Связанные

      Хару не ненавидел Дайске, и даже не презирал. Его отношение к нему было сложным и неописуемым, скорее он просто питал к нему легкую неприязнь из-за легкомысленности второго. Он уже даже начал жалеть о том, что сделал вчера со своим напарником, но после часа раздумий, не торопясь шагая в свою обитель после небольшого служебного корпоратива, пришел к выводу, что его напарник вполне заслужил того, чтобы Като над ним немного поиздевался. Однако как только он сбросил один из камней со своей души, как на сердце возникла та самая волнительная, но пленяющая тревога, которая явила себя еще при встрече пары глаз. Некое предвкушение не давало ему спокойно дышать, передвигать ногами, думать. Блондин к своему несчастью до сих пор не понимал, что случилось в тот момент. Может ли это быть просто секундная искра, или же их отношения дали какие-то корни? Ко всему прочему, каким бы крутым и расположительным не показывал себя Дайске по отношению Като, второй все еще не рассчитывал на дружелюбие детектива, так как считал его полным эгоистом и лицемером, а еще и нахалом. Ведь доверие и любовь Хару не купишь за деньги, Камбе мог ее только заслужить своими поступками.       Като заснул под звуки неозвученных мыслей.       После событий того вечера прошло около четырех дней. Очередной скучный будний день Хару разбавлял новоиспеченный детектив, с которым они сейчас сидели в архиве отдела и перебирали различные улики с зацепками по делу с мескалином, в котором был замешан молодой выпускник Токийского университета и местный любимчик молодежи — Юта Иседзаки. Информации категорически не хватало. Мало было самого факта, что они видели, как он толкает дурь другим. Даже внешне не сказать, что он был похож на продавца смерти как минимум потому, что в ходе слежки за этим парнем выяснилось, что он ведет достаточно здоровый образ жизни.       Стрелки наручных часов тикали, тем самым капая на без того больную голову Хару. Он сложил руки на стол и откинулся на спинку старого стула, ножки которого давно нуждались в хоть какой-то поддержке, чтобы вот-вот не рухнуть вместе с сидящим.       Безумно хотелось спать. Под глазами образовались темные круги, называемые «мешками», где вполне также можно было делать закладки. Несколько дней и ночей он не спал, проведя все это время в салоне своего авто в компании заварной лапши, наблюдая за одним из потенциальных подозреваемых в этом круговороте с наркотиками. К его сожалению, за все время слежки он не видел ничего, что могло бы привести его к наркобарону или его сообщникам. Интересно, где он все это время брал товар.?       Устало потерев виски, он вздохнул, пытаясь хоть как-то сбросить напряжение. Сидящий напротив него Камбе перевел свой не менее томный взгляд на Хару. По правде говоря, ему было больно и даже жалко смотреть на сонного Хару, который никак не находил время для сна. Но кто ему виноват, раз он сразу не согласился сотрудничать со своим напарником, который давным давно уже скооперировался с тем самым папарацци Мито из «Осеннего еженедельника». Естественно, обо всем Хару как всегда узнает самый последний, даже названный папарацци ничего ему не сказал: насмарку были все труды и время, что он потратил на слежку за парнем. Дайске буквально выбивал из рук его работу, потому Като уже даже начал подумывать о том, чтобы собрать к чертям все свои вещи и уволиться с работы, наплевав на то, что у него была и без того маленькая квартира, как и зарплата. Наверняка молодой бывший полицейский сгодился бы где-нибудь… но не здесь и не там, где был и мог быть Дайске Камбе. — Ты похож на панду, — Дайске тихо отозвался, нерешительно решаясь развеять неловкую тишину между ними.       Ответом ему была тишина. У гаммы даже не было сил, чтобы хоть как-то ответить этому замечанию. Он безжизненно глядел в старый пожелтевший потолок, где были трещинки различного размера и с разным количеством веточек, которые можно было бы собирать в целые созвездия. И созвездие, которое нашел бы там Хару, наверняка бы называлось созвездием «неудачника».       Очередную волну тишины и тиканья часов нарушил скрип входной двери, из-за которой показалась чья-то макушка. Оба парня сразу обернулись на скрип и негромкое «кхм» — старая и неизменная привычка Шимизу-сана прочищать горло, прежде чем с кем-то заговорить. — О, парни, как успехи? — в ответ ему лишь был еле слышный вздох Камбе и глухой стук головы Хару об стол. — Вижу, вы тут развлекаетесь… — с толикой иронии в голосе отозвался он. — Хару-тян, можно тебя спросить о твоем ц… — заикнувшись в конце, он резко прикрыл рот рукой. — Конечно, сейчас выйду, — он сразу понял о чем хотели его спросить, поэтому, стараясь бесшумно встать из-за стула, Като вместе с низкорослым начальником скрылся за плотной дверью, а Дайске время даром не стал терять, видимо заинтересовавшись тем, о чем хотели поинтересоваться у первого. Ведь его орлиный глаз не мог не заметить того, как Като явно напугался при упоминании чего-то, что начальник явно по чистой случайности чуть не озвучил. — HEUSC, досье на Хару Като, — моментально прислонил пальцы к своей неизменно-черной сережке, какое-то время оставаясь наедине с прерывистым молчанием и голосом своего дворецкого.

