Долгий путь

      Лютик сидел в зале, что служила ведьмакам столовой, грелся возле очага и болтал с Цири. Кажется, он нашел своего слушателя среди суровых дядек и двух стервозных чародеек - девочка покорно сидела и слушала его с открытым ртом, и Геральт всерьез заволновался, что она может запасть на этого обаятельного поэта. Ну или, что муха залетит ей в рот. Ведьмак встал в тени, вслушиваясь в звонкий голос барда, эхом разлетающийся высоко к сводам каменной крепости. Выглядел Лютик вполне сносно, даже был одет в чистое тряпье - что-то из старых одежд Геральта или Ламберта. -Поднялись мы, значит, на гору, - рассказывал Лютик, жестикулируя так отчаянно, будто завтра у него руки должны были отсохнуть. - А там, знаешь, гора, вышиной, как пять ваших крепостей! - Цири недоверчиво сузила глаза. - Да ладно, это еще не самая высокая гора, какую я видел. Так вот, мне ни капельки не было страшно, я даже не устал, шел за Геральтом, ни разу не пожаловался..., а ноги болели так, что хоть режь. -А зачем вы поднималися в гору, когда ее можно обойти? - Спросила Цирилла. -Как зачем? - Лютику понадобилось пару секунд, чтобы сочинить продолжение. - С вершины-то все видно, а у подножья тварь какая вылезет и все, пиши пропало. Так, значит, поднялись мы на гору, а снег как зашевелится! Да как завоет! И поднимается во весь человеческий..., нет вдвойне человеческий рост! Это был самый настоящий снежный великан! Цири тычет в барда пальцем. -Такого не бывает! Ты меня надуть хочешь! -Вот ты видела, когда-нибудь драконов? -Не-а. -Но они же существуют! - Лютик широко улыбнулся. - В общем, лапы вот такие! Ноги вот такие! И зубищи! Зубищи как зубцы у той вилы, - он кивнул в сторону стойки возле стены. - Самый настоящий медведь, только больше, пушистее и уродливее! Геральт захотел с ним биться, но я же мирный человек; я всегда стараюсь решить дело словом, а не кулаком, чего очень не хватает и нашему дорогому Геральту..., я подумал, договоримся с чудищем, авось отпустит и путь-дорогу подскажет. Я только начал с вежливого приветствия, мол, милсдарь снежный человек, я, достопочтенный виконт Юлиан..., как великан со всей силушки дунул, и сдул нас с Геральтом с горы вместе со всем снегом, что был на верхушке! Мы еле спаслись, - Лютик театрально покачал головой. - Это, клянусь, была сильнейшая лавина в истории! Цири явно была поражена, но еще не до конца верила, что это все правда. Даже для нее, ребенка, это все звучало глуповато. Геральт вышел из тени и громко проговорил: -Какой ты брехун, Лютик. Тебе бы в цирке выступать, да сказки детишкам сочинять, - ведьмак положил ладонь Цири на головушку. - Все было не так. Никаких снежных людей, никаких подъёмов в гору. Достопочтенный виконт Юлиан слишком громко ныл по поводу снега в своих портках и, тем самым, спровоцировал лавину. -Это ложь! Ложь и провокация, - фыркнул Лютик, скрещивая руки на груди. -Не забивай ребенку голову чепухой. Цири рассмеялась. Лютик уставился на Геральта, и в воздухе повисло напряжение. Ведьмак вздохнул, сел напротив. -Рад, что ты цел, - Лютик склонил голову чуть вниз и улыбнулся. - Тут так спокойно, хотя я думал, что логово ведьмаков будет кишеть тварями, а на стенах будут развешены трофеи..., понятия не имею, почему я так думал. Ну, знаешь, я люблю пофантазировать..., почему у вас нет никакой доски почета? -Что? - Не понял Геральт. -Что-то вроде достижений во время обучения. Кто в этом месяце убил больше чудовищ, кто больше отжался..., у кого была самая чистая комната. И должна быть доска позора: кто-то постоянно просыпает тренировки, срывается со всяких диковинных штук, устает слишком быстро. Геральт закатил глаза. -Это не твоя пижонская школа, Лютик. Успокойся. -Я еще не со всеми познакомился, - бард резко встал. - Я же должен показать свои таланты, верно? А все ведьмаки не любят музыку, или ты один такой на белом свете? Не отвечай, я мигом увижу ценителей. Геральт думает, что это будет забавно и стоит посмотреть, как Лютик будет позориться, а потом и вовсе стыдливо сбежит под напряженными взглядами мужчин. Хотя, жалко его было. -Они его не побьют? - Спросила Цири, вставая рядом с Геральтом на балконе. -Они не станут его трогать, Цири. Самое большее - ударят по самолюбию. -Но это жестоко. Лютик - очень милый парень. И очень добрый. Да уж, подумал Геральт. Внизу на обледенелой земле тренировались Ламберт и Эскель. Неподалеку сидели Трисс вместе с Йеннифер и следили за ними. Лютик вышел со своей балалайкой, как шут гороховый, и принялся тренькать, привлекая внимание. Как ни странно, Ламберт одобрительно засвистел. Чародейки заинтересованно подняли головы. Лютик, воодушевленный затянул:

-Мой дом не там где я родился И не в объятиях милых дам Я много пробыл где, с пути я сбился Запутался И заблудился

Ламберт расхохотался, хлопнул Эскеля по плечу и пустился в шутливый пляс, хотя песенка явно не была веселой. Йеннифер сдержано улыбалась, а Трисс откровенно веселилась.

