Конфиденциальность

Когда матриарх тихо закрыла за собой дверь спальни, то привлекла внимание своей одиноко сидящей подруги. Линии света, исходящие от ламп ночного города, пробивались сквозь щели вертикальных жалюзи, закрывавших окно, и освещали профиль тела Этиты. Этита оторвала задумчивый взгляд от своих беспокойных рук, лежавших на коленях, и взглянула на вошедшую. Со своего места на краю кровати она смотрела на другую азари с такой неумолимой яростью, что у Бенезии в беспокойстве заныло сердце, но выражение лица Этиты в конце концов смягчилось. Она бросила в ее сторону последний злобный взгляд, как ребенок, все еще расстроенный тем, что его отчитали за какой-то проступок. Бенезия едва не вздохнула от облегчения. Ее бондмейт вела себя довольно драматично из-за их нескромной ссоры ранее в этот день, но по крайней мере она прекратила бросать в нее враждебные взгляды. К счастью, неподвижность ее тела свидетельствовала о том, что она не питает желания возрождать их конфликт. Несколько часов назад, после того, как отважная Этита отключилась от конференции, она изрыгала ругательства и ударяла кулаками по металлической стене комнаты видеосвязи, прежде чем ринуоась прочь из помещения. Затем эта маленькая сцена ссоры вызвала крайне неприятные комментарии со стороны Алайи, и с этого момента в течение дня все только начало ухудшаться, особенно когда другие матриархи попытались допросить ее о высказываниях Алайи и ее отношениях с Этитой. Всем им было почти по тысяче лет, однако все же матриархи по-прежнему любили вмешиваться в дела друг друга, как юные девы, которым нечем было занять. Это сбивало с толку. Теперь Бенезия неуверенно стояла, прислонившись спиной к двери, и старалась вернуть своему взгляду ту же отрешенность, что и прежде. У обеих было предчувствие, что именно Этита в конце концов нарушит молчание. Бенезия ожидала услышать от нее горький или саркастический (хотя и не совсем враждебный) комментарий, но была удивлена, когда услышала дальнейшую фразу. — Ты ужинала сегодня? — спросила Этита. Бенезия долго ничего не отвечала. Она была озадачена этим вопросом и тем, как неожиданно отчетливо прозвучал голос другой азари в тишине комнаты; однако это принесло некоторое облегчение от того, что они снова могли нормально спокойно говорить друг с другом. — Да, — ответила Бенезия после необычно долгого молчания. — Я ужинала с Медорой и Персой. А ты уже поела? Этита отвернулась, чтобы взглянуть в окно, всматриваясь сквозь жалюзи в знакомые очертания города и наблюдая за мерцанием ночной жизни Тессии. — Нет, — сказала она наконец. — Я была не голодна. Бенезия хотела включить свет в комнате, но в конце концов передумала. — Они не уважают меня, — сказала Этита с некоторым напряжением. — Они думают, что я идиотка. — Они просто с тобой не согласны. — Вот почему они думают, что я идиотка, — рассуждала Этита, подавляя разочарованный вздох. — Знаешь, иногда я даже удивляюсь, почему до сих пор переживаю по этому поводу. Сотни и сотни лет я тратила свои силы на то, чтобы кричать на них и указывать на очевидные проблемы… Я должна была родиться кроганом. Может быть, турианцем. Тогда у меня было бы много друзей. Я бы уже все порешала с этой дерьмовой ситуацией, — мрачная улыбка появилась на ее лице, когда она взглянула на свою бондмейт. Успокаивающая, невысказанная нежность наполнила грудь Бенезии. Конечно, она считала, что грезы Этиты ошибочны; турианцы и кроганы были двумя расами, которые всегда находили и устраивали неприятности чаще, чем кто-либо другой, но с другой стороны, Этита поступала точно так же. Возможно, душа бедной матриарх по ошибке попала в чужое тело много веков назад, когда была дезориентирована среди хаотической энергии, кружащейся вокруг планет Вселенной. По крайней мере, забавно было думать о таком космическом явлении. Бенезия приблизилась к Этите и была рада тому, что та не оттолкнула ее. Бенезия села рядом с ней. — Я знаю, о чем ты думаешь, Неззи. Ты думаешь, что кроганы и турианцы всегда с кем-то конфликтуют, и ты права. Но по крайней мере все знают, что с ними лучше не связываться. Я лучше проживу короткую жизнь, полную чести и достоинства, чем долгую, будучи проклятой трусихой. — Это не трусость. Это тактика. Дальновидность. — Знаешь, Ария Т’Лоак не смогла бы провернуть это дерьмо, если бы азари были бойцами. — Возможно, это и так, но ты должна увидеть более широкую картину. За всю историю существования азари, мы никогда не вели массовых войн. Я очень благодарна Богине за это, и не