Теряя остатки человечности

      Лютик чувствовал себя ужасно грязным. Помимо того, что ему довелось собрать все канавы и кусты, играя в шпиона, теперь казалось, что шматки грязи стекают прямо по душе, оседая мерзким налётом и застревая в свежих трещинах.       Ужасно хотелось посетить купальню, наполненную горячим паром, чтобы смыть с себя грязь, боль и срам. Хотелось поесть наваристой похлёбки с мясом и, элементарно, выспаться. Но всё это было сейчас незначительно, уходило на дальний план, как и город, который оставался позади жалобно скрипучей повозки. Лютику осталось сделать последний рывок. Возможно последний в его жизни, буквально. Он должен спасти Геральта, доказать ему, что он не бесполезный попутчик.       В первую очередь Лютик хотел доказать это самому себе, а ведьмак всё равно не узнает всего, через что пришлось пройти маленькому барду. Об этом позоре Геральт ни в коем случае не должен узнать. Если, конечно, его вообще удасться спасти, во что Лютик верил с большим трудом.       Он старался заглянуть в глаза устрашающей правде, и она скверно сулила дурной исход. Прошло слишком много времени и скорее всего Лютик пытается спасти лишь тело друга. Он уже вполне смирился с этой мыслью и даже начал сочинять отпевную для Белого Волка. Так или и иначе, он должен забрать его в любом состоянии. Он просто не может оставить бренное тело ведьмака гнить в чёртовом подвале. Лютик сильно злился на Йеннифэр. Она проявила участие, но помощью это сложно было назвать. Скорее похоже милостыню убогому подхалузнику. Стерва. Могла бы наколдовать что-нибудь получше.       Дорога тянулась вдаль. Накрытые полотном бочки тряслись и неритмично гремели в телеге, настырно напоминая о своей неприлично высокой цене. Лютня ютилась вместе с ними, располагаясь ближе к своему владельцу, и иногда звенела, подбадривая. Бард отпустил одну руку с поводьев и ласково прижал струны. Сильнее них были натянуты только его нервы. Он аккуратно разместил инструмент покрепче между бочек, чтобы он не расстроился из-за тряски на каменистой дороге. Это единственное, что согревало его в безумной метели напастий. Он поёжился и сильнее зарылся в высокий ворот тулупа, который прихватил в таверне. Нередко подвыпившие гости забывали там свои вещи, а Борганд скопидомно забивал ими свой чулан, чтобы перепродать. Это пришлось очень кстати.       Он приближался к злополучному месту. Руки здорово тряслись, но вовсе не от холода. Сейчас Лютик добровольно шёл в западню. Зная, что там в подвале коллекция человеческих останков, он всё равно целенаправленно двигался туда и даже намеревался попасть внутрь. Не сумасшествие ли это? Он почувствовал себя ничтожной песчинкой в бескрайней пустоши, которую вот вот сдует ветром и никто не заметит. Мозг судорожно искал объяснения, почему он вообще вынужден этим заниматься. В какой момент своего беззаботного существования он успел так крепко встрять? Он ведь простой музыкант, его дело слагать рифмы и хорошо звучать. Он вовсе не предназначен для подобных авантюр. Думать над ответами не было мочи, поэтому оставалось только тянуть поводья, направляя лошадь куда надо. Хоть страх и гулял где-то под кожей, отступать было уже слишком поздно.       Вскоре дорога привела к замку, и Лютик оказался на мосту перед главными воротами. Запястье уже покалывал магический символ, который велела нанести Йеннифер, а в бочках плескалось вино, приправленное коварной магией. Четверо стоявших перед ним постовых насторожились и обнажили оружие.       Лютику пришлось побороть себя, чтобы принять привычный глупый вид. Всю дорогу он соображал, как бы ему убедить их глотнуть зелья. Следовало бы порепетировать получше, но мысли о Геральте заполонили голову, не давая здраво мыслить. Лютик сделал глубокий вдох и постарался взять себя в руки. В академии он всегда умел выкручиваться, используя все свои таланты лжеца и оратора, поэтому попадало ему редко. Что уж говорить о бесчисленном количестве прекрасных дам. Если он не сможет уболтать каких-то стражников, то какой из него краснослов? Он нервно прокашлялся перед тем как заговорить. — Добрейший день, господа! — начал он, спрыгивая с телеги. Он распахнул тулуп и поклонился, ненароком показывая, что не имеет при себе оружия. Охраники переглянусь. — Кто такой и откуда будешь? — резко спросил один из них. Лютик слегка вздрогнул и