Связанные

      Раннее утро встретило меня яркими лучами рыжего солнца, что ловко прокрались сквозь занавески окон и щекотали своими игривыми кончиками мое лицо. Мое пробуждение сложно было назвать «пробуждением» — скорее я очухался, нежели проснулся. Я попытался повернуть голову, но каждое мое движение вызывало волну головной боли, именуемой похмельем. Пульсирующими толчками в висках на мне отразилось количество выпитого вчера алкоголя. Ох, черт… сколько же я вчера все-таки выпил?       Обрывки вчерашнего дня мелькали перед глазами, не давая сосредоточиться и составить все детали пазла в единую картинку. Единственное, что я четко и ясно помнил из произошедшего, это только то, что я вчера был безумно уставшим после работы, а потом решил развеяться и кажется чуток перебрал с выпивкой, до сих пор казалось, что обжигающе-сладковатый привкус вертелся где-то на кончике языка. Кажется, я сидел за барной стойкой и общался с тем милым рыжим барменом, а потом… Тц, Камбэ, черт его дери! Что же я такого натворил, из-за чего бог решил наказать меня и свалил Дайске на мою и без того больную голову? В прочем, это было уже не столь важным и если я действительно что-то вчера натворил, то мне лучше этого не вспоминать.       Осторожными и плавными движениями я поднял свою тушу с мятой постели и отправился в душ, чтобы освежиться. Первые упавшие прохладные капли воды на ладонь заставили меня вздрогнуть и покрыться мурашами. Видимо снова были неполадки с нагревателем, либо хозяин дома давно не проверял оборудование в доме и решил нас всех заморозить такой водой. Чертыхнувшись, я встал в кабинку душа и подставил лицо под струи воды, прикрыв глаза. Нагретая теплая кожа после семи часов проведенных в постели теперь казалась настолько горячей, что при соприкосновении с водой создавалось необычайно приятное ощущение, разливавшееся во мне приятной негой. С течением времени тело привыкло к такой температуре и теперь вода казалась уже не такой холодной. Думы были абсолютно пусты и поэтому я сейчас просто наслаждался моментом, когда меня никто не тревожил и я чувствовал себя совершенно умиротворенно. Однако такое удовольствие длилось отнюдь недолго…       Где-то в глубине квартиры раздалась трель мобильника, из-за которой пришлось прервать мое уединение с шизой и, обмотав бедра в махровое полотенце, мне оставалось только проследовать в спальню на звук знакомой мне мелодии, которую я попутно напевал. Кое-как выудив мобильник из горы несортированных вещей, я протер глаза от мутных капель воды и посмотрел в мигающий экран: неизвестный номер настойчиво названивал уже около минуты, запрашивая видеосвязь. Что и кому надо было от меня в такую рань — одному черту известно. Может, Камэй?       Недолго думая, нажал на принять вызов и, прикрыв глаза, сделал глубокий вздох. — Ну чего тебе, Камэй? — моментально я пригладил влажные волосы назад, чуть откинувшись, чтобы не капать остатками воды на экран мобильника, однако через пару секунд я вежливо решил все-таки посмотреть на лицо своего собеседника, однако увидел там совсем не Камэя. Дар речи будто бы решил покинуть меня, издавая из моих уст нечленораздельные звуки, а сердце предательски упало куда-то в пятки, потому что мне уже начинает казаться, что эти смоляные волосы и холодные глаза аквамариново-голубого цвета будут везде меня преследовать и сниться даже в самых страшных снах в роли какого-нибудь злодея-коррупционера. — Как я погляжу, ты уже прекрасно подготовил себя, раз уж в таком виде выходишь на видеосвязь, тем более со мной, — взгляд напротив был чуть прищуренным, но при этом казался полностью расслабленным, а в темных омутах будто бы горели огоньки и приплясывали черти, глядя на открывшийся им вид по ту сторону экрана. Привычная самодовольная ухмылка автоматически возникла на его лице, выражая явное удовольствие и заинтересованность