Об оборотнях и ведьмах

– ...явись.       В кругу материализовалась кошка. Чёрная, но не уверенного чёрного цвета, который любила носить Кларисса, а слегка выцветшего. Или выгоревшего, если можно так выразиться. Кларисса не интересовалась у неё, есть ли в её месте обитания солнце. – Здравствуй, мой пупсик!       Кошка даже не мяукнула, приветствуя, как обычно делала. Просто наморщила нос, развернулась к ней спиной и развоплотилась. Кларисса смотрела, пока не исчезли её очертания, а потом устало опустилась в кресло.       Тихонько скрипнула дверь. – Всё ещё вредничает? – негромко спросил молодой мужчина, подходя.       Кларисса отобрала у него стакан с соком и хорошенько к нему приложилась, проигнорировав слегка укоризненный взгляд. – Нечего было шляться где попало, – проворчала она. – Особенно ночью. – Кошачьи, – пожал плечами мужчина.       Она подобрала его несколько недель назад.       Волк приполз на её участок, хрипло дыша, и свалился на бок около двери в сад. Она ещё не спала, конечно, хотя переодеться уже успела. Поэтому, не спеша, накинула на себя свое платье, и вышла посмотреть на гостя.       Тот был весь изранен. Кларисса наклонилась над ним, особенно не опасаясь. Волк хрипло тяжело дышал, прикрыв глаза.       Из дальнего угла сада донеслось сонное мычание. Она задумчиво окинула взглядом его шерсть, свалявшуюся, слипшуюся в бурые от крови комья, и ушла в сад. Затем она вернулась. Со шлангом в руках. И направила поток воды на зверя, чтобы промыть шерсть, насколько возможно.       Кларисса ещё никогда не слышала, как плачут волки. Она знала их злобное рычание, обычные переговоры, слышала тоскливые протяжные вопли весной и возбужденное повизгивание к осени, когда появлялись щенята. Они могли скулить или, что было довольно редко, тявкать, с удовольствием ворчать, когда во время линьки попадался хороший куст или шершавый ствол дерева, об который удобно было чесаться. Но плач она слышала впервые.       Так-так, подумала она. А волк ли это? Она смыла с него кровь, грязь, и ухватила за морду, приподнимая. Тот недовольно застонал (ещё один сомнительно волчий звук), приоткрывая глаза, но этого было недостаточно, так что Кларисса пальцами раздвинула ему веки. Жёлтые, с едва уловимой примесью зелёного, глаза немного светились. Впрочем, её интересовал не цвет. Слабо, подумала она. Очень слабо. – Так ты приполз сюда умирать или ждать, пока раны затянутся? – Кларисса знала, какой эффект оказывает на них сильное магическое поле, каковое и сформировалось за годы вокруг её избушки.       Именно поэтому она не боялась в ней жить. Но в большей степени, конечно, потому, что она была ведьмой. От неожиданностей, конечно, никто не застрахован, но неожиданности не любят крутиться в лесу, где полно волков.       Оборотень, собравшись с силами – ей пришлось немного подождать ответа – зарычал. – Хорошо.       Очень жаль. Она могла бы скормить его, едва живого, Проглотис, но должника тоже заиметь не помешает. – Но так я тебя в дом не пущу. Мне ещё собачьей шерсти не хватало, – он никак не отреагировал на эту фразу, хотя оборотни очень не любят, когда в их отношении кто-то упоминает любые разновидности эпитета «собачий».       А так ли он хочет жить, задалась она вопросом. Он попытался приподняться на дрожащих, уставших лапах, и отодвинуться от неё. Хочет, значит. – Ну что, поехали, – Кларисса хрустнула пальцами, разминая, затем сосредоточилась, собирая магию. Оборотень завыл. – Потерпишь, – сказала она и произнесла заклинание.       Вой стал громким и прерывистым. Кларисса услышала, как тихонько воют волки, перекликаясь между собой и спрашивая, что происходит. Тело у её ног начало меняться. Она наблюдала. Могущество ведьм позволяло им быть более любознательными, чем обычные симы, потому что слишком любопытные симы очень скоро переставали быть живыми, а ведьмы – нет. Поэтому пытливость росла в них пропорционально росту магических сил. Так что сейчас Кларисса смотрела, хотя этот процесс был довольно неприятным для восприятия. – За что? – наконец едва слышно подал сим голос, мелко дрожа. А потом отключился.       Крепкий, подумала она. Кларисса применяла это заклинание впервые, однако книги утверждали, что обычно они теряют сознание во время принудительной трансформации. Что ж, если он был в сознании, нужно будет его расспросить о том, как это было. Ей было интересно; кроме того, тогда в книгу можно будет внести дополнительные заметки.       