Пустынная змея

Сказка 1. Золото. С тех пор, как наг поселился во дворце, прошло уже немало времени — Калиму так и вовсе казалось, что уже тянулась вечность, хотя по факту только-только исполнилось пять дней. Юный наследник никак не мог подступиться к своенравному существу, и хотя оно, к его радости, начало отзываться на данное ему имя и подпускать к себе принца, не кусая его, но далее этого дело не продвинулось. Разве что, наг периодически выползал из клетки, если Калим по рассеянности оставлял ее открытой: один раз юноша вспомнил об этом, и быстро вернулся обратно в оранжерею, куда переместили Джамиля после пары дней во дворце. Тогда принц подумал, что из-за его забывчивости его новый странный друг сбежит, но реальность оказалась лучше ожиданий. Наг просто переполз от клетки поближе к саду, окружавшему его. Аль-Асим застал того за разглядыванием особенно яркой орхидеи, и искренне удивился такому интересу к цветам, ведь он полагал, что у нагов и людей понятия о красоте должны разиться. Джамиль тогда, испуганный тем, что его застукали, тут же шмыгнул обратно в клетку. Это маленькое происшествие дало Калиму понять, что он, несмотря на всю свою нелюдимость, сбегать наг вовсе не собирался, и с тех пор он не закрывал дверцу, позволяя другу свободно гулять по садику — благо, слуги там почти не появлялись из-за страха перед змеем. Однако, вопрос о их сближении все еще оставался нерешенным. Калим голову ломал, что могло бы понравиться такому своенравному существу. Простые люди легко умасливались с помощью его положения или денег, но ведь тут был совсем другой случай! Ясное дело, что его власть не имела никакого влияния на нага, а вот золото… Калим тогда задумался. Ему самому нравились золотые украшения — не потому что они имели высокую цену, но чисто из-за их яркого блеска. Джамиль любовался цветком в саду, быть может, он оценит и драгоценности? Тогда он решил попробовать данную стратегию. Главное было действовать аккуратно, не то своенравный наг подумает еще, что его желают подкупить, а это уж точно не сделает их отношения теплее. В один день, когда у него наконец выдалась свободная минутка после всех дел и занятий, Калим решился притворить свой план в жизнь. Взяв с собой свою шкатулку с драгоценностями, юноша пошел в оранжерею. Наг ждал его (вероятно, он уже привык, что принц приходит к нему каждый день) у маленького прудика, на каменной кромке которого он вытянул свой длинный черный хвост. К слову сказать, Джамиль стал выглядеть намного лучше — как-то Калим притащил ему расческу, и тот расчесал свои темные волосы, в результате чего они смогли показаться во всей своей красе — черные, как и его хвост, они могли быть предметом зависти любой дворцовой прислужницы, и юный принц искренне надеялся, что когда-нибудь у него появится возможность прикоснуться к ним. Кроме того, его раны зарастали, а старые шрамы постепенно исчезали — видимо, при нормальном питании к нагу возвращалась его знаменитая регенерация, и теперь его темный торс не имел на себе изъянов. — Привет! Как твой день проходит? — спросил Калим, впрочем, зная, что ему не ответят. По крайней мере, наг позволил ему сесть рядом. Джамиль смотрел вдаль на водяную гладь, по поверхности которой медленно плыли розовые лилии. По дну прудика сновали диковинные рыбки, которые то и дело высовывали свои глупые морды наверх, поглядывая на двух совершенно разных юношей, которые сидели у воды. Стояла привычно жаркая погода, и в оранжерее было влажно и немного душновато, так что у нага, который пробыл тут намного дольше, чем Калим, выступили капельки пота на его оголенном торсе. — Сегодня я кое-что тебе принес! — с воодушевлением сказал Аль-Асим, поставив шкатулку на колени. Джамиль покосился на нее — впрочем, пока, без особого интереса, почти скучающе. Но юный принц не терял присутствия духа, ведь самое интересное было внутри, а не снаружи. — Не думай, что я хочу купить твою дружбу, пожалуйста. Просто… ты такой грустный здесь сидишь целыми днями, и у тебя толком нет вещей, ты даже одежду, которую тебе принесли, носить не желаешь! Я