-В снегах я брел, смерть видел я во снах Спал на соломе, стеклах и на камнях, Чуть не погиб от страшных ран! И тот, кто спас меня от страшных снов, Привел меня туда, где кров

-Давай теперь я, - Ламберт вероломно выхватил у опешившего Лютика инструмент и произвел такой мерзкий звук, что даже стены крепости задрожали. - Во как! Да я покруче тебя играю, музыкантишка! Что за заунывная сопля? -Это чувства! - Воскликнул Лютик. - Баллады - это история. Они не обязательно должны веселить публику, но и заставлять задуматься о высоком и слезу пустить. -Сейчас ты у меня слезами истечешь, хуйня романтичная. Сыграй что-нибудь более мужественное! -Все понятно, - Лютик раздраженно скрестил руки на груди. - Очередной невежда в музыкальном искусстве. Ведьмаков по специальным критериям выбирают? Грубиян, - Лютик стал загибать пальцы. - Бесчувственный тюфяк, сухарь, интроверт..., а в прочем, говорите, что хотите, я не буду срывать свои дражайшие голосовые связки ради споров с вами. Что поделать, если я снова нахожусь в компании совершенно далеких от искусства людей! И..., нелюдей, кхм, - Лютик пожал плечами. - Далеких от видения реалий и понимания, что история сама себя не напишет, а о ваших хмурых рожах никто не вспомнит, а ваши имена будут вспоминаться лишь в ругательствах, когда сидя на горшке дерьмо не получится высрать! Дело запахло кровью. Это было бы забавно, если бы не так страшно. Лютик, безмозглый баран, явно собирался поссориться с Ламбертом в первый же день своего пребывания в крепости. Тот не был так сдержан, как Геральт, мог и по зубам дать. Но Ламберт был не только любителем по роже двинуть, язык у него был подвешен, не хуже: -Да нах мне, чтобы кто-то упоминал меня в бабских песнях, про пресловутую «мужскую дружбу»! - Ламберт издевательски загнул пальцы. - Только неженка Геральт способен таскать за собой ручного барда, который будет жопу ему вылизывать и наверняка не только жопу, потому что я не понимаю, с хера ты вообще нужен ему, если видно даже кухонный нож в руках не держал. Явно не ради этих посредственных завываний. Геральт сжал кулаки. Пора было заканчивать этот балаган, пока Весемир не пришел. -Геральт, мне все это сильно не нравится, - прошептала Цири, потянув мужчину за рукав. Но защищать честь поэта вышла, неожиданно, Йеннифер. -Отстань от него, Ламберт, - сказала она холодно. -Пф, - ведьмак изогнул брови. - Серьезно? И тебе не стыдно, птичка певчая, что тебя женщина защищает? -Ламберт! Я не шучу. Ты ведешь себя глупо. Верни барду его лютню. -Я высказал свое мнение, вот и все. -Ты поддаешься на его провокации, а это недостойно. Верни барду лютню, - повторила Йеннифер. Ламберт явно не хотел сдаваться под напором женщины. Он глянул в полные молчаливого вызова глаза Лютика, а потом размахнулся и разбил инструмент о землю. У Геральта замерло сердце.

