3
22 апреля 2020 г., 21:20
Утренний солнечный свет, проникавший в спальню через заколоченные окна, неравномерно залил собой комод, постель и только потом настиг Зарину, спящую на кровати. Недовольно поморщившись, девушка замычала, прикрывая лицо ладонями. Сон крепко держал ее в своих объятиях, но солнце оказалось настойчивее, и Зарина через некоторое время нехотя приподнялась, протирая глаза.
Воспоминания прошлой ночи отпечатались обрывками где-то у нее в сознании. Оглянувшись, она увидела рядом с собой — на этот раз точно — спящего Калеба: его седые волосы растрепались по подушке; рубашка, которую Зарина старательно расстегивала пуговица за пуговицей, оказалась застегнутой. Девушка, оцепенев, посмотрела на себя — она была полностью одетой, хотя четко помнила обратное — Калеб не позволил бы ей такой роскоши. Вскочив с постели, она подошла к разбитому зеркалу, в осколках разглядывая свою шею, на которой, как она помнила, должны были остаться следы от укусов, но кожа была девственно чиста.
«Неужели это был просто сон?»
В груди заныло. Разочарование от того, что между ними ничего не произошло, было самой сильной эмоцией за последние сутки. Интересно, что вообще из того, что она помнит за эту ночь, было правдой, а что фантазией?
«Диктофон!»
Решив проверить догадку, Зарина выхватила из кармана джинсов устройство, но вместо ответов уперлась в потухший дисплей.
Калеб, тем временем, беспокойно спал, постоянно ворочавшись. Он что-то настойчиво бормотал сквозь сон, и, обернувшись, Зарина поклялась, что услышала, как он зовет ее по имени.
Не в силах игнорировать этот зов, девушка развернулась и тихонько вернулась на кровать. Создавалось впечатление, будто его рука лежала отдельно от тела, только и ждущая момента, когда Зарина возьмет ее в свои теплые ладони. Она закрыла глаза, представляя шершавость его огрубевших пальцев, и мысленно приложила их к своей щеке. Зарина знала — если она поддастся этому соблазну, то она останется здесь, рядом с ним.
А этого не должно было случиться.
Однако одно воспоминание — подлинное или нет, было неизвестно, — зацепилось за разум девушки, и она проиграла его в своей голове, будто кинопленку:
Калеб, задумчиво покуривая сигару Бейшора, сидел напротив нее и безучастно смотрел в потолок. Она не смела нарушить молчание и задать какой-то свой вопрос, потому что была уверена в том, что он сам заговорит с ней, если ему будет, что сказать.
Так и произошло. Табачный дым уже успел распространиться по всей спальне, поэтому еще одно колечко, выпущенное Калебом изо рта, ровным счетом ничего бы не изменило в прокуренной атмосфере комнаты.
— Знаешь… Есть кое-что, о чем я жалею.
Зарина удивленно вскинула брови.
— И о чем же?
— В детстве отец подарил мне свой старый гаечный ключ. Я пронес его с собой в тюрьму, но там потерял, — окурок, оставшийся от сигары, был небрежно потушен об тумбочку, хотя прямо на ней стояла пепельница. — Это было единственное, что от него осталось.
И теперь Зарина держала этот самый гаечный ключ у себя в руках.
Чтобы не потревожить сон Калеба, она осторожно переложила ржавый инструмент в его ладонь, пальцами сжав в кулак.
— Вот ты его и нашел, — шепотом проговорила девушка. Входная дверь манила ее и напоминала ей о том, что пора уходить. — Прости. Это меньшее, что я могу для тебя сделать.
Она пообещала себе не оборачиваться, но все равно проводила дремлющего Калеба взглядом и с тяжелым сердцем покинула комнату.