подумал, что тебе нужно что-то, чтобы себя украсить. Все мы любим быть красивыми, верно? Наг заносчиво фыркнул, уже было собираясь отвернуться, как Калим воскликнул: — Подожди, посмотри на это! — сказав это, он открыл шкатулку. Чего там только не было: от блеска золота даже у опытного ювелира заболели бы глаза. К отцу Калима частенько приезжали гости и послы других государств, и каждый из них считал своим долгом подарить что-то не только султану, но и его сыну — а от того у младшего Аль-Асима набралась уже целая гора подарков, и шкатулка была их малой частью. Зато лучшей частью: тут были и крупные серьги с рубинами, и кольцо с огромным изумрудом, и сапфировые подвески, камни в который впитали в себя весь цвет океана. Золотые цепи, браслеты с россыпью звездных алмазов — за эту шкатулку можно было скупать весь рынок Аграбы раз за разом несколько дней подряд. Такая коллекция произвела бы впечатление на кого угодно, и наг не стал исключением. Пусть на его лице было написано недоверие и неуверенность, но юный принц увидел, как чужие глаза загорелись желанием, восхищением и жадностью одновременно. Джамиль смотрел на шкатулку, не отрывая взгляда — он даже не моргал и не заметил, как кончик его хвоста упал в воду при повороте к Аль-Асиму. Неужели сработало? Осталось закрепить успех. — Ты можешь взять и примерить все, что захочешь, я буду только рад, — улыбнулся Калим, поставив шкатулку перед своим необычным другом и сложил руки на коленях, как бы желая дать понять, что он мешать не будет. Брюнет колебался, приподняв руку с камней, чтобы взять что-то из шкатулки, однако свое действие не завершил, и так и сидел, поджав губы, с замершей в воздухе рукой. Нужно было его подтолкнуть. — Вот, держи, это например, — взял кольцо с изумрудом, Калим очень осторожно надел его на палец нага, коснувшись его темной кожи на несколько секунд. Несмотря на то, что Джамиль напрягся, он все же не отдернул руку — а это-то при его первой реакции на прикосновение! Это точно был успех, и Аль-Асим не сдержал широкой, светлой улыбки. — Нравится? — спросил он у нага, который завороженно смотрел на переливы зелени в гранях камнях. — Да, — Калим неожиданно услышал ответ, широко раскрыв глаза от удивления при звуках чужого голоса. Так Джамиль действительно не был немым! Более того, у него был довольно приятный, глубокий и спокойный голос — даже лучше, чем Аль-Асим себе представлял. Калим почти влюбленно смотрел на нага, окрыленный своим успехом. Тот, в свою очередь, наконец, решился залезть в шкатулку и доставал оттуда украшения слегка дрожащими от волнения и восхищения руками. — Знаешь, забирай это все. Все, что пожелаешь, — прошептал юный принц, действительно счастливый, как никогда, наблюдая как Джамиль надевает на руку браслет в виде змеи — золото удивительно хорошо шло к его темной коже. — Ты что-то за это попросишь, — вдруг нахмурился брюнет, заглянув в лицо собеседника, хотя ему стоило явных трудов оторвать взгляд от золотых украшений. — Нет, — мотнул головой Калим. — Мне хватает и того, что ты наконец со мной заговорил, — улыбнулся юноша, и лицо нага смягчилось. Его движения при обращении с украшениями были слегка неловкими, и Аль-Асим решил, что раз уж его начали подпускать к себе, то можно было воспользоваться моментом. — Давай я вплету тебе их в волосы! Они у тебя такие длинные, красивые, но можно сделать их еще красивее! — предложил он, достав несколько фигурных золотых бусин со дна шкатулки. Наг посмотрел в глаза юному принцу, взявшись за собственные волосы. Его никогда раньше за них не трогали — разве что дергали и тащили, но расчесывать и украшать? Ему было немного боязно, но блеск золота и желание ощутить такую красоту на самом себе, увидеть собственное отражение в золоте… Ах, как же он был слаб. — Давай, — выдохнул наг, повернувшись в полоборота к юному принцу, стараясь все-таки поглядывать на него через плечо. Калим, все еще радостно улыбающийся, взял темные пряди в руки — и удивился, насколько те были шелковистыми и приятными. Юный принц был счастлив — ведь, фактически, он только что растопил