В пасти Дьявола

Акихито беспокойно мечется по кровати, температура тела снова повышается и изредка доносится бессмысленный горячечный лепет. Щеки горят, а темные круги под закрытыми веками делают его лицо уязвимым и болезненным. Очень важно сбить и держать температуру на положенном уровне. Асами прекрасно помнит слова врача, но эту никчемную медсестру где-то носит. Он проводит костяшками пальцев по скуле Акихито, но тут же в шоке ее отдергивает. У него не просто жар, такое ощущение, будто его кожа вот-вот воспламенится. На него обрушивается еще одно потрясение, когда парень распахивает глаза. Он смотрит своими влажными, огромными, на пол-лица глазами прямо на Асами. «А-Асами...» Его парализует этот едва слышимый тихий голос. «Мне-Мне холодно.» Холодно? Как это вообще возможно? Да он же горит, его кожа похожа на сухой пергамент. Абсурдность ситуации начисто лишает голову разумных мыслей и приводит в ступор все его непревзойденные моторные функции. «Пожалуйста...» Тонкие пальцы слабо хватают его за запястье и когда Асами переводит взгляд от беспокоящей его кисти обратно к лицу, то видит, что кровь напрочь от него отхлынула. Вместо неё пришла бледность и голубой оттенок на такой тонкой, практически прозрачной коже. Внезапно, хрупкую фигуру охватывает неконтролируемая дрожь. Асами с расстояния наблюдает за тем, как мальчик начинает биться в конвульсиях. Чудовищно мучительные спазмы чуть ли не складывают его пополам, он подтягивает колени к груди, хрипит и задыхается. На подушку с уголка губ стекает тонкая струйка слюны. «Асами...пожалуйста, Асами...» Снова этот изможденный голос, зовущий его, умоляющий. Техника буквально обезумела — стремительно растет громкость и ритм кардиомонитора, на экране неистовствуют зигзаги, аппараты истошно пищат. И затем, будто палач приводит в исполнение приговор, все замолкает, также мгновенно и резко. Ничего. Пустота. Ни звука. Лишь обездвиженное тело на постели. Глаза, эти глаза — потухшие, застывшие, безжизненные. И только тогда Асами находит в себе силы сдвинуться с места. «Очнись,» - рычит он и хватает парня за плечи, встряхивает тонкую фигуру, которая сейчас практически ничего не весит. «Очнись. Ты не можешь. Не сейчас. Ты меня слышишь?» Каким то образом, Акихито оказывается у него на коленях, в его объятиях. Асами трепетно прижимает его к груди и покачивается, а его лицо по неясным причинам становится мокрым. Это все вина медсестры. Она обязана была находиться здесь. «Приди в себя. Сделай так, как я тебе говорю хоть раз, ты, непослушный мальчишка!» Но Акихито не препирается, лежит в его руках как кукла, холодная и молчаливая. Асами снова его тормошит. «Прекрати! Ты хочешь вывести меня из себя?» По спине проходит неприятная дрожь, а руки становятся жутко неуклюжие. Он прижимает парня ещё ближе к себе. Его нужно отогреть. Он его согреет и тогда Акихито снова откроет глаза. Он обязательно... «Сэр, слишком поздно.» Сердце уходит в пятки, когда к нему на плечо ложится рука медсестры. Он поднимает глаза, и злобно смотрит. Но медсестра только отрицательно качает головой. «Его больше нет.» «Это ложь. Вы лжете,» произносит он холодно. «Исправьте это. Разбудите его. Это ваши прямые обязанности, так? Исправьте, сейчас же.» Женщина грустно улыбается. «Извините, Асами-сама. Он больше никогда не проснется.» Нет. Он этого не примет. Никогда... Проснись...проснись...Асами-сама...проснитесь... «Асами-сама!» Дверь спальни дребезжит от сильных ударов. «Асами-сама! Проснитесь, пожалуйста! Асами-сама!» Весь в холодном поту, мужчина резко садится в постели, рука автоматически тянется к оружию, которое обычно лежит под подушкой. Он останавливает движение на полпути, когда понимает откуда доносится шум и распознает голос медсестры. Слегка покачиваясь он подходит к двери и резко ее открывает, совершенно не обращая внимания на свою наготу. «В чем дело?» Медсестра отступает и отводит взгляд, испытывая неловкость из-за откровенного вида мужчины и резкого, хриплого ото сна голоса, которым был задан вопрос. «Такаба-сан, Сэр. Он пришел в сознание.» ---- Всегда держи своих