***

— Как давно ты посещал своего… лечащего врача? — замявшись, Юкихиро первый задал вопрос, поправляя очки на переносице. — М? А-а, Шимизу-сан, со мной все в порядке, — парень неловко почесал затылок, отчего во взгляде его собеседника можно было прочитать неуверенность в правдивости ответа. — Хару-тян, мы же уславливались, когда ты подписывал договор…       Послышался разочарованный вздох. Хару действительно не хотел подводить свое начальство, но в последнее время его количество посещений врача с трех раз в месяц сократилось буквально до одного, пока Като вовсе не потонул в рабочей рутине и не забыл про обязательные контрольные посещения поликлиники. — Простите… я правда хорошо себя чувствую.       Ложь. Это было отнюдь не так. В последние несколько суток он ощущал тянущую боль внизу живота, отчего он буквально загибался, когда ему в живот будто бы впивалось сотни иголок. Мало того, такие нелегкие боли сопровождались головокружением и тошнотой. Парню вовсе пришлось на этот период забыть о нормальной работе организма и о священном сне, который утолил бы его изголодавшийся по отдыху мозг и тело. — Поверю тебе на слово, — мягко опустив руку на плечо блондина, Шимизу улыбнулся ему со вселенской добротой, а после на своих коротких ногах спешно вернулся туда, откуда он пришел.       Хару прекрасно понимал свои риски и то, что с его телом что-то происходит не так и затягивать с этим определенно было нельзя. Посещение врача обязательно войдет в его планы, но не сегодня и не завтра. Завтра их ждала миссия по задержанию одного из крупных наркоторговцев, который устраивает вечеринку с «веселящим» порошком в одном из самых крупных зданий в Токио. Тем временем их с Дайске смена уже подходила к своему рабочему концу, посему парню оставалось сегодня лишь прийти домой, выпить какое-нибудь дешевое обезболивающее и лечь спать, чтобы утром не выглядеть овощем.       Он вновь почувствовал, как ему становится нехорошо: голова начала кружиться, превращая картинку перед его глазами в какое-то месиво цветов, низ живота снова начало неприятно сводить судорогой и покалывать, отчего он тут же схватился за рубашку в больной области, а после поспешил нащупать ручку двери, чтобы открыть дверь в архив, где его тут же встретил встревоженный взгляд Дайске. — Хару? — детектив заметно напрягся. — Дай…ске… — прокряхтел Хару хриплым голосом.       Силы и сознание стали покидать Хару, поскольку тот уже был не в состоянии стоять на ногах, моментально рухнув тяжелым грузом на пол в дверном проеме.

***

      Надоедливый негромкий писк неизвестной Хару техники заставил неохотно разлепить глаза — его тут же встретил уже знакомый аромат дорогого табака вперемешку с нотками корицы, тут же ударившие в нос. Запах обволакивал его с головы до ног, разливаясь по телу приятным теплом. «Он здесь», — подумал про себя Хару, обратив свой взгляд в сторону окна, ярко-малиновый свет из которого неприятно и жгуче ударил в глаза, заставляя сильно зажмурить глаза.       Богатый детектив стоял у открытого окна, привычно молчаливо уставившись в него с серьезным взглядом, устремленным куда-то вдаль. Легкий ветерок слегка развивал его короткие черные прядки волос и тонкие полупрозрачные небесно-голубые тюли, создавая вокруг парня в черном костюме весьма драматичную атмосферу.       Интересно, какого сейчас были цвета его глаза в свете необычайно красивого заката? Невольно хотелось сейчас же заглянуть в них, увидеть хоть одну пробивающуюся сквозь яркий свет положительную эмоцию… мягкую ухмылку и скрытную радость? Или же беспокойство? Что ожидает увидеть в них Хару? Или же он снова хотел безвылазно утонуть в них, забывая обо всех проблемах и даже о собственном существовании. Васильковые глаза Дайске были для Хару непостижимым и загадочным космосом, который был закрыт ото всех и далеко не всем, но изредка открывал вид на свои красоты. Като уже давно начал ловить себя на мысли, что его словно магнитом влечет к Камбе, но может ли он полюбить такого противоположного себе человека? Было ли у него вообще право любить его? Хару был на несколько ступеней ниже Дайске в обществе, ведь тот наверняка был развит духовно — судит по тому, что Дайске весьма не глуп; он был отлично воспитан и одновременно до усрачки противен в общении (лично для Хару, учитывая их несовместимость в характерах), у него были огромные деньги, лимита которым нет вовсе, но вот с моральными устоями у него было немного плоховато. Разве интересы и черты характера двух любящих людей не должны совпадать? Вряд ли они вообще смогут быть когда-либо вместе, потому что когда они вместе, Хару вечно бесится с методов работы и привычек своего напарника.       