Тёмная бабочка и пещерный монстер...

Голоса в голове режут мозг, как ножи, Нервы, как провода, током напряжены. Глад кусает запястья, я волосы рву Только бы защитить от безумца сестру. Эти темные мысли месят разум, как тесто И пришьют «Съешь меня» к ней на видное место.

***

Тьма, тени и тысячи блестящих белых глаз, смотрящих на двух почти мертвых сестер, окружали неровный круг лунного света. Пауки, связанные инстинктами, копошились в ней, вылезали из своих кокунов и сбивались в стаи. Ведомые чувством голода, шипя, чавкая, и клацая челюстями, они готовились к нападению. Абигель уже сталкивалась с ними прежде. Ненасытные арахниды, вечно жаждущие свежего мяса, были совершенно не похожи на своих земных сородичей. Восьмиглазые твари превосходили по размеру кошек, а зловоние и бездушный взгляд внушали страх, но несмотря на это, монстры всё же выглядели немного глуповато. Казалось, будто кто то оживил шестилапые светильники джека и, прокрыв жесткой шерстью, наполнил их злобой и алчностью. Но недооценивать эти слюнявые, ползающие «тыквы» стало бы фатальной ошибкой — они вполне могли загрызть даже самых огромных и ужасных чудовищ… В десятки раз превосходя своих жертв численностью, твари с легкостью загоняли их в угол, и вскоре чья-то плоть наполняла собой бездонные желудки членистоногих. Но Абигейл не страшилась их — она была готова к сватке. Шипение… И острые челюсти попытались откусить кусок эктоплазмы. Резкое движение. И острые нити волос, на́сквозь пробили насекомое! Подобно сотне стеклянных игл, они за долю секунды пронзили пасть, зрачки, хитин и мышцы монстра, проходя сквозь плоть и органы с такой же лёгкостью, как рапира проходит сквозь ткань одежд. Паук неподвижно замер, похоже, он даже не успел осознать, что его убило. Пробитые лапы начали подергивается и испарятся, а черная кровь стекать по тонким нитям эктоплазмы. Фантомный страж поднял безжизненное тело твари над землей и со злостью швырнул обратно во тьму из которой оно пришло. — ФШ-Ш-Ш-А-А-А-а-а-а! — раздался шипящий вопль одного из членистоногих и через секунду ему эхом вторили сотни разъярённых монстров. Они поползли, ведомые местью и жаждой убийств, пауки целеустремленно приближались к огненно-красному духу и бессознательному телу его сестры. ***

Наш мир; зима; семью годами ранее:

Вот прошёл уже ноябрь Белый снег осыпал мир Холод, лёд, зима… декабрь Бархатом всё здесь укрыл. — Хмм… — маленькая, белокурая девочка в алой юбке задумчиво перевела взгляд с листка бумаги на светлую зимнюю ночь, царившую за окном. — Нет, пожалуй, это слишком тривиально. Её рука очеркнула четверостишье чернильным пером, а взгляд начал неспеша метаться по комнате в поисках достойной темы. — Так, а вот это уже поинтереснее… — внимание Венди привлек маленький паучок, копошащийся между тенёт в верхнем левом углу окна. — Хмм… Мы привыкли их боятся За клыки и тьму в глазах, Только я могу поклясться В них самих почти нет зла! Расставляют свои сети Они словно рыбаки, Но не злы поступки эти Они просто голодны. Венди улыбнулась, подошла к окну и, забравшись на широкий подоконник, уселась в его правом углу. Делая записи, она переводила взгляд то на лист бумаги, то на своего нового сожителя. И плетут узор из нитей Они ночью у окна, Чтобы вас пока вы спите Не будила мошкара. Пусть спрядут для вас подарок Над кроватью — «ловец снов» Так как темные кошмары Избегают пуков. Сны плохие не минуют Белых шёлковых оков. Их развеют «поцелуи» Острых маленьких клыков. (Венди Катер)