врагов в замешательстве, пусть они будут застигнуты врасплох. Асами убеждает себя, что именно благодаря этой аксиоме, этому принципу действия он сейчас сидит на краю постели Акихито и поглаживает бледную кожу его лица. Никогда не позволяй им знать о твоих мыслях. Пусть гадают. Большие глаза неотступно следят за каждым его движением, ни разу не вздрогнув, даже когда его пальцы отводят со лба отросшие пряди. Кажется, что в мягком приглушенном свете лампы, что стоит на прикроватном столике, все черты его изможденного лица отражают каждый момент последних трех месяцев. Даже светлый цвет волос у корней снова меняется на темный, еще одно свидетельство произошедшего. I.V. положительная медленно перетекает из пакета в вену. Один из датчиков, прикреплен к указательному пальцу и данные передаются на монитор. От аппарата исходит монотонный тихий гул, который совсем не похож на какофонию звуков из его кошмара. Бескровные губы слегка приоткрываются, слышится мягкий выдох, и мелькает розовый кончик языка, оставляя после себя блестящий след. Это движение гипнотизирует мужчину. «Асами?» Сказанное слово больше похоже на хрип, на едва различимый шепот и ему приходиться склонить голову, чтобы расслышать. Асами берет стакан с ночного столика и подносит соломинку к губам Акихито, другая рука обхватывает его затылок и приподнимает голову, чтобы он мог сделать глоток теплой воды. Это простое движение, должно быть выматывает Акихито. Подрагивающие ресницы прикрывают глаза, но через мгновение он снова поднимает веки и снова полностью сфокусирован на Асами. «Что произошло?» Нескрываемая, отчетливая надежда делают его глаза темными с расширенными зрачками. «Это что... твоя квартира?» Всегда действуй так, будто имеешь преимущество, даже если его нет. Бережно, он опускает голову Акихито на подушку. Стакан возвращается на столик. Свои руки он также убирает. «Да, она.» Некоторое время они просто смотрят друг на друга и на экспрессивном лице Акихито сменяется просто неисчислимое количество выражений и эмоций, на что Асами смотрит с каким-то нездоровым интересом. Он тщательно следит, чтобы собственное выражение оставалось безразличным, однако в груди мучительно сжимается, когда эти большие ищущие глаза закрываются и из уголков закрытых век скатываются крупные капли слез. Акихито содрогается от внезапного судорожного всхлипа. «Как...» Он выдавливает из себя. «Что это значит?» Асами буквально тонет в его потрясающе восхитительных глазах. Он всегда выглядел таким притягательным, когда плакал. Длинные скомканные стрелки ресниц, обрамляющие трепещущий, ранимый взгляд, за которым, однако, всегда горело пламя. Горит ли оно до сих пор? Асами склоняется над ним, для лучшего обзора, уперев ладони по обе стороны от талии Акихито. «Ты ничего не помнишь?» «Я...» Акихито хмурит брови в сомнениях и колеблется с ответом. «Мне было плохо? Там...в другом месте.» Он нервно отводит глаза, будто не хочет даже напоминать Асами о существовании того места. «Поэтому ко мне прикрепили вот это?» Рука, от которой идет трубка с IV группой крови слабо дергается. «Ты был очень болен, высокая температура и другие осложнения,» признает Асами, его лицо ничего не выражает, однако он впитывает любой малейший оттенок в мимике Акихито. «Что ты имеешь ввиду?» Глаза Акихито распахиваются еще шире, но он тут же морщится, делает резкий вздох и отворачивает лицо в подушку. Он так и лежит не шевелясь, пока боль немного не отступит. «Голова» - догадывается Асами, когда Акихито прижимает дрожащие пальцы к виску. Мужчина тянется и убирает в сторону его руки, заменяя их своими, массирует оба виска медленными, круговыми движениями. Акихито выглядит ошарашенным и настороженным, замершим в постели, будто пойманный кролик в глазах хищника. «У тебя также случилось алкогольное отравление.» «Что?» Его отвыкший голос надламывается и это восклицание снова заставляет Акихито сморщиться. «По-видимому, ты решил выпить весь виски, остававшийся в графине.» Асами говорит спокойно, сухо озвучивает факты. Но в глазах Акихито страх смешивается с замешательством, так как Асами своим мягким потиранием продолжает снимать боль. «Я...