желаю другой культуры, где мы могли бы быть более жестокими и кровожадными, потому что для достижения такой репутации потребовалось бы пролить много крови. Нашей собственной крови. — Ну, это ведь было настолько давно, когда еще нашими собственными и единственными врагами были мы сами, тогда конечно, у нас не было особых причин воевать. Но теперь, когда через миллионы лет мы встречаемся с другими враждебными народами, то мы не знаем, как вести себя, если они начнут причинять нам неприятности. Мы просто ждем и надеемся на лучшее. Главной причиной того, почему я такая воинственная… Это потому, что я действительно чертовски переживаю за азари, Неззи. Настанет день, когда наша пацифистическая тактика просто не сработает, если мы столкнемся с действительно серьезным врагом. В этом и заключается моя главная забота, поэтому я думаю, что мы должны начинать сопротивляться как можно раньше. Но другие матриархи просто считают меня сумасшедшей идиоткой. Я хочу сказать… Мне все равно, что они думают. Мне плевать на то, что они думают обо мне. Я просто уже не хочу повторяться, понимаешь? — Этита позволила себе еще одну долгую паузу. Она посмотрела вниз, нежно переплетая кончики их пальцев и любуясь мягким блеском обручального браслета Бенезии. — Но ты ведь не считаешь меня идиоткой, правда? Бенезия встретилась с ней взглядом. Несмотря на то, что ее бондмейт не следовала большинству их культурных и политических учений, она все еще сильно переживала за благополучие их расы. Расхождения во мнениях с большинством не обязательно было признаком недостатка в интеллекте. Этита никогда никому не задавала таких же встречных вопросов, потому что тогда ее бы точно расценивали как дурочку, и все же она сидела рядом с ней, ожидая честного ответа, несмотря на весь страх, который пришел к ней вместе с ужасной мыслью о том, что собственная жена обвинит ее в маразме. Бенезия повернулась к ней всем телом и нежно взяла ее лицо в свои руки. Каким бы сложным и вспыльчивым человеком она была, однако вот, они здесь, соединены вместе каким-то диковинным магнетическим свойством, которое выбрало их друг для друга среди громадного разнообразия личностей Вселенной. — Ты не идиотка, любовь моя, — искренне прошептала она, используя одну из рук, чтобы осторожно потянуть ее за подбородок и наклонить в свою сторону. Она поцеловала ее и почувствовала улыбку Этиты на губах. — Ты просто упрямая и настырная. — Видимо только ты не считаешь меня идиоткой, — сказала она, но вскоре ее лицо снова стало серьезным. — Как ты думаешь, что будет дальше, Неззи? Мы не можем дать этой преступнице слишком много свободы действий. Бенезия выдохнула. Да, это был очень хороший вопрос. Война определенно не была решением проблемы (скорее была крайним средством), но она не колеблясь признала, что в доводах Этиты есть некоторая мудрость. Они не могли позволить себе слишком многое отдать Омеге. Было бы неправильно позволить преступнице преследовать мирных граждан пространства Цитадели. Матриархи и Совет должны были защищать людей, чтобы сохранить их право на счастливую и здоровую жизнь, это включало в том числе и защиту их от опасных действий Арии Т’Лоак. Результаты планируемых переговоров должны были бы остановиться где-то посередине между этими противоположными идеями. Они пойдут на уступки, в любом случае, но эти уступки так же должны были удовлетворить эго преступницы, чтобы Т’Лоак не смогла зажечь фитиль еще одного крестового похода в будущем. — У нас есть отличный Советник, — заключила Бенезия, не обращая внимания на то, как нахмурились брови Этиты, она все еще скорбела по дорогому своему сердцу Советнику Идрас. — Я думаю, что Тевос справится с этим. Она произвела на меня большое впечатление. Она умна, наблюдательна и послушна. Самым главным приоритетом для нее является служба своим гражданам. — Просто хотелось бы, чтобы в ней было побольше агрессии… — снова начала Этита. Бенезия закатила глаза, но ее спутница лишь слегка улыбнулась и обвернула свои руки вокруг ее талии, притянув к себе. Бенезия положила голову на плечо Этиты, пока та нежно обнимала ее, хотя, зная Этиту, этот жест был, вероятно, предвестником далеко не невинных намерений. Дерзкая матриарх временами была так проста в своем поведении и в том, как она справлялась со своими эмоциями. У нее существовало несколько граней. Когда они вступали в интенсивные словесные споры, Этита могла всего за несколько часов перейти из состояния произнесения отборных ругательств, к состояния любящего и трепетного