Кларисса втащила его в свою избушку и привалила к дивану. Потом быстро обработала и перевязала его раны, особенно не церемонясь, затем укутала его в одно из своих запасных одеял. Регенерация у оборотней была впечатляющей. За ночь всё не заживет, но к утру он будет способен самостоятельно передвигаться. Поэтому она, пролистав свой гримуар, нашла нужное заклинание и опечатала дверь в спальню. Она давно им не пользовалась, так что немного подзабыла.       А потом она совершенно спокойно уснула. Защита была простейшей мерой предосторожности. Волки, чувствительные к магии, чувствовали себя подавленно в магическом поле; оборотней же оно отчего-то совсем угнетало. Логики в этом не было, и она не знала, почему именно так. Так, кажется, повелось с тех времен, когда они вообще появились. Ведьмы неизменно любопытствовали, оборотни неизменно заминали тему либо попросту игнорировали расспросы.       Утром она потянулась, и с любопытством, не слезая с кровати, потянулась к ручке двери. Слезать особенно и не надо было, поскольку почти всё пространство крохотной спальни занимала именно кровать. Оставался узкий проход между плоским шкафом, невероятно старым трёхстворчатым зеркалом и кроватью, но Клариссе больше и не нужно было.       Она приоткрыла дверь, выглядывая. Оборотень свернулся около дивана, подтянув колени к груди и, хорошенько укутавшись, спал почти сидя. Ощутив её взгляд, он приоткрыл глаза. Несколько секунд смотрел на неё, поднял голову, немного покачиваясь и, видимо, что-то соображая, затем медленно завозился, выпутываясь из одеяла.       Кларисса закрыла дверь и снова потянулась. Неспешно оделась, начала расчесываться. За дверью кашлянули. Так быстро очухался, удивилась она. – Эй? – донеслось неуверенное из основной комнаты.       А затем стук в дверь.       Руки Клариссы остановились. Никаких звуков слышно не было. Но защита не могла не сработать. Что же это за экземпляр-то такой, ошеломленно подумала она и прикоснулась к двери, прикрыв глаза. Ощутила, что заклинание всё ещё на взводе. – Ты куда сейчас постучал? – придирчиво спросила она, приоткрыв дверь.       Оборотень смотрел. Кларисса терпеливо ждала. Он, моргнув, поднял руку и постучал пальцем по косяку. – Понятно. Дверь не трогай, – строго предупредила Кларисса, возвращаясь к себе. – Как можно тебя отблагодарить? – вдруг спросил оборотень. Кларисса снова высунулась, и уставилась на него с недоумением, недоверием и заинтересованностью. Они несколько секунд так и стояли. – Почему?       Кларисса едва не хихикнула. Она иногда наблюдала в окошко за волками, которые забредали слишком близко к избушке. Соображали они тоже медленно, но это вызывало, скорее, сочувствие. Но когда так делает кто-то разумный, это, оказывается, очень забавно, хотя сочувствие должно бы вызывать ещё больше. Оборотней, видимо, создатель дорабатывал, уже не руководствуясь логикой. – Просто не трогай. Ты благодарить-то с голым задом собрался? – ехидно поинтересовалась она, готовясь терпеливо ждать реакцию.       Пауза. Длинная пауза. – Не самый худший вариант, – просто сообщил ей оборотень, обдумав вопрос.       Вот тебе на, ошарашенно подумала Кларисса. Какой высокий уровень социализации для оборотня-то. А ещё он выдает довольно длинные фразы после обращения и совсем не удлиняет рычащие звуки. Какая интересная штучка. – Подожди, – велела она, возвращаясь в комнату.       Спокойно продолжила расчесываться, обдумывая, что она от него попросит. Конечно, если она получит ответы на интересующие её вопросы, то этого уже будет вполне достаточно. С её точки зрения, потому что она всего лишь его перевязала, потратив немного медикаментов и капельку настоек, да предоставила ночлег. А знания – бесценны. Но всегда можно стребовать больше, потому что её работа остальным кажется чудесами, магией, хотя очень часто она вкладывает только её капельку. Лишь дополнение к приложенному труду и затраченным ингредиентам.       Ну, там дальше видно будет, решила Кларисса, открывая шкаф. У неё остались вещи родителей, которые потихоньку уходили на тряпки, и она достала кое-что из одежды отца, надеясь, что размер подойдет.       Оборотень взял вещи, некоторое время смотрел на них, потом поблагодарил. Кларисса сдержала смешок. У него в животе заурчало. Он смутился после паузы, чем рассмешил её ещё больше. – Давай-ка накормим тебя чем-нибудь, – она открыла холодильник. – Предпочтения?       Она обернулась в тот момент, когда он качал головой. Ещё бы долго соображал, что я его не вижу, подумала Кларисса и улыбнулась. Что бы ему скормить... – А это? – она снова обернулась. Оборотень показывал на консервы. – Они оказались невкусными. Я их не ем. – Я съем, – равнодушно отозвался он.       