***

— Вот ты где, я тебя по всему дому ищу! — внешне почти не отличимая от Венди девочка в красном комбинезоне вбежала в комнату, где сидела её сестра и, немного помедлив, уселась напротив своей близняшки. — Я там тенёты убираю, а ты тут в окно пялишься? — Но… Сегодня ведь не моя очередь. — мягко ответила поэтесса. — Знаю. Но обычно мы всё всегда делаем вместе. Мы ведь обещали друг другу делить печа-а-али и ра-а-адости, — протягивает она слова с наигранным драматизмом. — Помнишь? — Да, Эби, прости, я увлеклась. — О паук! — темная букашка спустилась на ниточке оказавшись прямо перед лицом нисколько не оробевшей девочки. — Так вот кто мне работу подкидывает. — Забавный, да? — улыбнулась Венди. — Ага. Хлоп! — В мгновение ока ладоши сестры плотно сомкнулись, оборвав нить паутины и чью-то жизнь. Венди вздрогнула. — Ну зачем?..

***

«СДОХНИ! СДОХНИ! СДОХНИ!» — Разъяренная Абигейл рвала и метала. Порхая над паучим дёрном, она уворачивалась от прыгающих на неё тварей и раздирала ползунов в клочья, то цепляя их с земли, то вылавливая из воздуха. Злое шипение монстров за секунды сменялось предсмертным хрипом. Пока одни арахниды истекали кровью от колотых ран и оторванных конечностей, другие неестественно дергались из стороны в сторону. Их лапы содрогались в конвульсиях, челюсти откусывали языки и трескались от сжатия, а глаза, то пытались вылезти из орбит, то жмурились лопая черные капилляры. Казалось, будто трупные черви заживо пожирали их мозг… Однако всему виной был оглушающий шепот в их головах, что нечленораздельно проговаривал древне проклятия на неизвестном и мертвом или… скорее, даже, ещё не рожденном языке неживых. И эти громогласные шептания тысячами какофоний рвали души монстров ничуть не хуже белых нитевидных щупалец. Всевыжигающий взгляд красных глаз призрака перемалывал их сущности в кашу… Калечил и испепелял пауков изнутри, заставляя их биться, как одержимых, и чуть ли не выворачиваться на изнанку. Они не пройдут. Не смогут даже приблизиться к Венди, а тем более навредить ей. Потому что Восставшая из мертвых не позволит им этого.

***

Наш мир; ноябрь; шестью годами ранее:

Осень… Всё небо застилали мрачные темно- серые тучи. Кажется скоро пойдёт дождь… Красные выцветшие листья расстилаются бледно-бардовыми пятнами у обочин дорог, а холодный ветер всё толкает и толкает их сухие, покрытые пылью обрывки куда-то в даль, не давая им спокойно сгнить в какой нибудь канаве. — Бедняжка, похоже у неё опять лихорадка. — высокий худой мужчина убрал руку со лба очень бледной девочки — Схожу за аптечкой, побудь здесь, ладно? — Да, папа.- Абигель сидела на кровати и держала замершую руку близнеца, пока мистер Картер спускался по лестнице. Он немного прихрамывал на одну ногу. — Эби?.. — тихо проговорила Венди, с трудом приоткрыв глаза, после чего начала сильно кашлять. — Тише-тише, я здесь, я рядом… Я с тобой. — согрев холодные пальцы больной, Абигейл встала и потянулась к мокрой тряпке на её пылающем лбу. Венди устало посмотрела на сестру, а грустная улыбка явно стоила для неё немалых усилий. Эби всегда помогала ей, завязывать бант, заплетать волосы и во многих других занятиях. — Я не хочу тебя утруждать — у вас столько хлопот из-за меня… — Молчи, глупая. Неужели ты и вправду думаешь, что я смогу спокойно лежать без дела, зная, что тебе больно? Венди, ты моя сестра, а значит я всегда буду заботится о тебе и сделаю всё, чтобы тебя защитить. Помнишь, когда я заболела ты каждую ночь приходила и читала мне книгу чуть ли не до самого утра. Помнишь? ту, о мире за стенкой плотяного шкафа... -Она на секунду замерла, чувствуя тепло навеянных воспоминаний былого прошлого... -А теперь хочешь лишить меня удовольствия поухаживать за тобой?! Нельзя быть такой эгоисткой! — Очнувшись, Абигейл задорно пыталась приободрить Венди, своим любимым «театральным» тоном, и та даже негромко усмехнулась, на секунду забыв что больна. — Слушай, ты должна пообещать мне одну вещь… — Абигейл положила руки на плечи сестры, а её тон и лицо вдруг стали серьёзными.- Мне одной со всем этим не справится. Пообещай, что будешь сильной, Вэн, что будишь бороться с трудностями несмотря ни на что… Даже когда не будет сил и захочется опустить руки, не сдавайся, пока не сделаешь всё возможное для их преодоления. Дай мне слово, что не будешь сдаваться. — Хорошо, Эби… я обещаю. Услышав это, она снова мягко улыбнулась и, закрыв глаза, коснулась её лба своим. -... — Юная леди, вам не стоит так близко прислонять своё лицо к больным, если лихорадка и тебя прикуёт к кровати, то это не как не поможет выздоровлению нашей поэтессы. — Да, папа. — голос внезапно зашедшего отца заставил девочку вздрогнуть и немного отсесть поближе к ногам сестры. — Так, милая, сейчас, — Джек открыл белую коробочку и достал от туда банку из-под сиропа. — Да чтоб тебя! пустая. А ближайшая аптека закроется через 15 минут… похоже придётся… — Я успею! — девочка спрыгнула с высокой кровати Венди и пулей скользнула по лестнице. — Эби, Эби! Подожди, уже поздно! — Джек выглянул из-за двери, чтобы увидеть как его дочь, метаясь по прихожей, в спешке хватает кошелёк и маковый дождевик. — Я сбегаю минут за восемь. — Эби, стой. — Я быстро! — Воскликнула она, хлопая дверью. Джек хотел было догнать её, но боль в ноге и звук сильного кашля за спиной заставили его вернутся в комнату. — И в кого она такая неугомонная? Сейчас, Венди, я тебе помогу, — мистер Картер шёл к кровати своей громко кашляющей дочки, когда услышал на улице рев гудящей сирены и стирающихся об асфальт шин. — Абигейл… — прошептал он обернувшись к окнам. Детский крик. Удар. Джек быстро пересек комнату и распахнув ставни начал вглядываться в тьму осенней ночи. — АБИГЕЙЛ! АБИГЕЙЛ!!! — вырвался из него полубезумный крик, перед тем, как он кинулся вниз по лестнице, забыв про всё на свете…

***

А Венди всё кашляла и кашляла. Там, внизу, кричали люди, настежь распахнутые ставни бились в агонии терзаемые ледяным ветром и дождём… Но Утратившая не слышала их. Её конечности сковал могильный холод, тело и голову пожирал жар, а легкие, грудь и горло раздирал всенарастающий приступ кашля. Она не могла открыть глаза, но эта картина раз за разом проигрывалась в её голове, как заевшая пластинка. Сирена, шины, крик и бледно алые листья, что в одно мгновение окропились ярким цветом. Никем не закрытые окна, оставались для северного ветра дверью ещё долгие и долгие часы. Кашель также станет для Венди неотъемлемой частью этой осенней сонаты… Рвущийся наружу и испепеляющий её изнутри… кашель.

***

Осень… Она щедро омоет ливнем стены домов, изгороди, и покрытые листьями тротуары, вымывая из них рубиновые соки… Алые реки дождя вскоре разукрасят дороги и разнесут по канавам аллей ярко-малиновые частички детской наивности или скорее жизненной силы, постепенно смешивая их с грязью. А в конце концов, смывая своё преступление, осень низвергнет эти вишнёвые ручьи в черную тьму городских канализаций, где даже лунный свет не сможет их лицезреть…

