А всё начиналось с конца

      — В общем, приплыли мы в Империю. Вышли на причале, пошли со свитой, а там дозорные из катапульты как начнут в нас камни швырять, падлы такие. Еле успели к вратам проскочить. Нашли кузнечный камень, спиздили одежку у солдат, дозорных развели как детей малых игрой в переодевания, правда мне снова пришлось лезть в шкуру прихвостня…       — Я бы сказала, что ты даже в теле прихвостня весьма хорош.       — Правда?! Так, кхм… На чем я там остановился? Ах да… Короче прошли мы на катапульту, открыли путём разрушения львиноголовые ворота. Там пришлось снова проводить махинации с перевоплощением в прихвостня, сражаться с гаргантюанами, стремные ребята, порабощать сенатора занудия и его жену. Реквизировали у них паланкин, до сих пор диву даюсь, как я в него поместился, потом он сломался и я вылетел прямо из него в трущобы. Там была нищета, грязь и огромные лягушки, последнее особенно ужасно. Нашли логово синих, но его увезли на плоту арбалетчики. Тоже кстати та ещё работенка, спасать синих от чертовых ликвидаторов. По итогу поплыли вслед за ними и оказались в императорском дворце. Уже в сердце нашего врага, представляешь?! Туда сюда и порабощу мир!       — А тебе не кажется, что все идет слишком хорошо?       Кельда находилась в башне и вела диалог с Эггилом. Пока не подошёл Гнарл.       — Так, голубки, я конечно за вас двоих очень рад, но нужно полностью сосредоточиться на миссии. На кону слишком многое. Но я не могу не согласится с Кельдой — слишком все идет просто…       — Эй, это для вас там все просто в тепле и уюте башни, а меня между прочим тут чуть не перестреляли нафиг эти чертовы арбалетчики легионеры!       — Я рада, что ты разделаешь мои опасения, Гнарл, но мы не голубки с Эгиллом, этот термин скорее для него и Джуны…       Гнарл обернулся и выгнул скептически бровь.       — Дорогая, я прожил достаточно, чтобы понять, что я вижу.       — И что же ты видишь?       — Я вижу… Повелитель, вы здесь?! Где повелитель? Женщина, ты меня отвлекла и я теперь не вижу нашего владыку… Магический сигнал пропал, что-то случилось.       — Эгилл? Эгилл?! Это Кельда, ты меня слышишь?!       А в ответ гробовая тишина.       Повелитель оставил попытки связаться с башней. Были какие-то перебои. Что ж, ему было не в первой оставаться один на один с опасностями.       — Злоб, давай-ка с небольшим отрядом зелёных иди вперёд на разведку, мы пока зачистим сундучки, а вы потом возвращайтесь доложить обстановку.       — Есть, повелитель. Сундуки были все зачищены, а отряд все не возвращался. Эгилл начинал немного напрягаться.       — Так, идем вперёд, что-то давно их нет.       Они вышли в огромный зал, посреди которого стоял не менее огромный чан с… Магией? А там и Кобылий с немного затянувшимися шрамами и Солярий, паривший над этим самым чаном.       — Ну ничего себе…       — Император! Пришло время вашей ежедневной терапии… О, а вот и наш варвар. Я знал, что ты не оставишь своих зверушек в беде.       Он увидел свой пропавший отряд. Мертвым. Злоб и все остальные. Были мертвы.       — О нет. Это…       — Ловушка удалась! — вопил Кобылий, — Активировать колпак антимагии!       Фигуры в капюшонах окружили его, он почувствовал, как из него вытягивают все. Силы, магию, все его естество. Эгилл сопротивлялся, но этого было недостаточно. Все темнело перед глазами, а после и вовсе померкло. Лишь только крики Гнарла и Кельды перебоями мелькали и доносились до слуха, прежде чем он окончательно отключился и упал почти что замертво на мраморный пол дворца.       