Разрезая тишину пополам, послышался негромкий скрип железной кровати, когда Хару попытался немного приподняться, но сил в руках настолько сильно не хватало, что он просто обратно рухнулся на подушку. Скрип и последующий шорох постельного белья заставил Дайске обернуться, где он увидел уже очнувшегося Хару, что до буквально до крови кусал нижнюю губу и в ответ смотрел на него, болезненно сощурив глаза.       Камбе без лишних слов понял, что его напарнику было неудобно смотреть в еще яркое окно после пробуждения, из-за чего ему будто бы ножом резало по глазам и тот прикрыл окно темно-синей плотной занавеской. — Шимизу-сану я сказал, что ты просто переутомился. Он не в курсе, что ты сейчас в таком состоянии, — неслышно подойдя к постели, он опустился на специально приготовленную табуретку. — Как я здесь оказался.? — полушепотом спросил Хару, отведя тусклый и усталый взгляд куда-то в потолок. — Ты упал в обморок и я привез тебя в больницу, — не менее уставший взгляд Дайске упал на лежащую рядом руку напарника, на безымянном пальце которой красовался серый пульсоксиметр и чуть выше в изгибе локтя белым пластырем была зафиксирована игла, через которую в кровь поступал неизвестный ему препарат из капельницы.       Дайске, будто бы боясь спугнуть маленького шугливого зверька, неуверенно протянул свою ладонь и взял в нее дрогнувшую ладонь Като, на удивление не возражавшего и не дергавшегося как ошпаренный от неприятного робкого скользящего прикосновения. — Хару, — не менее серьезно произнес Камбе, заставляя напарника обратиться на себя внимание, — скажи мне, ты гамма?       Если бы не боль в мышцах и тяжесть тела Хару, налившееся свинцом, тот бы сразу же соскочил с кровати в немом шоке, однако он просто широко раскрыл от удивления глаза и громко сглотнул. Следом последовал разочарованно тяжелый вздох. — Ты это скрываешь ото всех, но босс ведь в курсе?       С каким бы неприятным осадком отзывались эхом слова Дайске в голове, ему все же пришлось собраться с мыслями и ответить, чтобы расставить все точки над «i», раз уж он узнал откуда-то о положении Хару. — Не рассказывай никому, — умоляющим взглядом он наградил напарника, на что тот согласно кивнул в ожидании продолжения. — Я действительно гамма, до сих пор не встретившая свою судьбу. Думаю, по мне сразу видно было, что я не похож ни на альфу и ни на омегу. Ведь альфы красивые, накаченные, имеют хороший статус и должность на работе, гребя деньги лопатой. Мне проще было притворяться бетой, чтобы хоть как-то устроиться в этой жизни и добиться чего-то самому.       Дайске одновременно выслушивал поток информации от Хару и параллельно анализировал его, про себя размышляя о том, что нашел ответ на вопрос «почему Хару всегда отказывался от материальной помощи», однако его цепочку мыслей прервал вопрос. — Откуда ты узнал? — У меня свои источники, — как бы не намекая, он двумя пальцами поправил черную сережку в ухе. — Доверься мне…       Внезапный бархатистый шепот у уха застал блондина в расплох, отчего тот издал тихий полустон и покраснел от самых ушей, вызвав этим самым у Дайске очередную пошлую ухмылку. Руки второго детектива намертво приковались к поручням по обеим сторонам кровати, как будто бы Хару мог сейчас сбежать куда-то от него. Больничная палаты не смогла утаить в своей тишине учащенное дыхание обоих и громкое биение сердец.       Лучи тамошнего заката непринужденно освещали часть палаты так, что свет не падал на парней вообще, благодаря чему в комнате создавалась необычайно интимная обстановка. В тени казалось, что глаза Дайске светились неким градиентом красного и хрустально-сиреневым. Сущность альфы внутри мужчины в таких моментах нередко доминировала, как мог это заметить Хару по таким необычным «глазным» явлениям, не смотря на то, что он старался не обращать на это особого внимания и не подчиняться напору пары глаз.       Хару был одновременно удивлен тому с какой серьезностью Дайске попросил довериться ему, а после вот так просто очаровал всем своим видом и тем, какие плюсы давала такая атмосфера благодаря какому-то закату, кусочку бумаги из смешанных красок, будто бы на вечернем небесном полотне кистью водила рука профессионального художника. Тяжело дыша, он сглотнул и попытался раскрыть от волнения склеившиеся губы, на которые мгновенно упал голодный взгляд Дайске и также тяжело задышал.       