***
Зарина потратила время на то, чтобы обуться — из-за дрожащих рук шнуровка на сапогах никак не хотела поддаваться. Забрав куртку с несвежей постели, девушка поспешила вниз по лестнице, хотя каждый шаг давался ей нелегко: ноги, внезапно ставшие ватными, не слушались, а мысли уводили ее в противоположную от выхода из салуна сторону. В комнату Калеба. Со вчерашней ночи обстановка не сильно изменилась — члены Хелширской банды все еще храпели за своими столами, на полу, у стены. Единственное отличие Зарина нашла лишь в том, что барная стойка опустела, а Джима нигде не было. Впрочем, оно было и к лучшему, потому что мысли пригвоздили ее к одному месту, и сил хватило только на то, чтобы занять свободный стул у барной стойки, упираясь ногами в пол. Это было бы прекрасное солнечное утро, если бы она проводила его с чашечкой горячего крепкого кофе в пенной ванной своей квартиры в Бруклине, а не сидела здесь, посреди этого захолустья и не размышляла о том, что произошло, и о том, чего не произошло предыдущей ночью. Зарина клялась сразу же покинуть это злосчастное место, как только сможет; убежать, не оглядываясь. И вот она сидела здесь, терзаемая противоречивыми эмоциями. Ее репортерская миссия закончилась как нельзя лучше — она выведала правду о Хелширской резне у ее прямого участника, да и не только про нее. Несмотря на то, что диктофон разрядился к утру, Зарина надеялась, что большая часть историй сохранилась на записях. Вдобавок, ей ничего не угрожало: все еще спали, следовательно, никто даже не заметит, как она уйдет. Но тогда почему на душе было так хреново? — Смотрите-ка, кто это у нас проснулся. Доброе утро, овечка. Обернувшись к барной стойке, Зарина увидела никого иного, как Джима. Даже усталость после вчерашней попойки не смогла сбить с лица этого мерзавца гнусную улыбку. Она успела смахнуть с глаз непрошеные слезы, но от взгляда бармена это не укрылось. Еще сильнее растянув губы в ухмылке, он присвистнул и придвинулся к Зарине, практически укладываясь грудью на стойку. — Судя по твоему лицу, ночка у тебя была тяжелая. Неужели наш серенький волчок покусал овечку за бочок? Мерзкий смех Джима дал Зарине сигнал: пора валить. Собрав всю свою волю в кулак, она встала с барного стула, но, сделав первый шаг, остановилась — топот со второго этажа привлек ее внимание. И не зря: наперевес с гарпунным ружьем, в одной рубашке, сильно хромая, вниз спустился Калеб. В другой руке он держал отцовский гаечный ключ; глаза были налиты кровью от гнева. Он так спешил настигнуть Зарину, что не успел надеть на колено ортез. — Зарина! Крик Куинна на секунду оглушил девушку, но оцепенение быстро прошло, и девушка бросилась бежать. Как оказалось, Калеб проснулся следом за Зариной и, как и она, мучимый воспоминаниями о том, как они вдвоем провели ночь, не сразу понял, что сознание сыграло злую шутку и с ним — он не знал, что из произошедшего было наяву, а что во сне. Тогда он попытался найти девушку в своей постели, но на ее месте обнаружил лишь старый гаечный ключ. Что это значило? Откуда инструмент оказался у этой девчонки? Сердце Калеба заколотилось от ярости — он, старый дурак, повелся на ее обаяние и позволил себя одурачить, открыв перед ней все карты, а она соврала ему! Теперь Калеб был тем, кому требовались кое-какие ответы. И если Зарина не захочет отвечать на его вопросы, он найдет способ ее разговорить. — Откуда у тебя мой ключ? Кто ты такая? ЗАРИНА! Выстрел из гарпунного ружья просвистел прямо у Зарины над головой ровно в тот момент, когда она пулей вылетела в двери, оказавшись на улице. Громкий крик Калеба разбудил некоторых членов банды, поэтому вскоре они стали выползать из салуна следом за хромающим главарем, рассчитывая на очередное представление. Зарина бежала, куда глаза глядят: преодолев предназначенные для лошадей лохани с водой, стоящие у входа в салун, она, петляя, неслась вперед, изредка прячась за расколотыми бочками и камнями, если чувствовала, что Калеб взял ее на мушку. — Зарина! — угрожающе рявкнул Калеб, перезаряжая ружье. — А ну стой! Калеб сделал предупредительный выстрел: моментально вылетевший из ружья гарпун пронесся в сантиметре от правого глаза Зарины, на обратном пути задев шипом край уха. Не сразу сообразив, что произошло, она продолжила бежать — только когда по лицу побежала струйка крови, девушка по инерции схватилась за рассеченное ухо и ощутила саднящую боль. Преодолев табличку с надписью «Гленвейл», Зарина