Конфиденциальность

Амира и Ралот должны были ускорить темп ходьбы, чтобы догнать широкие, выдающиеся шаги Арии. Толпы людей расступались перед ней, когда она заходила в Загробную Жизнь. В длинном зале, ведущем в главные апартаменты и обрамленным голограммами красных языков пламени, посетители практически вжимались в стены, чтобы дать своей Королеве пройти. Троица шла так, как будто они были готовы совершить прямо сейчас массовое убийство, хотя у них не было такого плана. Враждебные глаза Арии горели вспышками чистой ярости, в то время как ее плотно сжатые губы все больше с каждой секундой кривились от злобы. Все в ней — выражение лица, крепко сжатые кулаки и неглубокие вздохи служили неопровержимыми доказательствами одного ужасающего факта, который все мгновенно узнавали: Ария Т’Лоак была вне себя от ярости. — Я хочу еще раз взглянуть на досье Советника азари, — сказала она, когда они поднимались по ступенькам в апартаменты. Она яростно оттолкнула одного из своих турианских охранников, не успевшего уступить ей дорогу. — Все до единого. Каждый клочок информации, который вы можете найти. Ей хотелось кричать. Ей хотелось швырнуть кого-нибудь об стену или разбить ему голову о стол, но она сдержалась. Еле-еле. Почти сразу же после того, как она вернулась к своему красному трону, ей вручили планшет с длинным досье. Она скрестила одну ногу над другой и начала быстро просматривать информацию. Советник Тевос не была тем, кого она ожидала увидеть во время переговоров. Она должна была быть удивительно похожа на тех матриархов, которые выбрали ее; осторожная, слабая и рациональная, но азари, стоящая на ее месте определенно не была той, о которой Ария читала ранее. Эта версия Советника была откровенным милитаристом, сильной и царственной азари, которая держала свой подбородок приподнятым всякий раз, когда она смотрела на Арию. Королева вскипела в ярости. Никто не смотрел свысока на Арию Т’Лоак. Никто. Тевос была тошнотворно искусственной, такой же, как Цитадель, и такой же, как все дипломаты, которых Ария презирала. Она была вероломным, напыщенным политиком, а главное дурой. Откровенной дурой, которая поверила, что сможет перехитрить Арию Т’Лоак с помощью такой жалкой очевидной уловки. Пока она листала досье, ее ярость постепенно закипала, пока в один прекрасный момент она не швырнула планшет в дальнюю стену в обжигающем приступе гнева. — Она, блядь, блефует! — прорычала Ария, снова поднимаясь с дивана. — Я так и знала! Я знала это все время! Она совсем не похожа на ту, за кого себя выдает. В ее досье нет ни одного случая политического безрассудства, ничего похожего на ту чушь, которую она сегодня несла! Амира и Ралот расположились за одним из столиков, не осмеливаясь прервать свирепые порывы эмоций, которые в данный момент захлестывали их босса. В таких ситуациях, как эта, самой лучшей тактикой всегда была одна цель: тихо сидеть в стороне и не отсвечивать. Но когда Ария посмотрела в их сторону, ожидая услышать стороннее мнение, Амира заставила себя высказать свои мысли. — Я не знаю, Ария, — сказала она осторожно, потирая большим пальцем царапину на ботинке, — Советник азари, кажется, очень серьезно настроена на войну. Похоже, она и турианский Советник уже договорились обо всем между собой. — Все это было сплошным блефом. Я не знаю, все ли они замешены в этом деле, но это точно был блеф. Советник Тевос совсем не похожа на эту суку — матриарха Идрас. Неужели ты думаешь, что я поверю в то, что она за одну ночь изменила свои взгляды, и вдруг превратилась в гребаного разжигателя войн? Это же чертов спектакль! — Но разве мы сами не устраиваем спектакля? — осведомился Ралот. — Мы в первую очередь тоже блефуем. На самом деле мы же не хотим войны. Ты ясно дала нам это понять. Мы просто обманываем их, заставляя поверить, что мы достаточно безумны и кровожадны, что готовы вступить в полномасштабную войну, чтобы они выполнили все наши требования. Финансирование войны обойдется им дороже, чем выполнение наших