Вот как значит этот змей очаровывает невинных и наивных дам, а потом просто напросто разбивает им сердца, оставляя в них лишь воспоминание о пустой и холодной кровати поутру. По крайней мере Хару хотелось верить в то, что это неправда и до последнего он будет верить в эту сладкую ложь, которая позже может оказаться горечью на устах. «Нет, Дайске, не надо… Нам нельзя этого делать», — Като так и не смог озвучить свои мысли, визуально оставаясь в плену властного альфы, который даже и бровью не пошевелил бы и все равно настаивал на своем, ведь он был из того типа людей, которые добиваются всего, чего им захочется. — Ой! Я кажется помешал Вам… — пикантный момент прервал внезапно раздавшийся помятый голос со стороны двери как гром среди ясного неба. Дайске как ошпаренный мгновенно отскочил обратно на свое место, оставляя Хару в смятении. — Мы уже закончили, — стараясь не шипеть от раздражения, ответил человеку в белом халате Дайске. — Что ж, тогда позволь поинтересоваться самочувствием Хару, — неловко улыбнувшись, врач взял в одну руку планшет, а в другую уже заранее приготовленную ручку, чтобы зафиксировать информацию на больничном листе. — Уже лучше. Можно мне пойти домой? — Хару задал главный вопрос с надеждой на какую-нибудь удачу, но ему в ответ отрицательно покачали головой. — Эй-эй, не спеши ты так. Господин Камбе, кем Вы приходитесь пациенту? — Напарник? — приподняв одну бровь, он кинул вопросительный взгляд на медика. — Хорошо, а теперь я вынужден попросить оставить нас с Хару наедине для разговора. — Я буду рядом, — с явной неохотой детектив покинул палату, при этом нарочно медля с уходом, в надежде выяснить что за разговор предстоит его напарнику с этой подозрительной личностью в белом халате, называемой «врачом».       Как только дверь закрылась с обратной стороны, они оба выждали еще как минимум десять секунд тишины до того, как медик с радостным визгом бросится в объятья к лежачему в кровати парню с уймой вопросов: «Твой партнер — Дайске Камбе?!» — Что? Абсурд. Он мой напарник по работе… — золотистый взгляд парня тут же был отведен в сторону, лишь бы не смотреть в блестевшие глаза цвета морской волны. — Макото, мне кажется, что ты слишком возбужден, успокойся, дыши глубже… — Я — высококвалифицированный врач и думаю я в состоянии отличить гиперактивность от искреннего удивления от происходящего, — гордо ткнув в себя пальцем, он задрал голову вверх, а потом томно вздохнул, опустившись рядом с Хару на край больничной койки. — Ах, Дайске… Он был так взволнован тем, что ты просто отрубился от болевого шока. Принес на руках тебя — спящую красавицу, прося о скорой помощи для своей принцессы с гарантом, что он оплатит дорогое лечение, если потребуется. Как думаешь, почему ты сейчас в одиночной вип-палате с таким видом из окна?       Хару уже давно догадался, что все, что тут было — оплатил для него Дайске, ведь у него вечно руки чешутся засунуть куда-нибудь свои деньги, ибо если он не будет их тратить, то у него начнется дикая лихорадка и ломка похуже, чем у самых заядлых наркоманов. Да, конечно, спасибо ему, но опять же, Хару никогда не просил и не будет просить у него материальной помощи. Теперь он окажется у него в долгу и ему придется отдавать всю свою месячную зарплату и даже года не хватит, чтобы все вернуть. «Сумасшедший придурок», — выругался он про себя. —…еще он отказался уходить отсюда, сказав, что дождется твоего пробуждения. А ведь в самом деле не ушел, ведь уже смеркается! — как-то радостно старый знакомый обо всем этом ему рассказывал, отчего у Хару возникли головокружительные тошнотики и началось непереваривание информации о том, какой Дайске был милый и заботливый. — Да и я еще тут завалился к вам в такой… до безумия интимный и горячий момент. Боже, мне вроде бы неловко, а вроде бы я чертовски заинтригован тем, что между вами двумя происходит. — Слушай, хватит визжать как малолетка-яойщица, мне и без тебя тошно, — картинно закатив глаза, раздраженно ответил ему Хару.       