отношения. Для нее их споры и личная жизнь были совершенно разными вещами. Хотя во время некоторых ночей, в течении которых Бенезия долго не могла успокоиться после очередной ссоры, она не могла отрицать, что предсказуемый характер Этиты приносил свое утешение. Возможно, это был просто способ работы ее разума, поскольку она привыкла видеть мир в полном спектре событий, в отличии от мира Этиты, который ограничивался одной изолированной плоскостью. Бенезия знала, что они все еще будут любить друг друга, даже когда слова, слетающие с их губ, могли указывать на обратное. Так было всегда. Иногда у нее шла кругом голова, как у девы, переживающей свой первый бурный роман. Иногда она чувствовала себя уставшей, как будто была на много лет старше, чем на самом деле. Но где-то посередине находился центр бури, в котором надежный и циклический гомеостаз их отношений даровал им успокоение. Они ссорились, расходились, но в итоге все равно возвращались вместе в постель. В сущности, такова была механика их отношений. Этита была бесстыдна и довольно груба во всем, за чтобы она не бралась, включая действия, которые касались спальни, но она была честна. Она говорила вещи, которые, вероятно, могли бы заставить покраснеть любого (Бенезия знала, что это правда, потому что даже она, за многие века изучившая почти каждую неприличную фразу, все еще сильно краснела), но слова Этиты были истинными и искренними. Все эти соблазнительные провокации оживляли в ней пламя, которое, как ей казалось, угасло, когда она покинула свою стадию матрены. Когда она почувствовала, как чья-то рука легла ей на поясницу, Бенезия все-таки решила позволить уложить себя в постель.

***

Два дня ушло на составление письма для Арии Т’Лоак. Тевос особенно усердно работала над ним, отправляя черновик за черновиком двум другим Советникам, чтобы они добавляли или исправляли какие-то пункты. В таком письме не могло содержаться никаких недоразумений. Цель их просьбы должна быть отражена четко и ясно. Они не могли позволить себе рискнуть показаться слишком агрессивно настроенными, но и не могли остаться чересчур кроткими. Наконец настал час, когда все они сочли сообщение безупречным, и только тогда оно было отправлено к своему месту назначения — Омеге. Тевос и другие Советники просидели в небольшом ожидании в ее кабинете, погруженные в тревожное, тяжелое молчание, и все пары глаз одновременно устремились к терминалу на ее столе, когда он зазвонил, оповещая о новом сообщении. В ее почтовом ящике находилась всего одна строчка текста — краткий и лаконичный ответ, который пришел в обмен на их многочасовую нудную работу: Я приеду. Турианский и саларианский Советники ушли в дурном настроении, прочтя ответ Арии Т’Лоак, вероятно, оскорбленные его краткостью. Советник Тевос, напротив, с огромным облегчением опустилась в свое кресло. Это была маленькая победа, хотя никто еще не был в безопасности, но, по крайней мере, они двигались в правильном направлении. Она позвонила Ириссе, чтобы сообщить ей последние новости, и так совпало, что у другой азари тоже были новости для Тевос. Ирисса взяла на себя смелость прочесать Экстранет в поисках достоверных данных о беззаконной культуре Омеги и происхождении ее Королевы в надежде получить преимущество во время переговоров, и объявила, что она попозже зайдет к Тевос, чтобы представить ей необходимые данные. Советник Тевос сочла эту идею довольно хорошей. Лучшим оружием, которое можно было использовать против пресловутой Арии Т’Лоак, вероятно, являлась информация, тем более что грубая сила точно не была подходящим вариантом для решения их проблемы. Если бы она знала все о своем новом враге, то, скорее всего, смогла бы использовать эту информацию в качестве компрометирующих материалов. Через час Ирисса уже была в ее офисе. — Я думаю, что пришло время сделать то, в чем азари разбираются лучше всех в Галактике, — сказала Ирисса с озорной улыбкой, синхронизируя монитор на стене с файлами, находящимися в ее Омни-инструменте. Тевос села в одно из кресел, располагавшееся напротив своего стола, в зоне для гостей. Вскоре к ней присоединилась Ирисса, севшая на второе соседнее кресло. — Дискуссии и выжидание? — догадалась Тевос. — Шпионаж и саботаж, — поправила Ирисса Советника. — Мы ни за кем не шпионили. Собранная тобой информация является общественным достоянием, — Тевос бросила на нее полный раздражения взгляд. — Это и есть твоя благодарность за то, что я стараюсь подготовить тебя к переговорам? — Ирисса смотрела на нее с