происходящим. — Знаешь, Хару, хоть мы и знакомы всего-то неделю, но мне всегда казалось интересным наблюдать за каждым твоим выражением лица и эмоциями, которые ты испытываешь при мне. Честно признаться, я тронут, — чуть оттянул он темный галстук от шеи, глядя на мое быстро заливавшееся чувством неловкости лицо из-за кипевшей внутри крови. — Какого хрена ты мне звонишь в такую рань, придурок?! И вообще, откуда мне было знать, что это ты? — я быстро нажал на выключение видеосвязи, после чего Камбэ иронично вздохнул, наблюдая теперь лишь темный экран перед собой, но при этом сам нарочно не спешил отключать камеру. — Я звонил тебе чтобы поинтересоваться твоим состоянием, но как я погляжу, ты в самом соку и даже не болеешь, — на счет последнего я бы поспорил, ибо в висках по-прежнему отдавала ритмичная пульсация, а холодная вода лишь на небольшой промежуток времени остудила меня и облегчила мигрень. Мне было интересно, чего же я все-таки вчера натворил, отчего он звонит поинтересоваться моим состоянием? Ведь Камбэ был не из тех людей, кто изредка, но беспокоится за чьи либо жизни. — Судя по всему, ты думал, что тебе звонит Камэй, как интересно… — он отвел глаза куда-то в сторону, утихшим голосом бормоча. Было сложно сказать, интересовался ли он в действительности, или же просто решил заострить на этом внимание. — Камбэ, я… — я закатил глаза, ибо не успел я договорить, как этот наглый заморыш прервал меня, прося называть его по имени, нежели по фамилии, ведь мы теперь напарники и наши отношения требуют большего доверия, чем этого было необходимо. Нахер мне сдались такие доверительные отношения, когда он все измеряет в деньгах, включая человеческие жизни? Неужели он реально думает, что все проблемы решаются с помощью денег да и только? Кажется, что он совсем безнадежен и потому не способен понять ценность морали и человеческих жизней. И как только этого человека допустили к работе в такой серьезной сфере, где взяточничество карается согласно законам.? — Пожалуй я повременю с таким обращением, ведь мы еще не настолько близки с тобой, Камбэ, чтобы звать друг друга по имени. Расскажи-ка мне лучше вот что… вчера вечером ничего серьезного не произошло? — неловко отведя взгляд в сторону, поинтересовался я. — Так ты напился до беспамятства? Предсказуемо. Ничего криминального вчера не произошло: ты перебрал с количеством и я просто подвез тебя до дома. Думаю, на этом можно завершить наш разговор, у меня не осталось времени. До встречи, — он попрощался с привычным бесстрастным выражением лица, не дожидаясь моего ответа. Что ж, оно и к лучшему, иначе ему снова пришлось бы терпеть волну моего раздражения из-за его бестактности даже при разговоре с людьми будь то по телефону или же в живую.       Не успел я отойти от короткого звонка Камбэ, как послышался громкий стук об деревянную дверь. Цокнув, я для сначала отыскал чистое белье, а потом натянул на себя спортивные штаны с майкой, от которых пахло кондиционером, напоминавшем мне цветочное поле в теплый вечер с красочным закатом. На пару секунд призадумавшись о том, что я хотел бы побывать в таком месте, попутно скинул влажное полотенце на спинку стула и, развернувшись на пятках, большим шагом устремился к входной двери, попутно крикнув: «Иду-иду». В глазке двери показалась знакомая мне светлая макушка и гневный взгляд, который казалось бы мог прожечь во мне дыру даже через глазок. — Открывай уже, Хару! — послышался чуть приглохший голос из-за входной двери. Кажется, он сегодня не особо терпелив, раз завалился ко мне с таким настроем.       Отворив дверь, Камэй поздоровался и неловко отвел взгляд, заметив мои еще влажные волосы. Одним жестом руки я пригласил его в дом и он изначально извинился за вторжение, как это полагается по обычаю, а позже разулся и ступил на деревянную поверхность.       