условий. Логика подсказывает, что Советники заглотили нашу наживку. — И эта логика в конечном счете приводит нас к выводу, что мы все находимся в круговороте вранья, — презрительно усмехнулась Ария и повернулась, чтобы сердито посмотреть на них. — Если Советник Тевос ведет себя так же, как ее предшественница, то на то есть причина. Наиболее вероятная причина заключается в том, что она догадалась, что мы задумали, — ее плечи напряглись от вновь нахлынувшего гнева. — Она знает, что мы не хотим войны. Она пытается запугать нас, в то время как мы пытаемся запугать ее. Однако меня беспокоит кое-что еще. Если эти придурки из Цитадели хотели запугать меня, то почему они все коллективно не объявили, что хотят войны, а начали ссориться и ругаться между собой? Может быть, это потому, что матриархи никогда не голосуют за войну, а если бы они это сделали, я бы их раскусила? Мне нужно знать, сколько людей замешано в этом деле. Если это только Советник Тевос, то у нас все еще есть преимущество. А если нет… мне придется действовать незамедлительно, — Ария начала расхаживать по комнате, поглядывая на своих союзников каждые несколько секунд, пока ее ожесточенный ум трудился над переработкой большого количества информации. — Теперь это превратилось в битву запугиваний. Больше не будет искусного вранья, поскольку обе стороны, по-видимому, знают о замыслах друг друга. Единственный способ победить — это убедить Советника, что мы действительно психи и готовые к войне. Необходимо заставить поверить ее в то, что наши угрозы не являются блефом. Скорее всего, такой план приведет нас очень близко к войне. — Но это сработает только в том случае, если она не будет знать, что ты знаешь, что она знает, что ты блефуешь, — сказал Ралот. После того, как он получил язвительный взгляд от Арии, то добавил. — Прости, я не удержался. — Это не гребаная шутка, — резко сказала она. — Мне нужно будет придумать способ саботировать Советника. Может быть, в конце концов я смогу настроить ее коллег против нее самой. Что-то в этом есть. Но пока мой первоначальный план не нуждается в каких-либо изменениях. Я достаточно долго и скрупулезно готовила его. Как только она закончила свою фразу, турианский охранник, которого она оттолкнула в сторону, вошел в апартаменты, чтобы передать сообщение. — Ария, здесь кроган Гарапог, — сказал турианец. — Меня зовут Гататог, глупый турианец. Убирайся к черту с моего пути, или я окрашу стены твоими кишками, — с нижней ступеньки лестницы донесся грубый грохочущий голос. — Пропустите его, — сказала Ария, и ее охранник без колебаний повиновался, уступая дорогу неуклюжей, широкой фигуре крогана с яркой нефритовой головной пластиной. Амира поднялась со своего места и подвинулась, чтобы дать крогану место, где можно присесть. Громадный наемник едва уместился в кресле, но, похоже, ничего против не имел. Ралот и кроган обменялись короткими, неловкими взглядами, прежде чем Ария заговорила. — Гататог Лорек, — сказала она, скрестив руки на груди, и ее прежнее разочарование, казалось, постепенно исчезало из голоса. — Рада, что ты смог приехать. Как я вижу, тебя привлекла щедрая прибыль, которую приносят наши контрабанды в системе Цитадели. — Поскольку ты все еще принимаешь людей, то я решил запрыгнуть на борт, пока есть такая возможность, — пожал он массивными плечами, — но это очень опасная штука. Борьба с силами Цитадели? — он захохотал. — Я знал, что Ария Т’Лоак всегда была немного безумной, но чтобы настолько. Однако в конце концов для меня это не имеет большого значения. Турианцы и саларианцы давным-давно чуть не погубили мою расу. Когда я услышал о том, что Омега собирает флоты, чтобы покорить их, я решил, что тоже запишусь. Как я мог отказаться от возможности пробить несколько дыр в кораблях Совета, одновременно при этом зарабатывая деньги? Не обижайся на азари. Твоя раса — самая сносная из всех. — Однако я не могу стерпеть ее сама, — съязвила Ария. — Как бы то ни было, мое предложение остается прежним. Ты получаешь