лучезарно улыбнулся. — Меня зовут… — в голове тревожно заметались мысли. От волнения все слова словно прилипли к языку, — Иоанн. Я прислан из Гардфаста, — он старался звучать непринуждённо и уверенно, но голос немного подводил. — Указаний не было, — уверенно сказал другой и вопросительно кивнул товарищу. — Так и не должно было быть указаний, — прямо сказал Лютик, собрав остатки дерзости, а затем ясно взглянул на грозно смотрящего стражника. На его форме была пошила дополнительная красная тесьма. Кажись, он авторитетнее. — Я приехал не по поручению. Прислан с дарами для почтенной хозяйки! Тот прищурился, внимательно оглядывая гостя, но Лютик решил перейти ближе к делу, чтобы отвлечь их взгляды от своего волнения. Он отмахнул полотно, из-под которого показались деревянные бочки. — Мы собрали лучший посев, хвалёные мастера винного дела выбирали сорта, чтобы было в меру сладким. Просто тает на языке! Нежное, слегка кислое, с нотками медового абрикоса, — Лютик уже начал вживаться в роль и немного расслабился. Действительно, никто ведь не знает зачем он здесь на самом деле. Надо просто стать торгашом всего на пять минут и втереть им сраное вино. Он увлёкся и смаковал каждое слово, будто сам только что распробовал божественный нектар. Невозможно было не заметить, как охранники жадно сглотнули. — Её на месте нет, — легко ответил один. — Как нет?! Когда же она вернётся? — Не скоро. Она отбыла в далёкий Аэди… — Сторожила не успел договорить, потому что главный грубо толкнул его в плечо, призывая замолкнуть. — Я должен передать дары этому замку. — Без госпожи принимать не велено. Так что забирай своё добро и проваливай! — Как же?! — почти искренне воскликнул Лютик, вложив в интонацию всю досаду. — Мне указание дано. Я ведь трое суток в пути, обратно везти никак нельзя! — Чего это? Не испортится, — нахмурился постовой. — Да и не наше это дело. Убирайся по добру, по здорову. — Милсдари, помилуйте! — взмолился Лютик, бросаясь на него едва не со слезами. — Подумают, что я промотался где-то и вино не довез! Меня же повесят! — пропищал он. — Отцепись, олух! — стражник оттолкнул барда и тот неуклюже упал на землю, ударившись пятой точкой. Он начал хныкать, теребя волосы на макушке и продолжая разыгрывать идиотский спектакль. — Сказали тебе, не велено. Что ж работу себе не облегчишь, в кусты не выбросишь? — въедливо прогнусавил постовой. — Дак ведь добротное вино, лучшие сорта! Сколько работяг сил вложило, я и сам помогал, — Лютик горестно вздохнул. — Раз уж у вас с этим так строго, то похоже правда придётся избавиться… Сам-то я всё не вылакаю! — Лютик жестом обвёл повозку с пятью немалыми бочками. — Давай заберем, — алчно процедил сквозь зубы патлатый охранник, хватая товарища за рукав. Именно этого Лютик и добивался. Они уже были на крючке. — С ума сошел? — перешли на громкий шёпот. — Хозяйка с нас три шкуры спустит, если узнает, что без её ведома принимаем гостинцы от кого не попадя. — Будет вам, милсдари, — вмешался Лютик, не стесняясь, что стал свидетелем их разговора. Он встал с земли, слегка отряхнувшись, и продолжил заговорщическим голосом: — Вы сказали, госпожа ваша не скоро вернётся. Есть у вас время себя побаловать, чтобы она о гостиницах этих и не узнала по приезде. И наказания не схлопочите, и меня, дурака, от забот избавите, и ценные дары не пропадут! — охранники медлили и переглядывались в нерешительности. Дав им немного времени, Лютик решил идти ва-банк. — Ну как знаете, уважаемые. Служба есть служба, дело ваше. Поеду тогда в город, попробую там мужикам за полцены отдать… Совестно конечно, что поручение не выполнил, но и вас я подводить не хочу, — он разочарованно развёл руками и начал решительно забираться на сидушку телеги. — Погоди-ка, — не сдержался патлатый, понимая, что выгоду может получить кто-то другой. — Если кто захочет посягнуть на башню, а мы будем вино жрать, дак нас самих повесят! — встревожился главный. — Да кому надо, милсдари? — махнул рукой Лютик, давая последний шанс. — Все знают, что крепость могущественной чародейке принадлежит, а вояк здешних не побороть. Вас все почитают. А как девки местные мечтают за доблестного воина выскочить! — забормотал Лютик, переводя тему на более подкупающую. — Так и мечтают? — недоверчиво спросил стражник. — Еще как мечтают! Спросите любого, только о вас, дружинниках, и судачат! — было видно, как лесть снедает суровых сторожил. Слова о прекрасных девах, что готовы принять каждого из них, растопили холод в их глазах, открывая путь в неприступный замок, а мысли о вкусном вине уже оседали на их языках сладкой патокой. — Ладно, давай сюда свое винище, олух, — махнул рукой авторитетный постовой. — Но сперва сам распробуешь, чтобы не отправленное было!       