извини меня. Я не собирался. Я не мог...мне не пришло в голову ничего другого,» запинается он. «Все так болело, ужасно сильно и я подумал, что это сработает как лекарство. Это все что я нашел. Я не собирался выпивать все.» Кадры с видеонаблюдения встают непрошеной картиной перед глазами Асами. То, каким худым он выглядел в своей пижаме, которая висела на нем. Каким одиноким. Его снова захлестывает гнев, также как и в тот момент, когда он впервые посмотрел запись. Он прикладывает все усилия, чтобы скрыть его, придержать до поры до времени. «Ты разбил бутылку,» Асами продолжает с обманчивой мягкостью. «Асами,» судорожно шепчет Акихито и закрывает глаза, теряясь в этом странном разговоре и нежных руках. «Помнишь, что ты сделал потом, Акихито?» Асами наконец убирает пальцы, напоследок очертив изгиб его скул. И снова флешбэк: изображение Акихито как зацикленный момент, снова и снова. Кровавая дорожка по пути к ванной, склоненная фигура на коленях. «Нет...не помню.» Рвота и кровь на холодных плитках пола. Осколки стекла. Его собственное имя на губах Акихито перед тем как он... Руки снова впечатываются в постель, заставляя парня дернуться от шока. Он вжимается в кровать от нескрываемого бешенства в глазах мужчины. «Ты не помнишь? Подумай, Акихито. Подумай хорошенько.» Асами нависает над его лицом буквально в паре сантиметров. «Быть может, ты вспомнишь как взял кусок стекла и попробовал вырезать, с помощью него, себе билет в преисподнюю?» Асами издает горький смешок. «Ты ведь не думал, что попадешь в рай, не так ли? Ты должен помнить, что уже давным давно купил билет в ад, а я обещал, что буду сопровождать каждый твой шаг.» Акихито затравленно смотрит на него ошеломленными глазами, которые снова наполняются слезами, лицо перекашивается. Он хватает ртом воздух не в состоянии отвести взгляд от одержимого взгляда Асами. Медсестра, не постучав, врывается в комнату и спешит к постели. «Асами-сама, его сердечный ритм...» «Пошла вон!» рычит Асами, не сводя глаз с трясущейся фигуры Акихито. «Но я...» «ВОН!» Медсестра вылетает из комнаты, хлопнув дверью, мгновенно забытая. Акихито пытается что-то сказать, но слова не идут, слезы длинными дорожками стекают по вискам, впитываются в наволочку подушки. Наконец, он произносит. «Да...я думал об этом.» Он с трудом сглатывает и дергается от того, что видит в глазах напротив. «Мне казалось...что это мой единственный выход.» Асами с силой сжимает челюсть. Дикая, исступленная ярость обездвиживает его, он кристально понимает, что если даст этим эмоциям волю, хоть каплю свободы, то ему будет не совладать с собой. И даже он сам не предполагает во что это может вылиться. Акихито трясет головой, пальцы крадутся вверх по рукаву и цепляются за материал его халата с удивительной силой. «Но я не смог. Клянусь. Я остановился.» «Лжец,» шипит Асами. «Я видел запись. Ты не остановился. Это были ебаные судороги, которые остановили тебя. А потом ты чуть не захлебнулся собственной рвотой.» «Я этого не помню!» Акихито начинает рыдать. Его грудь быстро вздымается и опадает, из-за этого дыхание получается резким и поверхностным. Теперь Асами действительно замечает боковым зрением аппарат, который гудит и пищит гораздо громче прежнего. «Асами, я правда остановился. Я был так...потерян. В голове все смешалось, мысли, чувства. Я не мог думать трезво. Я...» «Ты хотел уйти,» произносит он с могильным спокойствием. И, Акихито, в конце концов сдается. «Даже если и так?!» кричит он. «Что в этом такого? Да кто угодно бы так поступил! Что бы ты сделал, если тот, кого ты любишь запер тебя в клетке и бросил совершенно одного? Даже у тебя закрались бы подобные мысли.» «Я ни кому не испытываю подобных чувств.» Откровенная ложь жжется на языке, а Акихито после них буквально исходит волнами несчастья и беспомощности. Его бледное опустошенное лицо закрывается и он снова прячет его в подушке, но теперь он поворачивается спиной, свернувшись в калачик и содрогаясь от беззвучных рыданий. Асами будто выворачивают внутренности, когда он наблюдает