***

      Из Лютика будто вышибли дух. Геральт наблюдал, как бард натянулся, будто струна на его любимой, ныне порченой, лютне. Ламберт, похоже, пожалел уже о содеянном, потому что все смотрели на него с укоризной. -Ну..., - он прочистил горло. - Расплачешься теперь, певун? Геральт не вмешивался, хотя Цири умоляла его это сделать. Вмешаться сейчас - выставить Лютика в совсем невыгодном свете. Вряд ли поэт будет пытаться вступить в драку или ныть, но... Лютик горестно упал на землю, собирая деревянные щепки в кучку. Он лихорадочно пытался собрать ее обратно, будто это был пазл какой-нибудь. -Моя лютня..., моя прекрасная лютня..., где я теперь в этой глуши найду себе новую!? Как я сам, этими тонкими нежными пальцами высеку из дерева такие идеальные изгибы женской задницы, какие были на моей лютне!? - Его голос сорвался на истеричный крик. - Ты, безмозглый мужлан, понимаешь, что наделал!? Как я теперь должен сочинять музыку!? Развесить твои кишки на пни и на них тренькать!? О да, это был Лютик. Безумный, бесстрашный бард, который будет отстаивать свою музыкальную честь до последнего. -Геральт..., - вновь позвала Цири. -Не волнуйся, он справится сам, - сказал Геральт. -Э, харэ орать, - Ламберт чуть отошел, слегка опешив от этой драматичности. - Если Весемир услышит... Лютик внезапно швырнул ему в лицо горсть щепок, сорвался с места и накинулся на совсем охуевшего ведьмака, сумев повалить его на землю. -Ты, чудовищный мерзавец, вот что! А я не просто так с ведьмаком путешествую, я тоже кое-что умею! - Заявил гордо Лютик, выставив вперед руку с оружием, целясь Ламберту в глаз. Оружием ему служила щепка. Повисла тишина. Потом Йеннифер громко расхохоталась. -И..., ты заколешь меня..., зубочисткой? - Хрюкнул Ламберт, а потом без труда спихнул с себя поэта и встал. Лютик явно чувствовал себя глупо, сидя в снегу с щепой в руках. Потом собрал остатки лютни и понуро побрел за крепость, явно собираясь оплакивать инструмент. *** -Это было..., экстравагантно, - со вкусом сказал Геральт, подходя к сидящему на лавке Лютику. Менестрель вертел в руках струну, то и дело притворяясь, что он перебирает ее пальцами. -Знаешь, идея с кишками мне понравилась, - Геральт хотел растормошить друга, не понимая, почему его так заботит произошедшее. Просто он знал, как Лютику дорога его балалайка, как он ломает голову над каждым словом для куплетов. Это была вся его жизнь. Он этим зарабатывал на хлеб. -Ламберт тот еще мудило, - продолжил Геральт, потому что бард подавать голос не собирался. - Тебе не стоило с ним связываться, но..., ты победил его в сражении с кучей опилок в руке. Был бы у тебя нож, Ламберт бы уже не дышал. Лютик поднял голову, а в его глазах плескалась вселенская печаль. -Ты сопроводишь меня на похороны? - Спросил он, честно вглядываясь в глаза ведьмака. Геральт опешил: -Чьи? -Моей драгоценной лютни, Геральт! Ну почему ты такой остолоп? Ты живой, девочка Цирилла жива, даже Йеннифер жива. На чьи еще похороны я могу отправиться? Похоже, - он выдержал драматичную паузу. - Мне придется на время похоронить свой талант, потому что без лютни - не бард я, а лишь мешок с костями. Буду бесцельно колобродить; буду негожим, прокиснувшим молоком, дрянным дырявым валенком... -Ты..., - Геральт громко вздохнул и потер глаза с силой. - Хватит чудачничать, Лютик. Твои бредни послушаешь - засомневаешься в собственной адекватности. -Но что мне делать, Геральт? Разве я не прав? Плакать, я конечно, не буду, но..., Геральт прервал его, приложив палец к губам, и постучал костяшками пальцев ему по лбу. -Может, подумать о том, как бы обзавестись новой лютней, м? Трисс ведь может открывать порталы и перемешаться. Лютик глянул на него так, будто ведьмак открыл совершенно новый и неизвестный еще миру музыкальный аккорд. Он улыбнулся, стеснительно так, опустил глаза, аки девица невинная и произнес: -Геральт, ты меня в очередной раз спас. И почему я не прекрасная принцесса, заточенная в башне с драконом? Хм, Геральт, - Лютик вдруг посерьезнел. - Я все