А всё начиналось с конца

      Королева Фева появилась прямо перед ним. Вся белая, словно Нордбергский снег. В глазах была уверенность, непоколебимость и спокойствие. Губы чуть приоткрылись, а в голове громко зазвучал её голос.       — Ты продолжаешь нести свою тьму в этот мир, погубитель природы. Но я смогла отыскать последнее убежище, которое не ты не твоя свита не найдёте. На этом я с тобой прощаюсь, мы больше никогда не свидимся, а потому прими мой прощальный подарок…       Она перестала парить над землей, опустилась, а после плавными осторожными шагами пошла прямо на него, попутно начиная снимать с себя одежду. Точнее одежда сама постепенно растворялась на ней. Сначала платье, потом нижнее белье… И вот она уже полностью нагая достигла пункта назначения, взяла его лицо в свои белоснежные ладони, а после чтобы сравняться ростом снова воспарила. Её губы были в миллиметрах от его, он закрыл глаза и потянулся к ним, а потом произошло немыслимое…       Он проснулся.       Проснулся лежа на боку в обнимку с подушкой, которая была мокрой от его слюнявых поцелуев. Владыка нервно и резко вскочил, озираясь по сторонам и опасаясь, что его мог кто-то увидеть в таком неподобающем владыке тьмы состоянии. Взгляд невольно упал вниз. Он тяжело вздохнул, прикрываясь одеялом. Рано с утреца с оружием наготове, как говорится. Повелитель завалился обратно в кровать, накрываясь с головой теплыми шкурами, вспоминая свой сон во всех подробностях. Мда, а в реальности вместо магического секса королева эльфов телепортировала ему лесного тролля, который раздавил своей тушей половину его отряда прихвостней, когда они искали эти долбанные камни ключи, чтобы попасть в храм паучьей королевы.       Реальность жестока и полна разочарований. Эгилл вышел на балкон, укутавшись в шкуру скорее чтобы прикрыться, нежели согреться. В ином мире было тепло, даже жарко. А потому проживая в обществе одних лишь гоблинов, которые не смели его беспокоить без надобности в его привычку вошло иногда спать нагишом. Он облокотился об перила и посмотрел в даль. Потоки раскаленной лавы продолжали лениво стекать вниз, а магические камни летать каждый по своей личной траектории. Некоторые были заколдованы на конкретные маршруты, в плавильню, в плодильню… Владыка вздохнул. За 13 лет проживания в ином мире он с легкостью научился распознавать времена суток. Хотя по началу это было очень сложно. Но иной мир по ночам как будто начинал дремать, гул становился тише, а вот днем наоборот просыпался и был полон сил и жизни. Чего нельзя было сказать о его господине. Повелитель плюнул вниз, припоминая свою детскую шалость кидать что попало вниз и плевать туда же. Как всегда звука пункта назначения не было слышно попросту потому что было очень высоко, а внизу в конечном пункте были нескончаемые реки и озера лавы. Сейчас было раннее утро, можно было сказать поздняя ночь. А потому Эгилл еще немного постояв, почесал свое повелительское седалище и поспешил обратно в кровать в свои покои, надеясь досмотреть свой весьма интересный сон. Но, к сожалению его надежды предательски канули в лету…       Дальше ему снился Нордберг. Он снова чувствовал этот пробирающий до костей холод, онемевшие пальцы еле двигались. Мороз обжигал. Но тем не менее он все еще чувствовал её руку в своей.       — Мам, куда мы? Когда мы придем? Мне очень холодно.       Женщина в капюшоне нервно озиралась по сторонам, но ни на минуту не останавливалась, продолжая тянуть за собой маленького магического ребенка. Она не отвечала ему. Может, поэтому он не помнит её голос? Или когда-то помнил, но с каждым годом забывает все сильнее и сильнее. Метель усиливалась, а вместе с ней и голоса преследователей. Они нагоняли их. Он не знал, кто они, что они, не видел их лиц, но точно знал, что двигались они быстро, слишком быстро, быстрее их. Стремительный порыв ветра сорвал капюшон с женщины. Маленький мальчик задрал голову вверх и увидел копну рыжих волос, которые трепал ветер и не позволял посмотреть в глаза, в её лицо… В её родное лицо. И вдруг его мама, он точно знал, она его мама, резко обернулась, все было так быстро, молниеносно. Позади них