за страданиями Акихито, но мужчина только пригибается чуть ближе, так чтобы губы слегка касались мочки его уха. «Давай-ка проясним еще раз, мой маленький Акихито. Ты принадлежишь мне. Ты-мой. И всегда будешь моим. Для тебя нет другого пути. Навечно.» Его рука с нарочитой мягкостью проводит по волосам Акихито. «Но даю обещание. Я больше не буду пренебрегать своим любимцем. Намереваюсь держать тебя рядом с собой и оказывать внимание, в котором ты так нуждаешься.» Эмоциональное потрясение выжимает все жизненные силы Акихито и вскоре он погружается в очередное глубокое забытье. Асами наблюдает за его сном, не сводя глаз с бесцветного лица до тех пор, пока обязанности медсестры не перевешивают боязни разозлить мужчину. Она скользит в комнату и начинает крутиться вокруг постели, закрывая ему обзор, так что он бессознательно встает и шатаясь бредет в свой кабинет, где вливает в себя полный бокал и наконец тяжело опускается в кресло. И только после этого он вынимает из стола коричневый конверт. Бокал снова наполнен, а он отклоняется на спинку кресла, вытряхивая на стол из красного дерева веер из документов и разнообразных фотографий. ------------------------------------------------------------------------------------------ Исключив отпечатки пальцев, которые он, Киришима и Суо оставили в квартире, они обнаруживают только пару, которые в состоянии опознать. Эти отпечатки совершенно его не удивляют. Хомура вполне осознанно оставил свою метку. Это был его способ подразнить Асами. В конце концов именно для этого он привел его сюда. У Хомуры не было намерения скрываться, или скорее, у него нет намерений скрывать свою причастность. Его эго бы не позволило признать, что сомнительное чувство самосохранения на данный момент даст Асами вычислить его. Он знает, что Хомура где-то неподалеку. Тот всегда был садистом в своей особенной манере. Асами не упустит возможность определить сообщников, если таковые имеются и Хомура это знает. Без сомнения, Юта раскрывает лишь то, считает нужным, однако, все когда-нибудь спотыкаются. Его бывший друг знает его достаточно хорошо, чтобы понять - Асами будет придерживаться выбранного курса действий. Он тщательно и досконально подходит к вопросам, в отличие от Хомуры, которому всегда не доставало данной характерной черты, только если это не касалось его собственных увеселительных планов. Асами вдруг вспоминает одну давно прошедшую ночь, когда им обоим было по семнадцать. Хомура тогда вернулся домой после своего ареста заливаясь веселым смехом. Его пальцы размазывали дактилоскопические чернила по простыням, пока Асами вытрахивал из него этот раздражающий, истеричный смех. Эта ночь была началом их конца, пусть ему и понадобился год, чтобы узреть правду о предательстве своего лучшего друга и осознать всю полноту, степень и природу его наклонностей. Прошлое на самом деле малозначительно, кроме своего влияния на сегодняшний день и того, что дает информацию о привычках и поведении Хомуры. Он смирился со своим прошлым уже очень давно. Хомура никогда не должен был вылезать из угла, в котором он все эти годы скрывался. Асами вобьет ему эту истину в голову. Отпечатки пальцев Акихито также не явились чем-то удивительным. Само собой ручка была ими покрыта. Ее могли украсть и без вовлечения самого Хомуры. Что его удивляет, или правильнее будет сказать вызывает беспокойство, так это несколько других предметов из квартиры, которые также покрыты отпечатками Акихито. Не все вещи носят на себе его прикосновения, но многие. Достаточное количество, чтобы сделать вид, будто Акихито проводил много времени в этом месте, как у себя дома. Пульт управления, геймпады и футляры от игр, чудаковатая кружка, зубная щетка (их было две) в ванной, все указывает именно на то, что Асами никак не желает признавать. Это бы ничего не значило. Хомура в состоянии изобразить из себя кроткую овечку, чтобы добиться своего, он бы наслаждался ролью в этом спектакле. Но Киришима преподносит ему обновленный, более исчерпывающий отчет и теперь Асами не может остановить пошедшее трещинами самообладание, когда