Социальная сеть

Чья точно идея была подсадить Дазая Осаму на социальные сети, в агентстве уже никто не помнит. Причины в то время были названы разные: от новостных лент и развлекательного контента, до удобства коммуникации между людьми. К тому же Ацуши «добрыми намерениями» Наоми уже был затащен в паутину сети. Безопаснее было попасть под горячую руку Куникиды-сана, чем пропустить и не отметить «лайком» фотографию или пост Наоми Танидзаки. Да даже Кёка-чан умудрилась попасть в эти сети, периодически пропадая в сетях, просматривая фото и видео милых животных. Осаму довольно быстро втянулся и стал активным пользователем. Посты и кучу фото он, конечно, не выкладывал, но поставить статус отношений с милым Ацуши и заспамить сообщения Куникиды было святым делом. Страница бывшего мафиози не выделялись ничем особенным и информации там было по-минимуму. Статус отношений с Ацуши, да фотография на аватаре, поставленная только по причине того, что совместная с Накаджимой. Будто вся страница имела только одну цель — сообщить всем, что милый Ацу-чан занят. Огромный список аудио и разнообразные группы, на которые подписался детектив, никого не удивляли, в интернете каждая первая такая страница. Проникся Осаму и смешными картинками, прозванными в народе как «мемесы». Он закидывал ими личку Куникиды, личку Ацуши вперемешку с картинками котят, личку всех знакомых, что еще не успели закинуть Дазая в черный список. На заставке рабочего ноутбука Осаму почетно стояло изображение побитой лисы, сидящей на стуле. Кто-то посмеивался на очередной припадочный интерес Дазая, периодически даже оценивая отправленный ему смешной месседж; кто-то (Куникида-кун) бесился; кто-то решил не обращать внимания. Ацуши до определенного момента относил себя к первой категории. В тот день ничего не предвещало беды. Была размеренная рабочая суета: Ацуши разбирал документы, Осаму же по обыкновению лежал на диване, пролистывая новостную ленту в своём смартфоне вместо работы, остальные детективы тоже вели лениво-рабочую деятельность. Тишину нарушил звук уведомления в смартфоне. Увидев уведомление на экране собственного телефона, Накаджима взял аппарат в руки и разблокировал экран. Ацуши не удивился, увидев очередное сообщение от Осаму с вложением-картинкой, поэтому со спокойной душой зашел в диалог с целью увидеть, что в очередной раз прислал его возлюбленный. Увиденное повергло его в шок. На картинке было изображено сердце, внутри которого самым ужаснейшим из шрифтов было написана фраза: «Скинь тому на кого подрочил». — Нет, ну он… серьезно? — пронеслось в голове у Ацуши. Реакция у Накаджимы была наипрекраснейшая: он покраснел, на лице читалась нервозность и возмущение, а руки, что держали телефон, слегка дрожали. Была в голове маленькая надежда, что данное сообщение было отправлено по ошибке… Которая тут же была разбита, стоило Ацуши посмотреть в сторону возлюбленного. С хитрым прищуром и пошленькой улыбкой тот смотрел на Накаджиму, ожидая реакции. И она была просто изумительна. Ацуши долго сверлил злобным взглядом возлюбленного, потом сердито проскулил и отбросил телефон подальше от себя, возвращаясь к работе. — Что такое, шкет? — спросил Доппо, заметив странную реакцию тигра. — Дурацкий спам, — ответил Ацуши. Дазай тихонько захихикал, стараясь не привлекать к себе внимания. Через минуту телефон юноши снова разразился звуком уведомления. Ацуши с опаской взял телефон. Пришедшее сообщение было коротким: «А ты на меня?» Ацуши захотелось выпрыгнуть в окно. Но все, что он сделал, так это закинул Дазая в бан.

