Долгий путь

      Метель продолжалась еще несколько дней. Ведьмаку удалось изловить пару кроликов и то, он гонялся за ними полдня. Но зато Лютик в благодарность даже меньше тараторил на ухо. Возможно, меньше - Геральт не был уверен и не хотел признаваться, что привык к его голосу, к звуку лютни и кажущимся все менее глупым сочинительствам. Жизнь без менестреля рядом выглядела пустой и..., - Геральт, с его способностями скупо выражать мысли, сказал бы, пустой и неполной, а Лютик бы посмеялся и потом тайком добавил бы эту милую фразу в свой куплет. Несмотря на погоду, Лютик становился все свежее и здоровее. Похоже, барду вообще не страшны никакие напасти - про таких говорят, в рубашке родился. Кликал на свою задницу неприятности, но всегда выходил сухим из воды. Вон, его как-то Плотвичка нечаянно лягнула обоими копытами прямо по ребрам, так ничего, даже синяка спустя пару дней не осталось, а любой другой везунчик уже кормил бы червей в земле. Подумав о червях, Геральт вспомнил, что и лошадь не мешало бы покормить. Если воду можно было добыть, растопив немного снегу, то вон сено или траву они ниоткуда не растопят. Лютик будто прочитал мысли напарника и побежал кормить кобылу припасенной морковкой и яблоками. Буря совсем успокоилась. Можно было потихоньку выдвигаться в путь.

***

      Геральт никогда так не ошибался. Ладно, он ошибался тысячу раз, а то и все двадцать тысяч, но вот сейчас он чувствовал себя окончательным и бесповоротным глупцом. Даже Лютик со своими внезапными высказываниями о теоретически возможном существовании бесконечных вселенных вне их земного шара казался сейчас верхушкой здравого смысла. -Где-нибудь там, за небом, за звездами, представь, Геральт, - мечтательно произнес менестрель. - Представь, прямо на звездах уже существует иная жизнь, а может, и на самом Солнце. Когда-нибудь люди или нелюди придумают способ, как добраться до Солнца, представь это, Геральт. Геральт ничего не хотел представлять. Он продрог, устал, а лошадь уже не могла идти через бурю, что настигла их через пару часов пути. Надо было оставить Плотву в городе, думал Геральт, или в деревне. Он знал, какая погода может нагрянуть, но все равно поступил, как упрямый осел. Лютику, кажется было все ни по чем. Он шагал себе спокойно, шагал, трындел о том, о сем, не зная, какие драмы происходят в голове ведьмака. Вообще, скоро неровный горный кряж должен был закончиться, а за ним - прогалина, тянущаяся на много миль вперед. Деревья там почти не росли, а редкие кустарники давно облюбовали древесные жуки. Летом от них не было отбоя. И конечно же, им просто не могло так повезти. Особенно, когда путешествуешь с Лютиком и Плотвой, но по мнению Геральта, у его кобылы мозгов поболе, чем у поэта. У кобылы достаточно ума держать свой рот на замке, в то время, как Лютик балаболит, не боясь сорвать на морозе связки. А потом и вовсе берет лютню и запевает. Геральт слышит глухой шум, и, несмотря на мороз, его спина покрывается потом. -Заткнись, Лютик, ради всего святого..., - шепчет он, потому что нельзя повышать голос, потому что... Бард что-то чувствует, захлопывает пиздливый рот и глядит вверх, прямо на надвигающуюся белую пыль. -Ох! Святые небеса, Геральт... Ведьмак не собирался больше терять ни секунды, потому схватил нерадивого - любимого и дорогого сердцу - друга за руку и потащил прочь, пытаясь найти место, где можно укрыться. Снежные лавины забирали множество жизней, и сейчас не имело значение, что будет с лошадью, что с вещами... Хотя мысль о Плотве колючей проволокой обвила шею. А может, это были лапы смерти, подбирающиеся к ним со склона горы. Лютика можно похвалить хотя бы за то, что он не ныл, пока ведьмак, чуть ли не волоком тащил его по сугробам. Здесь снег, благо, твердый, не проваливается под их весом, но все равно, скользко и неудобно. И страшно. Не за свою жизнь, а за жизнь друга, которого он пытался спасти, а теперь не уверен, в правильности своих действий. Лютик пыхтит, падает, перебирает ногами, снова падает. Ледяной ветер бьет им в лицо, снег слепит, и даже Геральт почти ничего не видит. -Ох..!- Кажется за этим лютиковым возгласом следует матерщина, но Геральт не слышит, но чувствует, как менестрель утягивает его вниз, скользя на обледенелом камне. Они кубарем катятся вниз по склону, а там внизу - сплошной лед. Застывшее озерцо, в летнее время радующее горной прохладой. Ведьмак жмурится, не отпускает руку Лютика и летит вниз, благодаря небеса, что они забрались не слишком высоко. Когда мир перестал вращаться, то шум приближающейся волны гремит почти в голове. Геральт перебирает руками и ногами, встряхивает осоловевшего с разбитым носом Лютика и тащит дальше по льду к застывшему торосу, и там их единственное спасение. Ведьмак едва успел прижаться спиной к ледяной глыбе, как мимо пронесся смертельный ураган, и они лишь чудом все еще живы. Возможно, все же дело в Лютике, который, да, родился в рубашке. Тот, кстати, даже не трясется от страха, только прижимается всем телом и болезненно то дышит, то стонет. Геральту холодно настолько, что он не чувствует свои мозги. В голове набатом звучит «держи, держи», хотя бард сам уже вцепился как клещ и хрен отпустит. Вцепился. С самой первой встречи. Лютик что-то шепчет, Геральту кажется, что несвязный бред. Он неосознанно тянется к поэту, целует его ледяной лоб и ресницы - хотя, один хер, он не чувствует никакой температуры. Лютик в ответ тоже задирает подбородок, тычется обветренными синими губами в чужие, и Геральт думает, что это самый отстойный поцелуй в его жизни. И время будто останавливается.