первый лед в душе нага. Сказка 2. Зеркало. С тех пор их общение действительно начало налаживаться — поначалу наг говорил очень неохотно, и было слышно, как скрипит его голос после долгого молчания. О себе он не распространялся, лишь высказываясь по делу, и даже то, что в его прическу добавлялись новые золотые бусины, нисколько не улучшало ситуацию. Но все это нисколько не убавляло энтузиазма Калима: ведь теперь он мог болтать со своим другом, пусть иногда для этого приходилось прилагать усилия. Очередным жарким вечером оба они сидели в оранжерее, и Калим рассказывал Джамилю о том, как прошел его день. Наг был хорошим слушателем, даже несмотря на то, что до сих пор держался немного на расстоянии от юного принца. Впрочем, это расстояние между ними уменьшалось с каждым днем. --… И потом старый визирь посмотрел в зеркало и увидел, что у него все щеки в чернилах из-за протекшего пера! Вот потеха была, — смеялся Аль-Асим, рассказывая о небольшом происшествии, свидетелем которого он был. Тут юноша заметил, что взгляд его собеседника стал каким-то странным, растерянным: он уже раньше видел это выражение на чужом лице, когда затрагивал тему, которую наг не понимал. Несмотря на то, что раса Джамиля в своих знаниях была гораздо богаче, чем людская, кругозор самого нага был довольно-таки ограничен, и Калим старался исправить эту ситуацию, периодически принося книги в оранжерею и уча брюнета чтению. Не сказать, чтобы они продвинулись очень уж далеко (учитель из неусидчивого Аль-Асима был так себе), но благодаря старанию и усердию самого нага, кое-какие успехи все же были. И вот такое выражение на чужом лице Калим частенько видел, когда Джамиль встречал незнакомое слово. — Ты чего-то не понял? — осторожно спросил светловолосый парень, наклонив голову набок. Джамиль замялся: он всегда с небольшой охотой признавал собственную ограниченность в знаниях. — Да, — наконец сказал он, закидывая заплетенные в тонкие косы волосы к себе за плечо. — И что же? — немного удивился юный принц. В целом, его рассказ вроде бы был абсолютно прост и никаких сложных слов в нем не встречалось. — Что такое…зеркало? — неуверенно спросил наг, тут же поморщившись, когда глаза собеседника широко округлились. Он чувствовал себя страшно глупым в такие моменты. — Как, ты не знаешь, что такое «зеркало»? Ну, на самом деле, — тут уже замялся сам Калим, поджав ноги к себе. Вот вроде бы такая простая вещь, а как же сложно объяснить. — Ну, это… Такая штука. Гладкая, серебристая, в нее смотришь и видишь себя, — наконец выдал он более-менее удобоваримое определение. Однако, меньше недоумения в глазах нага не стало. — Видишь… себя? — вскинул бровь он. — Ну да! Как в этом пруду, например, — Калим наклонился было к водной глади, но с разочарованием увидел, что вода была слишком темной, даже еще и свет падал на нее настолько неудачно, что практически ничего нельзя было разглядеть — только размытый силуэт. — Ох, нет, это не пойдет, — принц потер затылок. — А ты что, никогда на себя не смотрел, что ли? — спросил он у брюнета, с подозрением глядя на того. Ему сложно было представить подобную ситуацию, и он сомневался в утвердительном ответе, но вдруг… — Нет. Понятия не имею, как выглядит мое лицо, — удрученно вздохнул Джамиль, сворачивая хвост кольцами. Его печалил этот разговор, ведь он действительно не знал, как выглядит. Первое время его нахождения у людей, молодой змей искренне полагал, что его настолько ненавидят именно по этой причине — с его лицом было что-то не так. Потом он, конечно, понял, что эта теория была далека от истины — люди боялись его хвоста и острых ядовитых клыков, а не лица. И тем не менее, подозрения о собственном уродстве его не оставляли, даже несмотря на то, что Калим смотрел на него абсолютно спокойно. — Ой, это грустно. А хочешь, я завтра принесу тебе зеркало и ты на себя посмотришь? — тут же предложил юный принц. Джамиль замялся. Ему было боязно увидеть самого себя, и тем не менее, любопытство — его проклятое любопытство, которое заставило его принять украшения — оно было сильнее страха. — Да, давай, — кивнул