Теряя остатки человечности

      Уже светало. Лютик мчал из замка в сторону города, словно за ним гналась свора адских псов, хотя в какой-то степени он действительно опасался погони. Он безуспешно старался подавить приступы паники, клокочущие в груди. Беспорядочно мельтешащие воспоминания о только что минувшей ночи не позволяли здраво мыслить, а это было необходимо, как никогда. Лютик сжал руки на поводьях до белых костяшек, лишь бы они перестали трястись.       Разум подбрасывал картины пережитого за ночь, не позволяя начать соображать. Он никак не мог перестать перебирать в голове минувшие события: как добрался до небольшого замка, следуя за людьми в форме, как пробирался окольным путём через заросли кустов в кромешной темноте, расцарапав себе все руки. Лишь бы никто не заметил следов на снегу. Сейчас Лютик был признателен своей бурной жизни, ведь благодаря этому секретные входы и выходы были для него как на ладони. Уже не раз ему приходилось убираться из подобных имений от своих любовниц среди знати, что дало ему хорошую сноровку оставаться незамеченным.       Он не смотрел на заснеженную дорогу, потому что перед глазами стояла жуткая картина холодного подвального помещения, в котором покоились тела мужчин. Их было десять или около того. И это только целые. Что там было в банках, Лютик даже знать не хотел, потому что подступающая к горлу тошнота заставила убраться оттуда, как можно скорее. Главное, что Геральта среди этих несчастных не оказалось. Он видел сложенное оружие. Практически все мечи стояли парами — серебряные и стальные.       Дорога от замка до города занимала около двух часов езды, на вскидку. Лютик уже приближался, но в его ушах всё ещё стоял жуткий раздирающий крик. Это был голос Геральта. Он разливался в каменных коридорах звериным воем и всё ещё отдавался эхом в парализованном сознании. Ужаснее этого он ничего в своей жизни не слышал, и хуже этого был только тот факт, что он ничем не может помочь. Он словно провалился под лёд — скованный ядовитым страхом и не в силах действовать.       Осознание собственной беспомощности вызывало отвращение к себе. Да, конечно, мысли о том, чтобы рвануть на выручку к ведьмаку в тот момент не давали покоя. Спасибо рассудку, что вовремя напомнил Лютику о том, кто он есть. Обычный человек, не герой, не воин и уж подавно не волшебник. Если они заполучили ведьмака, то у непутёвого барда нет ни единого шанса. Всем заправляет чародейка, Изетта. Он слышал это имя от переговаривающихся стражников. Всё равно слишком мало информации. Ничтожно мало. А та что есть вовсе не играет на руку. Он старался убедить себя в том, что здравомыслие и рациональность заставили его убраться, чтобы всё как следует обдумать. Ведь совсем не хотелось признавать, что на это повлияли трясущиеся коленки.       Лютик добрался до дому и влетел в комнату со злостью толкнув дверь. Он направлялся в город, чтобы подготовиться. К чему — неизвестно, ведь он надеялся, что по дороге в его дурной голове родится гениальный план, но вместо этого он потратил драгоценное время на самобичевание и жалкие попытки прийти в себя.       Сколько раз Геральт вытаскивал его бедовую задницу из самых жутких неприятностей, а он в свою очередь даже не в силах присмотреть за лошадью. Неудивительно, что ведьмак не признаёт их дружбы, поэтому и ушёл один. Ему не нужна такая обуза. После нескольких минут метаний по комнате Лютик обессилено рухнул на покосившийся стул и запустил пальцы в отросшие волосы. — Я ужасен, ужасен… Просто отвратителен. Абсолютно бесполезный никчёмный кретин, — Лютик поднял голову и посмотрел на своё искажённое отражение в металлическом кувшине. — И трус! — с досадой махнул рукой, оправив кувшин в сторону. — Прости меня, Геральт…       Но проблема не изчезла так же быстро, как кувшин и по-прежнему нависала грозовой тучей. Нужно было что-то делать. Хоть что-нибудь. Импровизировать, что получалось у барда довольно неплохо. Правда, только в музыке.       Помощи ждать неоткуда, а она была катастрофически нужна. Сам он не справится. Лютик начал принимать ту идею, которая родилась ещё в самом начале, но была сиюминутно отвергнута. Йеннифэр. Затея паршивая, учитывая, что отношения у всех троих не очень, но вариантов получше всё ещё не созрело. Прославленная чародейка занимала почётное место при дворе и распылять своё внимание на подобные авантюры было для неё не угодно, но это единственная соломинка, за которую Лютик мог ухватиться.       