Пустынная змея

— Калим, просыпайся. Просыпайся, я тебе говорю, — раздраженно откинул он длинную челку, которая так некстати упала на его лицо. Наг стоял, нависнув над дремлющей надеждой государства, который уткнулся лицом в подушку, сладко посапывая — кажется, его вообще ничего в этой жизни не волновало. Как такой человек мог управлять городом? Джамиль явно не понимал этот народ. Впрочем, несмотря на некоторую безответственность, Калим был лучше всех других двуногих, что за свою жизнь повстречал змей. — Нуу, еще пять минуточек, — сонно протянул Аль-Асим — на губах его появилась привычная улыбка, и он зарылся лицом в подушки только сильнее. — Калим, я бы тебя не торопил, но сегодня важный день. Ты же знаешь, приедет посол другой страны — наследный принц _обязан_ присутствовать при таком событии, — покачав головой, сказал наг, садясь на край кровати. Многое изменилось за этот год. Он выучил человеческий алфавит — не без труда, но зато теперь Джамиль мог и писать, и читать, и изучать различные науки, что было ему только в радость. Змей с легкостью постигал тайны алхимии, заклинаний, математики, биологии — в общем, впитывал в себя все знания, что ему удавалось добыть, и в целом, он оказался более прилежным учеником, чем сам Калим. Отношения между ними можно было описать как доверительные и дружеские — они начинали свой день вместе, и почти вместе его заканчивали — комната Джамиля была за стеной комнаты принца. Сам наг стал спокойнее, постепенно перестав бросаться на других людей, сменив свою жгучую ненависть на холодное презрение. Ко всем, кроме Калима, конечно же. О, этот юноша совсем не изменился, хоть немного и вытянулся в росте — он оставался все таким же веселым и беззаботным, словно восьмилетний мальчишка. Порой энергия била из него через край, и тогда наг искренне уставал от своего друга, однако любил его нисколько не меньше. Был бы принц чуть-чуть посерьезнее и не таким наивным и доверчивым– воистину, цены бы ему как правителю не было, полагал брюнет. — Вставай, говорю, — повторил Джамиль, просовывая кончик хвоста под тонкое одеяло, и начиная щекотать Аль-Асима. Грязный прием, зато невероятно действенный. — АХАХАХ! Нет, нет, стой, Джамиль, ну не надо! — засмеялся Калим, тут попробовав вскочить и спихнуть с себя одеяло, в результате чего запутался в нем только сильнее, беспомощно барахтаясь в кровати. — Надо. Видишь, сон как рукой сняло, — хмыкнул брюнет, встав с места и легким движением выпутав принца из одеяла, дернув край последнего. Правда, Аль-Асим при это чуть на пол не свалился, но это было не столь уж важно. — А теперь — поднимайся, — строго сказал наг. Посмел бы кто-то другой говорить в таком тоне с принцем Аграбы! Пожалуй, Джамиль был единственный, кому было позволено подобное, хотя он в целом не задавался вопросом, как ему разговаривать с Калимом. Он уважал его, это правда, но пресмыкаться перед ним не собирался. — Встаю, встаю, — сел юноша на кровати, а затем и встал. Он был одет в одни только легкие штаны — ночь была жаркая, а потом Аль-Асим щеголял с оголенным торсом. Брюнет вздохнул, пройдясь взглядом по чужому телу. Ну точно как типичный бедняк выглядел: взъерошенные волосы, помятая одежда. И это-то принц? — Надо привести тебя в порядок, — сказал наг, взяв гребень со столика рядом. Пусть волосы Аль-Асима-младшего были довольно короткими, но это вовсе не значило, что его не нужно было причесывать. Калим послушно сел обратно, а Джамиль опустился на кровать позади него, стараясь пригладить торчащие пряди. Принца еще немного покачивало со сна — казалось, еще чуть-чуть, и он точно начнет дремать