Привет, родной Питер!
24 апреля 2020 г., 15:31
Здание аэропорта Лос-Анджелеса кипело жизнью: кто-то прилетал, кто-то только еще регистрировался на рейс, некоторые люди просто спали, растянувшись на пластиковых сидениях в зале ожидания. Суматоха и кутерьма многолюдного места.
Никифоров раздраженно вздохнул, поправил выбившуюся прядь на идеально уложенной причёске, глядя на свое отражение в оконном стекле, и вновь продолжил разговор:
— Да что со мной случится-то за две недели, Крис? Считай это моим отпуском. Я вот в этом году его не брал, а тут видишь, как получилось.
— Но я буду по тебе скучать, Виктор! — отозвался в трубке Джакометти. — Зачем же сразу в Петербург лететь? Мог бы и тут поваляться со своей вывихнутой лодыжкой, я бы тебе покой и уход обеспечил бы. Как вообще ты умудрился её вывихнуть?
— Не спрашивай, Крис, это был глупый поступок. Я решил на коньках покататься. Ну, знаешь, романтическое свидание, всё такое… Хотел впечатление на Стефана произвести, аксель тройной крутануть.
— И произвёл, — соглашается Крис. — Он тебя потом с того катка тащил и в больницу вёз. Нет, чтоб просто в кино сходить, как все нормальные люди…
— В кино любой может сходить, — возражает Виктор, провожая глазами взлетающие самолёты. — Я ж когда-то профессионально катался, в соревнованиях участвовал в России.
— Ну да. А потом из-за неудачного перелома всё бросил и улетел в Америку. Да еще и кем устроился! Порноактер. Ай-яй-яй! Тренер-то твой хоть знает, чем его юное дарование на жизнь здесь зарабатывает?
— Думаю, донесли, — Виктор вновь вздыхает, бросает взгляд на наручные часы, ловя матовые отблески Ролекса на запястье. — Да я и не скрывался никогда, чего уж там. Виктор Никифоров — звезда, а несогласные пусть идут лесом.
— Позвонишь, как доберёшься? — Крис переводит тему. — Ты вообще как там, скучать не будешь? В гостинице будешь жить?
— Да какое там, у тетки двоюродной перекантуюсь, она всё равно у дочери живет практически. Сдаст квартиру не студентам, а мне, племянничку. Эх, Крис… Как раньше-то. Стану петербуржцем, Нева, проспекты, Эрмитаж… А?
— Вить, да ты себя видел-то давно со стороны? Ты со своими шмотками от "Армани" и калифорнийским загаром…
— Петербуржец — это состояние души, Крис. Это навсегда, — поправляет Никифоров. — Ну да ладно, мне пора, посадку объявили. Как прилечу, так сразу позвоню. И я тебя люблю, сладкий! Чмоки-чмоки!
Закончив разговор, Виктор спрятал телефон в карман, и гордой походкой модели направился к выходу. Петербуржец не петербуржец, а последние десять лет ему платили за сексапильную внешность — нужно соответствовать.
***
— Иногда я просто не знаю, что с ним делать, Ли, — Пхичит протягивает темноволосому корейцу большую чашку ароматного черного чая, гостеприимно пододвигает ближе блюдце с печеньем. — Жалко же этого упрямого дурака. — Знакомить с кем-нибудь пробовал? — интересуется Сынгыль, откусывая рассыпчатую печенюшку. — Юри же по мальчикам? У меня есть пара друзей, могу дать номерок. — Да я уже всё перепробовал, Ли. И номерки, и двойные свидания, и даже сюда приглашал. И мальчиков, и девочек, всех. Но Юри такой упёртый! Вбил себе в голову, что быть девственником в двадцать пять стыдно, и теперь вообще ни с кем не встречается. Так было бы из-за чего страдать, Ли! Девственности лишиться проблема, кому скажи. — Может, профессиональную проститутку? У меня есть пара телефончиков, — резонно предлагает Ли, отпивая чай. — Сделают всё по высшему разряду, им не привыкать. — Пробовал, — Пхичит нервно вцепляется в свои волосы, с тоской глядя на невозмутимого корейца, — пробовал и это. Они для него слишком грязные, недостаточно красивые. Не знаю. — Ого, — тут уже даже Сынгыль удивляется. — А есть идеал чистоты и невинности? Что-то ж должно ему нравиться? — Да, есть один, — печально вздыхает Пхичит. — Виктор Никифоров. Он порнозвезда, живет где-то в Америке, как и все такие. У Юри на Никифорова кинк. Видео только с ним смотрит, плакаты на стенах… Даже очки фирменные "Гуччи" купил, потому что Никифоров такие носит в стримах. И вибратор, как у Никифорова. — Сынгыль откашливается, подавившись чаем. — Ты прости, что так откровенно говорю, но это ж блядство какое-то! И оно у меня за стенкой по ночам постоянно. Он же там один, в комнате-то! — Да… Хуево, — глубокомысленно изрекает Сынгыль, подводя итог разговора. — Да, хуйня полная. Уж Никифорова я ему никак не достану, придётся так что-то думать.***
Ключ проворачивается в замке до упора, но дверь площадки никак не поддается. Блондин тихонько ругается на ключ, замок, тётку да и Россию в целом и вновь предпринимает попытку открыть дверь. — Да что за блядство, Крис! Называется, приехал на Родину, привет Питер! — говорит он уже в телефон, что прижат сейчас к плечу. — Нет, тетка говорила, поднажать тут где-то нужно. Знать бы где… Звук открываемой за спиной двери привлекает внимание. С соседней площадки выходит смуглый парень азиатской наружности и с подозрением смотрит на Никифорова: — Проблемы? — О, да, вероятно, — Никифоров дружелюбно улыбается, игнорируя колкий взгляд незнакомца. — Дверь заела, не могу открыть. — А разве вы тут живете? Я вас не видел. — Ну теперь видите, я в 84-й с сегодняшнего, у Марии Сергеевны квартиру снимаю временно. Позади азиата открывается дверь, и выглядывает ещё один парень. Только не смуглый, как первый, а светлокожий, с густыми тёмными волосами. Он смотрит на Никифорова молча. — Да, с дверью тут проблема, — наконец сдается первый. — Давайте покажу, как открывать. Парень подходит к двери, поворачивает ключ, где-то что-то нажимает и дверь на площадку открывается. — Запомнили? Если что не так звоните, мы в 80-й, на той стороне. Меня, кстати, Пхичит зовут. — Виктор, — благодарно улыбается блондин, сияя по истине голливудской улыбкой. — Спасибо за помощь, Пхичит из 80-й! Я ценю, — еще раз улыбнувшись, Никифоров скрылся за дверями квартиры. — … Крис? А, да, извини. Отвлекся. Как Россия? Да как и десять лет назад: бардак, грязь и гастарбайтеры по соседству. Хоть бы их там не двадцать штук жило в их 80-й… Что, о чём я? А, долго объяснять. Главное, я вернулся!