Он очнулся от невыносимой головной боли. Виски противно пульсировали, доносился откуда-то сверху крик и неистовый гул толпы. Он кое как поднялся. Остатки прихвостней следовали за ним, решётка его тюрьмы была поднята, повелитель прилагая немало усилий сделал несколько шагов и оказался снаружи. На пару секунд свет ослепил его, он зажмурился, попытался заслониться рукой, понимая где-то на краю сознания, что на нём нет его шлема. Владыка огляделся вокруг, толпа зрителей тыкала в него пальцами. Ему было так плохо, от осознания, что он попался в капкан врага. В засаду. Такой беспомощный. Без магии. Один. А дальше было ещё хуже.       — Поприветсвуйте владыку тьмы. Этот монстр поработил моего брата Тоскливия в Нордберге, ответственен за разгром во Всесвете, промыл мозги госпоже губернатору города Всесвета, виновник распространения магической заразы!       Повелитель еле стоял, но нашел в себе силы прошипеть:       — Последний пункт — наглая ложь!       Как жаль, что его никто не услышал.       — Сегодня все мы: Я — Кобылий, моя достопочтенная жена, госпожа Роза и наш великий император Солярий, вместе с вами, станем свидетелями падения великого воплощения зла в образе этого, ненавистного всеми нами, Варвара.       Владыка нашел взглядом ту, кого Кобылий назвал своей женой. Женщина с рыжими, длинными волосами стояла позади своего мужа и смотрела, не мигая прямо на него.       — Здравствуй, мама.       Он знал, что она его услышала. Но в её непроницаемом взгляде он не успел увидеть ничего. Она быстро отвела взгляд, а на него набросилась толпа крестьян. Они вынуждены были сражаться. Либо ты, либо тебя. Голыми руками ему пришлось отбиваться от толп людей. Кровь сочилась из носа, разбитой брови, губы, рассечены руки, ноги. Он упал на колени, тяжело дыша и понимая, что вот вот настанет его конец. Не таким жалким владыка его представлял. Хотя бы чуть-чуть поэпичнее и покрасивее. Но только сейчас он осознал такой простой и очевидный факт: красивой смерти не бывает. Она бывает какой угодно: медленной, мучительной, болезненной, внезапной, страшной. Но только не красивой.       Он сжал и стиснул зубы, утробно рыча от боли и отчаяния. Один из прихвостней притащил ему его меч, второй шлем. Протянули ему с двух сторон. Остальные освободили из плена других его подчинённых. Он не был один. У него были они. Его семья. Его свита.       — Чтож, у нашего Варвара ещё есть силы, давайте вернем ему его магию, чтобы было все честно. Поднять купол! Посмотрим, поможет ли ему это…       Эгилл почувствовал прилив энергии, его магия возвращалась. Он поднялся на ноги и услышал других, ради которых он должен был остаться сегодня в живых во чтобы то ни стало.       — Повелитель, вы здесь!       — Мы так за тебя волновались, — голос Джуны.       — А вот и нет. Она преспокойно сидела и красила ногти. Я…       У Кельды дрожал голос. Она за него испугалась.       — Мы все за вас очень переживали, но сейчас главное вам остаться в живых!       Владыка улыбнулся.       — Я тоже испугался, старик.       — Так, мальчик мой, довольно слов. Вспомни все, чему я тебя учил.       — Не есть жёлтый снег?       — Выживать любой ценой!       Он тяжело кивнул. Его рука нашла и крепко перехватила меч, голова опустилась, чтобы на неё его демон надел остроконечный шлем. Владыка встал с колен и, преневзмогая боль во всем теле, выпрямился, встав лицом к лицу к своим врагам, принимая вызов всех, кто посмеет встать у него на пути.       — Хорошо. Да будет так.       