помню. Все. Геральт поджал губы. Вся веселость резко сменилась внутренним отрицанием дальнейшего разговора. Он не знал, что делать. И ничего не хотел знать. В конце концов, им нужно разобраться со своими отношениями, потому что так не пойдет. С Йенн Геральт давно все уладил, а Лютик..., с Лютиком все гораздо проще. -Все - это все, до мельчайших подробностей, - уточнил Лютик, а потом прикоснулся указательным пальцем к губам ведьмака. Тот поймал его руку и отвел в сторону. - Послушай, дорогой мой Геральт, - и затараторил, успевая только воздуха глотнуть между словами. - Я знаю, что ты любитель ходить вокруг да около, вынюхивая, проверяя почву..., но я тебе не чертова брукса или жряк или гуль вонючий, поэтому просто возьми меня..., эм, не в том смысле, что возьми, а возьми меня, поставь перед собой и скажи, Лютик, блять, засунь свои чертовы чувства себе в глотку и подавись ими, а потом выблюй, снова сожри и испражнись ими с самого верхнего окна нашей суровой ведьмачьей крепости! -Лютик, - попытался вставить слово Геральт, почему-то начиная вновь давиться смехом. -Заткнись! - Бард раскраснелся от возмущения. - А коли не так, скажи, да, милый мой бард, я тоже тебя люблю, давай я разложу тебя прямо на этой лавке и отлюблю, слушая твой дивный прекрасный голосочек! - Он выдохнул и добавил тихо. - Лучше, второй вариант, конечно. Иначе вместе с лютней мне придется хоронить свое сердце. Последняя фраза прозвучала с такой тоской, что любой другой человек бы расстаял. А Геральт рассмеялся. Рассмеялся так, как не смеялся никогда до этого. Глаза Лютика распахнулись, а потом он обиженно пихнул Геральта в плечо. -Тебе смешно? -Ты просто невероятный человек, - Геральт спрятал лицо в ладонях. - Я не понимаю, как земля вообще носит такого идиота, как ты. Лютик весь подобрался. -Я не идиот. Я не виноват, что родился без способности читать ведьмачьи мысли и воспроизводить ведьмачьи хмыканья в предложения. Геральт понял, все, хватит болтать. Он и так уже слишком долго терпит чужой треп, а его уши были не готовы к такому и теперь в них стоял неприятный свист. Это же Лютик, черт возьми. И ведьмак притянул к себе барда, целуя его в открытый в изумлении рот. Было безумно странно, щетина другого мужчины колола губы, а напор, с которым ему сразу же ответил Лютик был совсем не по-женски настойчивым. О да, Лютик целовался очень даже хорошо, и через это действо, которое со стороны наверное выглядело, будто они пытаются сожрать друг друга, Геральт ощутил, как сильно его хотят. Хотят со всем его ведьмачьим багажом особенностей, с паршивым характером и замашками дикаря. Хотят так, что сжимают сейчас тонкими пальцами член через ткань штанов, несмотря на то, что Ламберт недавно назвал барда шлюхой, больше ни на что не годной, кроме как в рот брать. Лютику было откровенно начхать на мнения окружающих, и это вызывало уважение. Лютик отстранился и заглянул Геральту в глаза, словно пытаясь там что-то прочитать. К сожалению или счастью, мутагены не передали ведьмакам способность печатать свои мысли на радужной оболочке глаз. -Это был..., первый или второй вариант развития событий? - Спросил бард. -Ты совсем дурень? - Геральт почти застонал. -Но ты ничего не сказал! Я же сказал, что не умею читать мысли. И ты сам говорил, что поцелуй - просто обмен жидкостями, а мы ими обмениваемся постоянно...! Геральт разозлился. Дернул Лютика с лавки и потащил наверх по лестнице. -Как же ты меня из себя выводишь пустомеля проклятый, - он не понимал, как в светлом образе Лютика может находиться так много непроходимого тупицы. - Как у тебя язык еще не отсох столько тарахтеть и тарахтеть! Твой треп столько раз заставлял тебя ходить по лезвию, а ты ничему не учишься, ебучая находка для шпиона! Лютик в ахуе влетел в комнату, и Геральт запер дверь. Потом впечатал барда в стену и припечатал: -Слова полны лжи, блять, и не тебе ли об этом не знать? Лютик пока еще не проронил ни слова, и чтобы он дальше продолжил молчать, Геральт заткнул его рот своим языком. Черт подери, очень действенный