понимает, что Хомуре гораздо бы больше понравилось играть рокового соблазнителя нежели непосредственную невинность. Отчет Киришимы систематичен, как и его хозяин, список предметов с отпечатками Акихито гласит: овощи в холодильнике, место под каркасом дивана, будто парень помогал перетаскивать его с одного места на другое, спусковая кнопка слива воды на унитазе. Только не Акихито, думает Асами. Он не способен на подобное лицемерие. Он бы никогда не стал сближаться с кем-то подобным. Несмотря на харизму и очарование, которые Хомура способен безупречно продемонстрировать, Акихито бы не поддался на подобное. Он бы увидел всё его насквозь прогнившее нутро. «Асами-сама.» Низкий уважительный тон Киришимы прерывает его мысли. «Сейф открыт.» Он протягивает лист бумаги и поясняет. «Комбинация.» Асами смотрит на цифры - еще одна издевка. Дата их с Ютой последней встречи, которая произошла ровно восемнадцать лет назад, с точностью до дня. С тревожным чувством он понимает насколько точно спланировал Хомура сегодняшние открытия в этой квартире. И в таком случае... Асами резко разворачивается сминая лист бумаги в кулаке. «Ни одна душа, кроме тебя и Суо не должна знать, что мы здесь обнаружили, пока я не проясню ситуацию.» Киришима кивает. «Полагаете, мы имеем брешь в системе безопасности?» «Возможно, но даже если дело не в этом, я не желаю, чтобы хоть что-то касающееся Акихито вышло на всеобщее обозрение.» Киришима выглядит мрачнее обычного, но он извиняется и выходит, чтобы отпустить остальных людей. Асами подходит к окну и поднимает его. Потребность в никотине ширится по мере его медлительных движений. Мужчина неспешно вытягивает пачку из кармана пиджака, вытряхивает тонкий цилиндр и по привычке стучит им об упаковку. Затем он подносит сигарету к губам, убирает пачку на место и вместо нее вынимает зажигалку. Пламя трепещет на сквозняке, но прикрыв его ладонью он наконец может вдохнуть свой наркотик. Асами делает очередную глубокую затяжку и медленно выдыхает дым, рассматривая неугомонную улицу Акихабары. Акихито бы наслаждался этим видом. Бурлящий, многогранный уголок Токио, полный любопытных странностей и юной энергетики идеально бы ему подошел. Асами может вполне реально представить Акихито живущим именно здесь. А повседневные снимки, которые украшали стену спальни как раз позволяют взглянуть на него в данных условиях. Представитель фауны в его естественном обитании. Безусловно, это подходит ему гораздо больше, нежели небоскребы Синдзюку или современная роскошь квартиры самого Асами. Акихито расцветает и раскрывается именно на улицах, следуя за своей мечтой. Он находит закоулки и укромные места, в которых радуется мыслям, что он делает свою жизнь именно такой, какой всегда хотел. Асами и сам является ценителем подобных проявлений. Ведь в большинстве случаев это он позволяет мальчику сбегать? В конце концов, Акихито всегда практически добровольно возвращается во владение Асами. И его внезапные появления после всех протестов и препирательств имеют смысл. Но, Хомура бы не смог спланировать и срежиссировать такую цепочку событий настолько точно. Невозможно продумать заранее этот сценарий. Асами выкуривает сигарету вплоть до фильтра и кидает окурок в окно, его беспощадно аналитический ум оказывается не в состоянии подвести ход мыслей к их заключительному выводу. «Асами-сама?» Он поворачивает и встречается взглядом с Киришимой, чья обеспокоенность выражается в небольшой складке между бровей и чуть опущенными уголками рта. «Да?» «Сейф...эээ...