А потом был настоящий ад. Они сражались против людей, против мужчин, против женщин, против кровавых единорогов, гаргантюанов, легионеров и даже против его старого приятеля из детства — Йети. Горячка боя поглощала, он не хотел калечить людей, но выбор ему никто не собирался давать. И владыке пришлось убивать. Они смогли пробраться к зрителям, видеть их лица, полные ужаса было отдельным видом изощренного удовольствия. Ещё полчаса назад они с презрением наблюдали как он умирает на арене. А теперь он сам смотрит на них, как его верная свита раздирает их на куски. Вопящих от ужаса и боли. Они разрушили колонны и тем самым помогли владыке добраться до балкона, на котором был Солярий. В повелителе горела ненависть. Все, что он пережил, все, что прошёл. Сейчас он хотел выплеснуть весь свой гнев. Он закричал и прыгнул на Солярия, который подобно Кобылию тут же испарился в частичках магии и исчез в магическом портале. Владыка пронзил мечом пустоту. На арене царил хаос. Эгилл отдал приказ отправить логово синих в башню и туда же отправил Йети. А после, не задерживаясь в этом месте поспешил следом в портал к башне.       Не реагируя ни на кого он направлялся к Смертису.       — Эгилл, ты ранен, — поспешила к нему Кельда, но тот лишь отмахнулся.       — Смертис!       Синий старый прихвостень выполз из-за скал, что окружали подземную реку мёртвых.       — Да, мой пове…       — Воскрешай Злоба, немедленно!       — Цена души опытного воина четыре сотни душ новорожденных.       — А ты не охренел, старый синий черт?! Где моя скидка постоянного и кстати твоего единственного клиента?       — Ладно, сотню.       — По рукам.       Злоба призвали из мира мёртвых, он встал на ноги и посмотрел на владыку.       — Ты мне покоя не дашь даже после моей смерти?       — Да!       — Ты прервал такую партию в загробные карты…       — Кто тебя и остальных убил? Кто этот Солярий, черт возьми, такой?       — Я не имею ни малейшего понятия… Но наш убийца был явно не человек. Перед смертью я запомнил эльфийские уши, торчащие из-под золотой маски.       — Ты хочешь сказать, что Солярий эльф?       — Я не знаю. Может, мне показалось…       Владыка кивнул и направился в свои покои. Ничего не понятно, ещё больше вопросов. Внезапно на лестнице в его покои женская фигура перекрыла ему проход.       — Я сейчас не настроен на…       Это была не Кельда. И не Джуна. Это была Роза.       — Здравствуй, сын мой.       Он не стал ждать, что она ещё скажет. А просто схватил её за горло и прижал к стене.       — Сын? Неужели? Там на арене мне почему-то показалось, что тебе было все равно — останусь я жив или нет! Меня швырнули туда, словно вшивого котенка! А ты даже и не пискнула! Как и тогда, когда выкинула и бросила меня через портал к воротам Нордберга... Как ты здесь оказалась? Как посмел пустить тебя Гнарл?       Она пыталась вырваться, но он держал крепко, заодно поставив заклинание на блокировку телепортации, как жаль, что он не успел применить это на Солярия.       — Гнарл здесь ни при чем. Я сама пришла к тебе. Башня и осколки её сердца помнят меня. Башня знает, что мы с тобой одно целое. Потому я здесь. Я тебя не бросала, я тебя спасала.       — На чьей ты стороне?       — На своей собственной.       — Зачем ты пришла сюда? Решила воспользоваться статусом хозяйки башни, проникнуть в неё и послужить своему новому хозяину и моему прекрасному отчиму, уничтожив нас изнутри?       Она снова попыталась вырваться, но тщетно. Посмотрела прямо в его пылающие огнём глаза.       — Разве мать не имеет право после стольких лет обнять своё дитя?       — Моя мать не стала бы спокойно смотреть как убивают на арене её ребенка! Ты не заслуживаешь жизни…       — Может быть и так. Но я рада, что перед смертью смогла увидеть тебя. Позволь посмотреть на тебя в последний раз без твоего шлема…       Владыка медлил.       — Сбежать хочешь. Я его не сниму.       — Снимешь.       Она дернулась с такой силой, что его руки разжались и отпустили её. Он только сейчас понял, насколько сильно был ранен и слаб после того как чудом выжил на арене. Она направила магический удар на него, шлем слетел и женщина увидела его лицо. Она замерла на секунду, её губы безмолвно дрогнули.       — Ты так похож на него.       Эгилл ясно услышал её шепот. А потом она исчезла. Он упал на стену и сполз по ней вниз. К нему прибежали Гнарл и Кельда со свитой.       — В чем дело, с кем ты говорил? — воскликнула Кельда.       Повелитель грустно усмехнулся, понимая, что теряет связь с реальностью.       — Да так, мама забегала в гости.       И после этого силы окончательно его подвели. Эгилл потерял сознание.       Очнулся он в своих покоях. Вокруг него столпились буквально все. Гнарл, Кельда, Джуна и сотни его подчинённых.       — Сгиньте. Мне нужно побыть одному… С Кельдой.       Вся свита поспешила удалиться, включая Гнарла.       — Я запутался.       Кельда вопросительно взглянула на него.       — Я так яро мечтал найти свою мать и своего отца. Но как только нашел её… Все не так, как я всегда себе это воображал.       Кельда вздохнула.       — Жизнь иногда не может дать нам то, чего мы желаем. Я хотела испытать близость с тем, к кому бы чувствовала симпатию, а не отвращение… Но вышло так, как вышло.       Эгилл взглянул на девушку, которая отвела свой взор в сторону потрескивающего камина, сделанного в форме оскаленных пастей бурых.       — Мне очень жаль, что меня не оказалось рядом с тобой в тот момент…       — А мне жаль, что встреча с родным человеком у тебя прошла… Не самым лучшим образом… Но знаешь что, я горжусь тобой, что ты смело выстоял и не погиб на арене. Несмотря ни на что.       Эгилл усмехнулся.       — У меня были причины оставаться живым.       Кельда улыбнулась, слегка толкнув его в плечо.       — Я испугалась, что больше не увижу тебя.       — Я тоже.       Они замолчали, глядя друг другу в глаза. Повисло молчание и ожидание чего-то большего, развязки. Но их прервали.       — Повелитель! Ты жив, я так этому рада!       Джуна ворвалась в покои и бесцеремонно накинулась на владыку, целуя его щеки, губы и проникая в рот, касалась своим языком его языка. Кельду от такого расклада чуть было не стошнило, потому та поспешила чуть поклониться повелителю и уйти.       — Милый, у меня просто зашкаливает адрелин или что там внутри от стресса, пережитого из-за тебя. А если бы ты погиб?! Чтобы я делала?       Владыку начинало все это утомлять.       — Адреналин там внутри… Очевидно, что нашла бы себе другого богатого папика.       — Прости, что?       Эгилл проводил взглядом северянку, после чего ответил Джуне:       — Джуна, послушай. Возможно, я не очень удачно выбрал время для выяснения отношений, но я думаю, что нам нужно остаться просто друзьями.       — Я не поняла, ты что, бросаешь меня?! Это из-за того, что я сказала, что у меня была интрижка с сенатором Занудием? Ну я же сказала, что он пытался подарить мне побрякушки своей жены, я секонд хэнд не ношу, знаешь ли. Да и больше одного раза я бы с ним не стала спать, уж больно он… Занудный. И страшный. И толстый. Да и вообще, ты в курсе, что к прошлому не ревнуют? Я же не изменяю тебе, хотя вполне могла бы, ты должен мне сказать за это спасибо.       — Не сомневаюсь в твоих умениях и намерениях, что могла бы, а вот спасибо за это я говорить не буду, мы вообще по сути друг другу ничего не должны так то. У нас с тобой был просто секс. Мой первый секс, а потому я понимаю, что он просто стал таким прекрасным из-за моего интереса попробовать новое и твоей тяги на экзотических мужчин. Но в качестве своей госпожи я тебя не вижу, уж прости. Жить можешь здесь, я тебя не выгоняю, но спать больше мы не будем вместе. Я думаю для девушки с таким богатым опытом для тебя наше расставание будет не очень большой трагедией.       — Ты не посмеешь меня кинуть! Обычно всех мужчин бросала я! Никто никогда меня так не оскорблял!       — Ну, теперь ты понимаешь какого было этим мужчинам, которым так не повезло влюбиться в такую как ты. Всем, кому ты разбила сердце и так гордилась этим.       — Небось эта северная мымра тебе запудрила мозги, да? Мне сразу не понравилась эта Кельда. Она завидует моей красоте и потому решила увести тебя у меня!       — Нет, Джуна. Кельда тут ни при чем. Я просто понял, что ты способна любить только себя и никого больше, подобно твоим родителям.       Смачная и огненная пощечина прилетела ему по щеке, а после он уже слышал зловещий топот, удаляющейся разгневанной имперки. Он потер щеку, которая начала неприятно щипать. Но в данный момент это была меньшая из его проблем. Что ж, теперь у него есть синие. Сейчас путь в прошлое для него открыт.       Пытаясь аккуратно обходить синюю слизь, дабы не потерять свиту и не обрести заражённых бесов, владыка старательно направлял синих вперёд, чтобы те уничтожали препятствия из плохой магии настолько, насколько хватало у них сил и увидел как впереди показалось поселение. Некогда спелые холмы превратились в гнилые холмы и зловещие овраги с ужасным синим свечением и неестественной потрепаной флорой и фауной. Люди в тряпье испуганно смотрели на него и старались как можно быстрее разорвать зрительный контакт. Кто-то побыстрее спешил в свои лачуги, кто-то старательно начинал рассматривать свои ноги и землю, а кто-то с ужасом не мог оторвать от него взгляда.       — Он мутировал, мутировал!       Мужчина, минуту назад бывший таким же как все и вещавший, что не понимает, зачем их здесь отрезали от всего мира, ведь они здоровы, внезапно упал, а после переродился в нечто синее и отвратное. Владыка с иронией усмехнулся сам себе, что почти такой же синий и отвратный как и он сам. Женщина, что развешивала белье на старой прогнившей веревке, словно прочитав его мысли, произнесла, как только владыка одним ударом заставил замереть навсегда зараженного мужчину:       — Ну, выглядите вы так, словно тоже мутировали как и он.       — Я польщен.       Женщина словно удивилась, услышав его ответ. Как будто была уверена что такое чуждое, массивное и страшное не может вести конструктивный диалог. Может только убивать. А не это ли он и делает? Внутри все сжалось и напряглось, вспоминая арену. Единственное, что он умеет в совершенстве в этой жизни. Убивать. Владыка поспешил прийти в себя, встряхнулся, размявшись и направился дальше, концентрируя внимание не на свою внезапно нахлынувшую хандру, а на показавшийся в низинах цветущего оврага свет.       А на возвышенности на скале появился знакомый цветастый колпак. Эльф помахал ему рукой и спрыгнул прямо под ноги повелителю. Эгилл приготовил меч, дабы снести голову с плеч этому наглому корявому, по сравнению с его темнейшеством, индивиду, но тот примирительно выставил руки вперёд, желая, чтобы владыка выслушал его. Повелитель нехотя убрал оружие в сторону.       — Ну чего тебе, ушастый? Не видишь? У меня настроения нет с тобой лялякать…       — Нет времени на любезности!       В этот момент словно в доказательство его слов на них напали имперские солдаты. И на удивление владыки, Флориан не ускакал восвояси, как это обычно любил делать, а стал сражаться… На его стороне? Плечом к плечу с повелителем тьмы? Что?       — Умри!       Тот злобно скривился, пронзил мечом имперца, а когда с воинами было покончено благодаря их совместным усилиям, эльф приспокойно вытер свой меч милым платочком с цветиками от людской алой кровищи.       — Ну, в смысле, покойся с миром, ничтожный человек. Так вот, на чем мы там остановились, — продолжал Флориан.       — На любезностях, — подсказал владыка.       — Точно. Впрочем, никаких любезностей я тебе говорить не собирался. Сюда идет огромное имперское войско. А потому, вразрез с моими собственными убеждениями, я должен предложить тебе временное перемирие. И по поручению королевы Февы сопроводить в наше последнее убежище. У неё есть для тебя предложение.       