плату за каждый корабль, который выходит в бой, даже если всего на одну секунду, ты все равно получаешь полную выплату, пока следуешь моим приказам во время сражения. Мы договорились? — Я достал для тебя фрегаты с экипажами, которые будут более чем счастливы принять твои условия, — Гататог Лорек ухмыльнулся. — Я согласен на эту сделку. Все корабли в твоем распоряжении, когда придет время войны. Я с нетерпением жду этой бойни, — он поднялся с кресла, которое издало скрип, когда конструкция освободилась от веса своего обитателя. Кроган быстро пожал руку Арии, совершенно не подозревая, что на самом деле никакой бойни быть не должно. Королева пиратов расплылась в шаловливой улыбке — пугающее зрелище, открывающее все жесткие и гнусные мысли, проносящиеся в ее гениальном уме. Она не могла сдержать своего волнения от предвкушения тех дней, когда ее план наконец-то осуществится, когда она наконец-то напомнит Советнику азари, что Арии Т’Лоак никто никогда не должен бросать вызов. Ария была окружена странной аурой; необычный интенсивный красный блеск Загробной Жизни отражался на ее коже. Она была увлечена приливами своих собственных великолепных размышлений, мечтая о побежденных врагах и их подчинении ее неудержимым завоеваниям. Ария была безумно влюблена в свои собственные безвкусные представления о величии, а следовательно, возможно, и в саму себя за то, что придумала их в первую очередь. — Я хочу увидеть страх на их лицах, когда они увидят наш флот в системе Тазале, — сказала она, все еще не в силах сдержать появившуюся улыбку. — Я хочу видеть, как огоньки уверенности покидают их глаза, пока они бледнеют и разбегаются, как настоящие трусы! Я хочу увидеть, как Советник Тевос задрожит в страхе, когда поймет, во что она втянула своих людей. Я хочу увидеть горе на ее лице, когда она наконец осознает одну единственную истину: никто не трахается с Арией Т’Лоак.

***

Тевос ритмично постукивала ногтями по краю пустого бокала, пока Ирисса спокойно наблюдала за ней через маленький столик. Оба политика сидели на балконе кабинета Советника, прислушиваясь к тихому шелесту листьев и слабому гудению моторов скайкаров, пролетающих мимо. Совсем недавно они закончили свой обед, который включал в себя зеленый салат с кусочками головоногого моллюска, очень популярного продукта на Тессии, и импортным пряным соусом из Циона. Поскольку они обе обедали в этом кабинете по настоянию Ириссы, то Тевос подозревала, что другая азари неизбежно захочет поговорить с ней о прошедших переговорах. Однако они провели все время приема пищи за пустой, бессмысленной болтовней, тратя свои слова на такие темы, как фондовый рынок и новый исторический фильм, который должен был выйти на следующей неделе. И теперь невыносимая тишина, в которой они сейчас прибывали, свидетельствовала о том, что наконец-то пришло время для настоящего разговора. Советник Тевос могла видеть это в глазах своей подруги; тревожный блеск в радужках, плотно сжатые губы, словно пытавшиеся сдержать поток невысказанных слов. Напряженная азари выглядела очень плохо, как будто она съела что-то очень мерзкое. — Я никогда не думала, что ты будешь сдерживать себя и не высказывать своих мыслей напрямую, — сказала Тевос. — Не будь ребенком, Ирисса. Открой свои опасения, и позволь мне развеять их.  — Матриархи в ярости, Тевос, — Ирисса вздохнула, сложив руки на коленях и бросив короткий взгляд на Президиум, — Они все еще в ярости. Ты знаешь, на кого они наорали почти сразу же после переговоров? На меня. Они сразу позвонили мне, требуя объяснений того, почему ты внезапно потеряла рассудок. Я понятия не имела, о чем они говорят, пока они не переслали мне видеозапись с конференции. Я была в таком же шоке, как и они. И что я должна была им сказать? У меня не было для них никаких оправданий! Вообще никаких, поэтому они метали сплошные угрозы в мою сторону… Только матриарх Этита была в приподнятом настроении. Я подозреваю, что она стала твоей главной поклонницей после этой