Созависимость

Абсолютно у всех сейчас проблемы, — моя жизнь не исключение. Эта фраза стала личной утренней мантрой. Чувство тошноты не покидало то ли от голода, то ли от сигарет. Я пропускала приёмы пищи и каждый вечер завершала бокалом вина. Трясло от воспоминаний о вечеринке, и перед глазами все время стояла картина: тело окровавленного Кристиана, дрожащие руки, шокированные взгляды одноклассников. Вечернее употребление алкоголя слегка расслабляло, но три бессонные ночи сказались на самочувствии. Все это время, мы только и делали, что ходили в полицейский участок и отвечали на одни и те же вопросы. В больнице отец Карлы ни в какую нас не хотел пускать к Кристиану, и это, откровенно говоря, раздражало. Было лишь известно, что парню потребуется дорогостоящая операция, и отец Маркизы, по доброте душевной, был готов её оплатить. Сегодня одноклассник улетает в Швейцарию, и связи с ним не будет. Да и навряд ли у него появится возможность поболтать в ближайший месяц. По словам врачей, — это чудо, что Варела остался жив. Из головы все ещё не выходило имя, сказанное Кристианом перед потерей сознания. Каждый день появлялись новые непонятные причинно-следственные связи, мысли крутились в хаотичном порядке и, казалось, я постепенно начинала сходить с ума. Сознание подкидывало все больше безумных идей, но они казались бредом. Возможно, Кристиан просил позвать Поло, чтобы тот помог ему. Я была пьяна, и восприятие информации было искаженным. Больше всего не хотелось повторения прошлогодней истории. Смерть Марины коснулась каждого из нас, и уверена, что кто-то из одноклассников знал информацию, которой представители закона не владели. Каждый по-своему переживал утрату. Страшно представить, что было бы, если тело обнаружила я. Хоть у следователя моя персона и не вызывала подозрений, — бесконечные переживания сказались на самочувствии. Пропив курс успокоительных, я перешла на более доступное лекарство: алкоголь, секс, сигареты, любовные страдания. — Ты идёшь? — Андер потушил сигарету и обеспокоено взглянул на меня. Пытаясь удержать дым в лёгких, я сделала ещё одну затяжку, а затем поспешно выдохнула. — Агата, — повторил он и легонько коснулся плеча. Мысли в голове путались и пелена перед глазами не давала сфокусироваться. Хотелось спать, но как только я ложилась в постель — сон не приходил. Лишь мысли крутились в моей голове. Организму требовалась здоровая, полезная еда, но я боялась до неё дотронуться: страшно съесть больше своей нормы калорий. Я вздрогнула от прикосновения и постаралась выдавить из себя милую улыбку, прекрасно зная, что Андер на неё не поведётся. Он выучил меня за время долгой дружбы. — Да, все в порядке, пойдём, — ответила я ровным голосом, но руки тряслись, словно тело охватила лихорадка. Я бросила окурок в урну и вылила на себя и парня половину флакона духов. Андер поморщился от приторно-сладкого запаха. Удивлена, что он даже не сопротивлялся в этот раз. На территории школы нельзя курить, но мы знали одно укромное место без камер. Как говорится, не пойман — не вор. — Помнишь я говорил, что те духи с кислинкой — ужас? — невзначай спросил Муньоса и, заметив утвердительный кивок, продолжил: — Забудь. Эти куда хуже. Будто я попал в фильм «Чарли и Шоколадная фабрика» и искупался в озере с леденцами. Прыснув со смеху, я стукнула Андера по плечу и покачала головой. Мы шли молча и остановились на лестнице, перед самым входом в школу. Было ясно, что сквозь улыбки и смех, парень смог разглядеть загруженность и отстранённость. Я разинула рот. Хотелось попросить ничего не говорить, ни о чем не спрашивать, но по взгляду Андера было понятно, что лучше помолчать сейчас мне. — С Кристианом все будет в порядке. Отец Карлы найдёт ему лучших врачей Швейцарии, — прочитав мысли, заверил Муньос. — За эти три дня ты превзошла сама