Твоя ненависть, мой суицид

Дождь. Лёгкими каплями стучит по крыше и по зонтам мимолетных пешеходов. Но Дазай идёт без зонта. Насквозь мокрый плащ неприятно лип к телу. Заходя под крышу серого и холодного здания, Осаму закуривает сигарету и вспоминает. Вспоминает этот ебанный день. Прошёл ровно год с момента смерти Ацуши. Детектив утирает одинокую слезу боли. Он скучает по этому мальчишке с его лучезарной улыбкой. Дазай помнит как он улыбался падая, хотя слезы текли ручьём по его щекам. Садясь на корточки бывший мафиози утыкается в колени, начиная плакать. До сих пор он помнит все в деталях, каждую маленькую частичку того дня. Но Осаму понимает, что жить прошлым нельзя, нужно встать и продолжать существовать, Ацуши бы гордился именно тем, кто не смотря на боль дальше живёт. Но он не может, не может забыть все те моменты с младшим. Детектив слишком сильно привязался к тому пареньку, которого он когда-то спас. Сигарета медленно тлеет в его длинных замерзщих пальцах. Старший опять утопает в чёрной гуще воспоминаний о тигренке. Хватит. Резко вставая Дазай выбрасывает сигарету.

***

Он "весело и бодро" шагает к могиле Ацуши. В голову вновь как надоедливые комары лезут суицидальные мысли, но что-то отчаянно держит мумию на этом свете. Чьи-то маленькие ручонки, будто ослабляют петлю, ломают лезвие, в последний момент хватают за шкирку. Он точно сходит с ума, хотя, кто знает. Но альфа все ещё надеется найти своё счастье. Вот она. Могила. Не сумев сдержать свои чувства Дазай падает на колени и начинает плакать. На небе в лучах сверкает проницательная молния и раздаётся гром, дождь усиливается. — Отпусти... Кто-то тихо шепчет ему на ухо, словно шелест осенних опавших листьев под ногами. — Отпусти меня, Дазай... Все также шепчет ветер. Осаму замирает всматриваясь в пустоту, пытаясь ухватить хотя бы тень Ацуши, но все бессмысленно. — Отпущу... — Обещаете? — Да, я буду жить дальше. — Будьте счастливы, Дазай‐сан... Слезы все ещё непроизвольно текут из глаз.

***

Новый день. Ещё один. — Доброе утро. Дазай входит в агентство улыбаясь. — Осаму ты вовремя, для тебя задание есть. — опять Куникида со своими поручениями. — И да, сегодня ты один. — Да мне без разницы так то. — И чтоб не отлынивал! — Доппо, конечно же, не мог не поругаться. — Ладно, ладно. Схватив дело лежащее на столе, Осаму шагает к выходу из здания ВДА. — До встречи, друзья мои. Куникида все еще что-то недовольно бурчит в след. Улыбка вновь освещает лицо Дазая. Он рад, он по-настоящему старается полюбить свою жизнь. И у него выходит. Осаму счастлив, что до сих пор жив, да, некоторые раны прошлого все ещё болезненно кровоточят в душе или оставляют шрамы, но теперь не больно. Не так убивающе, как раньше. Сейчас бывший мафиози живет, а не просто существует как в те далёкие времена. Вот и место преступления. Кровь, труп. Перед глазами встают жуткие картины. Скумбрия глубоко вдыхает. Все нормально, все прошло. Но из транса его выводит громкий голос какого-то слишком знакомого человечка. — Да откуда мне знать, что с этим придурком случилось?! Почему это должен расследовать я?! Ну и что, что он мой подчинённый! Последовала недолгая пауза. — Ладно, ладно, извините, я расследую. Осаму бросает мимолетный взгляд на макушку внешнего раздражителя. Чуя. Но время тратить нельзя, подходя к полицейским он представился и начал задавать вопросы. — А кто пострадавший? — По нашим подсчётам это обычный офисный работник (ага, конечно) Акутагава Рюноске. Дазай замер. Слишком знакомое имя. — Могу ли я осмотреть труп? — Можете. Детектив моментально подошёл туда, откинул белоснежную, но в пятнах крови ткань и увидел. То что он и ожидал. Это тот самый Акутагава Рюноске. Дазай нахмурился, хоть и Акутагава заслужил смерти, но обстоятельства. Они и смущали детектива. Слишком всё это странно: ясный день, место преступления это столкновение машины с человеком, Рюноске задавить бы не успели бы никак, что же произошло? Осаму кто-то окликнул, тот же не успел даже довести свою мысль до конца. — Дазай. Выше названный обернулся. Накахара. Давно он его не видел, после смерти Ацуши бывшему мафиози было абсолютно не до рыжего. — Здравствуй, Чуя.

***

Они прогуливались по парку недалеко от места происшествия. Сакура совсем недавно отцвела, её розовые цветки размеренно и плавно крутили пируэты в воздухе, распространяя лёгкий шлейф нежного аромата. Между соукоку зависло молчание, но это не неловкое молчание, а именно то уютное молчание, которое приобретаешь с самым близким человеком. Но нужно двигать дело с мёртвой точки. — Не вини его, Дазай. — О чем ты говоришь? — Я знаю, наверное, ты ненавидишь его всем сердцем, но он не виноват. — Акутагава не виноват, не смеши меня. Он прямиком толкнул Ацуши-куна с крыши. — Дазай, я обещал это не рассказывать, но Рюноске мертв, поэтому не вижу смысла это скрывать. — детектив и мафиози сели на скамью. — Внимательно слушаю тебя, чиби. — Не смей называть меня так! — Ближе к делу. — перебил его Осаму. — Я тебя тоже когда-нибудь убью. Ладно. Как когда-то рассказывал пьяный Акутагава, все началось давно, ещё когда они только начали встречаться, ему начали угрожать. — А чё он в мафию не пожаловался, там бы сразу всех убрали. — Да погоди ты, послушай. Это оказался отец Хигучи из Токийской мафии. Я думаю, ты понимаешь, что они опасны. А угрозы от них это тебе не шухры мухры. Они обещали пристрелить Накаджиму за неповиновение им. Не знаю что там было ещё, но точно что-то опасное, как говорилось, они шпионили буквально за каждым шагом тигра. И последнее, что было, это расставание с Ацуши. Он рассчитывал, на то что они расстанутся, так тигр будет в безопасности, а дальше он сам все уладит. Но все пошло не по плану. — Все ещё не понимаю логики Акутагавы, но что сделано то сделано. — Ты ещё не слышал как он страдал, я подозревал о его будущем самоубийстве, но не придавал этому значение, а зря, возможно, он был бы жив. — Не вини себя. А дальше молчание, просто наслаждение опадающей сакурой и приятным шуршанием под ногами. — Я скучал, Чуя. — Я тоже, Дазай.

***

— Акутагава, Акутагава! Смотри какой хорошенький! Интересно, а как его назовут. — Тут не могу с тобой не согласится, но он не милее тебя. Пред парой в кроватке лежал маленький мальчик, которому ещё и года нет. Его цвет волос пока не понятен, но один глаз ярко-голубой, а второй карий. — Он так похож на Дазая... — Тогда характер точно будет Чуин. — Мне так жаль, мы так много чего не попробовали при жизни, Акутагава. — Я думаю, мы и с ним намучаемся, его папки же занятые личности.