он, и бусинки зазвенели в его волосах, ударяясь друг о друга. *** На следующий день Калим, как и обещал, пришел с зеркалом — небольшим квадратным кусочком стекла, который он выпросил у дворцовых прислужниц, чем вызвал у них удивление — ведь в его собственной комнате стояло огромное зеркало во весь рост, но по объективным причинам его притащить в оранжерею было невозможно. — Ну что, ты готов? — спросил он у нага, который явно нервничал, судя по дергающемуся кончику хвоста. — Угу, — глухо ответил тот, обняв себя за плечи. Страшно увидеть себя. Страшно, если он действительно урод, и непонятно, почему тогда Калим так спокойно на него смотрит. Хотя, глупо наверное все это было — уже беспокоиться о своей внешности последнее дело, это удел девушек и недалеких юношей, а он должен был быть выше этого. И все же… — Тогда смотри! Не бойся ты так, отражение тебя не съест, — солнечно улыбнулся Аль-Асим, сняв с зеркала темную ткань, которую он накинул на то драматического эффекта ради. Невольно Джамиль зажмурился в первую секунду, но затем, подавив свою слабость, медленно открыл глаза и посмотрел на себя. — Ну, что скажешь? Ты красавец, правда? И золото тебе очень идет, — довольно промурлыкал Калим, наблюдая за тем, с каким удивлением и интересом наг рассматривает свое лицо, щупая его руками так, как будто… Впрочем, он ведь на самом деле видел себя в первые. — Я… Действительно не монстр, — немного грустно, но в то же время с облегчением протянул брюнет, кивнув юноше, чтобы тот убрал зеркало после того, как наг насмотрелся на себя. Пожалуй, он был благодарен за то, что юный принц выдерживал его причуды и заботился о нем. Его взгляд выражал эту благодарность, воодушевляя принца еще больше. — Конечно нет! Я же сказал, ты настоящий красавец! — воскликнул Калим, и в порыве чувств бросился к нагу, заключив его в объятья. Джамиль немного вздрогнул, но не оттолкнул человека. Нет, Калим уже слишком многое для него сделал, чтобы равнять его с другими, мерзкими и глупыми людьми. Он обнял юношу в ответ, чувствуя тепло чужого тела. Пожалуй, он ошибался в своей ненависти. Сказка 3. Покушение. Жизнь принца Аграбы — это не прогулки по городу, учеба и подарки. Жизнь принца Аграбы — это прежде всего опасность, которая подстерегает на каждом шагу. Если бы Калима попросили вспомнить, сколько раз он был на волоске от смерти, он бы сказал, что не сможет припомнить точное число, но абсолютно уверен, что покушений на его жизнь было больше десятка. Бархатная арабская ночь, единственное время суток, когда прохлада медленно спускалась на темные песчаные барханы. Время загадок и тайн, магии и чародейства. Время интриг и убийств. Ассасин осторожно пробирался по пустынным улочкам к дворцу. Охрана, естественно, не спала, но для такого профи как он, это было вовсе не проблемой. Убийца скользил, точно тень, по крышам и карнизам, перепрыгивая через препятствия. Он — сама неотвратимость, смерть в человеческой шкуре. Не сказать, что султан был чем-то плох, или же, что его сына не любили в народе — все было совершенно наоборот, но теплое отношение людей Аграбы к своему правителю и его инфантильному наследнику лишь прибавляло ненависти к знатному роду со стороны его завистников. Вот почему младший Аль-Асим уже был несколько раз отравлен, похищен, а стража периодически вылавливала неопытных убийц, которые отправлялись к мальчику. Но он — о, нет. Его никто не остановит. Подтянувшись вверх, мужчина залезает в окно — оно ведет прямо в комнату принца. Вот и он сам, умиротворенно спит спиной к нему, наполовину вылез из-под одеяла. Лишь тихое дыхание спящего слышится в ночи. Убийца достает изогнутый клинок, подкрадываясь к постели. Один удар. Больше ему не нужно. И тут шуршание змеиной чешуи нарушает тишину ночи. *** Джамиль побаивался выползать из оранжереи поначалу — думал, что или при виде его слуги поднимут вой и его убьют, или что Калим не одобрит подобное поведение — а беспокоить его, при всем его пренебрежительном отношении к человеческому роду, нагу не хотелось. Однако, ему было скучно сидеть на одном и том