конференции. Бенезия снова сердилась на Этиту, а потом они вновь поругались… Но это неважно, о чем ты вообще думала? Всего несколько дней назад ты не хотела иметь ничего общего с войной, а теперь ты и Ария Т’Лоак готовы пристрелить друг друга! Ты же понимаешь, что подвергаешь опасности не только свою собственную жизнь, но и жизнь всех остальных в радиусе пятидесяти километров? — она развела руками и заерзала на месте. — Что за ужасную игру ты затеяла? Советник почувствовала, как ее сердце кольнуло и дрогнуло в груди, сжавшись от внезапной боли осуждения. Она разорвала их зрительный контакт, вместо этого уставившись вниз на линии света, которые отбрасывал бокал для вина на кончики ее пальцев. Воздух в помещении, казалось, внезапно стал холоднее. Она старалась подготовиться к неизбежному допросу, но теперь, когда его час настал, Тевос обнаружила, что совершенно не может подобрать к нему слов. Она не могла рассказать о своем плане никому, даже самой близкой подруге. Не сейчас, когда ставки были так высоки. Но Ирисса всегда доверяла ей все свои секреты все эти годы… Сердце Тевос разрывалось от отчаяния, когда она поняла, что ничего не сможет ей открыть. — Боюсь, я не могу тебе этого рассказать. — когда Советник азари вновь подняла взгляд, то лицо Ириссы исказилось в легком отвращении. — Мне не нужно все это дерьмо, — пальцы Ириссы соскользнули с колен. — Может быть, ты и потеряла доверие матриархов, но я даю тебе возможность оправдаться. Я здесь потому, что хочу дать своей подруге шанс объясниться, прежде чем я приму какое-либо решение. Вот почему я здесь. Просто расскажи мне правду, чтобы мы могли вместе и дальше решать проблемы с Омегой, при этом не тая друг от друга секретов. — Я не могу, Ирисса, — Тевос печально покачала головой, пытаясь передать бесконечные извинения через свой взгляд. — А почему ты, черт возьми, не можешь? — спросила она и вздохнула. — Потому что ты боишься, что я доложу все матриархам. Да, конечно, ты так и думаешь. В таком случае я клянусь Богиней Атаме, что не скажу им ни слова. Ни единого слова. Я даже буду отрицать весь этот разговор! Но прошу тебя, Тевос. Пожалуйста, умоляю тебя, расскажи мне все, чтобы я смогла успокоить свои нервы, чтобы я смогла поддержать тебя, не опасаясь того, что ты реально сошла с ума! — руки Ириссы заметно затряслись, а в уголках ее глаз появились слезы, вызванные одновременно и гневом и унынием. Видя, что ее подруга впала в отчаяние, Тевос потянулась через стол и взяла ее дрожащие руки в свои. Она держала их крепко и не отпускала. — Я буду держать язык за зубами ради твоей же безопасности. Ради общей безопасности, — сказала ей Советник. Скорее всего, Ирисса была последней душой, которая доверяла Тевос, и даже ее вера постепенно угасала. Кроме того, что Советник потеряла последнюю поддержку, она также видела эмоциональные страдания ее подруги и решила заверить ее в том, что она не сошла с ума и не предала их. — Я не могу рассказать это тебе, потому что это может разрушить все мои планы, но уверяю тебя, Ирисса, я полностью вменяемый человек. И если ты после всего будешь ненавидеть меня, то я пойму. Ты имеешь полное право обижаться на меня за то, что я скрываю от тебя важные секреты. Но ты не должна сомневаться во мне, — она бросила глубокий, задумчивый взгляд на Ириссу, которая медленно покачивала головой в знак сожаления. — Пожалуйста, Ирисса. Позволь мне сейчас молчать. Я обещаю тебе, что этот план не закончится плохо. Я этого не допущу. Ты ведь знаешь меня. Мы вместе учились в университете, вместе работали много лет. Пожалуйста, не бросай меня в это сложное время. Ирисса с сомнением посмотрела на Тевос, ее глаза все еще блестели от слез разочарования. — Хорошо, — сдавленно выдохнула Ирисса. — Хорошо, — она сделала долгую паузу, чтобы успокоиться и унять свою тревогу. Сморгнув набежавшие слезы, она посмотрела вниз на руки Тевос, которые все еще лежали поверх ее собственных, и высказала свои блуждающие мысли. — Я помню, как мы вместе только начали