Он был склонен к частым размышлением, поэтому в следующие несколько секунд его думы заняли новые мысли: неужели Дайске и впрямь волновался за него? Когда это он был милым? Ну разве что в тот момент, когда он жевал мармеладную рыбку, которую ему так любезно предложила Махоро-тян… «Стоп. Я что, только что подумал о том, что Дайске был тогда милым? Сущий бред…» — он отрицательно качнул головой, будто бы пытаясь прогнать от себя назойливые мысли о напарнике. — Прием? Как слышно? — мельтешившая ладонь доктора заставила его проморгаться. — Ты когда-нибудь перестаешь думать? Это между прочим вредно, особенно если это негативные мысли. Процесс остановить невозможно надолго, но отвлечься от них вполне реально. — Прости, я сейчас немного в замешательстве… — где-то с десяток секунд детектив молчал, как будто думая над тем, что можно сказать, и когда, наконец, вопрос созрел, он вновь заговорил. — Почему ты так удивился тому, что он мой напарник? — Тебя правда это интересует? Ну, наверно, потому, что он один из самых богатых альф во всей Японии, если не в мире, — вдумчиво Макото почесал подбородок, а после продолжил. — И раз ты работаешь с ним, то фортуна с судьбой явно в сговоре, прямым текстом намекая, что «вот он, хватай его, пока горячий». А еще он очень обаятелен… — заметив, как лицо Хару буквально перекосило, он решил остановиться. — Мне продолжать? — Не стоит… — он и сам все прекрасно понимал, но все же продолжал отрицать эти чувства, продолжая ловить себя на мысли, что связь с Дайске не принесет ему какого-либо счастья, лишь излишнюю трату нервов и времени, ведь они были слишком разными друг для друга. — М-м, кстати, в ординаторской завалялось парочка журналов, где есть интервью с Дайске о его жизни… Ну я так, на всякий случай говорю. Вдруг ты захочешь узнать о нем побольше, если сам не решаешься узнать у него самого. Возможно есть весомая причина для такого его поведения, — с неким сочувствием медик положил ладонь на плечо своего друга, слабо улыбнувшегося ему.       Недолго думая, Хару все же согласился взять журналы с подсказками, которые помогли бы ему стать хоть чуточку ближе к Дайске и проникнуться в до сих пор не раскрытую правду, которую богатый детектив держал за семью печатями глубоко внутри себя. Конечно, Хару не расспрашивал его о жизни, потому что боялся? Стеснялся? Или же просто боялся показать свой излишний интерес к такой важной во всей Японии персоне? Наверно он просто не хотел подавать ему ложные надежды, ведь Като вовсе не собирался заводить вторую половину, тем более в лице такого лицемера как Дайске. Бывали и такие вечера, когда Хару ложился в холодную постель с мыслью о том, что когда-нибудь он станет альфой, заведет себе милую омежку-женушку, которая будет с ним в горе и в радости, а после у них родится толпа детишек, из-за которых оба родителя уставали бы, но это была бы самая приятная усталость. — Чуть не забыл, — лицо Макото в миг стало серьезным: с лица пропала его привычная детская улыбка и щенячьи глазки, что были секунду назад. — Ты наверняка не в курсе того, что происходит с твоим организмом, раз попал сюда с такими болями, еще и без сознания… Думаю, стоит начать с того, что перестройка твоего организма изрядно затянулась, из-за чего ты начал сильнее утомляться и не высыпаться, если верить словам твоего напарника. — Что.? Перестройка? — от удивления глаза Хару округлились. — Мои догадки были верны на счет твоей неосведомленности, поэтому, перед тем как начать рассказывать о твоем положении, мне нужно задать один очень важный вопрос.       Приложив кулак к губам, доктор неловко откашлялся, попутно отлистывая другой рукой исписанные листочки на планшете, что покоился на коленках. — Хару, во время твоего обучения в школе ты ведь посещал специализированные курсы для гамм? — немного погодя, он в ответ получил отрицательный моток головой, из-за чего Макото разочарованно вздохнул. — Нет, не надо так вздыхать, — Хару выставил ладонь перед ним. — Я знал, что процесс перестройки организма под партнера длится от трех до семи дней и мне было достаточно той информации. — Твои боли вполне обоснованны тем, что ты в скором времени станешь омегой, — он заметил сомнительный взгляд Хару, явно требующий объяснений. — У альф не так остро протекает процесс перестройки, но острая боль внизу живота явно указывает на то, что твой организм готовится принять в себе омежью сущность. Да и результаты анализа крови также говорят сами за себя. — Омегой быть ужасно… — было заметно, что парень расстроился от такой новости, но и раздражаться он не стал, потому что он ничего не мог поделать с тем, что с ним будет и кем он станет после перестройки. В конце концов, он будет не единственной гаммой, ставшей омегой. Его пугала мысль о том, что особенности омежьего организма заставят его пойти на поводу у природных принципов, из-за чего он просто напросто сможет потерять свой рассудок и раздвигать между каждым альфой ноги, как какая-то шлюха. — Отнюдь это не так. Если пить специальные препараты, то ничего страшного с тобой в будущем не случится, я тебя уверяю, — улыбка врача отдаленно напоминала ему что-то такое родное, теплое, словно камин в старом большом доме семейства Като, где некогда жили они жили. — Обнадежил, — фыркнул он, — И вообще, можно мне уже пойти домой? — Нет-нет, я уже вроде говорил, что тебе нельзя пока покидать больницу, мне необходимо проконтролировать твое состояние, чтобы не случилось каких-либо осложнений!       