С Камэем мы были знакомы еще со времен старшей школы и всегда старались держаться рука об руку из-за проблем, которые нам доставляли парни из нашего класса: Камэя они презирали из-за его излишней дружелюбности и простофильности, а меня же возненавидели из-за моего характера. К счастью я сумел дать им всем отпор не без помощи моего светловолосого друга, с которым мы с тех пор мы шли вместе по одной дорожке, которая привела нас обоих в итоге в отдел по предупреждению преступности.       Школьная жизнь далась нам несложно, учитывая что к тому времени мы уже определились со своей будущей профессией. По классике жанра, мы хотели быть полицейскими, чтобы нести на себе груз под названием «справедливость» и помогать мирным людям. Камею было проще поступить на службу чем мне, ведь он был бетой, а я гаммой. В силу этого я был частым гостем в медпункте, где каждые две недели одна и таже медсестра скарификатором прокалывала мне палец, чтобы узнать, не произошли ли в моем организме какие-либо гормональные сбои или перестройки. К счастью, за время обучения в школе мне повезло не встретить какого-нибудь мега-альфача, по которому текли бы все девчонки школы, или же напротив какую-нибудь слабую и беззащитную омегу-бодере, в результате чего я чувствовал бы неописуемое влечение к одному из перечисленных и превратился бы в мягкотелую омегу или же в сильного и чувственного альфу. Да, выбор бы не так велик, поэтому каждый раз с моей души спадал камень, когда индикатор скарификатора показывал мне уже знакомое ɣ, ведь меня вполне устраивало положение гаммы. — Хару, все в порядке? — поинтересовался Камэй, прежде чем плюхнуться на диван и раздвинуть в привычной мужской манере свои и без того длинные ноги. — У меня что-то должно быть не так? — Да нет, просто уже неделю как мы с тобой больше не напарники и тебе приходится терпеть того богача при твоем-то материальном положении, — я резко повернул голову в его сторону и состроил серьезную гримасу на лице в перемешку с раздражением, из-за чего парень сразу же стушевался, подняв руки вверх. — То есть, я не хотел тебя как-то этим задеть, просто мне кажется, что Камбэ каждый раз ищет повод поглумиться над тобой и тем, что ты далеко не богач. — Ты так наблюдателен… — с капелькой иронии произнес я, рядом усаживаясь рядом с ним. — Еще бы, — кажется, он не понял моего юмора, — кстати, я пришел к тебе не просто так… Ты же помнишь, что сегодня Кангейкай? — Да-да, Кангейкай в честь прихода Камбэ в наш отдел, ведь каждый новый сотрудник в штате — огромная радость для всех. — Ты ведь придешь?       Подперев голову, я болезненно посмотрел на своего друга, пытаясь одним взглядом выразить всю бурю эмоций, которая ураганом по имени Дайске молниеносно засасывала в себя все здравые остатки мыслей. Естественно я не хотел идти на Кангейкай, но оставался ли у меня хоть какой-то выбор? — Ты же понимаешь, что Шимизу-сан больше всех ждет на этом вечере самого Дайске и тебя, как его напарника? — вздохнув, я кивнул, не решаясь что-либо еще сказать по этому поводу. — Отлично, тогда увидимся в шесть? — В шесть, — утвердительно я повторил. — О, Хару, я тебе тут принес парочку онигири и кацудон, вдруг ты еще не завтракал, — под скрип пружин он встал с дивана и, вручив мне в руки белый пакет с красочными картонными коробками, отправился к выходу, где я потом и настиг после того, как унес пакет на кухню.       Перед уходом мы обменялись с ним парой слов, после чего он все также жизнерадостно улыбнулся мне и помахал на прощание и скрылся вне зоны видимости за лестничным пролетом.       Заперев дверь на замок, я глубоко задумался над тем, чем мне занять себя остаток дня, ведь стрелки часов уже указывали на полдень. Ничего не придумав лучше, я отправился на кухню, чтобы принять утреннюю порцию пищи, а после пойти в спальню и привычно сесть за ноутбук, чтобы полистать личные дела участников расследуемого дела.