Лютик мысленно отметил успех. Он предложил загнать повозку внутрь, чтобы достопочтенным господам не пришлось таскать тяжёлые бочки, после чего ненавязчиво напросился отогреться перед долгой дорогой.       К счастью, внутри замка было немноголюдно — часть сторожил держала дозор другого крыла, часть отбыла вместе с хозяйкой, а другие отсыпались после ночной смены. Лишь трое караулили холл, и заскучавшим на посту не потребовалось особого приглашения. Спорить им не хотелось, главный дал добро — значит можно.       Лютик уверенно глотнул вина, заверяя, что никакого подвоха нет, после чего наблюдал, как охрана заливает в себя горячительное. Они нахваливали терпкий вкус, изображая из себя ценителей, что вызывало у Лютика усмешку. Он-то знал на каких отбросах настраивалось это пойло. Он нетерпеливо ждал, когда заклинание начнёт действовать. Если всё сработает, то в его распоряжении будет семеро здоровяков.       Вдруг в проёме показались ещё двое, и в одном из них Лютик с ужасом узнал того самого, с которым не поладил в таверне. Он резко отвернулся, молясь, чтобы тот не узнал барда и оказался таким же падким на халявную выпивку. Но к сожалению, в помещении раздалась ругань. Вновь пришедшие оказались более ответственными и сразу сообразили, что здесь неладно. Старый знакомый подлетел к Лютику и грубо развернул к себе лицом. — Ах ты, прощелыга! — он крепко схватил барда за ворот. — Чего сюда притащился? — Я вина вам привёз распробовать, милсдарь! — начал тараторить Лютик. — Скажите ему, отличное ведь! — обратился он к принявшим на грудь. Постовые вступились за гостя, но заинтересованный потащил Лютика за шкирку, обещая бросить в темницу до приезда хозяйки. — Эй, сжальтесь! Нельзя мне в темницу, — завопил бард. — Помогите! Остановите их!       В этот момент Лютик почувствовал, как запястье сильно защипало. Подвыпивший охранник кинулся на товарища, и начался переполох. Лютик опешивши наблюдал, как стражники валяют друг друга по полу и галдят, безуспешно пытаясь разобраться в том, что происходит. Работает!       Лютик не мог поверить, что у него получилось. Знак на руке сильно жгло и надо было действовать пока заклинание в силе. Есть полчаса, как сказала Йеннифер, но желательно управиться раньше, чтобы не попасть впросак. Названные телохранители вырубили своих товарищей и встали, сами недоумевая, с какой стати они это сделали. Но не особо спешили вникать и, пожав плечами, уставились на барда. Он нервно провёл рукой по взъерошенным волосам и спросил: — В этом замке держат ведьмака. Отвечайте, это так? — мужики дружно закивали. — Где он? — В подземелье, — практически в один голос ответили они. — Вы, двое, залейте им немного вина в глотки и уберите с глаз долой. Если кто придёт — предложьте им выпить. Будьте здесь и не выдавайте меня, — скомандовал Лютик и подобрал меч одного из стражей. Тот оказался тяжёлым, и бард совсем не знал что с ним делать, но так было немного спокойнее. — А вы отведите меня к ведьмаку. Больше никто не должен меня заметить.       Охранники сопровождали Лютика по коридорам замка. Затем по лестницам, всё ниже и ниже. Глазам потребовалось какое-то время, чтобы привыкнуть к тёмному помещению. Больше всего Лютик боялся, что заклинание перестанет действовать в неподходящий момент, что он окажется в ловушке и не сумеет выбраться. Пятеро громил шли рядом, лишая путей отступления. Это опасение начало поселяться внутри, из-за чего страх крепко вцепился в загривок, перерастая в настоящий ужас. Сердце бешено заколотилось. Лютик уже был готов сигануть обратно, пока помнил дорогу, но тень здравомыслия напоминала, что всё идёт по плану. Хотелось поскорее разобраться с этим, найти Геральта, желательно живым.       Вскоре они добрались до коридора, стены которого образовывали темницы с решётками. Этот сектор караулил ещё один постовой. Тот немного замешкался, увидев незнакомца, но Лютик не стал дожидаться его реакции, отдав команду "обезвредить". Цепные псы сорвались и затолкали товарища в ближайшую камеру, забрав у него связку ключей и заперев решётку на замок. Он был в полном замешательстве и сыпал проклятиями, но никто не собирался его выслушивать.       