Владыка оживился, как только в разговоре пошла речь о королеве. Он безоговорочно собирался ответить эльфу на его перемирие старым добрым ударом меча в спину или же напиздеть, что у него плотный график, хотя тут и врать не надо было, у него он действительно весьма был плотным, но узнав о возможности снова увидеть прекрасную королеву эльфов, внезапно передумал.       — Пошли.       — Что, так просто?       — Ну да.       — Я думал, тебя придется уговаривать.       — Не придется, веди.       — Ладно.       Флориан был слегка обескуражен. Почему-то ему казалось, что донести до Варвара свою мысль ему будет сложно. И тот будет вести допрос, чтобы убедиться не ловушка ли это. Но тот просто согласился и все. А что, так можно было?       — Следуй за мной.       И владыка со своей верной свитой последовал за эльфом в цветастом колпаке. Они спустились в овраг, в котором был вход в пещеру, похожую очень сильно на ту, что была в его родном и любимом Нордберге. Владыка усмехнулся про себя своим мыслям. Нордберг одновременно был для него и любимым и ненавистным городом. И он предполагал, что никогда не даст точный ответ чего больше, злобы или ностальгии он испытывает к этому месту.       Вход в пещеру охраняли три дриады, а в их главе стояли, гордо вскинув головы, королева Фева и её верный пёсик Флориан Зелёное сердце, который поспешил запрыгнуть на скалу рядом с ней.       — А говорила мы больше не увидимся. Судьба снова нас сводит вместе, дорогая королева, — оживился повелитель, приседая в шуточном реверансе.       — Я не очень рада нашей с тобой встрече, обстоятельства вынуждают меня просить у тебя помощи, — начала девушка, или женщина, хрен разберешь сколько им там лет, этим эльфам, — и как бы я не хотела найти альтернативу, к сожалению, времени на неё нет.       — Ты решила-таки рассмотреть меня как потенциального партнера?       — Я решила предложить тебе перемирие и думаю, что нам стоит объединиться, дабы совместными усилиями у нас появился шанс выстоять против империи и противостоять ей.       — Обидно, я считал, что из нас может выйти неплохая пара. Только представь, Владыка тьмы и Королева эльфов. Звучит же, правда?       — Совсем не звучит, — скривился Флориан, — если бы не перемирие, я бы отрезал тебе язык за подобные предложения в адрес моей королевы…       — Флориан, помолчи, — произнесла строго королева, — сейчас с ним говорю я, а не ты.       Эльф возмущенно посмотрел на неё, но умолк и далее спорить не стал. Владыка злорадно посмотрел на Флориана, убрав за спину меч и скрестив руки на груди.       — Я знаю, что ты ищешь здесь. И могу помочь с этим. Я дам тебе Флориана и он поможет тебе найти оставшиеся осколки сердца башни. А я смогу помочь зарядить его силой от наших святилищ, если ты согласишься на мир. У нас теперь с тобой общий враг.       — Дай угадаю, она предлагает нам дружить, ну да, кто будет её предлагать, эту хваленую дружбу, если будет купаться в золоте. А когда по уши в дерьме, сразу просыпаются дружеские чувства! — зазвучало в магическом шлеме привычное Гнарловское возмущение.       — Я принимаю твое предложение, — кивнул владыка тьмы.       Флориан приземлился рядом с ним, готовый отправляться в путь.       — Идем, я открою тебе ворота, чтобы ты смог пройти в места пустошей, где ещё остались другие осколки.       — Помощь нам не помешает, повелитель, а королеву с её собачкой можно потом и убить.       — Собачку убить, а королеву любить, Гнарл.       — Ну или так.       — Что-что? — обернулся Флориан.       — Да не, ничего, мысли в слух.       — Хорошо, что я не расслышал, даже знать не хочу твои похабные и чёрные мысли!       — Вот и не знай а просто найди мне осколки.       