***

Надежды на то, что подобный случай был единичным, растаяла на той же неделе. Дома Осаму увиливал от вопросов о причине подобного сообщения, отмахиваясь в стиле «кто не понял, тот поймет». Из бана Ацуши пришлось вытащить Осаму по причине: «как можно закинуть своего возлюбленного, с которым ты живешь, в бан, Ацу-чан?!» Накаджиме оставалось лишь молиться, что подобное больше не повторится. Дазай же в перекор всем надеждам своего возлюбленного, вошел во вкус. Неловкие и пошлые картинки присылались всегда неожиданно и не к месту, заставляя мило краснеть и возмущаться юного тигра. Откровенно говоря, не будь реакция Накаджимы такой, Осаму бы и не взялся за эту глупую затею. Обижаться и дуться на подобное у Ацуши просто не получалось: Осаму пресекал подобные попытки, попросту притягивая к себе и затыкая возмущения поцелуем. Ацуши ничего не оставалось, кроме того, как контратаковать. Как и в самый первый раз, это был обычный день в агентстве: тихо и размеренно, а половину сотрудников вообще разошлись по своим делам. Привычный звук уведомления смартфона, Ацуши берет его в руки, ожидая уже что угодно и заходит в сообщения. Увиденное его все же смогло удивить. В этот раз Дазай явно решил извернулся и постарался, даже похвалить захотелось. К собственной фотке прифотошопил знаменитую цитату из картинок-мемов, что сейчас была популярна в интернете. К фотографии Осаму Дазая была криво прифотошоплена следующая «крылатая» фраза: «Сосочка-девочка, почему одна, сейчас будет два. Не стесняйся давай, полчасика на подмыться и жду на своем одноместном кабриолете телесного цвета. Цветок — тебе.» Еще и фото нашел, где он с розой. Просто очумелые ручки, а не придурковатый детектив с культом возлюбленного. Ацуши вздохнул. Идея, как ответить на подобное, у него была, однако… ох как же стыдна была она. От одной мысли все лицо краснело, будто у него горячка. Но все же желание ответить Осаму пересилило себя. «Тогда я пойду подмываться,» — гласило сообщение Ацуши Накаджимы. Краснея, на дрожащих ногах, он быстро постарался покинуть офисное помещения, прячась в туалетной комнате, даже не смотря в сторону возлюбленного, сгорая от стыда. Накаджима влетел в туалетную, даже не удосужившись запереть за собой дверь. Он включил воду, тут же тщательно умывая лицо, намереваясь подобным образом смыть весь стыд и красноту со своего лица. Господи, как же стыдно! Чертов Осаму, опять заставляет его краснеть и делать стыдные вещи! Не мог хотя бы дома! А лучше никогда! Засранец, негодяй! Продолжая сгорать от стыда, он не заметил, что в туалет вошел еще один человек. Он услышал лишь щелчок запирания двери и почувствовал, как чужие руки резко притягивают его к себе. В нос ударил знакомый запах одеколона и бинтов. — Осаму! — хотел возмутиться Ацуши, но ему не дали — нагло и жадно закрыли рот поцелуем, почти сразу превращая его во французский. Бинтованные руки крепко прижимали худое тело к чужому. Разум Ацуши затуманился от подобных действий почти сразу. Опомнился Ацуши лишь когда на его задницу легли чужие ладони и сжали её. — Осаму, угомонись! — возмущенно пихнул в плечи возлюбленного Ацуши. — Мы на работе, черт тебя побери! — Во-первых, ругаться нехорошо, — ухмыльнулся Осаму, ощутимо щипая мягкий зад в наказание. — Во-вторых, в офисе почти никого нет, а те, кто есть, все равно нас не услышат. В данном высказывании с Дазаем было невозможно поспорить: совсем недавно в агентстве была сделана полная изоляция во всех комнатах, так как соседние офисы стали чаще жаловаться на шум и гам, исходящие из агентства: то детективы что-то шумно выяснили между собой, то тишину нарушали крики пациентов доктора Йосано. Шумоизолирован был даже туалет, в котором парочка сейчас находилась. — И что с того? — изогнул бровь Накаджима, пытаясь вырваться. Безуспешно. — А с того, что ты сам меня спровоцировал, — ответил Дазай на чужое ушко, прикусывая мочку. — Не мог же ты с одного соо… Ох! — выдохнул Ацуши, почувствовав бедром чужой стояк. От удивления он застыл в чужих руках, не смея шевелиться. — Вот тебе и «ох», — ухмыльнулся Осаму, ероша носом белобрысые волосы на виске. — А за свои поступки нужно отвечать, Ацу-чан. Требовательно сжимая одной рукой мягкую ягодицу, другой детектив расстегивал