***

Кровь. Грязная черная кровь стекла по сотням бледных полупрозрачных игл. Эбигейл подняла своими локонами еще живую тушку мохнатого насекомого и поднесла к лицу. Перламутровые глаза призрака посмотрели на клыкастую морду ещё шевелящейся твари. «Кажется это последний…» Паук немного напрягся и вяло щелкнул челюстями в последней попытке укусить своего убийцу. На мгновение Эби показалось это забавным, но уже через секунду она, приложив усилие резко разорвала паука на мелкие кусочки мяса и брызг крови. «Как же я устала… Аааай!» Солнце! Луна ушла и силы ночи покинули неприкаенного духа, а лучи солнечного света обжигали её раны. Но ничего, сейчас Абигейл уже сильнее, чем раньше, и сможет вытерпеть это.* Раны… В её силуэте, то тут, то там зияли дыры со следами зубов, как на погрызанном насекомыми плоде. Они кровоточили эктоплазмой, что стекала по запачканным черной кровью прядям вниз, и яичным белком капала на пол. Схожая жидкость, то ли потом, то ли слезами, проступала на её исцарапанном лице. На одной щеке тянулась длинная глубокая рана, а потертый и почти разорванный цветок еле держался на голове. Ослабленная и изможденная сражением, Мёртвая дева обернулась и начала медленно приближаться к своей сестре, оставляя за собой мокрую дорожку. Если бы у неё было тело, то она точно начала бы хромать… Хлоп. Хлоп. Хлоп… Чьи-то неспешные аплодисменты заставили её обернуться в сторону огромного валуна, но там никого не было… Кроме разве что… «Снова эти глаза…» — подумала Абигейл, опять смотря на восемь белых блюдец разных размеров… Одного паучка она всё же не заметила, но что то было не так в его взгляде… Он был как будто осмысленный или даже любопытный. — Мы никогда не видели столь живучих мертвецов, как ты… — раздался мягкий игривый полушепот, сидящего на камне существа… Немного шипящий, как шелест осенней листвы на старом кладбище. — А хочешь поиграть, в «оживление франкенштейна»? — оно странно усмехнулось и принялось искать что то в рюкзаке. Эби насторожилась, не зная чего ожидать от того с чем никогда ранее не сталкивалась. «Кажется, это что то вроде зайцелюда… только паук.» — Лови! — Сказал гибрид, швырнув красный шар в сторону призрака, за секунду до того как вода из него залила весь пол. Глаза полтергейста снова начали наполнятся багряной яростью. — Как ты думаешь, эта девочка обрадуется или может огорчится… — электрические искры затрещали на конце витиеватого рога, освещая сжимавшую его руку монстра… — Когда узнает, что МЫ НАКОНЕЦ УПОКОИЛИ ЕЁ ПОЛУСДОХШУЮ ЗВЕРУШКУ!!! — оно в мгновение ока скользнуло к луже, и подняв над головой полумеханическую кость, с силой воткнуло её в мокрый пол. Тысячи электрических разрядов одновременно поползли по воде и через секунду начали выжигать спиритическую оболочку духа. Молнии одна за другой пробивали слизкие волокна призрака. Содрогаясь в конвульсиях, она чувствовала, как её восковое тело плавится и сгорает подобно церковной свечи. Истерический, но безмолвный вопль агонии вырывался наружу, сквозь выжженные в щеках дыры. Однако, единственное существо, которому он был слышен уже давно привыкло к подобным голосам в своей голове. «Прости, я опять тебя подвела…» — успела подумать распадающаяся сущность, пока лепестки её обугленного «сердца» обращались в пепел. Вот и всё. Скрываемый тьмой монстер довольно смотрел на то, как испаряется слизистая жидкость молочно-серого цвета…

***

Холод. Умирающая девушка проснулась от своего собственного кашля. Ослепляющие лучи зимнего солнца не давали ей открыть глаза, пока их не заслонил силуэт склонившегося над ней гуманоида. Венди не видела хищного оскала острых зубов, сведённых в улыбке. Не чувствовала, как чья- то слюна капает на её онемевшие щёки, как когтистая мохнатая лапа касается её окровавленных волос и как паутина начинает оплетать всё её тело. Единственное, что запомнила Утратившая перед тем, как в последний раз потерять сознание, это восемь блестящих белоснежных глаз, тёплое дыхание с запахом гниющего мяса и голос… немного шипящий… как шелест сколопендр, ползающих по твоему лицу. — Ты выглядишь очень вкусной… -прошепчет игривый голос — Съешь меня…- закрывая веки, ответит маленькая пташка…

...