Неприхотливый, отметила Кларисса.       Оборотень, наевшись, поблагодарил, помыл за собой посуду, чем несколько удивил Клариссу, и улегся на диван, свернувшись калачиком. При этом он аккуратно уложил часть одеяла под себя, чтобы не пачкать диван, чем удивил её ещё больше. Затем он долго спал, до самого утра, и, проснувшись, испросил разрешения воспользоваться ванной.       О да, у неё была ванная. Когда-то она оказала простенькую услугу Марку Симкинсу, который отчаянно хотел хотя бы одного наследника, но никак не мог. Дельце, на самом-то деле, было плёвым, Мелинда за него не взялась только из-за каких-то своих, сугубо принципиальных соображений, поэтому Симкинс пришел к ней. Оказалось достаточно не слишком-то трудоёмкого заклинаньица, да нескольких укрепляющих зелий для его жены, и Марк заимел сначала одного сына, а потом, буквально через год – второго.       На радостях он спросил у Клариссы, чего она хочет, и та назвала цену. Для неё это был сущий пустяк, но, как водится, мы платим за то, что нам нужно, не его настоящую цену, а соответствующую нашей нужде. Поэтому очень скоро на месте её старой, почти развалившейся избушки, выросла новая и крепкая (Кларисса внимательно следила, чтобы ей не попортили сад), а к ней Симкинс провел водоснабжение и электричество. Канализацию же он по её просьбе вывел на свалку, поскольку отходы от её магии всё же не следовало сливать ни в реку, ни в чистую землю.       Кларисса надеялась, что на свалке не произойдет ничего необычного. Магия хоть и была сильной вещью, но оживить что-то она не могла. Конечно, наиболее могущественные ведьмы могли поднимать на ноги мертвецов, но они изначально были живыми. Кроме того, Кларисса подозревала, что они не жизнь в них вдыхали, а нежизнь. – Только, будь добр, используй только те бутылочки, на которых чётко написано, что это шампунь. Последствия могут быть непредсказуемыми.       Она лукавила. Конечно же, она знала, какие могут быть последствия. Часть составов из бутылочек, конечно, никаких последствий для него не вызвала бы, но, всё равно, пускай в них не лезет. – Хорошо. Спасибо.       После ванны он, просушившись, приводил себя в порядок, попросив у неё лезвие и ножницы. Кларисса, недолго думая, выдала ему отцовскую бритву. Ей она всё равно была ни к чему.       Потом он стоял у окна, греясь на солнышке, и за чем-то наблюдал. Кларисса окинула его взглядом. Он был легковат для оборотня, и более изящен. Оборотни обычно были более массивными. Впрочем, как для обычного сима, фигура у него была хороша.       А ещё оказалось, что у него светло-пепельные волосы. На солнце они поблескивали мелкими белыми искорками. Северный, что ли? Далековато забрался, если так. – Имя-то у тебя есть? – спросила она. – Ругер. – Тебя, что, назвали в честь оружия? – Спасибо, что не Кольт, – огрызнулся оборотень. – Вообще-то, должен был быть Рутгер, но, видимо, кто-то где-то допустил ошибку. – Ты хорошо разговариваешь для оборотня. – Воспитание, – пожал плечами Ругер. – Семья сохраняла происхождение столетиями. – И откуда же взялся оборотень в знатной семье?       Ругер даже не дрогнул. Он слегка развернул к ней корпус, оборачиваясь, посмотрел на неё своими светлыми жёлтыми глазами, заискрившимися вдруг под солнечными лучами, и равнодушно повторил: – Видимо, кто-то где-то допустил ошибку.       Точно из северных, подумала Кларисса. Возможно, даже полярный. Никто не знал, откуда появлялись настоящие, истинные оборотни, которые всё ещё сохраняли способность обращаться в волков, кроме них самих, но если предположить, что хотя бы один родитель должен быть таким оборотнем, то она вполне понимала второго родителя. Там, судя по всему, было на что повестись и наделать ошибок. – Я хочу с тобой поговорить, Ругер. – Мы уже говорим. – Я имела в виду довольно продолжительный разговор, – Кларисса не испытывала никакого стеснения. Он сейчас – её должник. – Хорошо, – спокойно согласился оборотень. – Но сначала – хочу выйти. Вернусь. Нёс с собой свои вещи, и был вынужден их обронить.       Кларисса кивнула.       Ругер действительно вернулся, принеся с собой портфель со слегка истрепанной ручкой. Удивительно. А ещё она наблюдала в окошко за тем, как он шел. Выходил он неспешно, но скрылся из виду, шагая довольно бодро. А вот возвращался он уже не так. Шагал он медленно, сильно замедлившись на подходе к её избушке. Кларисса отметила, что магическое поле слегка увеличилось по сравнению с прошлым годом. В какой-то момент оборотень и вовсе остановился, хмурясь. Потом продолжил. – Ты не говоришь «я», – первое, чем поинтересовалась Кларисса. Нужно же было с чего-то начинать. – В каком смысле? – Не «я нёс», а просто «нёс». Ещё ни разу не услышала от тебя этого местоимения. – У волков это... оскорбление, – Кларисса скептически приподняла бровь, и ему пришлось объяснить. – Сам звук.       