прямо сидя. — Ууу, спасибо, Джамиль, — потер глаза юноша, стараясь стряхнуть с себя дрему. — Не за что. Ты, главное, хорошо себя покажи на встрече, ладно? — сказал наг, закончив причесывать принца, после чего поднялся с кровати и пошел за одеждой. Строго говоря, он сам не позиционировал себя как слугу Калима — как помощника, напарника, друга — возможно. Но слугой он не был, ведь он все делал лишь по своему желанию. К счастью, Аль-Асим разделял это его мнение. — Покажу, покажу. Там дел-то — сиди, да улыбайся, — фыркнул Калим, пока Джамиль помогал ему одеться, и поправлял тонкую белую ткань, через которую просвечивала красивая смуглая кожа. — Ну да. Со вторым ты справишься, а вот с первым… — хихикнул наг. Сам он тоже собирался присутствовать на встрече, хоть и вдали от остальных слуг и вельмож — Джамиль не слишком любил показывать себя публике по объективным причинам. — Справлюсь! — наигранно-обиженно надул щеки Аль-Асим, и наг обнял его за плечи, дабы вернуть улыбку на чужое лицо. — Справишься. Я в тебя верю. А потом покажешь мне, что хотел показать вчера вечером, да? — спросил брюнет, напоминая о чужом обещании. Калим тут же оживился, закивав. — Обязательно покажу! *** Скучно. Действительно очень скучно. Судя по всему, Калим нисколько не преувеличивал, когда рассказывал о подобных встречах. Джамиль разбирался в дипломатии побольше принца — что было довольно иронично, однако, и ему было просто тошно выслушивать, как пытаются умаслить султана Аграбы, чтобы получить желаемое. Змей стоял в глубине зала, привалившись спиной к колонне. Зашедший внутрь непременно бы подумал, что брюнет тайно подслушивает, но на деле даже сам султан был не против его присутствия — настолько сильно наг сдружился с его сыном, к тому же, однажды доказав свою верность тем, что спас Калиму жизнь. Однако, он совсем не рад был здесь находиться. «Скорее бы оно кончилось», — подумал Джамиль, посмотрев через плечо на пышную процессию, что была с послом. Обезьяны, попугаи, дары, множество слуг — все как обычно. Нет, стоп. Не как обычно. Джамиль прищурился, и увидел рядом с послом кого-то. Девушка. Красивая — ее красота была очевидная даже сквозь газовую ткань чадры. Зачем она здесь? Джамиль не понимал, но внутренне напрягся, впившись взглядом в девушку. Казалось бы, что необычного? Во дворце тоже было полным-полно красивых девушек. Но, кажется, с этой не могла сравниться никакая служанка. — Принцесса Багдада… Донесся до него обрывок голоса посла. Наг ощутил, как по его хребту пробежала капелька холодного пота. Нет, пожалуйста, пусть это будет не тем, о чем он подумал. Вдруг Калим встал с места — лицо у него было немного растерянное и удивленное. Красные глаза забегали взглядом по толпе, силясь кого-то найти, и Джамиль помахал принцу кончиком хвоста, но он уже не смотрел — его подвели к принцессе, и Калим вежливо склонил голову перед ней. Они заговорили. «Пусть это не то, о чем я думаю», — в ужасе подумал наг, чувствуя, как внутри все переворачивалось. В первые мгновения он не понимал, почему вообще так волнуется — пускай Аль-Асима сватают, ведь он же был принцем Аграбы, очевидно, что подобное произошло бы рано или поздно. Очевидно, ему стоило быть к этому готовым. Калим засмеялся своим звонким смехом, глядя в глаза принцессе, которая тоже смущенно хихикнула в ответ. Нет, он не был готов. Очевидно, не был. Эмоции моментально нахлынули. Серые глаза впились в изящную женскую фигуру, и вдруг вспыхнули алым светом. Наг плотно стиснул зубы, сдерживая вырывающееся из груди шипение. Здесь было больше не на что смотреть. Резко развернувшись, брюнет