Наконец стражник махнул рукой на одну из камер, и Лютику пришлось приложить усилия, чтобы сделать шаг к двери. Он подошёл и заглянул сквозь прутья решётки. Там был Геральт. Он лежал на полу спиной ко входу, поэтому Лютик не мог видеть его лица. Слабое освещение факелов едва позволяло разглядеть в каком он состоянии, хорошо были видны лишь белые спутанные волосы, небрежно растрёпанные по полу. — Геральт, — тихо позвал Лютик, но ведьмак не отозвался. Он сухо сглотнул и позвал погромче: — Геральт! — тишина. — Открой, — бросил Лютик стражнику, и тот послушно зазвенел ключами.       Дверь мерзко заскрежетала, после чего Лютик смог войти в камеру. Он хотел подбежать как можно скорее, но неуверенность сковала всё тело. Он как будто шёл по битому стеклу. Присев рядом с ведьмаком, Лютик смог разглядеть множество шрамов, разрисовавших всё тело. Нет, вовсе не те, которые украшали торс Геральта прежде — трофеи, заработанные на охоте. Те были кривыми и естественными.       То, что Лютик видел сейчас было искусственным, нанесённым специально. Об этом говорили аккуратно высеченные штрихи, образующие логичный рисунок. Строгие засечки перекрывали друг друга множеством слоёв — более свежие ложились поверх зарубцованных. Такие могут остаться, если на кожу попадёт едкая кислота. В области сердца сплетались глубокие и самые болезненные на вид ожоги, которые едва начали затягиваться, и это выглядело как нечто несовместимое с жизнью. На такие «трофеи» вряд ли бы кто-то претендовал. — Геральт! — Лютик коснулся изрубцованного плеча, но ведьмак не подавал никаких признаков жизни. Перевернув его на спину, Лютик припал к нему ухом. Из-за тишины, затаившейся в груди ведьмака, напряжение скрутилось в тугую пружину, но наконец послышался стук. Чтобы убедиться, не показалось ли ему, Лютик прислушался внимательнее, с трудом подавляя подступающую панику. После долгой паузы стук повторился.       С души словно свалилась каменная глыба, однако жуткий вид изувеченного тела затопил разум отравляющей злостью. Лютик не мог представить сколько боли скрывалось за этими шрамами. Даже в свете факелов было видно, насколько измученным и бледным выглядел Геральт. В голове опять всплыла та ночь, когда он впервые пробрался в этот замок. Все кусочки складывались в голове в общую ужасающую картину, заставляя снова окунуться в жгучий стыд. Он был обязан прийти раньше.       Лютик взглянул на охранников, не в состоянии понять, как можно быть настолько жестокими. Они точно не были околдованы и служили тут по собственной воле, иначе их не удалось бы уболтать. Им просто хорошо платили, обеспечив крышу и тёплую постель. Лютик не мог найти в себе силы простить им то, что они позволили сделать с его другом. Пусть Геральт и не называл себя таковым. Бард не помнил, чтобы когда-либо испытывал столь сильное чувство ненависти. Оно вскипало внутри, порождая жажду мести. Трещина в душе дала течь, через которую наружу посыпались оставшиеся крупицы милосердия. — Прикончите его, — едва узнавая свой голос приказал бард и указал на запертого стражника.       Ему хотелось, чтобы каждый из них ощутил ту же боль и безысходность. Но времени на это не было, а помощники ещё были нужны. Они должны помочь вытащить ведьмака. Это единственная причина по которой они ещё живы. — Геральт! Ты слышишь меня? — бард слегка потряс ведьмака, и тот сдавленно простонал. — Это я, Лютик. Я пришёл за тобой, — Геральт едва приоткрыл тяжёлые веки, но не смог сфокусировать взгляд.       Голос Лютика прорезался сквозь тугую и комфортную пустоту. Слишком близко, слишком отчётливо. Как наяву. Даже знакомый запах витал в воздухе, вызывая однозначные ассоциации. Что за долбаный бред? Глупая галлюцинация.       Разум обманывал. Это уже слишком. Это никак не может быть Лютик. Ни одни обстоятельства не могли сложиться так, чтобы он оказался тут и уж тем более заявил подобное.       «Я пришёл за тобой». Разумеется. Так может сказать только проклятый сторожила. Ублюдки. Даже не дают восстановиться. Геральт с трудом открыл глаза, чтобы увидеть физиономию охранника и развеять дурное наваждение, но размытые пятна настырно складывались в образ Лютика.       