образовался сгусток энергии, а после он уже поглотил его. Его одного. Портал выбросил мальчика к каким-то деревянным огромным воротам. Покрытые инеем, они отворились. Он лежал в снегу и плакал. Ничего не понимал, куда она так резко исчезла, почему не вернулась за ним? Северяне привели его в город, но никто не решался приютить мальчика у себя в доме. Причиной тому были его глаза. Он замерз и окоченел до такой степени, что осип и охрип, не мог вымолвить не слова, когда жители Нордберга в суматохе восклицали где же его родители. А когда он поднял голову и осмотрел их всех демоническими глазами… Люди шарахнулись от него как ошпаренные. Он вскочил на ноги, пытался произнести самый главный волнующий его вопрос. Но вместо этого выходили лишь страшные хрипы и рыки. Он остался совсем один в городе, полном людей.       Где моя мама?       Да какие тут родители? Вы что не видите? Это же исчадие адской бездны!       Не подходи ко мне, магический выродок!       Ты принесешь смерть своими погаными глазищами!       Смотрите, смотрите, он весь синий! Замерз, видать…       Не замерз, он порождение катаклизма, посмотри на эти отметины, точь в точь как те мутанты со спелых холмов и Кутежа…       Прочь, ведьмачоныш! Прочь, прочь!       Владыка проснулся. Глаза были влажными. Он с минуту лежал и тупо пялился в потолок стеклянными глазами. Стер навернувшиеся слезы, а затем подскочил с кровати и бурно начал натягивать одежду и доспехи. Резко остановился, замерев и уставившись на свой закрытый шлем в синих руках, покрытых странными отметинами. Покосившись на руки, владыка надел шлем и теперь уже начал рассматривать свои ладони. Они были светлее, но все равно не человеческого оттенка.       — Что же я за чудовище такое? — прошептал он в никуда, нахмурившись. Выйдя в главный зал с фонтанами в образах синих прихвостней, владыка подошёл к воде и посмотрел в свое отражение. Два горящих глаза глядели печально на него. Тоска и одиночество как никогда охватили все естество, он чувствовал себя не таким как все, иным, чужим, другим… Все детские страхи мелькали в голове, проносясь перед глазами, из-за чего тот совсем не заметил как к нему подошли.       — Все в порядке?       Он вздрогнул, когда его обнаженной от доспехов части руки коснулось что-то теплое. Это было ничто иное как маленькая ладошка, по сравнению с его лапищами Кельды.       — Я… Просто сон дурацкий приснился, не бери в голову.       Кельда внимательно осмотрела его с ног до головы. Едва заметно вздохнула.       — Не дают покоя призраки прошлого?       Он замер, а потом посмотрел на неё. У неё тоже были рыжие волосы, разве что темнее, чем у…       — Что-то вроде того. Кошмары не дали выспаться. Не могу думать ни о чём другом.       Девушка посмотрела вниз на их отражения. Едва заметно улыбнулась.       — Я тебя очень хорошо понимаю в этом плане.       — Что-то случилось с тобой в момент моего отсутствия в Нордберге?       Кельда молчала, не решаясь начать свой рассказ. А когда все же открыла было рот, то на горизонте появилась имперская красотка Джуна. Она, судя по её виду, только проснулась, Спустилась по ступеням практически в чем мать родила и демонстративно встала между ними, спиной к Кельде и лицом к владыке.       — Хэй, хозяин, как спалось?       Кельда стиснула зубы, понимающе кивнула несколько раз, покачав головой и больше не сказав ни слова развернулась и пошла прочь, не смея мешать этим голубкам. Владыка хотел направиться следом, продолжить их разговор, но Джуна была настырна и непоколебима. Навалилась на него, начиная поглаживать взад и вперёд его ладони своими длинными коготками.       — Дорогой, а что же ты мне подаришь? Я тут подумала, что нам не помешает изменить интерьер. Шкуры зверей у меня вызывают ассоциации с дикарями, я хочу изысканности роскоши и золотых мотивчиков. Пожалуйста…       Эгилл растерянно кивнул, до конца еще никак не привыкнув к такому повышенному вниманию к его персоне со стороны противоположного пола.       — Вот и славно. А потом как я получу, что хочу, то отблагодарю тебя так, что ночь с северянкой покажется тебе ничем не примечательным, нежели ночь со мной…       — Вообще-то у нас с Кельдой еще ничего не было…       — Вот как? — Джуна очень удивилась.       — Что, даже не целовались?       Он отрицательно покачал головой.       — Ну, если только в щечку…       — Ууу, какой детский сад. Дорогой, тебе нужна опытная женщина, я научу тебя всему, что нужно такому брутальному и сексуальному мужчине как тебе. А сейчас не смею задерживать, отправляйся обеспечивать свою госпожу драгоценностями и золотом, ты как хороший мужчина обязан это делать. Удачи!       Она снова без предупреждения залезла в его рот, а он еще толком не отошедший от сна был вынужден подчиниться. Вдоволь нацеловавшись с Джуной, владыка поспешил позавтракать, Трынчак в этот раз превзошел сам себя и сделал первоклассное жаркое из бельков. Выпив кружечку бодрящего напитка, под названием кофе, реквизированного из города Всесвета, Эгил направился к телепорту в тронный зал башни, перед этим проведя аудиенцию с северянином, что доложил о недавно образовавшейся коммуне эльфов и людей, проповедывающих межвидовые связи и всеобщую любовь. А еще попросил десяток прихвостней, чтобы они штопали ему носки. Деловой какой, Эгилл может, тоже хочет, чтобы они ему носки штопали. В общем вышвырнув его из иного мира привычным жестом руки, он направился разведывать обстановку.       — Чувак! Мы тут как бы любовью занимались!       — Наше любовное гнездышко!       Владыка изо всех сил подавлял зевоту и одновременно с этим завершал уничтожение эльфийской габаритной жрицы. Пока свита собирала с её туши кристаллы, что пригодятся в кузне, повелитель смотрел на межвидовые парочки и вспоминал сон про свой несостоявшийся межвидовой секс с королевой эльфов. И от того стало как-то обидно, они тут, понимаешь ли, совокупляются и уже не один раз, а он еще ни разу…       — Знаете что… Валите-ка работать и делать мне казну, расслабились тут, понимаешь. Ебутся тут с кем хотят… Давайте, давайте, пошевеливайтесь. Лут сам себя не скрафтит, а жизненная сила сама себя не заспаунит…       — Чяго? — не поняли люди и эльфы.       — Чяго, чяго, работать, вот чяго!!! Сейчас вам заклинание зачитаю, чтоб сразу же приступали… Кхм, кхм… Как там было то? А! Зажги, гаси, насри и смой, И в этом вся наука: Чтоб буквы видеть, милый мой, Сумей говно сменить мочой. Иди, работай, сука! *       Все как миленькие побежали работать, а владыка махнул рукой, созывая свиту следом за собой и направился обратно в башню, вроде сегодня денек был не особо сложным, но из-за недосыпа силы уже постепенно покидали его и настроение было никакущее…       — Повелитель! Вас желает видеть какая-то женщина!       Он устало плюхнулся на трон, ожидая очередную занудную аудиенцию с просьбами одолжить по соседски женщину, прихвостня, должность мэра, баночку соли, но тут его взгяд упал на неё. У Эгила перехватило дыхание, на секунду он забыл как дышать. Мог только смотреть и слушать, не смея пошевелиться, будто окоченев.       — Минуточку, а раньше мы с вами не встречались? — сощурился Гнарл, пытаясь рассмотреть её лицо под массивным капюшоном.       — Я много где побывала за свою жизнь. И пришла сюда предупредить. Я долго следила за тобой, дитя. Опасной тропой ты идешь. Я уже видела такое… Темная башня, прихвостни, женщины. Тебя ждет гибель. История снова повторяется.       — Ерунда, гибель ждет лишь тех, кто не захочет подчиниться Повелителю, — возразил Гнарл, возмущенно дернув длинными ушами, звякнув сережками.       — Вы должны увидеть все своими глазами, путь в прошлое открыт.       — Она права, Грабби только что доложил, что в пустоши были обнаружены действующие врата.       — Кто ты такая? — рыкнул владыка тьмы.       — Я должна покинуть вас.       — Кто ты такая?!       Он не выдержал и кинулся к ней, но та воспарила и исчезла в голубой пелене магии… Эта магия… Совсем как тот портал, который выбросил его совсем маленького к воротам снежного городка Нордберга. Он раздраженно скинул с себя шлем и бессильно пялился вверх на то место, где только что была она. Синие проблески магии вскоре совсем испарились а он продолжал стоять. Его грудь поднималась и опускалась от рваного дыхания, подавляя ярость и отчаяние. Затем он резко развернулся, поднялся по лестнице и упал на трон, уронив голову на ладони. Гнарл с сочувствием смотрел на повелителя. Он молча стоял рядом, не смея произнести ни слова.       — Это была она, верно?       Он посмотрел ему в желтые блестящие в полумраке глаза. То, что он там увидел дало ответ на его вопрос. Советнику даже не нужно было отвечать. Эгилл все понял и без слов.       — А вот здесь будут золотые свечи в форме птичек таких, как они там называются…       — Орлы?       — Да, да, именно они.       Повелитель был зол сам не знал на что. То ли на то, что эта женщина так быстро испарилась, то ли на то, что Джуна вроде и весьма красивая девушка, но что-то в ней ему не давало покоя, а что — он никак не мог сообразить. То ли то, что Гнарл требовал от него действий и двигаться дальше по намеченным квестам, а он уже как седьмой день сидит в башне и как выразился тот же Гнарл грузится из-за всякой фигни. Повелителям не подобает грузиться из-за всякой фигни, а потому ему срочно нужно продолжать свою миссию и порабощать мир. Но мысли о той женщине не выходили у него из головы. А что если бы она все ещё была здесь? Он бы смог узнать от нее ответы на свои вопросы, которые грызут его изо дня в день, так и оставаясь без таких необходимых на них ответов. Эгилл отнекивался тем, что проводит ремонт в башне и обязан контролировать процесс. Разумеется Гнарл ему не на грош не поверил. Кельду он давно уже не видел, надеясь, что та просто была в другой части башни. И опасаясь, что та и вовсе покинула её после той стычки с выбором новой фаворитки. Мда, жизнь прекрасна, однако.       — Милый, башня стала прекрасной… Ах, эти свечи и ковры и занавесочки! А кровать то какая! Слушай, у меня для тебя есть сюрприз… Я велела приготовить твоим маленьким подданным для нас шоколадное фондю. Иди сюда, ну же…       Он вздохнул и решил пока выбросить из головы свои переживания. Нужно отвлечься. Или развлечься. Или и то и другое. Расслабиться, в общем. Он снял рубаху, оставаясь в одних штанах, так как в покоях было как всегда жарко. Джуна, подобна кошке, подсела грациозно к нему и начала облизывать свои пальцы, пожирая его глазами. Затем подвела свой палец, который окунула в это замысловатое блюдо, к его рту. Он облизнул её пальчик, довольно зажмурив глаза.       — Вкусная штука. Нужно принести ложки с кухни.       — Зачем тебе ложки, глупый.       После этих слов она стала стягивать свою тунику, оставаясь перед ним совершенно нагой. В реальности вся его уверенность поспешила ретироваться и паника охватила с головой, заставив оцепенеть от шока. Во сне было все как-то проще. А теперь, когда то, чего он так яро желал находилось буквально перед ним, он, откровенно говоря, растерялся. И не знал, что делать.       — Джуна, послушай, я, на самом деле, не мастер в этом, должен тебе признаться… Но её это, похоже, совсем не смутило. Скорее даже наоборот, раззадорило.       — У тебя, кхм… Очень красивая грудь. И все остальное тоже… Думаю, тоже. Черт…       Она пожирала его своими глазами. Видимо, уязвимость владыки в данный момент приносила ей неимоверное удовольствие. А потому контроль всей ситуации она решила взять на себя. Демонстративно подвела тарелку к груди и опрокинула ее на себя. Блюдо медленно стекло на ее загорелую кожу.       — Не поможешь мне… Избавиться от этого?       Он хотел предложить ей пойти помыться, но вовремя сообразил, что это неправильный ответ. И это была не просьба. А приглашение. Владыка взял всю свою волю в кулак, приблизился и аккуратно положил свои руки имперской девушке на плечи. Та хихикнула и направила их ниже, заставив сжать его синими пальцами ее грудь, измазанную шоколадным фондю. Сначала он делал это неуверенно, а затем повторил уже смелее, да так, что Джуна прикусила сексуально нижнюю губу и прикрыв глаза тихо застонала. Этот звук стал сигналом и отправной точкой для владыки. К рукам присоединился его язык, облизывая и слегка прикусывая её соски. Она схватила его затылок и потянула вниз за черную косу, заставив его приоткрыть рот. А затем ее губы были уже на его губах. И в этот момент внутри у Эгилла что-то щёлкнуло, скорее всего отключились мозги и осталась лишь одна похоть вместе с диким желанием обладать ею немедленно здесь и сейчас.       