Вот это тоже нужно бы отметить, подумала она. Ругер сам по себе был достоин отдельной главы, а тут ещё и общие заметки, которые можно внести в те книги, что у неё были.       Оборотень пристально на неё смотрел. Потом медленно моргнул. – Извини. Магическое поле... давит. Спать очень хочется, – говорил он тоже уже медленно. – Поспи, – пожала плечами Кларисса.       Пока Ругер спал, она успела написать две страницы своим мелким аккуратным почерком и вложить в книгу об оборотнях. Рядом стояла книга о волках, и в обеих тут и там виднелись листы бумаги, тоже заполненные. Кларисса не упускала возможности пополнить свои знания, особенно если предмет изучения находился под самым боком. Знай себе наблюдай да записывай.       Оказалось, что он действительно нездешний. Ругер, придя в Лейквуд с единственным портфелем с вещами, разумно попытался столковаться сначала с сородичами меньшими. Не вышло. Ругер слишком отличался. Кларисса припомнила, что шерсть у него тоже была светлее, чем у здешних волков; она нашла несколько клоков возле сада, куда он приполз.       Она нахмурилась, когда Ругер описал ей местность, где он нашел местную стаю. Они сменили место обитания, и обосновались в тупике Шерстяной улицы, около пустующих домов. Кларисса помнила, что там растет куст кринума, который она на протяжении нескольких лет безуспешно пыталась отсадить. Куст умирал. А тот самый цветок, распускающийся во второй трети ноября (это всего три дня), ей удалось заполучить лишь несколько раз.       Если там обосновались волки, то это значило, что цветок просто отцветет и завянет. Магия, которую он испускал, почти не подавляла волков, но приводила их в какое-то состояние аффекта. И если между собой они играли и дрались, то чужаков они обычно пытались попросту загрызть. Она сама однажды чуть не попалась. Её спасло только то, что она успела сорвать цветок и унести с собой, и волки, следующие за ней, из-за испускаемой им магии были не в себе. Парочка несложных заклинаний – и она оторвалась.       Кларисса мысленно отследила маршрут от тупика Шерстяной до своей избушки. Ого... Тем более, он ещё и нес свой портфель, учитывая, что ходил он за ним не слишком далеко. – Что мне нужно делать? – спросил он Клариссу, когда закончил рассказ. – Живи пока, – загадочно ответила она. – Я что-нибудь придумаю.       Он снова свернулся на диване, чтобы поспать пару часов. Кларисса отметила, что он уже вполне сносно себя чувствовал. Может быть, они адаптируются? Хотя, судя по тому, как он морщился, когда возвращался с портфелем, скорее, привыкают. А потом отвыкают. Наверное. Интересно, какой эффект возымеет на него продолжительное воздействие магического поля? И можно ли будет проецировать результат на оборотней в целом, если он отличается от местных, а проверить не на ком?       Кроме прочего, ей действительно нужно было что-нибудь придумать. Деньги у неё начинали заканчиваться. И продукты тоже. – Мне нужно уйти по делам, – сказала Кларисса, приводя в порядок метлу. Она немного застоялась, и чуточку барахлила. – Не скучай. – Хорошо, – отозвался Ругер.       Кларисса задумчиво покосилась на него. Никаких расспросов, надо же. Она накинула пончо, столь же чёрное, как и платье, и завязала на голове платок, прикрывая уши. Прямо перед тем, как она прибудет на место, она его, конечно, снимет, и сунет в карман, но сейчас без него никуда. Вечером было уже холодно, а простудить уши на встречном ветре можно было запросто.       Она вышла с метлой наружу и перекинула через неё ногу. В платье, естественно, было неудобно. Неудобно, но имидж – наше всё, со вздохом подумала Кларисса. Она стартовала.       Встречаться с клиентами Кларисса предпочитала в позднее время. Это было удобно. Кроме того, были нетерпеливые, которые не собирались ждать до утра, когда принципиальная Мелинда соизволит их выслушать или принять. Либо ещё и вписать в очередь.       Обычно она ждала за столиком в углу, потягивая чай. Робу, владельцу ресторана, она однажды оказала значительную услугу, помогая замять одно очень неудобное для него дельце. Поэтому она могла, ни о чем не беспокоясь, сидеть тут хоть каждый день. Чай, естественно, был тоже бесплатный.       