Он шмыгнул носом, стараясь взять себя в руки, а затем схватил вещи и выбежал на улицу, чтобы найти местного чародея, который сможет открыть портал до Аэдирна. Его взгляд хаотично скользил по домам, а сердце нервно колотилось при мысли, что каждая потраченная минута стоит ведьмаку адских мучений. Пока он носится тут, как неуклюжий цыплёнок, Геральта вероятно раздирают на куски. Лишь бы успеть, пока он цел.       Чародей оказался тем ещё курвиным сыном. За услугу открыть портал он попросил двести крон, хотя у Лютика в кармане было лишь стосемьдесят, и те на ближайшие четыре дня, чтобы не помереть с голоду. На это маг лишь презрительно отвернулся, показывая всем своим видом, что более не заинтересован в разговоре. Лютику пришлось умолять его взять накидку, подбитую мехом горностая, за которую он отдал пятьдесят. Она была хоть и новой, но уже слегка потрёпанной и грязной после минувшей ночи. Всё равно ни накидка ни монеты ему уже не пригодятся, если ему суждено умереть от рук чародейки проклятого замка. А если не она его убьёт, то он сам сдохнет от стыда за свою собственную никчёмность.       Тревога барда просто била в колокол отчаяния и казалось, что можно было потрогать повисшее в воздухе напряжение. Чародей заметил это с самого начала, но рассчитывал на хороший торг. Поняв, что с мальчишки больше нечего взять, раздражённо выхватил мантию из его рук и открыл искрящееся кольцо портала.       Перед Лютиком открылся живописный вид на крепость, и он поспешил внутрь. Ему не составило труда найти Йеннифэр, в специально отведённой для неё башне.       Она сидела спиной ко входу в её просторную комнату, которую заливали солнечные лучи. Чародейка смотрелась в зеркало и не соизволила развернуться ради приветствия. Не совсем уверенно Лютик сделал несколько шагов в середину комнаты и встретился со взглядом фиалковых глаз в отражении. — Надо же, маленький бард, — сказала хозяйка комнаты, продолжая не спеша перебирать пальцами прядки густых волос, и уголки её губ слегка приподнялись. — какая встреча. — Здравствуй, Йеннифэр, — растерянно промямлил Лютик, но тут же собрался с мыслями и перешёл ближе к делу. — Прозвучит странно, но мне позарез нужна твоя помощь. — Действительно, странно. Разве Геральт не выручит тебя, как и всегда? Или вы поссорились? — Он в беде, я должен спасти его, — выпалил Лютик. — Геральт? Помнится, он так же прибежал ко мне, просил спасти тебя. Забавный круговорот. Лютик фыркнул, так как не находил в этом ничего забавного и с надеждой задал вопрос: — Дак ты поможешь или нет? — И с какой стати я должна помогать? — цинично спросила Йеннифэр, по-прежнему не удосуживаясь развернуться к собеседнику. — Его держат в плену. Ведьма по имени Изетта, ты знаешь её? — Знаю, одна из моих сестёр. Поехавшая. Не завидую Геральту, если он оказался в её компании, потому что она ужасная зануда. — Йен! — разозлился Лютик и почувствовал, как глаза начинает жечь наворачивающаяся досада. Он постарался незаметно сморгнуть, чтобы не расхныкаться — этого ещё не хватало. — Что ей могло понадобиться от него? — Она всегда питала любопытство к утраченным знаниям. Не удивлена, если она решила изучить природу ведьмаков, — Йеннифэр наконец повернулась и взглянула на барда. — но это не моё дело. Ведьмаков в наше время не жалуют. Не хочу портить свою репутацию икшаясь со всяким сбродом, — она наигранно вздёрнула подбородок. — Его убьют, неужели тебе всё равно? Чародейка встала с места и вплотную подошла к барду. — Именно. Мне всё равно, — отрезала Йеннифэр. В безразличной интонации действительно не было ни капли сожаления. — Геральт обошёлся со мной как кретин. Ему стоило подумать, прежде чем играться с моими чувствами. Извини, Лютик, даже при всём моём желании помочь, которого у меня совершенно нет, я не могу рисковать своим местом. — Мне правда больше не к кому обратиться. Помощи прошу я, а не он, — его голос предательски дрогнул. — Ты ведь можешь что-то сделать, это в твоих силах. — Мне стоило больших трудов оказаться здесь. А тебе следует позаботиться о собственной заднице, вместо того, чтобы таскаться за ним хвостиком повсюду. Лютик сжал кулаки, зная, что выглядит нелепо, когда злится, но обида переполняла всё внутри. — Ты бессердечная! Такая же, как эта твоя сестра, Изетта. Все вы ведьмы такие? Может Геральт и наделал глупостей, сыграл нечестно, подтасовав карты, но он-то любил тебя по-настоящему! — вскипая от злости выпалил бард, а затем добавил, выставив указательный палец перед самым лицом чародейки. — Ты всегда будешь одна, если будешь вести себя как сука!       