работать в Совете. Мы две девы, пытающиеся привлечь внимание людей к себе через компании и встречи с высокопоставленными лицами… И когда мы обе наконец добрались до круга Советника Идрас, мы поняли, что в конце концов произойдет. Мы знали, что одна из нас займет ее место. Мы были избранными. Помню, я еще тогда подумала про себя: это будет Тевос. Ты же знаешь, что это будет Тевос. Тебе придется с этим смириться. И ты будешь гордиться ею, потому что она этого заслуживает. И ты будешь рядом с ней, что бы ни случилось, — Ирисса кротко вздохнула, — да. Я сдержала свое обещание. Я по-прежнему должна хранить тебя. Если только ты не приведешь всех нас в ад. Тевос одарила ее нежной и благодарной улыбкой. — О, какую сеть интриг ты сплела! — Ирисса снова нервно рассмеялась, оглядываясь на Президиум. — Да пребудет с тобой Атаме. Пусть Богиня убьет свою дочь-диссидентку Арию Т’Лоак и избавит нас всех от этого кровавого конфликта… — последовала последняя пауза, прежде чем она снова посмотрела на Тевос, теперь уже с серьезным видом. — От этого может зависеть твоя карьера.

***

Ария сидела, изящно сложив под себя ноги в позе медитации, на покрытом ковром полу спальни квартиры. Напротив нее располагалось высокое узкое окно, которое излучало туманно оранжево-красное свечение Омеги. Ее ботинки стояли рядом с дверью комнаты, а куртка была аккуратно сложена на краю кровати. Сейчас она старательно впитывала в себя столько информации, сколько могла вместить голова. Сияющий планшет перед ее лицом был переполнен статьями о жизни и деятельности Советника азари. Ей нужно было разузнать о ней все, прежде чем они вернуться на переговоры в Тессию. Она искала каждую зацепку, каждую темную маленькую тайну, чтобы потом в случае необходимости надавить на нее. В какой-то момент времени, пока она тщательно изучала информацию, она почти забыла о присутствии маленького ребенка, сидящего рядом с ней. Малышка неуклюже перелистывала в своем планшете страницы загруженной книги с простыми словами и множеством картинок. Она использовала свою крошечную ладонь, а не указательный палец, чтобы перемещаться по проецируемому экрану планшета. Когда Ария вспомнила о дочери, то протянула руку, не отрывая взгляда от текста перед ее глазами, и нежно провела костяшками пальцев по щеке Лизелль в редком жесте любви. Судя по тому, что она прочла, Советник Тевос говорила о себе и своей личной жизни очень немного. Она ценила краткость и точность. Ее естественная склонность к секретности легко станет ее уязвимостью, — подумала Ария. Да, мысль о том, чтобы натравить матриархов на Советника азари, может сослужить ей хорошую службу. Играя с коварным планом в своем сознании, она вдруг почувствовала, как пара маленьких рук схватила ее за запястье, привлекая к себе внимание. — Ты много читаешь, — послышался тихий голосок дочери, которая совершенно не подозревала о злобных замыслах своей матери. Ария отвлеклась на дочь, подняла Лизелль и усадила ее к себе на колени. Девочка с любопытством уставилась на планшет Арии, не в силах разобрать сложный текст, и вместо этого сосредоточилась на фотографии азари, которая располагалась среди множества запутанных слов. — Она хорошая леди? — спросила Лизелль. Ария нахмурилась при одной только мысли о Советнике. — Нет, она та еще су… — Ария на мгновение закрыла глаза и выдохнула через нос, решив, что Лизелль может продержаться еще несколько лет, прежде чем узнает о существовании плохих слов. — Я имею в виду, что она плохая леди. Она пытается заставить меня делать то, что ей нужно. Она могла бы навредить Омеге, если бы захотела. Лизелль повернулась и посмотрела на мать широко раскрытыми глазами, испугавшись того, что их дому может быть причинен вред. — Но я ей этого не позволю, — заверила ее Ария. — Поэтому я изучаю любую информацию, касающуюся этой леди, чтобы остановить ее. Как только она вспомнила фразу из переговоров, ни одна девочка в какой-нибудь одинокой квартире, Ария сразу же ощетинилась и крепко сжала планшет. Мало