неодобрением, пока не вывела видео на монитор. — Это Загробная Жизнь, ее любимый ночной клуб. Вон Ария, вон там, — она указала на расплывчатую фигуру, стоящую в ложе. Позади Арии мелькала высокая цилиндрическая голограмма с изображениями танцоров и случайной рекламы. Советник Тевос наклонилась вперед, стараясь сосредоточиться на интересующем ее лице, в то время пока камера неуверенно двигалась вперед, как будто была прикреплена на чью-то одежду. На видеозаписи Ария Т’Лоак обращалась к небольшой группе головорезов, время от времени расхаживая взад и вперед. Хотя Тевос определенно видела фотографии этого печально известного криминального авторитета и раньше, она никогда так подробно не анализировала Королеву. Она слышала истории о том, как Т’Лоак одним словом могла заставить погрузиться в мертвую тишину оживленный спор, или о том, что ей нравилось сливаться с «трофейными» жертвами, чтобы почувствовать, как они страдают, пока она их убивает. Правдивость этих слухов вызывала сомнения. Язык тела Арии был гибким и диким, почти хищным, превращая ее на первый взгляд обычные шаги в крадущуюся походку. Но каким же раздутым самомнением надо обладать, чтобы носить белую куртку с эмблемой Омеги на спине? Это было бы смешно, если бы Ария Т’Лоак не была тем человеком, который может уничтожить любого, кто посмеет осмеять ее в чем-либо. Тевос смутно припоминала похороны матриарха Идрас в странном образе сравнений. Белый — это цвет всеобщей аннигиляции. Начало и конец небытия. Этот цвет был ярким и жестким, удивительным и пугающим. Он не требовал особого внимания, но привлекал его. Ария выбрала такую расцветку интуитивно, она была словно движима силой, которая заставляла ее носить цвет смерти, даже не задумываясь о том, что он значит. Но, возможно, она сделала это намеренно. Может быть, она тщательно продумала весь этот символизм. — Я уверена, что ты знаешь все базовые сведения, — прервала Ирисса ее блуждающие мысли. — Ария захватила Омегу около пятидесяти лет назад, впервые прибыла на станцию примерно за столетие до этого. По крайней мере, это задокументированные даты ее присутствия там. Мои надежные источники говорят, что она работала наемником в предыдущем правящем синдикате, а до этого была танцовщицей. Советник Тевос попыталась скрыть нехарактерный для нее смешок, рефлекторно прикрыв рукой рот. Профессия танцовщицы казалась ужасно несоответствующей образу Арии, и поэтому выглядела абсурдно. — Посмотри на себя, ты смеешься над криминальным лордом. Если Ария убьет тебя к концу наших переговоров, то я могу стать Советником вместо тебя. Я сделаю себе такие же татуировки на лице. Я буду выглядеть точно так же, как ты, и никто ничего не заподозрит, — хотя это и было смешно, но все же немного отрезвляло. — Пожалуйста, Ирисса. Никогда больше так не шути, — Тевос почти вздрогнула при мысли о том, что Ария Т’Лоак задушит или растерзает ее на куски. — Как хочешь, — улыбнулась она. — Это довольно… забавно. Однако, представь ее танцующей для кого-то. Я удивлена, что она смогла сохранить свое достоинство, даже несмотря на все издевки и насмешки, которые обычно преследуют тебя вместе с этой профессией. Правда она, кажется, все еще любит обращать на себя внимание… Тевос подумывала использовать стратегию воображения Арии в костюме танцовщицы, чтобы чувствовать себя смелее при диалоге с ней, когда настанет время для переговоров, но она быстро отбросила эту идею, когда поняла, что будет смеяться. Никакого смеха, твердо сказала она себе. Как она вообще сможет оправдать свой смех? Они пытались избежать войны, ради Атаме. Если когда-нибудь и было время для строгого самоконтроля, то оно должно было быть именно сейчас. Тот факт, что Ария была танцовщицей в течение многих лет, только доказывал то, что она ни капельки не была глупой. Она была терпелива и хитра. Она тайно строила заговоры, собирала последователей и в конечном счете ждала целый век, прежде чем подняться и захватить трон Омеги. И с этой мыслью внезапно пришел холодный страх и начал распространяться по всему телу Тевос. Если Ария так долго выжидала подходящего момента, чтобы захватить Омегу, неужели она также тщательно продумывала и разрабатывала беспроигрышный план по разграблению богатств Цитадели? — В любом случае, у меня есть еще одна, — Ирисса включила вторую видеозапись. Она была короткой, но показывала Арию, выходящую из скайкара и заходящую в жилой комплекс в довольно богатом районе Омеги. — Ходят кое-какие… слухи, что она там с кем-то встречается. По