Кларисса ждала долго. Она успела поинтересоваться у Роба, не спрашивали ли её, и получила отрицательный ответ. Только почти к закрытию к ней за столик подсел клиент, и вот тут Кларисса обрадовалась. Хотя виду, само собой разумеется, не подала. Клиенту нужно было приворотное зелье, причем не та детская штучка, которую продавали обычно гадалки и Мелинда, а весьма действенное. Стоило оно, разумеется, прилично. Как и ей, впрочем. Кларисса после изготовления таких чувствовала себя неважно, даже при том, что прибегала к помощи фамильяра, но цена всё покрывала.       Уходя, она купила у Роба продукты. Магазины были уже давно закрыты, к тому же она не любила в них появляться в этом виде. А продукты ей были нужны уже. У неё оставалось не так много, а оборотень уже, наверное, холодильник обчистил.       Кларисса закрепила продукты на метлу (для этого у неё была в кармане матерчатая складная сумка), завязала платок и уселась на метлу, осторожно запуская её. С грузом приходилось лететь медленно.       Когда она вернулась, то услышала из сада довольное мычание Проглотис. Кларисса покормила её перед уходом, так что даже если Ругер, любопытствуя, подошел бы, она бы его не съела. Наверное.       Кларисса сняла платок и вышла в сад. Проглотис росла в самом дальнем углу, и сейчас она, сильно склонив голову, приоткрыла от удовольствия пасть, потому что Ругер её чесал. Проглотис периодически меняла свою короткую шерсть коровьего окраса, и во время линьки чесалась об забор, мыча и распугивая живность, но, видимо, доставала не везде. – Прекрасно её понимаю, – Ругер оглянулся, услышав Клариссу. – У самого бывает. – А ты знаешь, что она кушает... – Знаю. Но она сейчас сыта. – А вы неплохо смотритесь вместе, – усмехнулась Кларисса. – Спасибо, это первый сомнительный комплимент в моей жизни, – доброжелательно оскалился Ругер. Кларисса отметила, что было бы неплохо замерить длину его клыков в обоих обличиях, чтобы подкрепить записи какими-то количественными параметрами. – У калитки сумка с продуктами. Занеси в дом, – велела Кларисса. Ей ещё нужно было деактивировать метлу. Для удобства она занесла её внутрь. – Ругер? – Несу, несу. – Я об этом.       Кларисса указала на светлые пятна шпаклёвки вокруг окна и в паре мест возле самой крыши. Их хорошо было видно на краске, которой были покрыты бревна. Она потребовала у Симкинса именно бревенчатую избушку, как и предыдущую, потому что дома, которые строились по обычных проектах, были, на её вкус, хлипковаты. Парочка неудачных выбросов магии – и вот парочка дыр в стенах. С древесными стволами такого не происходило. Максимум – парочка подпалин на стенах, которые легко можно было скрыть лёгким косметическим ремонтом. Проще говоря, закрасить. – Дыры. Из них тянет, так что заделал их. Потом раздобуду краску – закрашу. Только нужно дать шпаклёвке подсохнуть сначала, – Ругер поставил продукты около холодильника.       Кларисса немного постояла у входа. Действительно, сквозняк уже не ощущался. Дом уже был несколько теплее, чем вчера. – А в спальне ты тоже дыры заделал? – поинтересовалась она. – Разумеется, – Ругер сложил овощи в кривовато сколоченный ящик в углу, в котором Кларисса их держала. – Не беспокойся, женские спальни меня не слишком интересуют. Откровенно говоря, больше интересует твоя библиотека, но книги без спросу брать не стал. – Молодец, – кивнула Кларисса. Библиотекой гордо именовался довольно большой для площади избушки книжный шкаф.       Она положила на пол метлу и, присев, негромко, но внятно и разборчиво произнесла нужные слова. Мётлы любили хорошее, вдумчивое обращение.       Затем Кларисса подготовила всё необходимое и вызвала фамильяра, желая покончить с работой сегодня, чтобы спокойно отдыхать. Кошка появилась, мигнула и исчезла. Кларисса успела почувствовать, что фамильяр чем-то раздражён. Она оглянулась на оборотня. Тот, свернувшись на диване, то ли наблюдал, то ли дремал. Кларисса присмотрелась и поняла, что он уже спит.       Тогда Кларисса вызвала её ещё раз. Она чувствовала, что кожу уже начинает немного покалывать, и, нахмурившись, обратилась к кошке до того, как она исчезнет. – В чём дело, золотце?       Кошка выгнула спину, вздыбив шерсть, и несколько раз коротко раздраженно мяукнула. – Понятно, – сказала Кларисса. – А я тут при чём?       Кошка снова замяукала. Кларисса фыркнула. – Ну замечательно. Нужно ли пугать их настолько? Это может быть опасно. – Мяу-ау. – Ладно. Тогда, будь любезна, подожди немного. Мне нужно всё подготовить.       Клариссе пришлось убрать всё, что она принесла до этого. Кошка не будет работать с ней ещё как минимум сутки.       