Он утробно рыкнул себе под нос и схватив ее, резко развернул к себе задом. Джуна, не ожидая такого поворота сюжета взвизгнула, а затем упав на четвереньки на широкую кровать была перехвачена им. Заломав ей руки сзади, он прижался к ней всем телом, пребывая сам в шоке от себя откуда он знает что делать. А затем когда то, чего он так долго ждал наконец произошло, владыку накрыло еще до сего момента не испытанное чувство. Он начал двигаться, уткнувшись носом в шею горячей имперки, стал покусывать её, зажмурившись от удовольствия, словно кот, что наелся кошачьей мяты. Краем сознания до него доносилась тряска со всех сторон, словно в башне от его напора произошло землетрясение. Но он был слишком занят, чтобы обращать на это внимание. Стоны и крики Джуны ласкали слух, а как только он немного сбавил темп, та изворотливо вырвалась из его хватки и развернувшись к нему лицом потянула за собой на мягкие покрывала. Они завалились оба на кровать, а Джуна быстренько уселась на него сверху, возобновляя их первобытный танец любви. Он откинул голову на мягкие подушки, снова прикрывая глаза, сжимая её ягодицы обеими руками и помогая насаживаться на свое такое же синее как и он сам достоинство. Как только девушка опустилась на его широкую грудь, он решил снова поменяться местами и вмиг оказался сверху, подмяв под себя имперскую красотку. Она похотливо и без всякого стеснения прижималась к нему еще сильнее и облизывала его палец, умело водя языком и пристально смотрев в его демонические глаза.       От этого всего у него окончательно снесло крышу, он отстранился от Джуны, а та уже была между его ног и взяла в рот его друга.       — О боги, что же ты творишь…       Его рука легла на ее замысловатую причёску, которая успела растрепаться. Он чувствовал, что приближался момент истины. Она направила его руку вниз, к своему лону и вот спустя мгновение обоих накрыла такая желаемая разрядка. Девушка вздрогнула всем телом, а повелитель окропил её личико своим семенем. Оба рухнули на постель, тяжело дыша и закрыв глаза. Эгилл улыбался. Он чувствовал усталость, но эта усталость была настолько приятной, что он не находил слов, как можно было описать все произошедшее. Затем открыл глаза, провел рукой перед лицом Джуны, делая его полностью чистеньким.       — Ого, как ты это сделал? Владыка усмехнулся.       — Преимущество быть магическим существом. На днях разучил это заклинание, немного надоело каждый раз отправлять в стирку и чистку доспехи с одеждой. А после сражения с паучьей королевой вообще ничего не отмывалось, а заклинание все отстирало, хах. И энергии особо много не затрачивает… Слушай, это было нечто. Это был лучший секс в моей жизни.       Джуна засмеялась.       — Еще бы, он же был первым и тебе очень повезло, что он был со мной. Если бы ты провел этот вечер с северянкой, ты бы не был так рад.       — Это почему же?       — Потому что она не настолько опытна как я. Знаешь, сколько у меня было мужчин? И скольким я разбила сердце?       — Не знаю… А зачем ты разбивала им сердца?       — Я получала от них то, что хотела и больше они были мне не интересны.             Справедливый обмен, им незабываемый секс, мне прекрасные украшения, ткани, одежды, платья, деньги и прочие прелести жизни.       — А от меня ты получила, что хотела? И тоже разобьешь мне сердце?       Джуна хитро улыбнулась, поднявшись вместе с ним и откинувшись на подушки приподняла пальчиком его подбородок, заставив посмотреть на нее его большими ярко оранжевыми зрачками.       —А у владыки тьмы разве есть сердце, чтобы его разбивать?.. Не совсем. Не беспокойся, дорогой. Ты мне все еще интересен. Для девственника ты был чертовски хорош и у меня сносит крышу от того, что я трахаюсь с таким как ты.       — С таким как я? То есть тебя не смущает, что я синий, весь в магических отметинах и с демоническими глазами?       — Меня это заводит. У меня еще не было магического мужчины. Я бы сказала, что я обожаю экзотику, ты прекрасное разнообразие для моей коллекции опыта. Имперские мужчины уже порядком наскучили, да и брать с них нечего. А вот у тебя есть все. Ты силен, мускулист, богат и скоро будешь властвовать всем миром. Так что глупо будет с моей стороны бросать такого мужчину, верно?       Владыка кивнул, заваливаясь на подушки рядом с ней, разговоры про все это снова навеивали тоску.       — Слушай, может, поговорим о тебе? Я бы хотел тебя узнать поближе.       — Куда уже ближе? — засмеялась Джуна, — что ты хочешь знать, милый? Повелитель пожал плечами.       — Ну, например есть ли у тебя родители, родные, я забрал тебя к себе, не будут ли они по тебе скучать, волноваться за тебя?       Джуна смотрела на него с хитрым прищуром.       — О, об этом можешь не беспокоится. У моего папочки помимо меня еще целая куча детишек, и еще больше подружек, так что ему не до меня.       — Оу, прости. А как же мама?       — А мама по неосторожности родила меня, а так как я мешала ей развлекаться, то решила побыстрее выдать меня замуж за старого, но очень богатого имперца. Я даже не представляю где они сейчас. А мой бывший муженек на мое счастье спустя пару лет откинул коньки, так как очень уж больно любил пить. Ну и все состояние досталось мне, я была богатой вдовой. Но огромным домом нужно заниматься, а состояние покойного муженька было не вечным, я пошла по стопам своих родителей, развлекалась с мужчинами, которые за справедливый обмен давали мне все самое необходимое… Но потом мне не повезло и я наткнулась на женатых богатеев, их жены решили объединиться против меня и отправить на арену. И тут появился ты и спас меня. Вот такая вот история. Повелитель был немного в шоке.       — И ты никогда не хотела наладить с ними отношения, никогда не скучала по ним?       Джуна беззаботно потянулась и растянулась на кровати, не собираясь одеваться или прикрываться, так как и так прекрасно себя чувствовала.       — Конечно нет. Зачем мне налаживать отношения и скучать по тем, кому на меня плевать?       Владыка задумался над ее словами.       — Я тоже не знал своих родителей, но почему-то скучаю по ним.       — Милый, будь они хорошими родителями, они бы бросили тебя? В этом мире люди родные, близкие понятие приходящее и уходящее, а вот деньги и власть будут с тобой всегда. Если ты не ослабишь хватку. Не важно родная кровь или нет, родные могут оказаться чужими еще больше, чем те, кто тебе по сути никто. Нужно думать только о себе, ты у себя один.       — Это как-то неправильно…       — Странно это слышать от вселенского зла, не находишь? Тебе должно быть на всех плевать. И интересовать только господство, власть и деньги. Ну, и секс со мной, хах. Вот поэтому я здесь. Пойду схожу искупаюсь.       Она нацепила на себя атласный пеньюар и поспешила убежать из покоев. А владыка смотрел ей в след и чувствовал себя как-то… Противно.       — Выходит, не такое уж я и вселенское зло, каким кажусь, — вздохнул он обращаясь скорее к себе, чем к убежавшей имперке и стал медленно и нехотя одеваться и приводить себя в порядок после бурного времяпровождения. Ему нужно было проветриться и прогуляться на свежем воздухе.       Огни Нордберга горели вдалеке на горизонте. Владыка сидел на пеньке, укутавшись в накидку из черной овчины. Он вздохнул и пар повалил у него изо рта, словно тот сидел и курил трубку. Тут было как всегда холодно, но отчего-то этот холод был родным для владыки. Может, потому что все детство он провел в заснеженном городке. Он прошелся по городу зомбированных им же крестьян. Владыка смотрел как те стоят из последних сил и поднимают трясущимися руками кирки, дабы добывать для него золото, полезные артефакты, изготавливали оружие и броню для его свиты, разводили бельков, чтобы была жизненная сила. Не об этом ли он мечтал? Господство, богатство, обладание красивой женщиной… Тогда от чего ему так тошно? Женщина в тулупе и меховой шапке случайно врезалась в него и напуганно упала на колени. Подняла взгляд, полный ужаса на него снизу вверх. Он смотрел в её глаза, поглощенные синим свечением его магии доминирования и подчинения воли.       — Умоляю, простите меня, владыка!       — Все хорошо, иди.       Женщина принялась кланяться лбом в снег.       — Я живу, чтобы служить вам, владыка тьмы!       И подскочив, направилась снова работать.       Со всех сторон до него доносились голоса.       — Кажется, я в вас влюбилась…       — Повелитель, я живу ради вас…       — О, владыка тьмы…       Половина этих людей желали ему смерти по своей воле, когда он был совсем ребёнком и не желал никому зла. А сейчас готовы умереть за не него. Буквально. Но не по своей воле. Он в очередной раз вздохнул, а затем выругавшись в пол голоса, вскинул руку ввысь и отозвал всю свою магию с северян. А пока все приходили в себя, поспешил удалиться.       Он стоял на том же самом месте, где когда-то полный амбиций и оптимизма представлял как сбываются все его мечты. Сейчас он был подавлен как никогда. Ниже фигура в теплых одеждах подстрелила из длинного лука очередного полярного кролика, повесив тушку себе на пояс, охотница сняла капюшон, обернулась и посмотрела в его сторону, слегка сощурившись. Помахала ему рукой, улыбнувшись. Он помахал ей в ответ, улыбнувшись ещё больше, чем она. На душе стало полегче, как только их взгляды встретились. Он поспешил съехать с горы ей навстречу. Но, не рассчитав свои силы, с огромной скоростью врезался в девушку и те кубарем покатились в обнимку с горы. Он оказался сверху и поспешил слезть, но руки предательски скользили на снегу.       — Прости, я маленько не рассчитал скорость спуска, сейчас, сейчас…       Кельда заливисто засмеялась с его неловкости и серьезности. А как только они снова оказались на ногах и отряхнули весь снег с одежды, повисла неловкая тишина.       — Что ты здесь делаешь? — одновременно спросили они друг у друга. И теперь уже оба смеялись.       — Я решила поохотиться, получилось ускользнуть от Гнарла, он не пускал меня… Если честно, я хотела и вовсе уйти. Но мне некуда, а потому чтобы хотя бы не сидеть без дела, нужно добыть дичи для трапез. У Трынчака на кухне начинают заканчиваться запасы. Я видела свечение в городе, твоих рук дело?       Он устало кивнул.       — Я их простил. У бедного народа и так жизнь не сахар. Они выживают как могут. Пусть хоть воля будет принадлежать им. Не все же они сволочи…       Кельда грустно посмотрела на него и снова коснулась, но на этот раз лица. Он блаженно закрыл глаза и потерся щекой об её нежную ладонь, накрывая её своей рукой.       — Прости меня, Кельда.       Девушка отстранилась.       — За что, ведьмачок?       — За все. За то, что не был рядом с тобой в трудный час. И за то, что ставил Джуну выше тебя… Она оказалась не такой, какой я её себе изначально представлял…       — Ты имеешь ввиду бессердечной, меркантильной, имперской подстилкой, не интересующейся ничем, кроме твоего кошелька?       — Ну, я бы выразился помягче, но в целом да. Мы с тобой не договорили. Там у фонтана. Если ты не захочешь рассказывать, я пойму. Но мне не дает покоя то, что ты несчастна. Из-за этого и я тоже несчастен. Может, если мы поговорим, нам обоим станет легче?       Кельда пожала неопределенно плечами, а затем прошептала, посмотрев в его глаза:       — Мне действительно не хватало тебя, ведьмачок.       Они оба заключили друг друга в объятья, глотая слезы. Не отпуская друг друга, закрыв глаза, они так и стояли, она говорила про все, что было с ней после того, как он исчез. Голос порой дрожал, но Кельда не позволяла ему надломиться окончательно, продолжая свой рассказ, чувствуя, как слезы постепенно замерзают в уголках её глаз. А он рассказал ей про свои сны. И про недавний визит той самой женщины.       — Если бы я только знал, я должен был быть с тобой рядом, но меня не было…       — Все хорошо, это уже далеко позади, память о тебе тогда дала мне силы выстоять.       Они наконец отстранились друг от друга, но лишь затем, чтобы соприкоснуться лбами, прикрывая глаза.       — Я боюсь, Кельда. Боюсь того, что увижу в пустошах. А я, скорее всего, не увижу там ничего, кроме боли. И я не могу поверить, что они бросили меня целенаправленно.       — Может, у них были на то причины. Мы обязательно выясним это. Хочешь, я пойду туда с тобой?       Владыка тьмы кивнул, взяв её руку и поцеловав.       — Спасибо тебе. Я вел себя очень эгоистично по отношению к тебе, требуя отдачи и не разузнав всей картины в целом.       — Все в порядке. Мне просто нужно немного времени, чтобы отпустить прошлое, и забыть то, что случилось. А пока нам нужно покорять мир, верно? Я не в праве просить тебя вышвыривать из башни эту фифу, но если она будет плохо себя вести, я за себя не отвечаю.       — Я думаю, что нам нужно сейчас сосредоточиться на делах моей деятельности владыки тьмы. Что касается дел сердечных, все оказалось гораздо сложнее, чем я думал, так что пока отложим это до более подходящего времени.       — Будем друзьями как в детстве.       — Да, друзьями…       Эгилл согласно закивал, хотя язык так и норовил повернуться совсем по-другому и сказать больше, чем друзьями… Затем помог ей отнести в башню дичь, которую та добыла на своей охоте.       Они вышли из врат на мертвую землю, некогда покрытую зелеными лугами и засеянными пшеницей полями. Райский уголок сейчас превратился в настоящий магический ад. Земля почернела, покрылась трещинами, в которых струилась необузданная магия, мутировавшие огромные слизни ползали по полям, отдавая ярко синим светом, зараженные птицы вяло ковыляли и прыгали под ногами, а на горизонте возвышались обломки некогда величественной башни, в которой проживал и царствовал его предшественник. И по совместительству, его отец. Кельда сжала ободряюще его руку, облачившись в более удобную для походов одежду, в широкие штаны и высокие сапоги. А заместо привычного корсета, кожаную жилетку, поверх которой была удобная, не сковывающая движения курточка. Он призвал свиту и все они направились навстречу его прошлому, которое он не помнил. Наверняка видел, но был слишком мал, чтобы осознавать. Собрав парочку артефактов, они выяснили, что путь далее для них закрыт, так как магическую жижу в состоянии преодолеть только синяя масть прихвостней в связи со своей очень магической аурой, которая способна отталкивать нежелаемую магию. На других мастях это не работало, и парочка его свиты благополучно увязла и мутировала в бесконтрольных тварей, которых пришлось ликвидировать. Гнарл сказал, что теперь так делать не будем и он с ним поспешил согласиться. Больше тут без синих делать было нечего, он смотрел на верхушку разрушенной башни и размышлял о том, что же здесь за чертовщина случилась, что привело к такому вот всему ужасному…       — Вон там вдалеке обломки старой башни, некогда резиденции предыдущего повелителя. Ваш предшественник оказался заперт в адской бездне, много всякого нехорошего произошло. С тех пор все пошло наперекосяк. Воон там находилась ваша плодильня, ну то есть место, где было посажено ваше семечко зла.       — Ну так бы и сказал, Гнарл. Место, где меня заделали или зачали…       — Не перебивай, юноша! Я пытаюсь быть красноречивым рассказчиком… Так вот. Осколок, что вы только что подобрали       — часть разрушенного сердца башни. Когда пропал прошлый повелитель…       — Мой папаша.       — Да, твой папаша, если тебе так больше нравится, то сердце башни постепенно ослабло, так как со временем накапливает силу вместе со своим владыкой. Ну а потом взорвалась… А, вот поэтому и случился катаклизм! И поэтому и считается, что он пошел именно отсюда по всему миру… Только вот странно, что же привело к его взрыву, хм… Думаю, рано или поздно мы это узнаем. Сейчас нам нужно искать синих.       В шлеме раздался голосок имперки.       — Кажется, я видела, как имперские солдаты везли в клетках существ, похожих на твоих, только как раз таки синего цвета. Я покажу дорогу, это меньшее, что я могу сделать.       — Ну, хоть какая-то от нее польза нашлась, — буркнула себе под нос Кельда, услышав все до единого слова.       — Чтож, — протянул владыка тьмы, — осталось только найти корабль, первый то утонул после морского сражения, а второй разворотили скалы и паучья королева...       Значит, одолжим у коммуны хиппи, у них, помниться, было парочку корабликов. На том и порешали. Эгилл направился в свои покои, предвкушая свое путешествие в империю. С каждым днем они были все ближе и ближе к Солярию. Осознание этого дало ему уверенность в себе, он уже не тот маленький зашуганный мальчик. Он Повелитель.