себя. Не видел тебя настолько тревожной с прошлогоднего инцидента. В ответ — неуверенный кивок, который должен был свидетельствовать о согласии со словами. Мы молча подошли к классу и остановились у двери. Я сделала глубокий вдох и, ещё раз взвесив «за» и «против», ответила: — Ты не понимаешь, — поджав губы, покачала головой. — Полиция хочет признать это несчастным случаем, — Андер удивился и напрягся. Видимо, об этом ещё знали не все. Я потянула его за угол, к шкафчикам. — По экспертизе, по версии полиции и врачей, Кристиан напился, споткнулся, спустился с лестницы и ударился головой, — едва слышно сказала я. — Мне кажется, это сделал кто-то специально. Проблемы не решились сами собой, после того, как я рассказала Муньосу о догадках, но внутри почувствовалась небольшая лёгкость. — Ты была пьяна, а Валерио обдолбан. Вы чуть не потрахались на том балконе и явно не могли следить за происходящим, — скрестив руки на груди, ответил Андер. Он старался говорить как можно тише. — Ты же был там. Это не похоже на несчастный случай, — воскликнула я, а затем вздохнула и успокоилась. — Мне казалось, что он задыхался, у него что-то с рёбрами, будто его ударили в живот или чем-то ткнули. Боже, мы даже не знаем в сознании ли он… — потерев лоб, я заметила Самуэля и Гусмана. Они о чем-то переговаривались. — Вдруг Саму говорил правду? Вдруг Кристиан что-то знал, поэтому все подстроили? — Агата, в ту ночь ты опустошила половину бара. Даже если это правда, то навряд ли твоих слов будет достаточно. Андер мыслил сейчас рациональнее меня, но за Кристиана мы переживали одинаково. — Может быть такое, что результаты экспертизы, полицию, врачей подкупили, дали взятки? Будто ты не знаешь, что могут люди с деньгами. Кристиан твой друг, — я тыкнула парню пальцем в грудь и подошла ближе, — и, между прочим, не только он. Андер почувствовал, как моё тело бросило в дрожь, и убрал от себя руку. Ещё раз обратив внимание на Саму и Гусмана, я взглянула на друга с надеждой в глазах. Он должен помочь. Муньонс поджал губы, а затем серьёзно спросил: — Ты знаешь во сколько самолёт?

***

Купив порцию овощного салата, я забилась в самый угол. Хотелось посидеть за столиком в одиночестве и полистать новостную ленту в социальных сетях. Я стала очень быстро уставать из-за жизненного дисбаланса. Безусловно, любовь к вечеринкам, проказничествам, как и у любого подростка, во мне присутствовала. Но порой появлялось желание отстраниться от всего и погрузиться внутрь себя. Я ковыряла салат вилкой, и за это время успела списаться с мамой, выпить половину бутылки воды и просмотреть все истории в Инстаграм. Лу заметила меня издалека. Видимо, желание подойти и поговорить у неё все ещё имелось, несмотря на то, что я открыто избегала подругу три дня. Она недобрым взглядом стрельнула в сторону столика; я поджала губы, сделала вид, что сижу в телефоне и не замечаю происходящего вокруг. Причина недомолвки из-за случая с Валерио стала всем хорошо известна, именно поэтому общение с Лукрецией после вечеринки было сведено к минимуму. Заметила краем глаза, что Лу с силой сжала ремешок новой сумочки, натянула на лицо фирменную улыбку и, откинув роскошные волосы назад, уверенным шагом направилась в мою сторону. Сердце на мгновение сжалось, захотелось провалиться сквозь землю: я не имела представления, что отвечать на возможные нападки. Гусман перехватил Лу раньше, чем она успела подойти. Видимо, понял, что хотела сделать подруга. Облегченно выдохнув, я ещё раз голодным взглядом посмотрела на тарелку и с отвращением отодвинула её. Салат оказался с оливковым маслом. — Агата, нужно поговорить. К столику неожиданно подошёл человек, с которым контактировать хотелось меньше всего. Я откинулась на спинку стула и, изогнув бровь, скрестила руки на груди. Агустин не спрашивал разрешения: просто сел