Её губы дрогнули, и маска самообладания на секунду слетела. Сиреневый взгляд чародейки переменился, налившись оттеноком грозового неба. Она сжала зубы и отвернулась.       Лютик заметил это, но не нашёл нужным продолжать разговор. Убеждать Йеннифэр не было ни времени ни сил, поэтому он уверенно зашагал к выходу. Раздражение переливало через край. Стоит поискать другие варианты, придумать что-то ещё. Он хлопнул дверью и направился вдоль длинного коридора. После нескольких метров он опомнился, осознав, что идти ему некуда. По его плану Йен должна была согласиться помочь и перенести их обоих обратно в город за Чернолесьями, однако возвращяться было слишком унизительно. Поддаваясь гневу и гордости он двинулся дальше, но вскоре его окликнул голос: — Стой! — Йеннифэр постола какое-то время в проёме, а затем приглашающе кивнула. Неужели передумала? При любых других обстоятельствах Лютик не упустил бы возможности съязвить, но сейчас делать этого не стоило, чтобы его не прогнали в шею. — Так и быть, — сказала Йеннифэр, прикрывая за Лютиком дверь. — Я помогу тебе, но сама в это вмешиваться не стану. — Я буду рад любому содействию. — Скоро состоится встреча в главном зале этого замка. Прибудут высокопоставленные лица, чародеи, старейшины, местная знать. Изетта не приглашена, мало кто хочет иметь с ней дело из-за её сложного характера и своеобразных помешательств, но я могу убедить представителей королевства отправить ей приглашение с целью наладить связи. Это шанс заставить её покинуть свой замок. — Уверена, что она согласится? — Она всегда мечтала о признании в высшем обществе, поэтому не упустит шанса провести вечер среди господ. — Когда эта встреча? — Через пять дней. — Пять дней, Йеннифэр. Ты понимаешь, о чём говоришь? Его пытают. Он может не протянуть столько. — Это лучшее, что я могу предложить, — Йеннифэр сложила руки на груди, словно игнорируя слова Лютика. — Я видел тела. Они все мертвы, такие, как он! Мы должны отправиться прямо сейчас! — Нет, Лютик, — ответила чародейка со всей серьёзностью. —Она сильна. Наживать такого врага никому не кстати. А мне особенно, учитывая положение дел. Он нужен ей живым как можно дольше. Если не устраивает моё предложение, поищи другие варианты. Бард потоптался на месте, разрываясь в терзаниях и всё же неохотно кивнул: — Ладно. Допустим, Изетта покинет замок. Что я смогу сделать? Там повсюду охрана. — У меня найдётся кое что... — Йеннифэр подошла к шкафчику и достала несколько склянок. Она смешала содержимое тщательно выверяя пропорции и пробормотала заклинание. — Это манипулирующие чары. Если ты начертишь на своём запястье правильный символ этим зельем, — Йеннифэр изобразила на обрывке пергамента комбинацию рун. — то каждый, кто глотнёт хоть каплю из этого пузырька будет выполнять всё, что ты ему скажешь. Заклинание будет работать только раз и всего около получаса, не больше. Найди способ напоить этим стражников, и они сами помогут тебе вывести Геральта. — Считаешь, у меня получится? — усомнился Лютик. — Просто делай, что должен, у тебя есть время подготовиться. А я выполню свою часть плана. — Хорошо, — согласился бард, полный неуверенности. — Но если что-то пойдёт не так и Геральт пострадает, то… — …? — Я… я напишу про тебя худшую балладу! — буркнул Лютик, выхватывая склянку с запиской из рук чародейки. — Не волнуйся, продержится твой волк, — холодно сказала Йеннифэр. — К боли ему не привыкать. — Я буду ждать от тебя вестей, — Лютик тяжело вздохнул, теребя в руках флакон с заклинанием, и слегка успокоившись, попросил: — перенеси меня за Чернолесья. Чародейка махнула рукой, и в помещении заискрилось кольцо портала с видом на город. — Постой! — окликнула она и кинулась к столу. — Прихвати это, — Йен протянула барду незамысловатый кулон из потемневшего серебра. — Это поможет вам спрятаться. Держи его при себе, и он не позволит тебя обнаружить с помощью магии. — Спасибо, — искренне поблагодарил бард и принял кулон из рук чародейки. — Надеюсь, вы оба больше не будете меня беспокоить. — Я тоже... — добавил напоследок Лютик и шагнул в портал, растворяясь в облаке магии.