метод. Кажется, бард в миг забыл все обидные слова, обхватывая Геральта за плечи и громко постанывая. Геральт понял, что просто устал от этого изнурительного путешествия по холодным дорогам с бардом под ручку. Лютик уже стал для него кем-то сильно значимым и никуда не собирался деваться, так почему бы не попробовать зайти дальше поцелуев? Даже, если ничего не получится, - с Лютиком всегда просто. Он не знает обид, не любит неловкие ситуации и старается их не создавать. Да Лютик даже краснеть не умеет! -М, Геральт..., - Лютик отлип, ощупывая сильные плечи Геральта. - Я..., это, хочу сказать, что... -Я сейчас отрежу тебе язык. -О. Понял, молчу. Геральт не хотел церемониться - не сейчас, когда они оба взбудоражены и кровь кипит в жилах. Он с силой надавил барду на плечи и тот опустился на колени, взирая снизу со снисходительной покорностью. Геральт очень понадеялся, что ему не придется объяснять Лютику, чего от него требуется. Геральт взялся за пряжку ремня, вытянул полоску кожи к чертям и развязал завязки. Лютик медленно перевел взгляд на его пах. Геральту хотелось крикнуть, «ты разве не этого хотел, Лютик!? Но их игра должна быть без слов. Показать желания только действиями, руками и телом. Геральт приспустил штаны, высвобождая полувялый член наружу. Лютик будто бы специально медлил. Задумчиво склонил голову набок, потом высунул язык и провел от кончика до основания на пробу. Поморщился, повторил это движение, а потом подключил руки. У него явно не было опыта в подобном. Геральт не знал, но предполагал - чтоб сосать член особого умения не надо. Главное, чтобы Лютика не стошнило, раз у него не было опыта... Но поэту видимо нравилось, потому что он водил ладонью по стволу, наблюдая, как он увеличивался в размерах, как набухала головка. Он частенько порывается что-то сказать, но Геральт предупреждающе дергает его за волосы, а потом и вовсе прижимает к своему паху, возя лицом вверх-вниз. Лютик протестующе стонет , отмахивается от рук ведьмака и, наконец, берет в рот. О боги. Геральт прикрыл глаза на секунду, пытаясь свыкнуться с безумной мыслью, что он сейчас имеет своего лучшего друга в рот. Он и помыслить такого пару месяцев назад не мог, но хренов Лютик со своим языком... О да, язык у менестреля был, что надо - юркий, быстрый, мокрый. Лютик быстро угадывал, где и как нужно лизнуть - обвести головку по кругу, с давлением провести всей поверхностью языка на уздечке, и еще и еще, добиваясь, чтобы Геральт нетерпеливо дергал бедрами. Член вырос настолько, что наполовину уже не помещался в этом пиздливом рту, и Лютик кряхтел, что-то мычал, - его словесный понос прорывался наружу. Он усердно помогал себе рукой, но этого было недостаточно. Геральт знал, что у Лютика из-за давления зубов будут саднить губы. Многие шлюхи жаловались на это - «ты слишком груб», говорили они. Геральту всегда хотелось ответить, мол, ты сама взяла в рот, так работай, как следует! Сейчас ты мне делаешь приятно, а я люблю поглубже. Я буду нежен после. Геральт обхватил голову Лютика, размеренно толкаясь в его теплый рот. Кажется, бард расслабился, даже сжал себя сам между ног, а потом и вовсе просунул руку в штаны. Геральт отпустил его, и член с хлюпом вышел наружу, шлепнув Лютика по подбородку. Бард тяжело дышал, его щеки раскраснелись от натуги, а все губы были влажными и блестящими от слюны. О чем он сейчас думал? Слагал новые баллады? Витал в облаках? Придумывал замысловатые эпитеты, которыми бы одарить член ведьмака в стихах? -Я пиздец устал, - пожаловался Лютик сипло. Но несмотря на свои слова, принялся активно надрачивать рукой, посасывая теперь только головку. Он старался, правда старался, и эта самоотдача тронула Геральта до глубины души. Лютик ему ничего не был должен - он мог сейчас встать и уйти, не продолжая. Но он хотел! Хотел, чтобы чертов ведьмак кончил. Геральт откинул голову назад и слепо провел членом по чужому лицу, оставляя липкий след. Это было грязно. Он не имел права делать такое со своим другом. А Лютик все еще не