Детектив разочарованно цокнул и отвел взгляд куда-то в угол помещения, обдумывая свой план побега из больницы. В конце концов, он не беспричинно хочет уйти из больницы, ведь таймер насчитывал меньше, чем сутки до начала действия их плана. Этим и руководствовался Хару, когда пытался выпросить разрешение уйти ему из больницы до окончания их с Дайске задания, после чего он бы вернулся обратно к своему другу-врачу для наблюдения.       В конце концов, Макото через силу пришлось разрешить пойти ему домой, ведь Хару — чертов маленький лисенок, состроивший бедные и несчастные глазки, из-за чего просто хотелось взять на руки маленького и пушистого зверька, чтобы защитить его от внешнего мира в своих объятьях: «Не придешь в клинику сам — попрошу господина Камбе приволочь твою хитрую задницу сюда». — Только этого не хватало… Я тебя понял, не надо мне им угрожать, — под молчаливое одобрение медика, Хару аккуратно вытащил из вены игру и снял пульсоксиметр, откидывая их куда-то в ноги вместе с одеялом.       Через пару минут врач достал из закрытых шкафчиков вещи детектива, со словами: «Вот твои шмотки и журналы. Собирайся и уходи, пока я не передумал. Не забудь сообщить на посту медсестре, что доктор Накаяма отпустил тебя на сутки».       Вот ответ парень поблагодарил его за такую возможность, а после поспешил одеться и привести голову в порядок, чтобы не казаться слишком растрепанным перед уходом из больницы.       Как и ожидалось, в коридоре его уже поджидал его напарник, вновь стоявший к нему спиной. Его руки привычно покоились в карманах брюк, а носок обуви нервно отстукивал по плитке, как будто Камбе был чем-то сейчас раздражен. Наверняка тем, что он без дела стоял в коридоре больницы и ничего не делал, теряя время даром. Като неслышно подошел к нему и как-то неловко дернул того за кусок дорогой ткани на локте, тем самым обозначая свое присутствие.       Камбе спешно развернулся к нему и привычным тоном сказал ему: «Я тебя довезу», на что Хару положительно кивнул и двинулся вслед за напарником.

***

      Дорогая иномарка, поджидавшая двоих детективов около больницы радостно пиликнула, оповещая о том, что замки дверок были только что открыты.       Через пять минут они вдвоем уже колесили по дороге, которая была слишком прямая для маневров Камбе, учитывая его водительские навыки. Впрочем, Хару давно привык к тому, как водил альфа, поэтому он уже тихо и спокойно сидел на своем месте, глядя в окно на мигающие огни вечернего города. Все было прям как в ту пятницу, когда Хару был пьян, только в этот раз было все иначе и он был в здравом уме, чтобы запомнить эти тянущиеся минуты поездки: те же темные улицы, та же атмосфера, тот же запах, казавшийся ему уже чем-то привычным и даже родным.       В салоне ненавязчиво играла незнакомая Хару мелодия, которая оказывала на него успокаивающий эффект. Краем глаза он глянул на бегущую строку на магнитоле, где ярко-голубыми буквами было написано название неизвестного ему исполнителя. Мелодия была неоднозначной: не то романтичной, не то трагичной и драматической. Под стать строчкам из песни, в голове Хару оживала сцена весьма трагичного характера, где было два главных героя, один из которых на смертном одре напевал под нос эту песню, параллельно гладя приглаживая на голове склеившиеся от грязи и крови волосы возлюбленного, уже холодное тело которого лежало под боком.       К счастью, Хару не потерял остатки своих чувств, поэтому он, застыв в одной позе пребывал в темном уголке своего разума и незаметно для себя пустил наружу слезы. Дайске же со своей стороны наблюдал такую картину: Хару со стеклянным взглядом смотрел куда-то в окно, подперев голову рукой, а после нескольких десятков секунд из его глаз внезапно потекли прозрачные соленые слезы.       