Потом она долго листала гримуар. Более-менее подходящее заклинание нашлось не сразу. Кларисса снова подготовилась, после чего некоторое время сидела, глядя на капли воска, стекающие по горящей свече, и продумывая способ приведения в действие того, что она собиралась сделать. Заклинание не было особой проблемой, вопрос был в том, как перенести его в нужное место и обеспечить его срабатывание. Здесь ей понадобится помощь кошки.       Взяв длинную нить, Кларисса смотала крохотный клубочек, повторяя несколько раз первую из формул заклинания, и продела сквозь него нитку покороче, связав её концы. Положила его между свечей и поманила к себе кошку. Та уселась напротив Клариссы. Теперь они вместе с двумя свечами являлись углами квадрата, в центре которого находился клубочек с ниткой. Ему предстояло стать предметом активации.       Кларисса произнесла вторую формулу, дождалась, пока между ними не возникнет сухое, слегка потрескивающее напряжение, и свечи загорятся ярче, приобретая едва различимый зеленоватый оттенок пламени. Теперь можно было приступать. Она, сконцентрировавшись и осторожно пропуская через себя энергию фамильяра, дочитала заклинание.       Свечи погасли. Это значило, что всё прошло хорошо. Кларисса осторожно взяла клубочек за продетую сквозь него нить, стараясь его не касаться, и надела это фамильяру на шею. Когда она попытается снять с себя нитку, вся конструкция рассыплется в почти незаметную труху. Кларисса внесла для этого парочку правок в формулировку заклинания. – Оставишь это у них дома.       Кошка протяжно мяукнула. – Как хочешь. Может, если окно откроют, проберешься. Лучше всего где-нибудь в неприметном месте, сама понимаешь.       Кларисса приоткрыла дверь, и кошка убежала. Кожу ощутимо неприятно щипало. Она, как обычно, начинала зеленеть из-за неизбежного впитывания части проходящей сквозь неё магии. – Ты зеленеешь? – Ругер проснулся от скрипа двери и теперь с удивлением смотрел на Клариссу. Кларисса отметила, что он спал уже довольно чутко. Оборотень, определенно, привыкал к магическому полю. Нужно будет не забыть записать. – Последствия. Неприятно, но не необратимо, – Кларисса убрала свечи и собрала волосы в пучок. Ругер наблюдал. – На зелёных теперь похоже. Тех, которые травоядные. – Ты хотел сказать «ростоманы», – отозвалась Кларисса из ванной. Она, заткнув пробкой слив, открыла горячую воду и сняла с полки одну из бутылочек. – Травоядные, – поморщился Ругер, возникнув на пороге. – Чтобы нормально жить, нужно кушать мясо.       Она отвинтила пробочку, осторожно налила в неё из ёмкости и выплеснула в ванную. Затем поставила бутылочку на место, наблюдая, как вода приобретает мягкий голубой оттенок. – Они не могут. Организм отторгает, – Кларисса начала снимать платье. – Если хочешь, найди на полке соответствующую книгу, там описано, что и почему.       Ругер, заинтересованно склонившийся над водой, скользнул взглядом по её колену и без лишних напоминаний вышел, плотно прикрыв дверь. Кларисса сняла белье и с удовольствием залезла в воду. Вода около её тела начала мутнеть, и она поболтала в воде руками, размешивая, чтобы мутный слой быстрее растворился. Кожу перестало неприятно щипать, а затем она начала светлеть. Кларисса, задержав дыхание, нырнула, немного так полежала, вынырнула и, повалявшись ещё немного, спустила помутневшую воду. В этой мыться уже не следовало.       Из ванны Кларисса по привычке, не одеваясь, шмыгнула в спальню. Ругер, отвлекшись от книги, скользнул по ней равнодушным взглядом. На мгновение в нём промелькнул заинтересованный проблеск, но у Клариссы были все основания полагать, что это по поводу её вновь посветлевшей кожи.       Оборотни – простые существа, и даже в наиболее сложных их личностях всегда есть несколько простых сторон. Такой была его любознательность. Ругер с интересом рассматривал всё, что мог показать ему мир, но не прилагал никаких усилий, чтобы познать что-либо, что было от него сокрыто. Возможно, для него это зачастую было чревато последствиями, и он больше так не поступал. А может быть, по какой-нибудь иной причине. – А что с кошкой? – спросил её Ругер, когда она, усталая, опустилась на диван, вытягивая ноги. – Какой-то идиот её пнул. А фамильяры, знаешь, очень обидчивые, – Кларисса немного помолчала. – Ты притворялся, – она произнесла последнее немного укоризненно. Ей не нравилось, когда за ней наблюдают, пока она колдует. Мешало. – Извини.       Ругер как будто собирался сказать что-то ещё, но, кажется, передумал.       На следующий вечер Кларисса снова вызвала фамильяра: ей нужно было сделать зелье. К сожалению, их нельзя было делать про запас. Слишком короткий срок годности. Кошка продолжала вредничать.       