крайней мере, она часто посещает эту квартиру и была замечена в диалоге с азари, которая предположительно живет там. Я не уверена, стоит ли это твоего внимания, но, возможно, если она заботится об этой азари, то ты можешь попробовать блефовать. Скажи ей, что планируешь взорвать Омегу или что-то еще, чтобы убедить ее принять те условия, которые захочешь. — Это немного жестоко, тебе не кажется? Я не думаю, что она будет адекватно реагировать на угрозы, но полагаю, что буду иметь эту информация ввиду в случае крайней необходимости, — Советник откинулась на спинку кресла. — Именно. А теперь посмотри на нее. Выглядит очень пугающе, — сказала Ирисса и включила следующий ролик. Тевос перевела взгляд на монитор. Она была встречена довольно кровавым зрелищем; владелец камеры поймал действие одной из банд, постепенно перемещаясь вперед, чтобы показать толпу хорошо вооруженных головорезов, бегущих ко входу в Загробную Жизнь. Среди них была Ария без белой куртки, одетая в темный бронекостюм коммандос и вместо того, чтобы отдавать приказы, бежала впереди всех с приличным отрывом. Она обогнала всех, пока бежала, а биотическая энергия сочилась из ее кулаков. Это был ее звездный час. Эта осада, те несколько мгновений, в течение которых она навсегда выжжет свое имя в звездах как новая Королева Омеги. Со взрывом биотики и обезумевшим стилем боя она прорвалась сквозь солдат Патриарха, словно одержимая демоном. Видео оборвалось на этом моменте и вернулось в самое начало. — Очевидно, — начала Тевос с легким беспокойством, — мы не будем сражаться с ней. — Лично я точно не буду. И тебе бы не рекомендовала. К счастью, я не Советник, а значит не та, кто близко познакомится с… о, не смотри на меня так, я просто пытаюсь поднять тебе настроение. Тевос покачала головой. Ириссе всегда было что сказать, и даже после того, как она излагала свои мысли, то всегда добавляла еще что-нибудь немного от себя, ровно столько, чтобы пересечь границы того, что обычно считалось приемлемым разговором. Последняя видеозапись была сценой, которая произошла вскоре после коронации Арии. На этот раз тот, кто записывал видео, очевидно, получил разрешение на съемку от новой Королевы, так как она время от времени смотрела прямо в камеру. Они были все в том же месте, что и в первом видео. Ария стояла, разговаривая с несколькими из своих приспешников, держа пару танцовщиц за талию. Они, в свою очередь, положили руки ей на плечи с недвусмысленными знаками внимания. То, как Ария управляла своими жестами и держалась слегка наклоняясь вперед, указывало на ее опьянение, однако все остальные поблизости, казалось, были в таком же состоянии. Когда ей предложили дорогую сигару, она приняла ее после того, как убрала руку с одной из своих девушек, потом сделала несколько затяжек, иногда прерываясь между ними для разговоров со своими головорезами. Затем Ария повернулась к танцовщице, которую ранее отпустила, притянула ее обратно к себе и что-то прошептала возле гребня девушки, чем заставила ее рассмеяться. — Победная вечеринка, я полагаю, — с отвращением заметила Тевос, а Ирисса кивнула в ответ. — Я читала, что какое-то время она вела себя довольно безрассудно. Но, конечно же, она знала обо всех последствиях разгульного образа жизни. Не говоря уже о том, чтобы спать с кем попало. Это тоже сопряжено с риском покушения или тому подобному. Так что я предполагаю, что она оставила гулянки позади, чтобы сконцентрироваться на процветании Омеги. — Что ж, неудивительно, почему огромный процент Омеги поддерживает ее уже на протяжении многих лет. У нее очень много… — пыталась подобрать слово Тевос. — Сексуальной привлекательности? — Я хотела сказать харизмы, но полагаю, что твоя версия тоже подойдет, если ты так этого хочешь, — Тевос не сумела скрыть растущую улыбку. — О, я не… я не хотела… — щеки Ириссы стали чуть темнее, чем обычно. — О, заткнись. Ты же знаешь, что я имела в виду. Ты дразнишь меня за тот раз, когда я пошутила над тем, что она убьет тебя. А теперь ты думаешь, что имеешь право исказить мои слова в ответ? Что это за двойные стандарты? — Ну ладно, Ирисса. Если серьезно, то даже сексуальная привлекательность может быть фактором. Могу сказать, что следовать за ней гораздо романтичнее, чем за Патриархом. — И многие люди действительно иммигрировали на Омегу за годы ее правления. Население резко увеличилось в последние годы. Жить под руководством Арии стало более выгодно, чем когда-либо с Патриархом, так что ты можешь видеть, какое огромное влияние смена