уполз в глубину дворцовых коридоров. Ему нужно было успокоиться, подумать, и не делать поспешных выводов — это он прекрасно понимал, но в данный момент времени больше не хотел здесь находиться. *** — Джамиль? — Хм? — наг изящно соскользнул с ветки дерева, свесив свою человеческую половину тела вниз, а хвостом продолжая держаться на свой «насест». К нему шел Калим — веселый, как и всегда. Кто бы сомневался. — Ты чего ушел со встречи, все нормально? — немного удивленно спросил юноша, изогнув бровь. — Да, все в порядке, — буднично ответил ему брюнет, вернувшись на ветку полностью. Побыв наедине с собой, он хорошенько обдумал собственные эмоции, и подавил внезапно накатившую на него злость. Чего он так вообще взъелся из-за какой-то принцессы. — Я пропустил что-то интересное? — спросил он, прислонившись спиной к стволу дерева. Пусть он и успокоился, но слезать пока что не планировал. — Да не особо. Церемонии все эти, формальности, подарки, — пожал плечами Аль-Асим, и начал залезать на дерево, хватаясь на ветви пониже той, на которой сидел Джамиль — получалось у него несколько неуклюже — того и гляди, свалится — так что наг устало вздохнул и, наклонившись, подхватил друга под руки, подтянув к себе. — Аккуратнее. Люди не столь ловкие, как мы, — сказал Джамиль, спустив часть хвоста с ветки вниз, а то та уже начала поскрипывать от их общего веса. — Ну, я стараюсь! — потер затылок Аль-Асим, оглядывая сад с высоты. На улице стоял приятный, жаркий денек, однако под деревом в тени было прохладно и совсем не душно, собственно, поэтому наг и выбрал это место, среди сочной зеленой листвы. — Точно все прошло _как обычно_? — выделив голосом последние слова фразы, сказал Джамиль, чуть щурясь. Калим не посмеет ему лгать, это было просто глупо. — Кхм, — кашлянул принц, вдруг ощутимо смутившись и заболтав ногами в воздухе пуще прежнего. Джамиль моментально напрягся: все его труды с целью приведения себя в спокойное состояние, тут же пошли прахом. Однако, он молчал. — Ну вообще, — смущенно начал было Аль-Асим, к счастью, не глядя на своего собеседника — иначе он бы непременно увидел злые алые огоньки в чужих глазах. — Меня познакомили с одной девушкой… Она… Очень красивая. Принцесса. Отец хочет, чтобы я женился на ней, — сильнее краснели и щеки Аль-Асима и глаза нага. Последний каким-то чудом удерживал себя от немедленного побега с ветки — настолько сильно его брала злоба. Калим. Он взял его к себе, приручил, заставил себе доверять. Джамиль открыл ему свою душу: неохотно, не сразу, но сейчас Калим был единственным человеком, на кого наг мог положиться. Его родственной душой. Ради принцессы? Серьезно? Нет, все-таки он не выдержал. — И я… Эй, эй, куда же ты? — растерянно спросил Аль-Асим, глядя в спину удаляющемуся брюнету, который так быстро соскользнул с ветки, что только его и видели. Калим попытался слезть следом, но со спуском у него были такие же проблемы, как и с подъемом. — Дела у меня. И надоело быть на улице, — процедил Джамиль, обняв себя за плечи, с силой впившись ногтями в собственную кожу, в попытке успокоиться. — Дела? — крикнул ему вслед Аль-Асим и тут же свалился с дерева в кусты, растущие под ним, охнув. В кои-то веки наг даже не обернулся — пусть принц сам разбирается. Очевидно было, что ему нравится та девушка, а если так, то конечно же быть свадьбе, ведь такая выгодная партия, подумать только. А если быть свадьбе, то принцесса станет жить во дворце. И что-то подсказывало Джамилю, что небось одним из первых указов жены султана Калима будет «избавиться от этой мерзкой твари». С кем бы он не был, и кем бы он не был — кажется, судьба у него всегда будет одинаковая. Одиночество. Злоба. Наг уполз в свою комнату, игнорируя пытающегося докричаться до него Калима. *** Однако, долго побыть в одиночестве ему, очевидно, не удалось. На что он вообще надеялся? Аль-Асим порой был прилипчив, точно мокрый лист, и избавиться от него было практически нереально. Наг только-только упал на кровать, обнявшись с мягкой шелковой подушкой (которых на его постели было полным-полно), как в дверь сначала постучали, а следом тут же ввалился и сам посетитель в лице принца. — Джамиль! Ну ты чего убежал? Я сказал что-то не то? — по-детски обиженно-недоуменно спросил юноша. Змей лежал к нему спиной, но был более чем уверен, что алые глаза того были очень печальны. Пожалуй, ему было почти что совестно. Джамиль вздыхает, не оборачиваясь. Опять его захватили его эмоции, его злость — прямо как раньше. Возможно, он просто сделал поспешные выводы? Все же надо было дать Аль-Асиму договорить. Сейчас у принца есть такая возможность: к счастью, он ей пользуется, неловко присев на край кровати своего друга. — Это насчет принцессы, да? Джамиль, я… — привычно уверенный голос вдруг замолкает, и брюнет не выдерживает, подняв голову. Пожалуй, он был готов ко всему, к самому худшему варианту, лишь бы не слышать это печали в голосе Калим — тот с самого момента их знакомства был светлым пятном в его мрачной жизни, а тут такая искренняя печаль… нет, он не мог это слушать. — Все нормально, — сказал он, сев рядом с принцем и коснувшись его руки. Пусть он был зол на него немного ранее, однако, когда дело доходило до Калима, наг с легкостью осаждал собственную ярость. Чего уж там — Аль-Асим действительно был ему дорог, и если ему суждено было жениться… Подумав, Джамиль понял, что может быть, для такого как он, жизнь в пустыне далеко не самый плохой вариант? — … Я не хочу на ней жениться, — вздыхает юноша, и глаза его собеседника округляются от удивления. — Но почему? — настало время нага растеряться. Судя по поведению Калима, девушка наоборот ему понравилась. — Потому что всю жизнь отец со мной так, это просто этот год спокойный был, — поджал губы Калим, опустив голову. — Принцессы и красивые девушки из разных городов и стран приезжают ко мне, строят мне глазки, хихикают… Каждый раз одно и то же, отец хочет, чтобы я выбрал себе кого-то, но никто из них мне не нравится. Они как… Не знаю, красивые вазы? Любоваться хочется, но внутри нет ничего, кроме пустоты, — покачал головой юноша, и вдруг посмотрел на собеседника. — Вот ты — совсем другой, Джамиль. Тебе бы я хотел показать целый мир… Если бы сам мог отсюда выбраться, — юноша фыркнул, залезая на кровать с ногами и обнимая собственные коленки. «Показать мне…целый мир?» — неожиданно, наг улыбнулся — хотя данное выражение посещало его лицо довольно редко. Чувствуя смущение, Джамиль вернул хвост на постель, обвивая им принца за талию. Все-таки странные у них были отношения. С самого начала они были странными — такими и остались, но их характер все же изменился. Аль-Асим охотно прижался к другу, уткнувшись носом в открытый участок его шеи. — Уф, ну не делай так, — фыркает змей, отвернувшись, дабы не показывать свое смущение. — Нуу, почему? — смеется принц. Кажется, его настроение стало немного получше — это не могло не радовать нага, и он смыкает кольца чуть плотнее, но с предельной осторожностью.  — Мне щекотно, и ты это знаешь, — бурчит Джамиль, сложив руки на груди. — Ну я всего лишь хочу выразить свою привязанность тебе, Джамиль! Мне не нужны девушки, мне нужен ты~, — улыбается принц, оставляя легкий поцелуй на смуглой коже. Наг краснеет. Пожалуй, ревность действительно застилала ему глаза слишком уж сильно. Конечно, он знал, что нужен юному принцу гораздо больше, чем просто друг. Как можно такое забыть? *** — А как наги выражают свои чувства? Джамиль оторвался от чтения учебника по астрономии, немного ошарашенно глядя на Калима, который сидел рядом с ним… И тоже должен был читать, однако вместо этого сидел, привалившись к стволу дерева, скрестив руки за головой. — Да я…не знаю. Меня от моего народа еще маленьким забрали. Никогда не задавался таким вопросом, — нахмурился Джамиль. Он действительно понятия не имел, какого выражать свои чувства — пожалуй, кроме злости. Злость он выражал хорошо, ну еще слышал про слезы, хотя в жизни не плакал — разве что от боли, но это было немного другое, как он понимал. — А что? — спросил он, повернувшись к Калиму. Тот посмотрел на него в ответ, привычно улыбаясь. — Да ничего. Хотел узнать, может, у вас какой особый способ есть. — Увы, не могу дать тебе ответ, — покачал головой Джамиль, и вдруг ему самому стало кое-что интересно: — А как делаете это вы, люди? — спросил он, закрыв книгу и положив ее к себе на хвост. — Хочешь, чтобы я показал? — хмыкнул принц, неожиданно прищурив свои рубиновые глаза. Почему-то наг почувствовал в его вопросе какой-то подвох, но свои мысли не озвучил, лишь слегка поежившись. — Ну… Покажи, допустим, — вздохнул он, прикрыв глаза — уж больно ярко светило солнце в этот жаркий летний день. В этот самый момент его губ коснулся нечто мягкое. Наг тут же распахнул глаза, и с удивлением увидел перед собой лицо Аль-Асима. Веки того были опущены, а губы… Губы касались губ нага. Джамиль вздрогнул, но отстраняться не стал — в этом странном жесте не было ничего неприятно, даже наоборот. Язык принца провел по его нижней губе, и наг вздрогнул, неуверенно подаваясь навстречу. Что они делали? Он не знал, но ему нравилось. Джамиль подтянул хвост поближе к принцу, обвив его за талию, желая привлечь к себе ближе. Постепенно он входил во вкус, и ему не хотелось, чтобы этот сладостный момент кончался. Он сам закрыл глаза, дабы полностью насладиться происходящим. Руки Аль-Асима обвили его за талию, а затем наследный принц Аграбы нежно втолкнул свой язык в его рот, обводя ядовитые клыки змея. Джамиль вздыхает — как всегда, Калим любит поиграть с огнем — однако, и это ему очень в нем нравилось. Брюнет вытягивает собственный язык навстречу языку Аль-Асима, сплетая их вместе, и ощущает дрожь, которая пробежала по телу партнера. То был их общий первый поцелуй. *** Джамиль помнил об этом дне. Всегда помнил, хотя тогда он совершенно растерялся и лишь и мог, что неловко отвечать на чужие чувства, толком даже не понимая их. — Калим, ну стой, а если кто-то зайдет? — отпихивался наг, впрочем, делая это с небольшой охотой, пока принц покрывал поцелуями его шею. — Никто сюда не зайдет. Другие слуги тебя побаиваются, — засмеялся юноша, вдруг взяв Джамиля за руку, и заглянув ему в глаза — в его собственных было невероятно серьезное выражение. — Джамиль. — Да? — смущенно спросил наг — его шея вся горела от прикосновений губ наследника султана. — Обещай, что больше не будешь так убегать, ладно? Я никогда, никогда не променяю тебя ни на какую принцессу! — с таким жаром сказал Аль-Асим, что Джамиль не выдержал и тихо засмеялся.  — Хорошо, я обещаю, — сказал брюнет, обняв Калима за плечи. Как он мог злиться слишком долго на этого юношу, с его горящими весельем и уверенностью прекрасными рубиновыми глазами? Да никак. Оставалось только надеяться, что Калим сдержит свое слово. — Кстати, а что ты хотел показать?