чист»*. Киришима буквально кривится из-за выбранной формулировки фразы и Асами едва сдерживает ухмылку. «Я хотел сказать мы не обнаружили никаких зажигательных устройств.» Киришима протягивает пару латексных перчаток. «Это не обязательно. Я знаю как мыслит Хомура.» Тот бы не прибегнул к таким примитивным и обезличенным методам атаки. Его жестокий ум требует более интимного воздействия. Однако, непреклонность, которая является чуть ли не основной чертой характера Киришимы, а также все эти годы проведенные бок о бок с боссом - все это позволяет ему упорно поднять бровь и терпеливо ждать с вытянутой рукой. Асами смиренно вздыхает и все же принимает перчатки. «Благодарю, Асами-сама.» Не утруждая себя ответом он пересекает комнату и подходит к стене с дырой. Перчатки неприятно облепляют кожу рук. Наконец он вытаскивает содержимое сейфа наружу. Плотный конверт из оберточной бумаги с его именем, написанным по-английски на лицевой стороне, тяжко ложится в руки. Тошнотворное ощущение возрастает ещё больше. Его инстинкты взывают к тому, что он держит ближе всего к своему сердцу, к всему его миру, который он создал из ничего. Если бы у него был выбор, Асами не задумываясь отказался бы играть в эту игру. Впервые в жизни у него нет ни малейшего желания принимать вызов соперника. Но у него не остаётся вариантов. Никогда их и не было. Первым в конверте обнаруживается письмо. Рюичи, Сколько лет, сколько зим. Даже и не думай о том, что я не вспоминал тебя каждый божий день с нашего последнего разговора. Правда в том, что я следил за тобой уже очень долгое время. Ты сдержал свое слово и многого достиг. Но я ждал, прежде чем снова увидеться с тобой, потому что я знал, что этого еще не достаточно. Не достаточно? Ты сейчас задаешься этим вопросом, не так ли, Рюичи? Не достаточно чего? Для чего? Все просто. Я ждал момента, когда потеря всего причинит тебе наибольшую боль. Я ждал момента, когда ты начнешь ценить что-то настолько, что потеряв это однажды ты больше не сможешь восстановиться. И представь себе мое удивление, когда ты заинтересовался Акихито подобным образом. Когда ты вторгся на территорию Байше к Фейлону, чтобы вернуть мальчика себе, с этого момента я знал, что ты покорён. В конце концов, никто тебя не знает так хорошо, как я. Бедняжка Акихито, он этому не верил или, вернее, он не верил в это довольно продолжительное время. В то, что у тебя настоящие чувства к нему. Глубокие. Искренние. Осмелюсь сказать что это...любовь? Ты всегда был романтиком, пусть и старался изо всех сил скрыть эту свою сторону характера, пока прибирал к рукам все больше власти. Не так ли, Рюичи? Однако, мы с тобой знаем правду. Акихито же, наш скромный мальчик, не веря, смеялся над моими рассказами о том, что ты испытываешь к нему нежные чувства. Он был абсолютно уверен в том, что тебе нужно от него лишь одно. Этот китаец, Лю Фейлон, он всем нам сделал одолжение, не так ли? В один момент я даже подумал, что он спутает мне все карты, мой тщательно рассчитанный план, мои отношения с Акихито. Но нет. Мне было приятно посмотреть на вспышку твоей ярости, безрассудность твоих действий, на твой страх. Это было восхитительно, и все же, я был рад, что тебе удалось вернуть своего маленького, милого возлюбленного. Или мне стоит сказать Нашего? Я также скучал по его горячему, страстному телу подо мной, по его нежным признаниям в любви. Шептал ли он тебе подобные очаровательные нежности? Эту прелестную наивность может обойти только его распутный темперамент, ты согласен? Умоляю, только не думай, что я пытаюсь заставить тебя ревновать, Рюичи. Как-никак мы отлично делили его все это время, а он всего лишь развратная маленькая потаскушка. Я вполне уверен, он наслаждался твоим доминированием гораздо больше, чем признавался в этом мне. Он был удивительно ненасытен и тем самым превосходно удовлетворял нас обоих. Твое насилие пробудило в нашем сладком мальчике нечто такое, о чем он даже не мечтал. И за это он должен быть благодарен именно тебе. Более того, когда я взял мальчика под свое крыло, несколько недель спустя после того как ты бесстрашно вытащил его из логова дракона, он достаточно ясно дал понять насколько тебя презирает, за раздрай, который ты устроил между его душой и телом. Должен признать, он зачарованно слушал рассказы о наших с тобой приключениях, которые мы совершали по молодости. Правда, боюсь после них он остался с еще более отвратительным мнением о тебе и это после того, как ты его изнасиловал. После этого он охотно проявлял ко мне симпатию, а вскоре подарил мне свое тело и трогательную привязанность. Всего лишь несколько слов, несколько нежных прикосновений, несколько