руководства оказало на экономический рост Омеги. Смена руководства… Эти слова еще долго звучали в голове Тевос. И тут, во внезапной вспышке мыслей, она кое-что осознала. Это не могло быть просто совпадением, что Ария Т’Лоак решила начать свою операцию по захвату Цитадели, во время смены Советника азари. Нет, Т’Лоак была слишком расчетлива, чтобы пренебречь этим фактом в своих интересах. Она ударила по мирам азари, когда их политическая основа была уязвима и бессильна. Она ожидала, что Тевос не сможет должным образом разрешить их конфликт. Да, в этом был смысл. В свое время Идрас (ныне покойная буйная матриарх) могла бы подавить любые подозрительные действия Арии. Поэтому Ария избегала Идрас, фактически ожидая, пока она умрет, а не сделает свой ход. Это был очень важный факт. Тевос упрекнула себя за то, что не поняла этого раньше. Как непростительно глупо было с ее стороны позволить такому очевидному пункту ускользнуть от ее внимания! Она снова собралась с мыслями. Неужели Ария боялась войны? Знала ли Ария, что Идрас будет сражаться с ней, и предсказывала ли она, что Тевос не будет предпринимать ничего подобного? Если гнев матриарха Идрас был единственным действенным условием, которое удерживало Арию вдали от их миров, что если Тевос решит подражать ей? Сможет ли она застать Арию Т’Лоак врасплох? Сможет ли она хитроумным обманом убедить криминального авторитета в том, что она совершила смертельный просчет и тем самым спровоцирует ее отступление? Советник Тевос не была своенравной женщиной. Она никогда не считала себя ни капризной, ни безрассудной и никогда не была особенно искусна в обмане. Она была искусна только в своей способности хорошо хранить секреты. Даже думать о том, что она каким-то образом станет похожа на Идрас, было ужасным несовпадением с ее характером, но в конце концов это было самой гениальной идеей. Теперь ее собственный народ был в опасности. Не существовало ничего такого, чего бы она не попыталась сделать, чтобы защитить своих граждан. Она через чур глубоко задумалась, чтобы обращать внимание на слова, которые сейчас произносила Ирисса. Если бы она использовала свою рискованную стратегию подражания политике Идрас, ей возможно пришлось бы пойти дальше блефа, чтобы должным образом одурачить Т’Лоак. Королева пиратов почти наверняка потребует действий в качестве доказательств. Но единственными действиями, которые бы подражали Идрас, были действия военного характера, а Тевос не собиралась развязывать войну. Никто из них не хотел войны. Ни Ария, которая боялась неизбежного поражения, ни Тевос, Совет и матриархи, которые боялись огромной потери среди жизней и ресурсов. Советник крепко вцепилась в подлокотники кресла, тупо глядя на меняющееся изображение на мониторе Арии Т’Лоак, задумчиво стоящей над перилами одинокого балкона и наблюдающей за зловещими башнями районов Омеги. Возможно, эта встреча станет показателем того, кто первым достигнет пределов своих страхов. Надвигающееся столкновение двух великих станций, пока одна из них — та, что в самый последний момент должна будет уйти в сторону, чтобы избежать взаимной и абсолютной катастрофической войны — наконец не сдастся.

***

— Я уезжаю завтра, — сказала Ария группе наемников, оставив свой диван позади, вставая и протягивая руку к ближайшему столу. Она взялась за рукоятку лежавшего там пистолета и подняла его, чтобы рассмотреть в тусклом свете своего клуба. — И я беру с собой Амиру и Дар’Нера, чтобы создать впечатление, что мы работаем в коллективе, а не на иерархическом уровне. Это пугает дипломатов до чертиков. — Они знают, что ты среди нас главная, Ария, — возразила Амира, покачав головой, — они не настолько глупы. — Я хочу, чтобы остальные позаботились о том, чтобы здесь все было гладко, пока мы будем в отъезде, — Ария поместила пистолет в кобуру на бедре, игнорируя комментарий. — Я буду очень недовольна, если по возвращении мне придется устранять какие-либо неприятные инциденты, понятно? Вы все мои самые высокопоставленные офицеры, и я ожидаю, что вы будете эффективно контролировать подчиненные вам районы. Это будет всего на несколько дней. Вопросы? — У меня есть вопрос, — сказала Амира. — У тебя всегда есть чертовы вопросы, как правило дерьмовые, — огрызнулась Ария, доставая пистолет их кобуры. Хотя она ни на кого его не направила, все головорезы в округе оцепенели. — Мне нужны вопросы, связанные с уточнением моих приказов, а не с твоим гребаным личным вкладом… Ладно, просто послушай. Я точно знаю, что делаю. До сих пор