Пиздец. Дело плохо. Геральт попытался оттолкнуть подонка, но ему едва ли удалось поднять руку. Даже онемевший язык не ворочался, чтобы послать их всех к чёрту. Он знал, что со дня на день потеряет рассудок. Похоже, этот момент настал. Может оно и к лучшему, он бы с радостью отказался от способности осознавать происходящее.       Грубые руки подхватили и подняли с пола. Поволокли наружу, выдернув из уютных объятий тишины и уютного спокойствия. Это развеяло все иллюзии. Снова эти сапоги, знакомая форма, коридор, от вида которого подступала тошнота. Геральт совершенно не был готов к следующему испытанию. Вообще-то он не был готов ни к одному из них, но это уже перебор. Видимо сегодня сучка решила его добить. Ему было всё равно. Эмоции у ведьмака и так ограничены, а те, что имелись, уже давно были растрачены. Он не мог ни на что повлиять, поэтому оставалось только смириться.       Геральт упустил тот момент, когда оказался в незнакомом помещении. Вскоре запах сырости испарился, уступая сквозящей свежести. Он осознал себя прибитым к полу, но не мог понять, где именно находится. Виски были налиты свинцовой тяжестью, из-за чего голова дико гудела. Каменная плитка под скулой намекала, что он уже не в подвале. Органы чувств отказывались работать как положено, только расфокунный взгляд и слух кое как помогали держаться на плаву.       Через глухую толщу небытия слышался тяжёлый топот и ругань. Удары, лязг металла. Голос Лютика. Хрипы и возгласы. Геральт почувствовал, как на его открытую кожу легла дорожка брызг. Кисло-сладкий запах было ни с чем не спутать, это была кровь. Чужая. Человеческая, что для ведьмака было особенно странно.  — Держись, Геральт! — прозвенел знакомый голос прямо под ухом, немного отрезвляя. Очередная нелепая галлюцинация. Геральт и так держался как мог. То есть никак.       Несколько пар крепких рук снова подхватили и поволокли. Грубо, едва не выкручивая и без того потерпевшие суставы. Каждое прикосновение пронзало колючими иглами, принося очередную порцию боли. Тело горело огнём и ощущалось фаршем с битым стеклом. Блядское заклинание пробороздило насквозь до самых костей.       События мельтешили обрывками, сводя с ума. Они не выстраивались в общую картину, всё казалось совершенно нелогичным. Торопливые шаги и суматоха всплывали и возникали снова, пока Геральт не почувствовал что-то мягкое под собой. Над собой тоже. Что-то шерстяное и слегка колючее, но согревающее. Чьи-то руки подталкивали мягкие тряпки ему под бок. Такого он точно не ожидал. Это очень мило.       Сознание вернулось на несколько мгновений. Деревянные бортики вокруг. Гроб?! Какого дьявола, он ведь ещё жив. Или уже нет? Бочки по правую руку не особо помогали разобраться. Страх подкрался незаметно, вороша остатки эмоций. Геральт попытался приподняться. Он собрал последние силы, опёрся на локти превозмогая боль и… уснул.       Спустя неопределённое количество времени очередная вспышка врезалась в сознание ослепительным светом. Он резал глаза даже через закрытые веки. Геральт не мог видеть ничего, кроме белизны. Это конец? Он всерьёз задумался над тем, возносятся ли ведьмаки к небу, но ноющее тело быстро вернуло его в реальность. Сука.       Где-то в бредовом мареве он слышал стук копыт и хруст снега под скрипучими колёсами. Телегу несло очень быстро и каждая кочка ощущалась всем телом. Его подбрасывало, выбивая воздух из лёгких. Было очень холодно. Гораздо холоднее, чем в камере, но зато воздух был чистым и свежим. Мороз пробирался под кожу и щипал так, что стучали зубы. Даже подбитые под бок вещи не спасали от леденящих потоков ветра. Постепенно стук копыт замедлился и трясти стало гораздо меньше.       Геральт по-прежнему не понимал, что происходит, но лежал неподвижно. В голове всё перемешалось. Ему казалось, что повозка увозит его из этого проклятого места. Над ним бескрайнее голубое небо, которое он сначала принял за ослепительную белизну из-за яркого дневного света. Высокие облака стелились пышными клубами. Он так хотел увидеть их снова. Ему не раз снилось, как он удирает из замка. Он постоянно представлял это. Геральт знал, что скоро снова очнётся на холодном каменном полу.       Какое-то время он наблюдал за монотонно плывущими верхушками сосен, стараясь не отпускать этот призрачный момент, но вскоре тревожная темнота снова утянула его с собой.