того, что Советник азари угрожала ее собственной плоти и крови, так она еще и узнала о существовании Лизелль за поразительно короткие сроки. Ария могла сосчитать по пальцам людей, которые знали об этом и были все еще живы. Она предприняла множество мер, чтобы скрыть Лизелль. Эти меры включали в себя постоянные перемещения по квартирам и очень ограниченный и хорошо оплачиваемый штат нянек, которые занимались Лизелль в ее отсутствие. Она даже притворялась больной в течение почти половины своей беременности, чтобы скрыть свою дочь. Это был довольно рискованный шаг, поскольку любая болезнь, длящаяся месяцами, воспринималась жителями Омеги как смертельная или постепенно убивающая. Она управляла станцией через доверенных лиц в течение всего этого времени. Иногда Ария задавалась вопросом, почему же она все-таки согласилась пройти через такое испытание. Для азари прерывание беременности было сложной процедурой, поскольку их репродуктивная система была частично связана с нервной системой. Однако пройти через такую процедуру было бы проще, чем пожертвовать своими прямыми обязанностями и запереться в далеке от всех на долгие месяцы. Возможно Ария просто ненавидела саму идею уничтожения любой части себя, даже той части, которая в конечном итоге будет независимым и отдельным организмом. Или, может быть, это был отголосок самовлюбленной гордости, который вел ее к пути самосохранения посредством потомства, чтобы в будущем ее наследие надежно укрепилось в Галактике. Но она не стала сбрасывать со счетов возможность того, что существование этой малышки будет уникальным в своем роде; в конце концов, Лизелль, скорее всего, будет ее единственной дочерью, потому что рожать когда-либо еще она больше не собиралась. Ария снова подняла дочь, крепко удерживая ее маленькое тельце в своих руках, притянула ближе к себе и поцеловала в щеку. Поцелуи всегда были странным делом для Арии. Большинство азари выражали свою физическую привязанность часто и безоговорочно. В культуре азари было принято держать друг друга за руки или обмениваться поцелуями с близкими друзьями, но Ария, сколько себя помнила, всегда избегала их применения с самого раннего возраста. Поцелуи были средством выражения любви — но для Арии такие «жесты любви» обычно предназначались для ненасытных, плотских утех. Такие животные поцелуи почти всегда, в добавок, сопровождались обильным использованием зубов. Но сейчас это был совсем другой поцелуй, когда она нежно прижимала свои губы к лицу дочери, то чувствовала только успокаивающее тепло, расползающееся по ее телу. В этом поцелуе не было ничего яростного, в нем было только выражение непривычного чувства, столь чистого и богатого, что Арии временами казалось, что она может захлебнуться в его прозрачных, но все же опасных водах.

***

Тевос стягивала с себя одежду, позволяя ткани рассыпаться по своему обнаженному торсу. В глубине ее души закипала тревога. Эта тревога проникала в ее кровь, распространяясь по всем уголкам тела, пока в конечном итоге она не переросла в настоящую панику. Тевос чувствовала ее даже на кончиках пальцев. Стоя в центре своей спальни, Тевос закрыла глаза, отказываясь становиться жертвой мучительной тревоги. Ирисса все еще была на ее стороне. Возможно, матриархи и осудили ее, но, по крайней мере, она не осталась совсем без поддержки. Однако поддержка одного человека не могла защитить ее от ужасных рассуждений. Поездка на Тессию, запланированная на завтрашний день, безжалостно заполняла ее голову мыслями о том, что все может пойти не так, как она задумала. Это был просто кошмар наяву. В попытке успокоить свои расшатанные нервы, Тевос направилась в ванную комнату, где наклонилась над раковиной, открыла холодную воду и собрала немного жидкости в ладони, чтобы ополоснуть лицо. Она заметила, что ее дыхание выровнялось, стало спокойным и неглубоким. Когда Советник подняла глаза, чтобы взглянуть в зеркало, то обнаружила уставшие, поникнувшие зеленые глаза, смотрящие на нее из отражения. Капли