же месте целыми днями. Хотелось увидеть, что вокруг него, как выглядит дворец и кто в нем живет — раз уж ему предстояло тут провести, скорее всего, еще много времени. Потому Джамиль пошел на компромисс, и выползал по ночам. Поначалу он не отходил от своего жилища более, чем на пару метров, но затем осмелел, и уходил все дальше и дальше. В конце-концов, он даже начал заползать во дворец. Скрытности ему было не занимать, и от стражи он легко прятался, так что те ничего не заподозрили. Конечно, фактически он мог и уйти из дворца. Сбежать. Покинуть это место и обрести свободу. Но нужна ли была ему эта свобода? Джамиль трезво оценивал ситуацию, и понимал, что в пустыне в одиночку ему не выжить, а тут… Тут с ним хорошо обращались, пусть большинство дворцовых людей его боялись, но у него был Калим. Калим, который воспринимал его как друга, помогал ему и удовлетворял его прихоти. Учил его новому, в конце-концов. Каким бы озлобившимся змеем не был Джамиль, он просто не мог бросить этого наивного доброго парня на произвол судьбы. В одну из ночей наг решился на авантюру — она заключалась в том, что он хотел попробовать пробраться в комнату принца. По логике, та должна была хорошо охраняться, и задача должна была стать трудной, но… Но вот, буквально полчаса, и он был у его кровати. «Ты так спокойно спишь, дурак. А ведь я мог бы запросто тебя убить, если бы захотел», — подумал брюнет, глядя на мирно спящего Калима. Тот улыбался даже во сне, и почему-то от этого зрелища на душе у Джамиля становилось немного теплее. «Впрочем, я своей цели достиг. Надо уходить», — подумал он, но все-таки решил задержаться, дабы накрыть Аль-Асима тонким одеялом, из-под которого он вылез. Наг уже протянул было руку к постели спящего, как вдруг что-то услышал. Какой-то шорох. Джамиль тут же пригнулся к полу. Шорох шел не из-за двери, а со стороны окна. Довольно странно. А затем он услышал поступь. Почти бесшумную — человек наверняка бы ничего не заметил, но у нага слух был в разы острее. Он выглянул из-за кровати, щурясь. Его зрачки сузились от напряжения. Человек. В темной одежде, тихий и мрачный, он подкрадывался прямо к кровати принца. Очень странно. Тут в лунном свете блеснуло лезвие. Он все понял. Джамиль среагировал мгновенно, тут же развернув кольца своего хвоста и броском кинувшись на убийцу, сбив его с ног, Глаза нага красным огнем зажглись в темноте, и убийца, не видавший ранее ничего подобного, издал ужасный вопль. Этот вопль стал его последним. Не успел он взмахнуть кинжалом, как клыки змея впились ему в плечо, вгоняя в организм смертельную дозу яда. — Джамиль?! — удивленно воскликнул Калим, который тут же проснулся и подскочил на постели. Наг, тяжело дыша, развернулся к нему. Его глаза все еще горели алым, и он тяжело дышал вследствие прилива адреналина. Чуть не опоздал. — …Извини, — только и мог прошептать он. Джамиль снова убил человека — наверняка за такое его выкинут из дворца прочь. Однако, реакция была совсем не такая, как он ожидал. — Ты… Ты спас меня Джамиль, — прошептал Аль-Асим, и в уголках его глаз блеснули слезы благодарности. Наг искренне не понимал, что происходит. *** — Хм, в таком случае… Я думаю, это существо… — Его зовут не «существо», а Джамиль, отец! — возмутился юный принц, уперев руки в бока. Наг стоял с ним рядом, смущенно потирая предплечье. Несмотря на ситуацию, он чувствовал себя точно на суде. — Хорошо, Джамиль. Ты можешь жить в покоях рядом с покоями моего сына, если обещаешь защищать его. Взамен я обещаю тебе еду, учителя, роскошные одежды — все, что ты пожелаешь, — закивал султан, добавив: — Думаю, наг будет эффективнее обычной стражи. Но ты должен поклясться, что никогда не причинишь вреда моему сыну. Калим посмотрел на друга с надеждой, и Джамиль не смог отвести взгляда. Он ненавидел людей, а теперь должен был поклясться, что будет служит одному из них? «Ну уж нет», — сказал бы он раньше. Но Аль-Асим… Может быть, он сам был просто глупцом, но в этом парне было что-то особенное. — Я клянусь, — прошептал наг, покорно склоняя голову. Так началась его новая жизнь.