откровений из твоего темного прошлого — прости меня, я мог забыть и перепутать кто и что из нас сделал в этом прошлом — и, конечно, твои жестокие методы, чтобы приручить паренька... и это все, что потребовалось, чтобы сделать его моим. Он разозлился из-за того, как ты со мной обошелся в прошлом, а после, был предан мне всей душой. Способный ученик. Ты и не подозревал насколько искусно этот симпатичный ротик может лгать. Он красиво тебя обыграл, как мышка, которая вела кота за нос. Конечно, у него было преимущество в виде моих знаний о тебе и о том, что и как тебе нравится. Он желал явить миру твое настоящее лицо, уничтожить тебя одним махом. Иногда, мне было тяжело уговорить его потерпеть. Я убедил его, что у нас есть то, что действительно положит конец всему. После Гон-Конга Акихито наконец действительно поверил в то, что обладает силой сломить тебя. Признаю, он был поражен тем, как ты закрыл его собой от пуль. Очень сострадательно с его стороны. Когда он вернулся я целую неделю потратил на то, чтобы заглушить чувство его вины, трахал его до тех пор, пока он снова не стал покладистым. И игра в кошки-мышки снова возобновилась. Я знал, что мы почти достигли цели, когда ты перевез все его вещи и оставил ключ от собственного дома. Уму не постижимо, ты пустил его в святая святых! Поначалу, он сопротивлялся и мы с ним больше не могли видеться так часто как раньше, но я уверен, эта маленькая шлюшка получила огромное удовольствие, развлекаясь с тобой. По крайней мере, я всегда получал. И за все проблемы, сопровождавшие Акихито, ты должен благодарить меня. Судо. Любопытный мальчишка. Им было так легко управлять, он слишком по уши влюблен в тебя, Рюичи. Тебе бы следовало выбрать его, но он ранил нашего Акихито, не так ли? Твоя реакция была бесценна. Я понял, как низко тебе придется пасть. Нам было так весело тогда, мне и Акихито, мы смеялись над тобой и твоей душой нараспашку. Мы добились своего. Неприкасаемый Асами Рюичи пал ниц перед хорошенькой попкой и, конечно, перед моим неподражаемым умом. Акихито наивно полагал, что я собираю доказательства против твоей сомнительной препринимательской деятельности, пока он тебя отвлекает. Он думал, его предательство будет вишенкой на торте, когда твоя империя падет. Мальчик и не подозревал, что является главной сакральной жертвой. Но я не врал. Он получит, что хотел — твое крушение. Потому что оно уже близко, ты чувствуешь? Ах, если бы я мог наблюдать за тобой прямо сейчас, пока ты читаешь это письмо. Я знаю, выражение твоего лица не изменится, но внутри ты уже пошел трещинами и сколами. Ты будешь бороться, безусловно. Ты продолжишь в том же духе, будто бы ничего не случилось. Будешь отрицать, скорее всего уже отрицаешь прямо сейчас, но в итоге тебе придется встретиться с правдой. Любовь твоей жизни провела последний год систематически тебя обманывая. Что ты чувствуешь, Рюичи? Что ты чувствуешь теперь, зная, что твоя милая маленькая игрушка обвела тебя вокруг пальца? Что ты чувствуешь, зная, что после того как ты рисковал своей жизнью ради него, он кувыркался со мной в постели при любой возможности? Какого это знать, что он тебя не любит? И никогда не любил? Больно, не правда ли? Предательство всегда ранит больше всего, когда это делают близкие люди. Ты должен был усвоить этот урок много лет назад, но ты всегда был романтиком. Не так ли? Акихито — маленький бравый солдатик. Мне бы так хотелось поиграть с ним, как со всеми теми шлюхами, которые попадались мне на пути. Но я буду щедр и оставляю эту потаскушку на тебя. Мне интересно, какое наказание ты ему придумаешь? Он умрет от твоих рук? Ты заставишь его истечь кровью и вымаливать прощение? Ах, ну вот, теперь я - тот, кто тебе завидует. Не противься неизбежному слишком долго, Рюичи, или мне придется взять дело в свои руки и ты лишишься удовольствия в последний раз прижать к себе свою любовь, прежде чем свет в его дерзких глазах погаснет навсегда. Надеюсь ты насладишься оставленными мною для тебя сюрпризами. Не спеши и рассмотри все повнимательнее. Обещаю, скучно не будет. Я буду наблюдать. - Юта.