***

      Время бежало предательски быстро, ведь не успел я моргнуть, как время уже давно перевалило за пять часов вечера, не смотря на довольно высокое солнце за окном. Устало помассировав кончиками пальцев переносицу, я снял с глаз очки и убрал их в футляр, после чего выключил ноутбук и также убрал его в соответствующее место. Сил и желания появляться на людях совсем не было, но того требовал начальник, как ни кстати. Еще утром я решил в чем пойду на Кангейкай, поэтому немедля открыл шкаф и достал темные, почти что черные штаны и светло-серый свитер мелкой вязки с высоким горлом, которое я потом подогнул уже стоя у зеркала. Не сказать, что выглядел я отпадно, но для посиделок с коллегами сойдет.       Наручные часы уже показывали 17:37 и я решил, что давно пора было выдвигаться.       Через двадцать минут прогулки по еще оживленным улицам Токио, я набрел нужное мне многоэтажное здание и неспешным шагом по узеньким ступенькам направился в подвал, где уже была шумиха. Стараясь не скрипеть дверью, я отворил дверь и, проскользнув внутрь, окинул помещение взглядом: были сдвинуты некоторые столы, накрытые различными закусками и выпивкой, негромко доносились из динамиков проигрывателя песни популярного японского исполнителя с мягким голосом, сценическое имя которого я никак не мог вспомнить. Недалеко от столиков стояла небольшая толпа коллег, окружившая как стервятники свою жертву — виновника торжества, который бесстрастно попивал из начищенного бокала шампанское и изредка шевелил губами.       Тихонечко я пытался прокрасться к пустующим диванам, но через пару секунд я услышал радостный оклик от Камэя, который стоял неподалеку от Камбэ и, игнорируя шумевших коллег, кинулся прямиком ко мне. Я стыдливо прикрыл лицо рукой, глянув на несущегося ко мне на всех радостях Камэя, а после переведя взгляд куда-то рядом с ним, где я вновь пересекся с глубоким омутом напротив меня.       Время будто бы потеряло свой ход, растягиваясь как замедленной съемке: все начало казаться мне нереальным, чьей-то выдумкой. Я будто бы выпал из вселенной, оставаясь наедине с властным васильковым взглядом альфы, который на секунду, как мне показалось, мелькнул красным сиянием. Как оказалось на практике, альфы могли подчинять себе людей одним взглядом и прямо сейчас я впервые ощутил это на себе, не осмеливаясь не то чтобы прервать наш зрительный контакт, даже пошевелить пальцем сейчас оказалось одной из непростых задач. Нелепо приоткрыв уста, я продолжал бездвижно пялиться на статную фигуру посреди помещения, которая явно выделялась среди других. Вот она, главная шахматная фигура — черный король, а все окружающие были пешками на его поле. Его цель — объявить мат белому королю, взять его в свой мучительно-сладкий плен, окутывая пленительным прозрачным облаком феромонов.       Этот запах… он словно мелодия переливался то успокаивающе, то наоборот, действуя получше любых афродизиаков призывал к действу. Изредка мимо ушей проскакивали слова из чарующей песни, за которые я никак не мог зацепиться, сосредотачиваясь на том, что я почти не дышал, а сердце ритмично забилось, подавая призрачные надежды.       Cause I'm not the one, like you used to think, so you just run пронеслось в моей голове и мой разум стал более ясным, а взгляд более осознанным. На лице Дайске возникла двусмысленная улыбка одним уголком рта, после чего он отвернулся и как ни в чем не бывало продолжил беседу с Шимизу-саном.       Я очнулся будто бы после самого долгого сна, казавшийся для меня личной клеткой, неким наказанием за то, что что поддаюсь чарам какого-то альфы. Знак, что впредь мне надо быть осмотрительным с этим человеком, клеймом отпечатался на моей груди в области сердца, где теперь неистово не то болело, не то горело… но как мне назвать это ощущение? Может ли это быть обычный разряд тока, заставлявшее мое сердце все сильнее и сильнее пульсировать?       Так, Хару, успокойся. Потеряешь ум — потеряешь себя, и все! К чертям полетит все твое нахваленное самообладание, которое из без того в последнее время сильно страдает из-за дьявола в черном костюме. — Я вспомнил… — Камэй встревоженно положил мне руку на плечо, чуть тряхнув меня за него. — Вспомнил «что»? — Исполнителя, — вернув себе свой привычный тон и, наконец, угомонив тревогу в сердце, я ответил Камэю. — Знаешь, Хару, ты и Дайске так страстно смотрели друг на друга, что просто, ну… ты не отвечал мне наверно минуты три, — неловким жестком почесав затылок, я воспользовался моментом и щелкнул его по лбу. — Ай! — Что еще за бред ты тут несешь? — изобразив на лице кислую мину, я тут же решил не заострять на этом внимание и опустил тему. — Кстати, как продвигаются твои дела с Саеки?       