возражал, трясь щекой о горячую плоть и активно двигая рукой между своих ног. Геральт посмотрел туда и увидел быстро исчезающую в кулаке алую головку лютикова члена - не такую большую, как у него. Похоже, бард совсем растерял остатки мозгов от возбуждения. Геральт оттянул большим пальцем его челюсть вниз, проталкивая головку члена по языку, глубже, к небу. Лютик замычал, сдвинулся и кончик уперся ему в щеку, скользя внутри. Геральт был на грани. Чужой язык ласкал дырочку уретры, ловко орудуя вокруг - и ведьмак спустил, чуть ли не вжав бедного барда в стену. Лютик поперхнулся, и Геральт слегка отстранился, забрызгав спермой ухо барда, а потом щеку и нос. Лютик закатил глаза в экстазе и кончил сам, ухватившись рукой за бедро Геральта. Геральт отстранился, без эмоций глядя на на творение рук - не рук вовсе - своих. Лютик сидел на полу с расстёгнутыми штанами, вымазанный в сперме и тупо моргал. Вот и наступил их неловкий момент. В таких ситуациях Геральт или отпускал шлюху или укладывал ее с собой спать, по-собственнически обнимая. С Йенн все было гораздо проще, и они давно научились не испытывать стеснения друг при друге. Но у Лютика свои правила. -Вообще-то, не вкусно, - проговорил он, и это прозвучало, как укор. -Будто твой член на вкус, как деликатес, - парировал Геральт, почувствовав укол обиды. Ни одна женщина не говорила ему таких слов после секса. -Нет, я имею ввиду сперма, - пояснил Лютик, водя языком по внутренностям рта, явно испытывая дискомфорт. - Ты должен был спросить. Или не делать этого мне в рот. Не все это любят, Геральт. Меня могло просто-напросто стошнить. Геральт поправляет одежду и подходит к шкафу, беря чистое полотенце. Да, Лютик прав. Он вернулся к еще расслабленному барду и аккуратно вытер его лицо. Черт. Он кончил в рот своего лучшего друга. -Воды? - Хрипло осведомился он. -Ага. Будь любезен, милсдарь-кончаю-в-рот-никогда-наоборот. Геральт еле сдержал порыв швырнуть в него графином. Лютик медленными глотками выпил воду, следя при этом за Геральтом. Тот не знал, что сейчас делать, ведь уходить Лютик не спешил, а спать было еще рано. -Мне понравилось, знаешь? - Вновь заговорил бард, в кои-то веки принявшись застегивать свою ширинку. - Ну, эта игра в молчанку. Это так загадочно. Но, не сперма в рот, не-а. -Лютик. -Ты именно такой, каким я тебя воображал. Нетерпеливый, слегка грубый. Но в то же время, я сомневаюсь, что ты бы всерьез причинил кому-то вред во время секса. Не считая, спермы в рот, Геральт. Это сродни оплеухе. Как, если бы ты насс..., -Блять! - Геральт скрестил руки на груди. - Извини. Доволен? -О, ты это сказал, - Лютик встал, отряхнулся. - Видишь, слова тоже иногда важны. А теперь скажи, - Лютик притиснулся к ведьмаку вплотную. - Ты сделал это, ну, спустил мне прямо в глотку, потому что тебя настолько завел мой виртуозный рот, который как ты вечно говоришь, ни на что не годен? Я так скоро не только музицировать идеально буду... Он запустил пальцы в волосы Геральта. Тот попытался отстраниться. Лютик вел себя странно. Он словно играл сейчас в свою игру. Зловредный поэтишка. -Лютик, блять, у тебя все руки грязные! - воскликнул Геральт, а бард тут же парировал, перебив: -А твоя сперма у меня в желудке, но я же молчу! И прежде, чем ведьмак очухался, засосал его, делясь солоновато-горьковатым вкусом, все еще оставшимся на губах. Геральт отпихнул его, ощущая себя проигравшим. Лютик рассмеялся. -Я думаю, что правда не хочу говорить о том, что будет дальше, - проговорил он беззаботно. - Мы целовались, я у тебя смачно отсосал, ты кончил мне в рот, и мы снова целовались. Кажется, вот тут все ясно без слов. -Что? - Тупо спросил Геральт. -Мы можем заговорить о чем-то серьезном, только когда я кончу тебе в рот. Ведьмак двинулся на придурошного поэта, и тот засеменил к выходу. Твою мать! Геральт голову бы снес тому, кто сказал бы ему утром, что этот день закончится так! Он не только впустил в свою жизнь Лютика, но и позволил ему довести их отношения вот до такого. Они оба обрекли себя на вечную муку.