пуговицы чужой рубашки, покрывая открывшиеся участки тела легкими поцелуями. Животное чувство собственничества требовало оставлять засосы, однако Ацуши-кун не сможет объяснить резко появившееся метки на видимых всем участках кожи посередине рабочего дня, а на скрытых рубашкой местах Осаму явно не ограничится. Ацуши сжимал чужую жилетку, рвано дышал в чужую шею и тихо скулил, распаляясь и пытаясь что-то сказать. — О-са-а-му… — тянул Накаджима, проглатывая слова за тихим стоном. — Что, любовь моя? — ласково проворковал Дазай, прикусывая чужой сосок, вырывая новые рваные стоны. — Осаму, пожалуйста, — Накаджима быстро плавился под чужими ласками. — Д-давай обойдемся руками? Осаму задумался, припадая поцелуями к чужой груди. Не удержался и оставил на ней небольшой засос. — В принципе, очень здравое предложение, — поднял голову на чужой уровень глаз, заглядывая в них, уже помутненных дымкой желания. — Только у меня есть одно условие. — К-какое? — спросил Ацуши, готовый на что угодно, задавший вопрос чисто формальности ради. — Дома мы сделаем все, как положено, — пошло облизнулся детектив, наклоняясь к чужим губам. — Д-да… — робко ответил юноша в ответ, сам целуя довольного хитрого возлюбленного. Ласка была не продолжительной — быстро раскидав поцелуи по бледной груди, не оставив без внимания полоску шрама на боку, детектив быстро расправился с чужой ширинкой, стаскивая черные бриджи с бельем с мелкой задницы, обнажая стоявший член, который уже начал сочиться. В то время, как Дазай смог возбудиться от одного пошлого ответа Ацуши, сам Накаджима легко возбудился от незамысловатой ласки, стоило лишь погладить и поцеловать где нужно. Ацуши не остался в стороне: трясущими руками так же расправился с чужой ширинкой, тут же проводя по стволу рукой. Осаму выдохнул в чужую шею, заглушая в себе просящий стон. Дазай буквально взял ситуацию в свои руки: обхватил оба ствола рукой, обводя обе головки большим пальцем и начиная надрачивать. Накаджима держался за чужие плечи, боясь потерять равновесие. Природная скромность и стыд не позволяли ему стонать во все горло как дома, так как на задворках сознания еще держалась мысль, что он в агентстве, они не у себя в спальне. — О-са-а-му… АХ! — тихо шептал чужое имя Ацуши, будто в бреду, подмахивая бедрами, прижимаясь ближе. Осаму задавал быстрый темп, прекрасно понимая, что задерживаться надолго им лучше не стоит. Но как же был прекрасен Накаджима, мило краснеющий, сладко стонущий и извивающийся в его руках. Шанс быть пойманными на работе за непристойными вещами стоил того. Но кто его осудит? Большая часть лишь посмеется, одаривая парочкой колких фраз. Куникида лишь мог высказать ему огромную тираду, но в этом случае и он промолчит: ведь Дазай имеет козырь против него, он знает истинную причину звукоизоляции туалетной комнаты, а так же красных ушей Джуничиро Танидзаки первое время после этого. Осаму благословит всех богов за свою способность, блокирующую чужую, а так же бинты и крепкую рубашку: даже через такой слой сопротивления Ацуши точно умудрился оцарапать чужие плечи своим ногтями. Детектив не был против, лишь подозревал, что убери хотя бы один «защитный слой» и его тело было бы исцарапано до крови и болезненного заживления. Мокрые частые поцелуи, в которых они прятали стоны друг друга, забинтованная рука, в быстром темпе надрачивая оба органа — разрядка была просто неизбежна. Ацуши краснел еще пуще прежнего, изгибался и шептал: «Сейчас, я сейчас…» Оргазм и разрядка пришли словно вспышка — каким-то образом Осаму умудрился не запачкать одежду, только чужой голый живот. Ацуши кончил следом и чувствовал себя последним извращенцем: впервые он кончает от того, что на него попадает чужая сперма. Бумажные полотенца и вода помогли убрать следы сладкой близости. Ацуши краснел и старался не смотреть в чужие глаза, когда возлюбленный вытирал его живот и натягивал на него штаны. Осаму лишь ухмылялся, в красках представляя вечернее продолжение. Ацуши Накаджима зарекся пытаться ответить на шуточки и пошлые подкаты своей любви, прекрасная запоминая, к чему это может привести. Впрочем, Осаму Дазай больше не присылал ему пошлые картинки, по крайней мере на работе — так и ненароком можно все отпечатки пальцев сдрочить.