все шло прекрасно. Я планировала эту операция на протяжении многих лет. Какие у тебя могут быть поводы для беспокойства в данный момент? Несмотря на волну ужаса, пронзившую ее вены, Амира все же настояла на своем. Хотя Королева пиратов не терпела неповиновения, она питала странное уважение к людям, которые были достаточно храбры, чтобы высказать свое мнение прямо ей в лицо. Трудность заключалась лишь в том, чтобы различать между собой понятия храбрости и неуважения. — Я думаю ты чересчур жадная, — смело заявила она. Ария слегка отвернула голову, показывая, что считает ее мнение совершенно бесполезным. — За последние несколько недель ты заработала кучу денег. Ты уверена, что нам стоит рискнуть и попытаться выжать из них еще больше? Мы вступаем на опасную территорию, Ария. Они могут убить нас всех. — Они не убьют никого из нас. Они слишком напуганы, чтобы начать войну, — Ария швырнула пистолет обратно на стол, кипя от злости. Затем она повернулась спиной к своим подчиненным, прежде чем вернулась к дивану, перед этим остановившись и пристально вглядевшись в возвышающийся голографический луч, который исходил из центральных этажей Загробной Жизни. Она смотрела напряженным взглядом на его сверкающий образ. По ее мнению, это был один из памятников ее великого героизма. Огромная колонна являла собой образ того, что она вырвала сердце из кровоточащей груди бывшего правителя, держа свой трофей в своей пропитанной кровью руке, пока оно все еще билось. Перспектива требовать торговых путей в пространстве Цитадели, выглядела абсолютно абстрактной. Она уже осознала этот факт. Но, как и всегда, у нее был план. Она была гением в искусстве карьерного подъема; свержение сильных мира сего через тонкие трещины, в которые она безжалостно вонзала бы свои лезвия, пока в итоге не разбивала бы их вдребезги. — Я намного хитрее их, — сказала она наконец. Светящиеся огни Омеги мелькали на ее лице. — Мой захват Омеги был результатом моей силы, моих действий и моего таланта. Я пришла сюда ни с чем. У меня не было ничего, кроме самой себя, и я провела сто лет, в течении которых лгала и убивала всех, кто попадался мне на пути, пока я собирала свои легионы прямо под носом у Патриарха. Я победила его еще до того, как он начал что-то понимать. Так что ни один из вас никогда, блядь, не должен пытаться читать мне лекции о том, что можно и чего нельзя делать. Я стою перед вами как ваш босс, как генеральный директор, как ваша гребаная Королева — просто потому, что я самый подходящий человек на эту должности. Когда я говорю, что Цитадель и ее Совет склонятся перед нами, я именно это и имею в виду. С помощью больших кораблей можно выиграть битву, но только хитрость всегда побеждает в войне. Моя хитрость, — она посмотрела им всем в лицо, — так что вы все перестаньте скулить по своим мамочкам и делайте так, как я говорю. Мне нужно заняться кое-какими делами. Встретимся завтра утром в доке, не опаздывайте, — с последним язвительным взглядом, специально направленным на Амиру, она попрощалась и направилась вниз по лестнице. Когда она ушла, Амира повернулась и посмотрела на Ралота Дар’Нера, который все это время сидел спокойно и не высказал ни одного своего мнения на протяжении всего инструктажа их Королевы. — Было неразумно с твоей стороны продолжать расспрашивать Арию, — сказал он ей, и шрамы на его лице пришли в движение, когда он открывал рот. — Похоже, она не хочет видеть, как ее доверенные лица готовятся бежать с ее еще не потонувшего корабля. Такие вещи могут разрушить план всей операции, и она убьет тебя прежде, чем даст этому случиться. — Я не могу понять, почему вы все такие спокойные. Вы действительно уверены, что все эти переговоры пройдут гладко? Потому что любой человек, обладающий хоть какими-нибудь навыками критического мышления, должен увидеть тот опасный момент, в который мы вступаем, — сказала Амира. — Конечно, я вижу этот момент. Но это вовсе не значит, что мы в него попадем. Просто поверь в Арию, откинься на спинку стула и закури, — он сунул руку в один из боковых карманов, доставая сигарету и маленькую зажигалку. Закурив, он продолжил: — Если она говорит, что это сработает, у меня нет никаких причин сомневаться в ней. — Послушай, — сказала Амира, отступая на шаг назад, чтобы не попадать в облако дыма, — я не занимаюсь дипломатическим дерьмом. Я охотник за головами. Я лейтенант в синдикате, базирующемся на Омеге. Ты скажешь мне, кого убить, и я спрошу каким способом. Если ты скажешь мне застрелить кого-нибудь, я