воды стекали по ее лбу, щекам и падали с плавного изгиба подбородка. Она рассеянно задумалась о чем-то, глядя в свое отражение. Затем бросила на зеркало самый серьезный взгляд, на который только была способна. Тевос изгнала все следы сострадания со своего лица и заменила их отстраненной, пугающей жестокостью, предвещающей неминуемое насилие, точно так же, как предвещала своим взглядом Ария Т’Лоак. Тевос начала расслаблять резкие черты своего лица и приняла более естественное выражение. Взгляд все еще был похож на взгляд Арии, но менее выразительный. В этот момент Тевос ощутила отчетливый страх в своем теле. Она была напугана. Что, если Ария Т’Лоак всерьез собиралась идти на войну, а Тевос просто подливала масла в огонь, вместо того чтобы потушить его? Страшные картины проносились в ее голове, картины горящих кораблей, тонущих и рассыпающихся в огромной черной пустоте космоса, картины ковыляющих к плавящимся ядрам своих кораблей инженеров, картины высоких огней, скрывающих темный силуэт Арии Т’Лоак, пока она демонстрировала свою бессердечную улыбку, а ее приспешники поднимались на борты кораблей и убивали целые команды по ее приказу. Но, несомненно, наступит момент, когда Ария Т’Лоак падет, однако это произойдет только после того, как обе армии полностью уничтожат друг друга. Кто-нибудь всадит в нее несколько пуль, она отшатнется назад, скривив губы в зверином рыке, схватится за кровоточащие раны, и в конце концов упадет на колени, пока смерть будет постепенно забирать ее душу. Она попытается в последний раз закричать и бросится на своего противника, но будет уже слишком поздно. Ария опуститься на землю и больше не пошевелиться, а тот, кто убьет ее, поднимет свое ружье высоко над головой и закричит: Ура! Королева пиратов мертва! Однако его радость не продлиться долго, поскольку смерть одного военачальника никогда не сравниться по-настоящему со смертью бесчисленного множества простых содлат. Если война будет выиграна, то никаких торжеств не будет, будут только похороны во всех уголках прекрасной Галактики. Дыхание Тевос слегка сбилось, после ее ужасных видений. Она будет всеми силами стараться избежать этого жуткого будущего. Если произойдет хоть один выстрел, Советник в глубине души понимала, что она немедленно сдастся и примет все требования Арии. Она молилась всеми фибрами своей души, она умоляла Богиню даровать ей достаточно сил, чтобы защитить свой народ. Она сделает все, чтобы уберечь их от ужасных когтей войны, даже умрет за них, если это потребуется. Не говоря уже о потере своей карьеры, о чем ранее предупреждала ее Ирисса. Хотя Тевос с честью приняла на себя эту должность, она также быстро отказалась бы от нее, если бы это помогло сохранить мир. Советник азари достигла точки невозврата. Тевос выполнит свой заранее подготовленный план, запугает Арию, и в то же время будет балансировать на опасном краю войны. — Но мы уже воюем, — мрачно размышляла Тевос, — Это давно уже превратилось в войну блефов. В войну лжи. Эта тайная война ведется исключительно между лидерами наших территорий. Здесь мы сражаемся с помощью нашей коварной хитрости и непреодолимой силы воли. Никто не знает о моих намерениях, но знает ли Ария, что я догадываюсь о ее плане? Неужели она знает то, что я знаю? Я бы предположила, что так оно и есть. Есть ли у нее сомнения? Борется ли она с теми же кошмарами войны, что и я, или она действительно безумный лидер, очарованный бредовыми мечтами о захвате Галактики? Завтрашний день — решающий. Завтрашний день либо принесет нам войну, либо отправит всех по домам в целости и сохранности. Я не должна сомневаться в своих силах. Я не должна никого подвести. Я переиграю Арию Т’Лоак. Я одолею ее на арене обмана и лжи, на той самой арене, где она, вероятно, провела всю свою жизнь. Тевос отошла от раковины, чтобы принять свою обычную гордую, царственную позу, бросив последний взгляд на обеспокоенное отражение своего лица, прежде чем вышла из ванной. Потом она выключила свет и легла спать.