напротив и взглянул на меня. На моем лице читалось удивление. Я опешила от беспардонности и кашлянула в кулак, как бы напоминая о личном пространстве. — Какие-то проблемы? — холодно спросила я и продолжила: — Если хочешь секса, то найди себе другую девушку. Я была пьяна, — отведя взгляд в сторону, заметила, что парень уходить не собирался. — Это был намёк на то, чтобы ты ушёл, для не особо понятливых. — Ты всегда такая язва? — задорно спросил Агустин и наклонился ко мне. — Нужно поговорить. — А нам есть о чем говорить? — непонимающе спросила я. — Ты видела, что у меня была таблетка. Об этом никто не должен узнать, — серьёзно сказал парень. — Валерио отказался мне продавать что-либо после того случая на вечеринке. После упоминания Валерио, Агустин следил за реакцией. Видимо, хотел узнать причастна ли я к наркобизнесу. — Интересно, — протянула я и не заметила, как начала стучать пальчиками по столу после упоминания Монтесиноса. — Иначе что? — я улыбнулась и пододвинулась чуть ближе, желая проследить за выражением лица парня. — Ты мне ничего не сделаешь. — Иначе — последствия, — чётко и уверенно проговорил он. Уголки его губ поднялись вверх. — Думаю, полиции и так хватает. — Слушай, — взгляд глаза в глаза и лёгкая ухмылка — залог безразличного отношения, — мне глубоко плевать на то, что ты принимал. Мой тебе совет: завязывай и не пихай больше в рот никому эту дрянь. Я похлопала парня по щеке и встала, чтобы выйти из-за стола и уйти, но Агустин, с силой сжав руку, резко дёрнул меня вниз. — Думаешь, я шучу? Известно, что он занимался американским футболом, и одно неверное действие может поставить крест на будущей карьере. Потерев запястье, я вопросительно взглянула на парня. Но по бегающим глазкам видно, что он сильно переживал. — Какого черта руки распускаешь? — прошипела я и потерла запястье. — Совсем обдолбался? Агустин резко отстранился от меня и вальяжно раскинулся на стуле, будто ничего не произошло. Причина тому — кудрявый брюнет в метре от столика. Уходы-приходы напоминали драматическое шоу, и я закатила глаза. Желание побыть в одиночестве не увенчалось успехом. Неужели замазанные мешки под глазами, побледневшая кожа и минимум косметики не дали понять людям вокруг, что подходить ко мне не стоит? Оставалось только повестить на шею табличку «не беспокоить». Валерио первым делом заметил уставший взгляд серых глаз и то, как я держалась из последних сил. Сейчас он ближе всех находился ко мне. Знал о происходящем. — Привет, дорогая, — он обворожительно улыбнулся и снял солнечные очки. — Агустин, друг мой, неужели ты решил вновь попытать удачу? — Валерио развёл руками и оперся об угол, рядом с которым я сидела. Парень поджал губы, сурово взглянул на меня, как бы напоминая о своих словах. Он вскочил с места, стукнул ладонями по столу и натянул на лицо улыбку. — Подошёл поздороваться. Голос Агустина стал мягче. Было видно, что он красовался перед Монтесиносом, и это натолкнуло меня на некоторые мысли. Валерио остановил нашего общего приятеля, положил ему ладонь на плечо и сжал его. Я удивленно наблюдала за этой картиной, но не смогла расслышать, что именно Монтесинос прошептал парню на ухо. Валерио отстранился и улыбнулся. Агустин поджал губы, с легким волнением посмотрел ему в глаза и, поправив лямку рюкзака, ушёл прочь из буфета. — Что ты ему сказал? — непонимающе спросила я. Валерио сел напротив, откинулся на спинку стула и с подозрением посмотрел на нетронутый салат. Он отодвинул его в сторону и закинул ноги на стол. Я лишь раздраженно выдохнула и пододвинула свой стул ближе к парню. Довольная улыбка Монтесиноса выводила из себя ещё больше. — Лишь вежливо попросил больше не беспокоить. Имеешь что-то против? — поправляя пиджак, невзначай сказал он. — Нет. Просто, кажется, мы договорились в школе не общаться. Договор мы