Эльф скрежетнул зубами, желая сказать все, что думает ему. Но прикусил язык.       — Ищи, приказ королевы.       — Ищу.       — Хороший пёсик.       Как бы не хотел признавать Эгилл, но помощь Флориана оказалась весьма существенной. Без него он бы с этим возился куда дольше, даже при том, что у него были в команде такие незаменимые синие, которые были настолько магическими, что их не брала эта волшебная желеобразная зараза. Он ловко перепрыгивал синюю жижу, указывал ему на осколки, а свита их приносила своему хозяину. Предпоследний осколок они нашли на руинах старой башни. Башни, в которой жили его родители, правил его предшественник, его отец.       Он подошел к лестнице и указал Флориану на осколок, он и сам мог его поднять, но долгая прогулка по пустошам утомляла, а раны после сражения на арене ещё полностью не затянулись и владыка очень быстро уставал и выдыхался. Потому решил воспользоваться моментом. Флориан хмыкнул, но возражать не стал. Хотя тому подниматься по полуразрушенной лестнице тоже не хотелось, он предпочёл этому свою эльфийскую прыгучесть и со всей силы оттолкнулся и прыгнул прямо рядом с осколком. Но вершина была скользкой и эльф успешно навернулся обратно вниз, скинув и себя и осколок в новообразовавшиеся комки липкой жижи.       — Сейчас кто-то станет мутантом, — хохотнул Эгилл.       Синие подбежали к осколку, оттолкнули своей аурой магическую заразу и на удивление владыки с эльфом ничего не произошло.       — Странно, я думал, что ты станешь мутантом, — разочарованно проговорил владыка, принимая в руку осколок от синего прихвостня и телепортируя его к остальным осколкам.       — Не забывай, что я такое же магическое существо, как и твои подчинённые, какое-то время я могу сопротивляться заразе, — возмущенно парировал временный союзник, поднимаясь с Земли и ковыляя на безопасный участок, где нет образований магической заразы.       Повелитель посверлил его взглядом огненных глаз, но после пожал плечами, так как его внимание привлекла остальная уцелевшая архитектура башни и мутанты прихвостни, которые были явно не из его отряда. Они поспешили их ликвидировать. А после Эгилл задумчиво смотрел на трупы этих созданий.       — Эти прихвостни наверняка видели моего предшественника, а потом случился этот катаклизм… Что же здесь произошло…       — Огромный взрыв нестабильного сердца башни, — ответил Флориан, тыкая сапогом в трупы мутантов, убеждаясь, что они точно мертвы.       — Говоришь так, словно был здесь и видел, как все произошло.       Флориан странно посмотрел на него, а после презрительная улыбка снова украсила его молоденькое личико.       — Здесь мог быть кто угодно, даже ты. В любом случае, мы никогда уже не узнаем, почему оно взорвалось. Может, у него есть срок годности…       — Может. Но меня здесь точно не было, уж поверь, я бы такое запомнил.       — Всякое бывает.       — Думаешь, мне память отшибло? Чтоб ты знал, я вообще вижу сердце башни впервые в своей жизни и то не сердце, а то, что от него осталось. Его точно взорвал не я.       Эгилл прошелся рукой по старым колоннам, пробежался взглядом по этим руинам, в голове начала вырисовываться картинка, а что если бы сердце не взорвалось и башня была бы цела? Что бы было, если бы отец не застрял бы в адской бездне? Была бы у него, если и не совсем нормальная, но какая никакая, счастливая семья?       — Эй, последний осколок нас ждет вон там!       Его очередной поток мыслей прервал эльф, показывая тонкими пальцами в сторону большого пустыря, по которому не спеша ползал исполинский мутировавший слизень.       Эгилл вздохнул, приходя к выводу, что по другому никак и не могло быть. Все так как есть. И нужно жить в этом настоящем мире. И решать насущные проблемы.