Задумчиво потерев свой лоб после смачного щелчка, он кинул взгляд полный нежности в сторону розоволосой девушки, которая с осторожностью расставляла чистые бокалы на стол и разливала шипящую жидкость, предлагая ее вкусить остальным. — У нас все прекрасно… — я вскинул бровь глядя на него. — Я просто пришел с тобой поздороваться! Не оставлять же тебя здесь одного? А Махоро вроде сама неплохо ладит с остальными, поэтому она была не против, — видимо, Камэй сейчас был настолько раздражен, что начал активно жестикулировать. Сколько лет с ним общаюсь, постоянно замечаю эту привычку. Сейчас он активно размахивал руками по сторонам до тех пор, пока на его запястье не легла чужая жилистая рука с дорогущими часами на запястье. — Осторожнее, — грозно послышалось откуда-то сверху и когда я поднял взгляд, то снова мимолетно пересекся с до боли заебавшими меня глазами. — К-камбэ… — под нос прокряхтел я, в то время как обладатель самого большого в Японии, если не в мире, банковского счета сел подле меня с нетронутым бокалом шампанского. — Больше всего я ожидал увидеть здесь именно тебя, Хару, — он протянул мне бокал с игристой жидкостью и слабо улыбнулся, а после метнул еле заметный грозный взгляд в сторону Камэя. — Понял, не дурак… — моментально вскочив с диванчика, Камэй ретировался к Саеки, которая уже что-то активно обсуждала с остальными коллегами, держа в руках открытую упаковку с мармеладными рыбками.       С опаской взглянув на бокал в руках Дайске, а после на него самого, я недоверительно прищурил глаза. — Да ладно тебе, Хару, здесь нет никакого подвоха. Просто хотел предложить тебе выпить вместе с остальными, — незаметно для меня он завел левую руку за мою спину и удобненько уложил ее на спинку дивана. — Ну так что? — Хорошо.       Приняв бокал из рук парня, я моментально осушил его и поморщился. Фу, да оно же пиздец какое кислое. Кто такое вообще пьет? Горло начало неимоверно пощипывать из-за кислятины, ибо создавалось такое ощущение, будто я сожрал целый лимон вместе с цедрой, на что Камбэ лишь усмехнулся, осведомив, что именно поэтому он больше предпочитает пить дорогие вина и виски, нежели чем дешевое шампанское на таких вот «тусовочках».       Пустой бокал отправился на кофейный столик, а сам Камбэ утянул меня в общую компанию, где меня ждали долгие и утомительные разговоры с моими знакомыми-коллегами на тему работы, планов на работу, на жизнь, о-о-о, и мое любимое — личная жизнь. Конечно, всем было интересно, почему я был до сих пор один, учитывая что после моего расставания с Рэем прошло уже больше полугода с тех самых пор, как меня перевели в отдел по предупреждению преступности. Тема моего перевода была для меня отнюдь не из самых приятных для обсуждения, поэтому я всячески старался ее избегать и принуждал других не поднимать ее как в моем присутствии, так и за моей спиной.       Но я не мог не избежать заинтересованного и одновременно погруженного в свои мысли Камбэ, что так усердно натирал свой подбородок двумя пальцами уже около двух минут. На удивление, меня это никак не нервировало, но в некотором роде напрягало. Что он опять задумал? — Расскажите, пожалуйста, — как только он начал говорить, мои глаза моментально закатились в глазницу, потому что он наверняка сейчас начнет спрашивать о моей работе в первом отделе, — почему Хару и Рё расстались?       Чего?! Он это сейчас серьезно? Я со стопроцентной уверенностью мог сказать, что он начнет говорить о моей старой работе, но никак не об моих романтических отношениях с Рё! Какого черта, Камбэ? Это был твой первый ход пешкой? Какую же ты все-таки игру ведешь.? — Ох, о таком обычно не спрашивают, но… не будет ли лучше, если Хару сам нам поведает причину распада столь замечательной пары? — тут начальник верно подметил, конечно, из-за чего на пару секунд повисло молчание, а хищные взгляды направились на меня, — они были словно инь и янь. Никто бы и не подумал, что такая партия могла вот так просто и быстро разойтись по разным дорогам, ведь они дополняли друг друга, — в ответ на это я краем глаза заметил раздраженную ухмылку Камбэ, моментально сменившуюся на дежурную улыбку. — Надеюсь, что мы с Хару поладим и станем настоящими друзьями, а пока, предлагаю нам всем сыграть в одну очень интересную и веселую игру под названием «Я никогда не…», которая поможет нам узнать друг о друге чуточку больше.       