***

      Тепло в воздухе кажется нереальным, но Геральту до одури жарко. Будто языки пламени лижут его кожу, сдирая ее вместе с мясом, и он стонет, брыкается, кричит. Зовет. Имя крутится на языке, но он не может его выговорить, потому что язык прилип к горлу. Он просит воды, и ему подают горячий травяной отвар - жидкость лавой стекает по пищеводу, и Геральт горит изнутри. Его внутренности плавятся, сердце бьется с ускоренной силой, возвращая тело к жизни. Геральт чувствует, как кровь бежит по венам, подгоняемая сильными сердечными мышцами, и чувствует себя почти живым. Проснулся он в мягкой постели. Не было ни снега, ни смерти, ледяными щупальцами обволакивающей человеческие тела. Ведьмак принюхивался, прислушивался, как хищник, все еще не открывая глаз. Он слышал треск поленьев в очаге, чувствовал такие родные сердцу запахи. Это его дом. Место, где он вырос и стал мужчиной. Собственная спальня выглядит такой же, какой Геральт ее оставил, отправившись на поиски своего друга. Все на своих местах, даже пыль - ладно, насчет пыли ведьмак не уверен, но слой слишком ровный, и тут вряд ли кто-то вообще когда-либо убирался. Геральт поднес руки к лицу, разглядывая вполне здорового цвета пальцы. Что произошло? Он четко помнил, как умирал от холода вместе с Лютиком, спасаясь от лавины. А теперь он тут. Может ли быть, что все это - дурной сон? Он вздрогнул, когда дверь со скрипом отворилась. И, когда он увидел вошедшую рыжеволосую чародейку, а следом за ней взволнованную Цири, все встало на свои места. Магия, их спасла магия. Вот только, где же Лютик? Геральт прислушался к себе, но не почувствовал ничего, кроме спокойствия. Почему-то он был уверен, что бард жив и здоров, и наверняка уже достает ведьмаков своими песнопениями. Как бы его не убили за длинный язык. -Геральт! - Цирилла кинулась к нему, замерла возле кровати, явно не уверенная, можно ли обниматься или Геральт еще болен. Она берет его большую руку в свою и крепко сжимает. - Геральт я очень-очень испугалась за тебя! -Привет, - Геральт сам притянул девочку к себе, целуя в блондинистую макушку и вдыхая ее родной запах. - Трисс, - он посмотрел на чародейку, что осторожно расставила посуду на столе, и в нос ударил запах ароматного мяса. - Спасибо. -Ты все наперед знаешь, дорогой друг, - она присела на краешек кровати. - Да, я спасла вас, и тебя и твоего дружка трубадура. Я была в ужасе, Геральт, как увидела вас! Как можно быть таким безрассудным!? -Как ты нас нашла? И как ты вообще узнала? -Йеннифер связалась со мной, сказала ты пропал на слишком длительный отрезок времени. Она не могла оставить девочку Цири, поэтому я отправилась на ваши поиски..., - она глубоко вздохнула. - Еще раз спрошу, ты совсем спятил? Шляться по горам в такую погоду!? -Да ладно, уже все закончилось, - отмахнулся Геральт. Он просто был безумно рад видеть ее. И Цири. И хотел увидеть Йеннифер. И всех остальных. -Как Лютик? - Спросил Геральт, вернувшись к тому, что волновало его больше всего. Он знал, что силы его были растрачены не зря, но ему надо было услышать. -В порядке твой трубадур, - Трисс дернула головой. - Отморозил себе пару пальцев, но идет на поправку. Жаль, конечно, что не отморозил пару яиц, потому что, как очнулся, сразу ручищи распускать начал. Геральт усмехнулся; в этом весь Лютик, что поделать. Никогда пару сисек не оставит без внимания. -Йеннифер сейчас с ним, - сказала Цири, поглаживая Геральта по руке. - Скоро она тебя навестит. Все было так хорошо сейчас, а остальные мирские проблемы пускай подождут. Геральт хотел сытно поесть, отмокнуть в горячей ванне и только потом посмотреть в глаза своему другу. Не было злости на то, что, по-правде говоря, это Лютик мог спровоцировать снежную лавину своими воплями; ничего не было. Только полное, глубокое умиротворение.