Тёмная бабочка и пещерный монстер...

Акт второй

Погас фонарь- все села тьма Луну закрыли облака. И лишь душа осветит путь И монстров сможет отпугнуть.

***

Стены пещеры неистово содрогались под лапами бушующего сверху гиганта. Множество холодных потрескавшихся камней откалывались от пещерного свода и падали в бездну. Подобно им, вниз падала златовласая девочка с холодной душой и треснувшим сердцем. Оглушительный грохот казался ей тихим шуршанием, а секунды растягивались в часы. Она смотрела вверх — с краев отверстия струился золотистый свет. Темнота пещер обнимала его со всех сторон, из-за чего он казался невероятно ярким. Наверное для тех, кто всю жизнь прожил во мраке, и спичка покажется солнцем... Голубое платье Алисы замедлило её падение во тьму кроличьей норы, но темный наряд Венди никак не мог повлиять на законы Константа. Алый цветок сорвался с золотых волос и полетел вверх. Просто ветер... или, может, неудачная попытка задержать падение свей владелицы. Возможно его покрытые эктоплазмой лепестки были именно тем, что Венди желала бы увидеть перед смертью. «Эби, прости... Я пыталась...» - Мысль, которая вряд ли успела бы сорваться с её губ. Удар. Её хрупкое тело резко рухнуло на каменную плоскость пещер. Что-то хрустнуло, но звук удара оставил этот хруст незамеченным. Белые глаза впитывали в себя каждый лучик света, который падал на них сверху, но все равно уже начинали мутнеть. Жизнь вытекала из Венди вместе с теплом и кровью, что струилась по булыжнику у нее под головой... Кровь окрашивала потускневшие локоны и белый дерн в красные цвета. Лужи растекались и принимали странные формы, схожие с крыльями. Если смотреть сверху, то лежавшая в них девушка была похожа на темную бабочку... или падшего ангела. Что-то большое наклонилось над воронкой, затмив собою солнечный свет. «Тьма поглотила меня». Глаза Утратившей начали медленно закрываться...

Констант; Прошлый мир; Двумя циклами ранее:

Красные бабочки плавно перелетали с цветка на цветок, когда в четырех метрах над землёй из пустоты возникла червоточина. Что-то темное быстро падало вниз, развеивая тишину своим криком. Рухнув на зеленую траву, черная фигура не могла осознать только что "пережитую" смерть и понять, где она вообще находится. Пытаясь отдышаться, худой человек поднялся на колени и осмотрелся. Рядом с огромной механической дверью, стоящей посередине лесной опушки в окружении черных цветов, валялась столь знакомая и ненавистная ему книга. — Это невероятно... -Нацепив на лицо злую улыбку, прошептал он , жадно вдыхая свежий воздух. Затем, посмотрев на свою ладонь, немного пошевелил пальцами и сжал их в кулак. Смех неспеша начал пробирать его изнутри. — Наконец-то, СВОБОДА! - Выкрикнул демон, после чего его неистовый хохот, эхом разнесся по землям Константа. Успокоившись, Максвелл начал чистить свой элегантный костюм. Стряхнув пыль с острых плеч черного пиджака и грязь с темных брюк, он поправил алую бутоньерку, галстук и воротник белоснежной рубашки. Ему всегда нравилась роскошная одежда и элитные сигары. Подобрав Кодекс умбра — источник всех его успехов и бед, Демиург Постоянства ещё раз посмотрел на странную дверь. Пятиметровое сооружение из металла и дерева грандиозно возвышалось над цветами и ёлками. Сверху крутились шестерни и загорались лампочки, снизу ползали тени, нисколько не зависящие от положения солнца, а через небольшие щели можно было разглядеть другие миры. Тени тянулись к бывшему правителю Константа, тьма ползала между его ног, окутывала травинки и переливалась всеми оттенками кромешности, неуловимыми для человеческого глаза, но абсолютно явными для глаз демона. Казалось, будто она жива и жаждет ласки, хочет вновь касаться, обволакивать или заключить в вечные обьятья своего бывшего узника... Дверь активировалась и с железным лязгом отворила ворота, обнажив свою потустороннюю пасть. Этот портал был способен нарушать Фундаментальные законы физики и искажать пространство. Но несмотря на мистическую ауру, сей технологический ужас продолжал привлекать отчаявшихся, ибо они питали надежду, что найдут в нем выход и дорогу домой... Глупцы. Продолжали заходить в капкан, попадая в еще более опасную и жестокую ловушку, хоть и знали, что их ждет. Кукловоду даже не приходилось дергать за нити, привязанные к его игрушкам. Бабочки сами летели на свечу, чтобы преумножить свои страдания, умереть и начать заново. Все они гибли снова и снова, так и не увидев финишной черты... Все, кроме трех исключений... «Может когда-нибудь я тоже сыграю в эту игру, чтобы вернуть всё на круги своя... Но, пожалуй, не сегодня». — А-а-а, так вот где я оставил эту штуковину... Что ж, она отлично справилась со своей задачей. Думаю, моя милая племянница станет прекрасной преемницей. Да и черная одежда смотрится на мисс Картер куда элегантнее красной юбки. - Улыбнулся фокусник. *** «Холодно... Как же холодно...» Венди с трудом удалось открыть глаза. Белый свет большой бледной луны оседал на её коже. Утратившая тоскливо смотрела на волчье солнце, а множество мелких снежинок танцевали для неё. Они сходились и расходились, поблескивали и, закручиваясь по спиралям, плавно опускались на её платье. Красиво... «Я ещё жива?.. или, может быть, уже?..» - Задала готесса немой вопрос, пытаясь вспомнить, когда последний раз видела воскрешающие алтари. Девочка положила покрытую рубиновым льдом руку себе на грудь. Кажется, стучит... Но если перестанет, кому-то придется сплести ей новое. Окончательным ответом ей стала тупая боль от камня, давящего снизу на голову. Всё ещё в пещере. Левую руку жег кровавый лед, а правая прилипла к полу... или к тому, чем он был покрыт, и Венди не может её оторвать. Все тело пронизывают холод и апатичная слабость, а желудок пуст, как и её едва бьющееся сердце. Голову сдавливает боль, пропитанное кровью платье примерзло к земле... Жизнь — это страдания. «А можно я просто останусь здесь и умру?» - Беззвучно обратилась Венди к алому цветку. Гранатовый лотос левитировал в нескольких сантиметрах над её ладонью. По его прожилкам, пульсируя потусторонней энергией, текла эктоплазма. Рубиновые лепестки дрожали в лунном свете. От них исходил слабое, едва заметное сияние, и тихий, едва уловимый шёпот. Абигейл проснулась, но, подобно джину, заперта в своем крестраже. — Да, я помню, что обещала... Прости. - Тихо произнесла Венди и попыталась встать. Она вложила остатки всей своей решимости в мышцы спины — ей почти удалось сесть, но что-то крепко держало её руку и волосы, не давая до конца поднять голову. Запас энергии был исчерпан, и Венди обессиленно рухнула на прежнее место, снова ударившись головой о теперь уже маковый камень. Что-то под ней хрустнуло, задергалось и, издав тихий стон, испустило последний вздох. «Как странно... Похоже, падая, я обрушилась на нечто, размером с небольшую собаку. Его смерть и набитый травой рюкзак ненадолго отсрочили неизбежное». Мерцание цветка начало постепенно разгораться, подобно утреннему рассвету, он набирал силу и сиял всё сильнее и сильнее. Утратившая знала, что это означает: «Жертва принята». Крестраж начал высасывать чью-то жизнь и как скульптор, изменяющий кусок глины, искажать чью-то черную душу. Преобразовывать и трансформировать, дабы цветок, подобно семени, мог прорасти в грязной сущности только что умершей твари. Растение взлетало все выше и выше, оставляя за собой множество тончайших нитей эктоплазмы. Оно замерло на высоте человеческого роста, паутинки начали сплетаться в сети, а затем и в полотна, наполняясь белоснежной кровью. Свет все усиливался и усиливался, пока луна не осветила столь знакомую Венди фигуру... Воскрешенная Абигейл открыла глаза. Тело, а точнее едва заметный силуэт спиритической девы, был прозрачнее стекла и почти неосязаем. Но овал лица и длинные ровные локоны, подобно плащу свисающие до колен, ни на ощупь, ни на вид ни сколько не отличались от тех, что были у неё при жизни. И только их белоснежный костный цвет напоминал о том, что они лишь точная копия. Лицо также было больше похоже на живую маску: губы, веснушки, брови, нос — все эти черты отсутствовали на его бархатной молочно-бледной поверхности. Лишь длинные ресницы и перламутровые глаза могли отразить суть её фантомного естества. И только алый цветок, вплетенный в седые пряди Эбигейл, был настоящим — хранилище всех воспоминаний, эмоций и жизненных аспектов. Он был чем-то большим, чем просто спиритическим атрибутом. Он был кровавым лиственным сердцем призрака, пульсирующим животворящими соками. Не столь отличным от того, что сейчас билось в груди её сестры... Абигейл отпрянула в сторону, чтобы осмотреться. Казалось, будто она вздрогнула, когда её взгляд коснулся холодного, ослабевшего от голода и потери крови тела сестры. Восставшая подлетела ближе. «Еще дышит, но опять почти потеряла сознание. Дрожит... вокруг заледеневшие лужи крови, а волосы и левая рука...» Призрак склонился к земле, и её светящееся аура проявила паутинный дерн, что ковром покрывал каменный пол пещеры. Кто-то наставил здесь паучих коконов, в прошлый раз их здесь не было. «Как странно...» Паутинные сети почти идеально огибали пятно света, лишь кое-где их полотна выходили за границу тьмы. Больше похоже на хитрую ловушку, чем на обычную случайность. Может быть монстр ночи сделал членистоногих умнее?.. В любом случае, нужно было спасать сестру. Локоны Абигейл оплели руку Венди и изо всех сил начали тянуть вверх, пытаясь оторвать от липкой субстанции. По пустым пещерам эхом раздался звук рвущейся ткани. Но радость здесь была бы неуместна — парящая дева начала замечать движение во тьме. Коконы!.. Она потревожила объятые тьмой полотна белых нитей, и из их источника начали появляться паукообразные чудовища. По одиночке не опасней бешеной собаки, но стаей они могли растерзать гиганта... Абигейл обернулась к членистоногим тварям и начала медленно увеличиваться в размерах. Её грозный взгляд наливался багровой яростью, окрашивая веки, лицо и корни волос в кроваво-красный цвет. Некоторые пауки начали дрожать, трястись и дергаться из стороны в сторону, как будто что-то пыталось вырваться из их мерзких тел. Сейчас, в ночной темноте, дочь Артемиды* даровала призраку немалую мощь, позволяющую сражаться на равных и с более могущественными существами, гораздо смертоноснее этих скользких арахнид. Эби всю жизнь защищала сестру: от болезней, грустных мыслей и опасностей. Защищала, несмотря ни на что, и даже сама смерть её не остановила. Не остановит и кучка ползучих тварей. Десятки, сотни, тысячи — Дева смерти раздавит каждого, всех до единого! Да прольется их черная кровь!