Затем Кларисса вызвала её утром. – Здравствуй, мой пупсик!       Кошка даже не мяукнула, приветствуя, как обычно делала. Просто наморщила нос, развернулась к ней спиной и развоплотилась. Кларисса смотрела, пока не исчезли её очертания, а потом устало опустилась на диван. – Всё ещё вредничает? – негромко спросил Ругер. Теперь он старался куда-то уйти, чтобы ей не мешать.       Кларисса отобрала у него стакан с соком и хорошенько к нему приложилась, проигнорировав слегка укоризненный взгляд. – Нечего было шляться где попало, – проворчала она. – Особенно ночью. – Кошачьи, – пожал плечами оборотень. Кларисса нахмурилась.       В этот же день она вызвала фамильяра ближе к ночи. Безуспешно. Кошка соизволила повести себя более благодушно на вечер третьего дня, но помогать всё ещё отказывалась. Кларисса рассчитывала, что ещё день – и она будет сотрудничать.       Но на следующий день кошка явилась только на второй призыв, яростно шипя. Кларисса спокойно выслушала. Мелинда, видимо, вмешалась, если её попросили о помощи, но Кларисса считала, что с несчастных симов уже достаточно. Им, наверное, было даже слишком. Фамильяр считал иначе. – Только посмотрите-ка, – когда кошка растаяла, зашипела уже Кларисса. – Свинья, а не кошка.       Ругер благоразумно не попадался ей на глаза в этот день. И на следующий, потому что фамильяр попросту игнорировал призыв. Кларисса злилась. Продукты почти закончились. Других клиентов тоже не было (на протяжении этих нескольких дней Кларисса каждый вечер моталась на свое привычное место за столиком, но впустую; даже ни одной завалящей девицы, которой нужно прервать беременность). Она уже злилась не только на кошку, но и на сима, который умудрился из всех кошек обидеть именно волшебную. Она в сердцах легла спать, надеясь, что холодный и трезвый осенний свет утра принесет с собой какое-нибудь решение.       Утро Кларисса провела, уткнувшись в гримуар. Она нашла кое-что неплохое, достаточно надёжное, поскольку было связано с электроникой. Однако в ней Кларисса не слишком разбиралась. Это могло вызвать некоторые трудности, поскольку понимание процессов – основа всего. Без этого за колдовство с тем же успехом можно браться, как за шестисотфунтовую гирю. Неподъёмно.       Поэтому ей пришлось потратить некоторое время, чтобы хотя бы немного разобраться. Затем она начала готовиться. Первым делом она выставила оборотня, который, ничуть не обидевшись, ушёл в сад. Он уже некоторое время им занимался, чтобы снять с неё часть хлопот, причем добровольно. Возможно, он пытался так отблагодарить. Кларисса предполагала, что он просто определил какое-то время, чтобы остаться и помогать ей, а по его истечению он уйдет. Её устраивало.       Дальше Кларисса готовила место. Она достала свечи; ей нужно было больше, чем две. В прошлый раз это был квадрат, потому что она работала с физическим предметом, находящимся прямо здесь. В большинстве случаев это был квадрат. Но сейчас ей понадобится круг. Круг был сложнее. Круг был для случаев, когда колдовство должно было сработать удаленно, чего любая ведьма старалась по возможности избегать всяческими ухищрениями да окольными путями.       Свечи были выставлены в круг. Прежде чем зажигать их, Кларисса выпила кое-что, чтобы обострить чутье и притупить чувства. Немного посидела в центре круга. На этот раз предметом, с которым будет проводиться работа, будет она сама, и ей нужно было привести себя в определенное состояние.       После этого она начала зажигать свечи, начав с северной и двигаясь по часовой стрелке. Это была часть ритуала. Конечно, всё это было необязательно; могущественным ведьмам это и вовсе ни к чему. Ритуалы проводились не для какого-либо оккультного результата, а для собственного сосредоточения и подготовки своего же разума. У новичков они могли растягиваться до нескольких часов. Клариссе хватило десяти минут медитации и зажжения свечей.       Затем она снова села, повернувшись лицом на север. Так проще было ориентироваться. Она закрыла глаза, отрезая себя от внешнего мира, и позволила сознанию пересечь границу, которую могли добровольно пересекать только несколько видов живых существ.       Она увидела прозрачные очертания избушки, чёткие светлые силуэты Проглотис и Ругера, присевшего на корточки, себя, не столь светлую, оттого, что большая часть её сознания сейчас была вне неё. Снаружи.       Кларисса потянулась сознанием к Лейквуду, огибая дома, нашла нужный, нашла крутившуюся около него кошку и прижала за загривок, заставляя поделиться энергией. Её жутко затошнило в этот момент. Она одновременно ощущала себя здесь, возле фамильяра, и у себя дома, наполняющуюся магией. Хоть Кларисса и приглушила все свои ощущения зельем, было всё равно плохо.       