Все разом выдали свой положительный ответ на предложение Камбэ и лишь один я отстраненно оставался стоять на месте, скрестив руки на груди. Буквально менее чем за пару минут подготовив все необходимое для игры, группа детективов уселась в просторный круг, где также было уготовано место и для меня. Дайске был дьяволом, этот круг — котлом с кипящим маслом, а мы были теми, кто варился в нем прямо сейчас. — Итак, объясняю правила: в порядке очереди каждый называет то, что он никогда не делал в жизни. Остальные слушатели, кто делал это действие хотя бы раз в жизни, выпивают по стопке, — сосредоточенно рассказывал он правила игры, разливая алкоголь покрепче по стопкам, количество которых было равно количеству присутствующих. — И еще, откровенничать можно, ведь как никак все мы — взрослые люди, и в естественном нет ничего постыдного. Итак, давайте начнем с Шимизу-сана как с главного среди нас.       Все удобнее уселись на свои места и пристально начали сверлить взглядом начальника, которому судя по всему было неудобно и из-за чего он поежился и задумчиво промычал в кулак перед собой. — Я никогда не ездил заграницу, — первые стопки пошли в ход, а именно сейчас опустели стопки Теппея и Чоске. — Отлично! — радостно воскликнула рядом сидящая с ним Махоро, явно поддерживая задумку игры. — Но Шимизу-сан, разве сейчас не самое время взять отпуск и поехать заграницу? — Отдел не на кого оставить, к сожалению… но думаю важные люди сверху обязательно как-нибудь бы решили эту проблему, — искренне улыбнулся он девушке, потрепав розовую макушку. — Следующий будет Камэй.       Он тут же замялся, явно не зная что сказать. Это было видно по его беглому взгляду, который метался из угла в угол в пределах этой комнаты. Но его вдруг как будто бы осенило и на его лице всплыла улыбка. — Я никогда не грубил учителям в школе!       В ход пошли три стопки, и на этот раз был уже я, также Накамото-сан и, к моему искреннему удивлению, Шимизу-сан. Они вдвоем переглянулись, а потом ежесекундно залились грубоватым старческим смехом, заливая в горло жгучую жидкость. — Не думаете, что немного скучновато и пора разбавить тематику? — Дайске бегло окинул всем взглядом, а после остановился на мне на какое-то время. Сейчас что, моя очередь была? Вот же гадюка подколодная… — Вот и до меня дошла очередь… — с неким отчаянием произнес я вслух, попутно обдумывая что же сказать и дожидаясь, пока чужие рюмки наполнятся алкоголем. — Ну, у меня не было первого раза.       Сказанное только что мной судя по всему повергло в глубочайший шок, а кто-то даже подавился собственными слюнями и закашлялся. Даже у Дайске от удивления чуть не отвалилась челюсть, ха-ха. Хотел, ублюдок? Получай. Однако к моему несчастью, через небольшой отрезок времени началось бурное обсуждение сказанного. И знаете, что самое удивительное? Все, сука, рюмки были целыми. Никто не выпил!       Зря я наверно понадеялся, что кто-то кроме меня еще был девственником. Я даже уверен был в том, что Махоро могла быть девственницей, но как оказалось, эту ставку я проиграл. Поняв всю постыдность ситуации, я почувствовал, как кровь мгновенно прилила к лицу и я накрыл его рукой, пряча ото всех свой взгляд. — Да, бывает и такое, оказывается… не думал, что ты у нас такой невинный, — удивленно почесав висок, отозвался Теппей. — Хару, не думаешь, — о нет… когда человек говорит, то вежливо будет не перебивать его, но когда говорит Дайске Камбэ, то лучше его сразу заткнуть и желательно заехать по морде, ибо как правило к добру это не приводило, — …что самое время попробовать, м-м? — ехидная улыбка тут же расплылась на его лице.       Дайске Камбэ… если ты думаешь, что ты богат, чертовски красив и на твоем лице и теле нет ни единого изъяна, это не значит, что ты можешь сейчас вот просто брать и глумиться надо мной при всем отделе, где, между прочим, также работаю я… Или ты решил так просто выебнуться и перед всеми предложил мне покувыркаться? — А я и не против переспать с тобой, Хару Като, — в ответ моим мыслям ответил Камбэ, набрав в рот опьяняющей жидкости.       