Интересно, всегда ли он был таким эмоциональным..? — Хару, ты в порядке? — голос напарника заставил Като выйти из транса и начать спешно вытирать ладонями уже подсыхающие ручейки от слез на своем лице, параллельно бормоча, что с ним все в порядке и он просто задумался. — Я надеюсь, что это так. Не хочешь отвлечься за разговором?       Като согласно кивнул, мол, «был бы не против», тогда первые фразы их диалога последовали от его напарника, иногда отвлекавшегося от руля на пассажира. — Ты знаешь того врача? — Не знаю, стоит ли… — Стоит, — Хару немного опешил, а после продолжил оборванную фразу. — Он мой друг еще со студенчества, мы учились на разных факультетах. Его зовут Макото Накаяма, он бета. Решил податься в медицину из-за того, что его заинтересовали человеческие сущности, вот дурак… — Хару как-то сконфуженно посмеялся, а после улыбка вовсе сползла с его лица. — Это все? — вопросительно приподнял бровь Дайске, не отвлекаясь от дороги. — Наверно да? — неуверенно ответил ему Хару в ответ, отведя вздор на дорогу. — Стой, мой дом не в той стороне находится, тебе надо было све... — Сегодня мы едем ко мне. — Нет, я хочу домой, отвези меня туда! — запротестовал парень, но его протесты были напрочь опровергнуты. — Я сказал нет, — рыкнув, напрочь отрезал Камбе, делая акцент на последнем слове. — Я не оставлю тебя одного после того, как ты сегодня прямо при мне упал в обморок, — грозный и повелительный тон свидетельствовали о том, что сейчас альфа был абсолютно серьезен и доминировал над ослабевшей гаммой, а тот в свою очередь не был в состоянии чтобы хоть как-то противостоять ему, всего лишь тяжко вздохнув.

***

      Хозяина просторного особняка встретила прислуга у входа, выстроившаяся в ряд подле главного входа. Хару здесь бывал уже не раз, но каждый раз он себя ощущал тут неловко и не комфортно, наверно из-за того, что не привык бывать в таких роскошных зданиях, как поместье семейства Камбе. Буквально через пару секунд послышалось цоканье каблучков по дорогому паркету, на которых примчалась Сузуэ — сестра Дайске. Она была рада увидеть обоих парней, кинувшись в их объятья по очереди, но Хару она всегда обнимала как-то бережно и по-особенному нежно, будто боялась поранить его. — Хару, боже мой! Я так рада, что ты приехал к нам! — с неким облегчением произнесла Сузуэ, обнимая того и глядя на Дайске, который только что с раздражением ухмыльнулся. — А ты не ревнуй! Он друг нашей семьи, имею право обнимать его так, как захочу, — пригрозила брату она. — Сузуэ, я тоже рад тебя видеть, — чуть медля он отстранился от девушки, искренне улыбаясь ей. — Как ты? — Со мной все в порядке, а… вы оба? Почему вы так поздно приехали? — она чуть отошла назад от детектива так, чтобы уместить обоих парней в своем поле зрения и ткнула по очереди в них пальцем. — Хару сегодня стало плохо, поэтому было принято решение переночевать у нас, — вяло отозвался альфа, а после взял гамму под локоть и повел его вверх по лестнице подальше от сестры, на что та начала дуться и возмущаться. — Эй! Какого черта ты его от меня уводишь? — Извини, но ему нужен отдых. Подготовь пока что-нибудь успокаивающее на ночь для Хару, а я отведу его в комнату, — после краткого объяснения ни у кого возражений не осталось, потому они продолжили свой путь уже по просторному коридору, стены которого были увешаны портретами.       Детектив с интересом рассматривал их: то, как они выполнены, в какого цвета рамку были вставлены творения и в какой последовательности. Логично было предположить, что это были предыдущие владельцы данного поместья, либо же просто родственники Камбе. Он склонялся к последнему, так как смог отличить среди них портреты Сузуэ и ее брата, что висели совсем рядом. «Хотя, какая разница? Одно и тоже ведь», — подумал парень, заостряя внимание на портрете с Дайске, стараясь за короткий промежуток времени рассмотреть все детали, прочитать его взгляд.       В первую их встречу Като казалось, что Сузуэ была одновременно похожа и не похожа на Дайске, из-за чего ему на первый взгляд казалось, что она была его женой, хоть он и не наблюдал золотых рукотворных колец на их «сердечных» пальцах. Сузуэ, узнав о том, что напарник брата слегка приревновал ее, просто посмеялась и объяснила ему, что они были кровными родственниками в лице сестры и брата, что были очень близки духовно, ибо они вовсе были двойней. Такого поворота Хару частично ожидал, но все-таки был удивлен такой информации.       