спрошу сколько раз выстрелить. Я встаю, делаю маленькое грязное дело, а потом уношу оттуда свою задницу. Красиво и быстро. Но прямо сейчас Омега полностью раскрыла себя, мы связались с опасными врагами, которые могут уничтожить эту станцию за несколько дней. Поэтому не жди от меня того, что я буду сидеть тихо сложа руки и выслушивать план, который может привести нас к полному провалу. Ралот некоторое время сидел неподвижно, погруженный в свои собственные мысли. — Ну, я понимаю, что сейчас ты не находишься в зоне своего комфорта, однако в нем находится Т’Лоак. Видишь ли… в древней батарианской культуре есть одно слово, которое не переводится на другие языки. Его приблизительный перевод таков: «тот, кто был избран богами, чтобы занять определенную нишу власти». По сути, тот, кто был рожден править по Божественному праву. Я совершенно уверен, что это слово прекрасно подошло бы Арии Т’Лоак. Приметы говорят, что боги на ее стороне. — Но это же приметы. Ты можешь быть готовым последовать за ней в пламя твоего воображаемого ада, как если бы она была каким-то идолом. Я тоже когда-то чувствовала что-то похожее, но теперь я твердо стою обеими ногами в действительной реальности. Я конечно не отказываюсь выполнять эту миссию, но и не собираюсь сидеть сложа руки и притворяться, что все само собой решиться при помощи неведомых божественных сил. — Это верно. Ничто и никогда не решается само собой. Оба замолчали, на мгновение собираясь с мыслями. Вокруг них остальные офицеры Арии начали расходиться по своим назначенным районам. — Как ты думаешь, чем там занимается Ария? Она постоянно уходит куда-то последние несколько ночей, используя одно и то же слово. Дела. Я слышал кое-какие интересные слухи. Ты случайно ничего не знаешь об этом? — Ралот решил нарушить молчание, когда они остались одни. Амира отвернулась, держа руки сцепленными за спиной. Она постучала носком ботинка по полу. На самом деле она точно знала, куда каждый вечер уходит Ария, но понимала, что не стоит раскрывать секреты своей начальницы кому-либо еще. Вместо этого она пыталась придумать какую-нибудь отговорку, чтобы рассказать ее батарианскому пирату. — Я не знаю. Она не любит афишировать свои личные дела, — неопределенно ответила Амира.

***

Она вышла из скайкара, плавно опустив ноги на землю. Дверь с шипением закрылась, и машина сразу же взлетела вновь, быстро затерявшись среди интенсивного движения наверху, пока Ария подходила к зданию. После недолгой поездки в сером лифте, она вышла на этаже, холл которого выглядел мрачно, тихо и пусто. Ее быстрые и уверенные шаги привели ее к двери одной из квартир, в которую она тут же постучала. Прошло небольшое мгновение, прежде чем дверь осторожно отворилась. Азари в повседневном платье молча приветствовала гостью. Ария прошла мимо нее и попала в основную комнату. — Где она? — спросила ее Ария. Азари указала на коридор, который вел в одну из спален квартиры. Ария сразу же двинулась вперед, оставив другую азари позади в гостиной. Войдя в указанную комнату, она закрыла за собой дверь и быстро оглядела тускло освещенную комнату, пока ее взгляд не остановился на маленькой фигурке, ютившейся на ковре в окружении каких-то темных предметов. Приблизившись, Ария опустилась на колени. На более близком расстоянии можно было разглядеть личность этой фигурки. Это был дремлющий ребенок, всего нескольких лет от роду, прижимающий к груди какую-то мягкую игрушку. Маленькое тельце ребенка методично вздымалось при каждом новом вдохе. Королева пиратов подобрала девочку с пола, взяла ее хрупкое тело на руки и поднялась. Положив голову на белую кожаную куртку на плечо Арии, девочка продолжала спать, даже когда самая грозная преступница Галактики поднесла ее к длинному узкому окну, простирающемуся от пола до потолка. Держа ребенка на руках, она всматривалась в свои владения. — Я уезжаю, — тихо сказала она, приблизившись к лицу малышки, — но скоро вернусь. На мгновение Ария ощутила редкое и странное чувство спокойствия. Она стояла, глядя на свой огромный замок из пепла и стали, держа в руках единственное существо в Галактике, которое занимало место в ее сердце. Это были две единственные вещи, за которые она была готова драться до последнего вздоха, и которые заставляли ее искренне и тепло улыбаться, а не ухмыляться с садистским восторгом или самовлюбленной гордостью. Это были две любви всей ее жизни: незаменимые, прекрасные и созданные для величия. Продолжения ее самой, но великолепные по отдельности: Омега и Лизелль.