизни не ела, — воодушевленно сказала я. — Знаешь, это куда круче секса. Так по-детски, но все же, — открыв ноутбук, зашла в рекомендации и стала выбирать фильм. Заметив пристальный взгляд с долей усмешки, я повернулась к парню. В голове проскочила мысль о том, что со мной что-то не так, но Валерио улыбнулся и пододвинулся чуть ближе, словно мы никогда не касались друг друга. Я отложила ноутбук в сторону и нежно провела ладонью по его щеке. Валерио уткнулся носом в шею и почувствовал едва уловимый запах шоколадного геля для душа. На время буря внутри утихла, на душе стало спокойнее. Этой ночью получится закрыть глаза и уснуть. Чувство голода стало в разы меньше, но чувство вины стало душить. Хотелось еще кусочек. Тело было прикрыто лишь одним полотенцем, и Валерио все ещё не воспользовался таким шансом. Мы могли выпить, переспать и забыть о происходящем вокруг привычным нам способом, но вместо этого он изменил правила игры. Валерио тихо привлёк к себе ближе и поцеловал в лоб. Я прикрыла глаза и почувствовала, как он потерся носом о щеку; это вызвало неожиданный прилив нежности. Не было привычных пошлых касаний, резких и грубых движений. Наоборот, стоило немного повернуть голову, и губы мягко коснулись губ. — Ты потрясающая, — прошептал он и поцеловал. Я даже не успела ничего понять, только почувствовала, как сама поддалась искушению и позволила проникнуть глубже. Немного отстранившись, я ловким движением рук сняла с Валерио майку, прильнула губами к его шее и, опускаясь все ниже, оставляла едва заметные красные отметины. — Знаешь, — я обвела языком мочку уха; по телу парня пробежал табун мурашек. Голос мой тихий, соблазнительный, — забавно, что впервые мы поцеловались примерно при таких же обстоятельствах. Как думаешь, почему все продолжается? — Потому что ты любишь меня? — он сказал это с надеждой в голосе. Я улыбнулась и оставила легкий поцелуй на его груди. — Да, ты прав, — призналась я и села. Валерио приподнялся на постели и заглянул мне глаза, — и это взаимно. Но только наши отношения похожи на бурный роман из подросткового фильма с добавлением алкоголя и наркоты. — Отношения? — Секс, — исправилась я. — Мы пробовали с тобой быть в здоровых отношениях. Не вышло, потому что ты увлекался чем-то другим, — напомнила я, пытаясь заглушить возникшее чувство обиды. — Ревность и все такое. Просто… часто думаю об этом. Из головы не выходит, что ты переспал с сестрой назло мне. С моей подругой. Эти мысли крутятся в голове, и я до сих пор зла. Не на неё, а на тебя. Я честно пыталась тебя ненавидеть, но у меня не получается: чувства все портят. Сейчас, находясь рядом с тобой, где-то внутри я счастлива, но в глубине души знаю, что скоро все начнётся сначала. Мы, вроде как, обычно просто спим, игнорируя все проблемы, но мне захотелось высказаться… трезвой. На удивление. Я грустно улыбнулась и запустила пальцы в кудрявые волосы. — Агата, я хочу, чтобы ты знала… — начал Монтесинос, но я его перебила. — Но сейчас нас все устраивает. Ты — мне, я — тебе. — И ты бы не хотела попробовать снова? — следя за реакцией, аккуратно спросил Валерио. Редко видела его таким нежным, серьезным и слегка взволнованным. Я почему-то звонко рассмеялась и покачала головой. — Давай-ка подумаем, милый. Твоя сестра меня ненавидит, — я начала загибать пальцы, — потому что ты сейчас живёшь у меня и игнорируешь её манипулястические нападки. С ней же ты мне и изменил. Секс у нас великолепный, романтические отношения далеки от идеала: алкоголь, наркотики, сигареты, ревность с обеих сторон, — я задумалась и продолжила: — Моя мать тебя терпеть не может, верит, что мы не общаемся. Твой отец, вроде как, общается... тесно с моей мамой и, слава Богу, что мама замужем за моим отцом. Иначе, возможно, я бы спала со сводным братом? Боже, это звучит настолько абсурдно, — я рассмеялась, положила голову на плечо Валерио и крепко обняла его, пытаясь скрыться от суровой реальности. — Забавно, — Монтесинос усмехнулся и навис сверху. Горячий шёпот обжигал кожу. Казалось, сердце на секунду замерло, а затем стало биться в разы быстрее. Он был настолько близко, что я не смогла смотреть ему в глаза, поэтому отвела взгляд в сторону, — мне казалось, все это из-за твоего желания следовать глупым правилам, быть послушной девочкой. Собственноручно отказываешься от того, что доставляет тебе удовольствие. Скучно, — последнее слово он проговорил по слогам и довольно улыбнулся, заметив ответную реакцию, которой, собственно, и добивался. Прикусив нижнюю губу, я схватила Валерио за цепочку на шее и прошептала ему на ухо: — Не сказала бы, что я послушная девочка. — Со мной ты не такая. Можешь не сомневаться, — ответил он и, схватив меня за запястья, завёл руки над головой. Я хмыкнула: — Ты говоришь это, чтобы вывести меня на эмоции? — Ты пыталась сделать то же самое на вечеринке несколько дней назад. — Я была пьяна и не контролировала себя. Плюсом ко всему, ты развлекаешься способами получше. — Я завязал, — серьёзно сказал он. — Что? — переспросила я и подняла бровь. — Не употреблял после случая на вечеринке. Я действительно пытаюсь измениться: продал машину — появились деньги, Реббе хочет завязать с бизнесом. Её мама выходит из тюрьмы, заплатили залог. Лу сказала, что отец хочет поговорить. Возможно, он позволит мне вернуться. — А Агустин? — с сомнением спросила я. — Он сегодня подходил… Валерио аккуратно взял меня за подбородок и заставил посмотреть в глаза: — Больше не подойдёт. Отныне он не наш клиент. — Из-за меня? — удивлённо спросила я. — Из-за зависимости. Агустин конкретно подсел. С ним лучше не связываться. — Хорошо… ладно, — неуверенный кивок послужил утвердительным ответом. Экран телефона замигал в неподходящий момент, и я убрала его в сторону. Сообщение от мамы показалось не столь важным. Мы несколько секунд изучающе смотрели друг на друга, а затем губы Валерио вновь накрыли мои. Тело пробила приятная дрожь, и я позволила себе расслабиться в мужских объятиях. Возможно, подобные отношения притягивали магнитом, потому что в них не было обязательств, а только страсть, ревность и воспоминания о прошлом. Эта адская смесь не давала двигаться дальше, словно запястья наши перевязаны тонкой красной нитью, которая никак не могла порваться. Я задыхалась от глубоких чувств, заглушая их чем только можно. Мне казалось, что другие переносят сердечные раны быстрее, проще, и я не могла понять, как у них это получалось. Маски нельзя носить вечно. Люди устают от ролей. Люди имеют право чувствовать боль, обиду и разочарование. Я устала притворяться и улыбаться, делать вид, что все хорошо и говорить о своих переживаниях на пьяную голову. Я устала быть нервной, раздражительной, токсичной, строить из себя богатую лицемерку. И пусть этот вечер запомнится, как момент счастья с человеком, с которым мы причиняли друг другу боль огромное количество раз. И, несмотря на то, что каждый пытался идти своей дорогой, — судьба все равно, почему-то, сводила нас вместе. Если судьба, конечно, вообще, существует.