заключили после инцидента на балконе. Тогда все зашло слишком далеко, и, как оказалось, это было лишь началом. В школе, в основном, я общалась с Андером, Лу и Карлой, но, если со второй проблемы в общении, то третья вообще не появлялась все эти дни. При этом, каждый одноклассник видел, как мы с Валерио смотрели друг на друга, как я пыталась разглядеть знакомый силуэт в толпе. Они знали это и обсуждали за спиной. После первой совместной ночи, мы сидели за одной партой и, хоть игра в молчанку продолжалась, было чувство безопасности. — Агата, не забирай образ моей сводной сестрицы. Тебе он не идёт. — Что ты хотел? — перебив его, спросила я. — Ты снова ушла в рецидив? — Валерио указал на салат и заметил, как мои губы дрогнули. Он знал о попытках переключиться на какую-либо деятельность после смерти Марины. Успокоительные совмещались со спортом, желание привести себя в форму ничем хорошим не закончилось. Как следствие — озабоченность едой, подсчетом калорий и переживания из-за собственного веса. — Тебя это волнует? Я знала ответ, но хотелось кольнуть как можно сильнее. — Мы с тобой спим. Почему я не могу поинтересоваться твоим здоровьем? — он скрестил руки на груди и взглянул на потолок. — Просто держу себя в форме, — раздраженно ответила я. Валерио представлял, что ответом послужит стандартная фраза о том, что с помощью еды я держу над собой контроль. Именно сдержанность помогает не провалиться в глубокую яму. Но было очень сложно принять факт, что это — болезнь, и я делаю только хуже. Он скинул ноги со стола и повернулся ко мне. — Ты третий вечер пьёшь только алкоголь и питаешься энергией солнца, — заверил парень. — Если это для тебя контроль, то ты ничем не лучше меня. Не стоит проповедовать правильность. Валерио аккуратно провёл пальчиком по моему бедру и улыбнулся, когда заметил мурашки. Я шикнула, резко убрала его руку и кашлянула. Монтесинос знал, как можно вывести меня на эмоции, как возбудить, как манипулировать. Он все прекрасно понимал, и спокойно этим пользовался. Каждый раз мы играли в этакие «кошки-мышки». — Попытаюсь донести до тебя еще раз: тебя это не должно волновать. Может, твоя обдолбанная наркотой голова включится, и ты перестанешь строить из себя заботливого парня-испанца мечты. У нас просто секс. Мы трахаемся вечером, ночью, иногда утром. Какие проблемы? — Я пытаюсь измениться, Агата, — он сказал это с сожалением и непониманием одновременно. — О Боже, — хохотнула я, — мне послышалось? Ты только и можешь говорить. Какого черта тебе приспичило рассказать все Лу? Она меня теперь ненавидит. Считает, что я подговорила ее брата не возвращаться домой. Мы не говорили об этом, так как совместное времяпровождение у нас начиналось и заканчивалось постелью. Но внутри что-то щёлкнуло, и меня начало распирать от злости. Я была голодна, вымотана, мне хотелось лечь и свернуться калачиком, и вместо того, чтобы найти утешение в объятиях любовника-друга-знакомого-близкого (понятия не имела к какому типу относить сидящую напротив персону), я совершала агрессивные нападки. Валерио знал, что мой характер — это эмоциональные качели и, на удивление, сейчас он выбрал стратегию, в которой не собирался и дальше действовать на нервы. — О чем ты? Я и вправду пытаюсь измениться. — О том. Ты рассказал ей, что что живёшь у меня, что мы трахаемся. Лу не смогла тебя прикрыть перед отцом, когда он узнал о наркотиках, а ещё злишься из-за случая с Агустином. Поэтому ты так поступил? Ревнивец. Он молчал, а я глотала воздух ртом, чтобы успокоиться после вспышки гнева. Остальные ученики с нескрываемым интересом пялились на нас. Я поджала губы после того, как заметила, что Валерио посерьёзнел, кивнул головой и поднялся с места. По лицу видела — парень хотел что-то сказать, но не отважился. Он просто ушёл, оставив меня в гордом одиночестве.