удирала от Калеба ровно до того момента, пока не поняла, что находится в безысходном положении — в поле видимости была одна лишь бескрайняя пустошь, усеянная редкими кактусами, кустами эфедры и камнями. В такой местности она становилась легкой добычей для меткого стрелка. Поэтому она приняла рискованное решение, но, неудачно затормозив, споткнулась о встретившийся на ее пути камень и упала, проехав по земле боком еще полметра, поднимая за собой столб пыли. Сделав над собой усилие, Зарина, покачиваясь из стороны в сторону, поднялась. Кровь, хлынувшая из уха из-за резких движений, залила лицо, куртку и ворот рубашки. Голова кружилась — еще немного и она бы отключилась прямо здесь от жара палящего утреннего солнца. Калеб остановился перед ней на расстоянии выстрела. Он знал, что ей некуда было убегать, так что не торопился применять Искупитель. Куинн до последнего не хотел, чтобы ее кровь была на его руках. — Ты соврала мне, — прорычал он. Вены на его лбу так набухли от ярости, что едва не лопнули. Зарина, едва держась на ногах, закричала в ответ; слезы хлынули у нее из глаз, смешиваясь с кровавыми струйками, стекая вниз по лицу. — Я не врала тебе! Все, чего я не сказала было для того, чтобы защитить тебя! Есть некоторые вопросы, на которые тебе лучше не знать ответов. Ложь во благо? Как благородно с ее стороны. Только Зарина не учла одного — Калеб слишком устал от всего этого дерьма. И он собирался добиться этих самых ответов любым способом. В тот момент, когда Калеб сделал идеальный выстрел, который должен был прийтись Зарине в правое плечо, земля под ногами задрожала и в следующее мгновение огромные черные лапы неизвестного существа прикрыли девушку от гарпуна… А затем обвили ее по рукам и ногам. Зарина до последнего не верила, что все это безумие происходит именно с ней, наяву: сложившаяся ситуация словно была сценой из какого-нибудь блокбастера, чем событием из реальной жизни. Она попыталась вырваться, но лапы только крепче обвили ее запястья и лодыжки. Почва медленно уходила у нее из-под ног, по земле стелился тяжелый темный туман. И теперь, в этом безумии, Калеб был единственным, кто мог бы ее спасти.«Отсюда нет выхода».
— Калеб! Истошный крик Зарины будто бы разбудил Куинна и свел к минимуму его гнев: он не мог позволить ей умереть. Прихрамывая, Калеб быстро перезарядился и выстрелил прямо в могучую лапу существа, но гарпун, словно игрушечный, отскочил от монстра, не нанеся никакого урона. Зарина поняла, что обречена, и, обвитая лапами Сущности, исчезла глубоко под землей, оставляя Калеба одного посреди поля под палящим солнцем Гленвейла.***
Отставив бокал с виски, я потер переносицу и закрыл воспоминание №6428. Зря я откладывал его просмотр на столь долгое время: это была действительно трагичная история. Видимо, время, проведенное в Аурисе без единой живой души, наедине с этими разрывами, сделали меня циничным, но я словно оказался на премьере мелодрамы с открытой концовкой. Странно, но еще ни в одном воспоминании я не ощущал такую сильную связь между двумя людьми, как ту, что была между Калебом и Зариной. Знали ли они сами об этом? Эти двое не могли существовать друг без друга, как инь не может существовать без ян, и Сущность, зная об этом, специально разлучала их, играла с их мыслями и ощущениями, подпитываясь их эмоциями. Кажется, я начал понимать, почему это божество так заинтересовалась именно этими двоими — чем сильнее был характер человека, тем больше энергии он оставлял после себя. А силы воли, что у Зарины, что у Калеба было хоть отбавляй… От выпитого виски и переваренной информации у меня разболелась голова. Это воспоминание на удивление оставило в моей душе слишком много чувств: чужая жизнь еще никогда не была такой интересной, и в каком-то смысле я был рад, что у меня есть возможность прикоснуться к ней… Прожить, изучить и перемотать. Поставить на паузу, чтобы рассмотреть внимательнее конкретный момент. Быть может, если бы я встретил их в тумане, они помогли бы мне расправиться с Сущностью раз и навсегда, а я бы помог им сбежать с испытаний, но для начала нужно было узнать, что случилось дальше, и живы ли они вообще. Я перелистнул несколько страниц книги и очутился на следующей главе этой истории. Еще до того, как я начал воспроизведение, с порывом ветра Сущность (или мой медленно сходящий с ума разум) нашептала мне, что эти двое еще обязательно встретятся. Но я и так это знал. И приготовился наблюдать.