Все происходит слишком быстро и внезапно. Не может этого быть, ведь ни я, ни он не пьяны. Какого черта он ко мне лезет? Решил поиграть со мной во взрослые кошки-мышки? Отлично, я принимаю этот бой, Дайске.       В ответ придвинувшись к Камбэ, я буквально навалился на него и припал к влажным от виски губам. Тонкие струйки крепкого и ароматного напитка наполнили мои уста, так неосторожно и чертовски соблазнительно стекая по нашим губам, подбородкам, вот-вот норовясь беспечно упасть каплями на паркет.       Я чувствовал, как меня пьянит. Нет, меня не пьянила сама жидкость, а сам поцелуй. Он был не откровенным, нет, но-о… наверняка Вы хотели узнать, как целуется Дайске Камбэ? Хм, тогда я бы назвал его поцелуи собственническими. Да, именно так он целовался — властно и грубо. Он брал то, что он хотел: умело двигал губами, покусывал и дразнил, при этом уложив одну из своих ладоней на мою шею, крепче прижимая меня к себе, будто бы доказывая всем, что я был его, но это вовсе было не так. Этот поцелуй был очередным классическим ходом на шахматной доске, только вот теперь пешку переставил я.       Наш поцелуй длился не так много, наверно секунд пять от силы, не больше. Прекратить поцелуй я решил только тогда, когда со стороны послышались восхищенный гул и свист со стороны коллег. Пусть все видят, как я тебя ставлю на место. Сейчас твой взгляд выражал полное недоумение, и я понимаю почему. Привычно прилизанные волосы казались неестественно потрепанными, а черный галстук вовсе куда-то съехал в сторону Китая.       Что ж, Камбэ. 1:1. — Так его, Хару! Не зря ведь говорят, что симпатия — это прямое следствие взаимной неприязни, — послышалось мне со стороны, после чего я гордо улыбнулся Дайске и, встав с полу, двинулся к выходу, предупредив, что выйду ненадолго проветриться.       Улица встретила меня прохладным ветерком и темным звездным полотном на небе. Боже, сколько уже времени? Неужели уже одиннадцать часов? Быть того не может, я же вот только недавно приехал… Хотя, возможно оно и лучше, что сегодня время пробежало мимо меня особенно быстро на фоне произошедшего сегодня. Неподалеку от входа в цоколь стояла железная лавка, на которую я с радостью плюхнулся и уставился в звездное небо. Без спору, сегодня был какой-то неестественно бешеный день, а ведь это только конец первой недели работы с моим новым напарником. Неужели одно его появление так кардинально изменит мой ритм? Мою жизнь.?       Томный вздох. Мозг издевательски начал прокручивать на повторе пленку сегодняшнего дня, где мы с Дайске на протяжении какого-то времени глубоко всматривались друг в друга, будто выискивая друг в друге ответы на свои самые сокровенные вопросы, а после эта сцена с поцелуем… Господи, что же я творю вообще! Это позор, тотальный позор. — Хару? — из ниоткуда послышался низкий бархатный голос, заставивший отодрать руки от лица и поднять его на звук, где я увидел Дайске. — Зачем ты сюда пришел? Снова поиздеваться надо мной? — болезненно схватившись за голову, я поставил локти на колени. — Нет. Просто пришел убедиться, что ты не уснул на таком собачьем холоде, — а ведь вправду, сегодняшняя ночь на удивление казалась действительно холодной, хотя я и заметил это не сразу. — Разрешишь?       Я немного отодвинулся, освобождая рядом с собой место для Дайске. Ожидая, что из парня ливнем посыпятся вопросы, я нервно начал наматывать на указательный палец шелковую прядку волос, изредка поглядывая уголком глаз то на напарника, то снова на палец, однако из короткого транса меня снова вывел его голос. — Сегодня небо красивое… звезды непривычно ярко сверкают сегодня, не так ли? — сейчас он казался не таким, как обычно: не равнодушным, не издевательским, а просто спокойным. Мягким, словно пуховые облака, плывущие в небе, в которых хотело безмятежно упасть, забыв обо всех проблемах, и раствориться. — Да, красивое…       Я вовсе не рассчитывал на какие-либо извинения от напарника, ведь я также сегодня начал вести свою игру против него, как тот некогда против меня. Наверняка нам обоим будет весело, поэтому не стоит даже загоняться по этому поводу.       Дальше неловкое молчание между нами сопровождалось приглушенно-тихой музыкой, доносившейся в нижнего этажа и легкими порывами ветра, колыхавшее нашу одежду и волосы.