Недоразумения между ними были стерты, осталось лишь неловкая, но смешная ситуация, которую можно было бы вспоминать потом. Сузуэ оказалась полной противоположностью Дайске, благодаря чему они с Като буквально за короткий срок сдвинулись с отметки «знакомые» до «друзья», но почему-то с самим Дайске такого не происходило. Он замечал все то, что происходило между Като и его сестрой, но тем не менее не спешил открыто вмешиваться в их отношения со словами «я уже давно забил его себе». Стычка между братом и сестрой тогда была бы похожа на перетягивание каната, которым бы оказался Хару.       Настигнув нужную комнат после нескольких поворотов, среди которых Като запутался, Дайске впустил детектива в его новую личную обитель, которая теперь будет находиться в семейном поместье Камбе и в случае чего мог бы обратиться сюда за помощью или просто прийти в гости, ведь не смотря на натянутую между ними струну, которую они оба постоянно дергают, Дайске считал, что когда-нибудь они смогут быть чем-то большим, чем просто знакомые или напарники по работе. — Это твоя комната, — прикрыв за собой дверь в помещение, он повернулся к Хару, заводя свои руки за спину. — Разве ты не должен был отвести меня в гостевую комнату? — его напарник с искренним интересом рассматривал интерьер, буквально на пару секунд задержав свой взгляд на владельце дома. — Я посчитал нужным выделить тебе твою личную комнату, ведь наверняка ты будешь не раз у нас еще появляться. — Надеюсь, что нет… — пробормотал под нос Хару так, чтобы это слышал только он, хотя он сомневался, что даже если бы тот услышал, то вряд ли он мог бы своими словами дать хоть какую-то трещину на непреступной стене эмоций Дайске.       Хару начал чувствовать себя еще более неловко после того, как Дайске просил у него, нравится ли ему его комната.       Издеваешься? Она была очень просторной, а наличие предметов уюта она выглядела очень комфортной, что придавало спальной комнате эстетичности. Като не привык к богатой жизни, но сегодня он сможет на несколько часов почувствовать на себе прелести роскошной жизни и стать свободным от проблем, накрывшись заботливо приготовленным одеялом Морфея, погружаясь в спокойный и впервые за неделю нетревожный сон. — Спасибо тебе, за то, что ты делаешь для меня, но правда, оно того не стоит… — с ноткой грусти ответил ему Хару, отводя усталый взгляд куда-то в сторону, лишь бы не встречаться с глазами второго детектива. — Все в порядке, мне не сложно. Да и разве мне нужен повод, чтобы стараться сделать тебе что-то приятное или как-то помочь, если я имею такую возможность?       Хару резко поднял голову, серьезно уставившись на Дайске, из-за чего у две светлые полоски бровей сошлись в переносице, а на лбу появились заметные морщины. — Хочешь сказать, что ты таким образом стараешься получить мое доверие и расположение к себе? — Считай это как хочешь, но у меня серьезные намерения, в этот раз без каких-либо детских выходок, — развернувшись на пятках, Камбе оказался спиной к Като и направился к двери, оставляя его одного в пустом помещении, где легко можно было почувствовать себя одиноким.       Хару был в полной растерянности. Он не понимал, стоит ли в серьез принимать слова Дайске или же просто забыть о них как страшный сон, мол, «завтра он будет думать в обратном направлении и все вернется на свои места». Он уселся на просторную постель, вцепившись пальцами в голову, которая кажется скоро просто напросто поседеет, если Камбе будет слишком часто загружать его пищей для размышлений перед сном, тем самым, дергая нервы Хару, словно тонкую и без того напряженную струну на изящной, но потрепанной скрипке. Детектив не помнил, сколько минут он просидел так в одной позе, отрицательно мотая головой в разные стороны, до тех пор, пока его изрядно увлекательное занятие не прервал тихий голосок и знакомая темная макушка девушки, выглядывающая из-за двери. — Уже приготовился ко сну? Я тебе тут теплого молока с медом принесла, надеюсь поможет уснуть, — неторопливо она подошла к кровати и присела рядом с детективом, передавая ему стакан с заявленной теплой жидкостью.       Хару принял его и сделал первый глоток. Молоко приятно обволакивало стенки горла, а нотки меда придавали молоку сладость, принося вместе с этим ощущением спокойствие и умиротворение. Поблагодарив девушку и по-семейному улыбнувшись ей, он прикончил остатки, после чего девушка помогла ему разобрать постель и как заботливая мать уложить его в кровать. — Хороших снов тебе, Хару-тян, — Сузуэ уже потушила свет в комнате и вышла из комнаты, приготовившись закрыть довольно массивную дверь. — И тебе, Сузуэ.