⚜ ⚜ ⚜

      Ближайшие дни Лютик провёл как на иголках. Состояние тревоги не покидало его ещё с той самой ночи, когда он обнаружил оленя Геральта. Денег у него совсем не было, а развлекать публику заводными песнями было выше его сил. Мелодия никак не ложилась на струны, упираясь в глухую стену переживаний. Сообщив Борганду, что он чувствует себя неважно для выступлений, он вызвался поухаживать за лошадьми за пару медных. Не густо, но этого вполне хватало на кусок хлеба. Будь проклят чародей, который обобрал несчастного барда до нитки.       Прибывший из далёкого Аэдирна свиток был украшен чернильным кружевом почерка Йеннифэр и гласил, что Изетта любезно согласилась принять участие в мероприятии. Это означало, что план вступил в силу. Лютик прижал к себе скрученный клочок пергамента, находя в нём ничтожные крупицы поддержки.       Он не переставал думать о том, как ему пробраться в замок и заставить стражников выпить зелье. Нужно было сделать это во что бы то ни стало. Время подходило, и каждая минута отдавалась тревогой и жгучим чувством вины.       Сидя за барной стойкой после рабочего дня, Лютик уронил усталый взгляд на бочки с горячительным, и озарение снизошло моментально. Осталось заполучить их.       В этот раз Борганд не спешил идти на уступки, даже учитывая, что его ненаглядному Луи необходимо помочь кузине с организацией свадьбы. Его затруднение было вполне оправдано, ведь несколько бочек фирменного вина принесли бы хорошую выручку заведению, поэтому он не был готов отдать их просто так. Выкупить такое количество алкоголя за раз не представлялось возможным, поэтому Лютик не оставлял попыток уболтать хозяина, осыпая его лестью и обещаниями отработать всё до последней кроны позже, зазывая гостей в питейную своими песнями.       В какой-то момент торг перетёк не в то русло, и Борганд намекнул, что очаровательный бард мог бы отработать всё за раз, не распинаясь перед публикой, а предоставляя своё великолепие только ему. Он попытался аристократично подкрутить густые усы с одной стороны, что ему сильно не шло, а затем одарил барда лукавым взглядом. Лютик категорично отказался, потому что это предложение показалось ему абсурдным. На первый взгляд. На второй тоже. Он глубоко задумался, когда в внури закопошились двоякие чувства, но скорее отторжение. Но это ведь так просто. И так трудно. Он ещё не настолько опустился, чтобы получать желаемое подобным способом. Или всё же опустился, когда переспал с женой герцога Аггаста, чтобы получить возможность выступать в роскошном зале королевского замка? Но то была бесподобная богиня, а не пузатый пьяница. Он скорее украдёт, чем пойдёт на такое. Лютик собрался уходить, но Борганд бросил что-то напоследок, обратившись к нему по имени Луи.       «Была не была, — подумал он. — Это ведь не я, а какой-то Луи». Он не был уверен до конца, весомый ли это аргумент. Ведь он уберётся из этого чертова места раз и навсегда, но сделанного уже будет не воротить, оно навсегда останется с ним. Лютик продолжал метаться в сомнениях, когда бесстыдно отвечал на самый нелепый флирт, когда поднимался за Боргандом по лестнице наверх, когда следовал по коридору в его скромную каморку.       Жар стыда прилил к лицу, а ноги были готовы сорваться с места и броситься прочь, когда он перешагнул за порог душной комнаты, которая была больше похожа на кладовку. Спёртый воздух был пропитан запахом пыли и грязных вещей. Мебель была хоть и добротной, но очень старой, не говоря уже о засаленных покрывалах и пожелтевших простынях. Каждая деталь соответствовала образу жильца. Всё нутро отвергало грядущее и было чертовски страшно, но промелькнувшая мысль о ведьмаке заставила Лютика остаться. Он всё ещё там, и наверняка ему гораздо хуже. Лютик мысленно упрекнул себя в том, что он размазня. Видит небо, вовсе не так он представлял себе геройство. — Будь ты проклят, Геральт, — буркнул он себе под нос, когда его сорочка упала на пыльные доски. «Хотя, он и так уже проклят…»       Лютик старался не думать о том, что происходило с его телом после этого. О грубых пальцах бороздящих его бледную кожу, о горячих взмокших ладонях на своих бёдрах и заднице, о тупой боли, пронизывающей от макушки до пят. Стыд уже утратил актуальность, уступая поганому чувству отвращения. Он пытался абстрагироваться от реальности, уткнувшись отрешённым взглядом с застывшими слезами в дурацкую вышивку простыней, и растворяя своё сознание в едком запахе перегара, порта и сырости.       Стиснув зубы, он ждал, когда это всё закончится, и уже глубоко пожалел, что согласился. Но пути назад не было, как и денег на ебучее пойло. Лишь бы это было не напрасно, лишь бы Геральт был ещё жив.