Затем энергия через её тело, служащее проводником, потянулась в то место, где сейчас было её сознание. Кларисса коснулась телевизора, перебирая его внутренности, и сместила кое-что внутри, после чего тот перестал работать.       Она увидела, как один из симов подходит к телевизору, разворачивает его и садится на корточки, чтобы посмотреть, что с ним. Кларисса дотронулась до элемента питания и напряглась, пытаясь с помощью своей и его, спящего без источника тока, потенциальной энергии, выдать в физический мир разряд.       Если бы она не притупила свои чувства, то ощутила бы в этот момент гордость, потому что разряд удался. К тому же, он был подкреплен её энергией, усилием прорвавшейся через неё в реальный мир. Всё это ударило симу в пальцы, и мгновенно пробежало по руке. И Кларисса тут же направила свое сознание в него, выбивая из ослабшего тела чужое, столь же ослабшее сознание.       Это столкновение отразилось и на ней. Кларисса ощутила, что начинает терять связь со своим телом и хладнокровно направила сознание обратно, мимо домов и деревьев, быстрее и быстрее, чтобы успеть до того, как связь будет разорвана. Чем ближе она была, тем ощутимее ощущала, как кожу жжёт, даже сквозь расстояние. Возможно, она провела через свое тело слишком много магии, сколько никогда не проводила ранее. Её сознание столкнулось с телом, и Кларисса потеряла равновесие.       Огоньки свечей замигали, встревоженные прорвавшимся потусторонним ветром, и начали тухнуть. Кларисса упала, смахнув одну из них прежде, чем та потухла, и огонек затлел на полу, разгорелся, укусил её за рукав и потянулся к распущенным волосам. Плохо соображающая Кларисса, начиная чувствовать жжение по всему телу, попыталась отодвинуться, начиная слабо чувствовать запах палёного.       Сбоку вдруг появились руки Ругера, хлопнувшие по её занявшимся волосам, рукаву, затем он хлопнул несколько раз ладонью по полу, туша огонь. Она хотела было его поблагодарить, но обнаружила, что не может разжать сцепленные зубы. Челюсти словно свело. А ещё кожу просто невыносимо жгло.       Кларисса почувствовала вдруг, что её ноги обдало холодом. Она зашипела, дёрнувшись, и холод теперь вспыхнул выше, на бёдрах и пояснице. Ругер стаскивал с неё платье. У Клариссы выплеснулся в кровь адреналин, зубы сжались ещё сильнее, и у неё потемнело в глазах оттого, что она не могла толком дышать. Она испугалась. Сейчас она с помощью магии и свечу бы не смогла зажечь, а иным образом справиться с физически сильным оборотнем было бы невозможно.       Ругер, сжав её талию коленями, задрал платье ещё выше и зачем-то попытался стащить его с неё совсем. Пуговица с застежки на плече оторвалась и ускакала куда-то, и Кларисса снова увидела белый свет. Ругер потащил, сдергивая с неё рукава, потом ловко – она бы удивилась его сноровке, если бы нормально соображала – стащил с неё трусы.       А затем Кларисса вдруг оказалась более чем в полутора метрах от пола. И дёрнулась, чуть не вывернувшись из рук оборотня. Несколько мгновений – и всю нижнюю часть тела Клариссы обожгло. Она взвыла и, наконец, смогла открыть рот, чтобы вдохнуть, потому что на это потратился последний воздух из её легких.       Оборотень содрал с неё бюстгальтер и надавил на плечи, погружая в воду. Теперь Клариссу обожгло сверху. Она подняла руку, чтобы ухватиться за край ванны, но, увидев её цвет, замерла. Ругер опустил её руку под воду тоже. Обычно кожа Клариссы становилась светло-зелёной после достаточно ёмких, могущественных заклинаний, но сейчас эта зеленца лишь угадывалась в почти чёрном цвете.       Кларисса несколько раз быстро вдохнула и нырнула, потому что лицо и кожу под волосами всё ещё жгло, в отличие от остального тела, которое под водой чувствовалось блаженно никак. Продержалась она не слишком долго и вынырнула, жадно дыша. Почувствовала на лице прикосновение махровой ткани и прижала полотенце к лицу, вытирая веки. Полотенце убралось. Кларисса открыла глаза, наткнувшись на обеспокоенный взгляд Ругера.       В и без того маленькой ванной появился кто-то ещё. Ругер зарычал. Кларисса вздрогнула, потому что прежде не слышала от него рычания, пока он в обличье сима, а затем едва не съёжилась, увидев, кто пожаловал. Над ней наклонился Смерть.       Ругер снова низко, угрожающе зарычал. – Что? Мне ещё не время, – сказала Кларисса. – Я ПРИШЕЛ, ЧТОБЫ ВЫНЕСТИ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ. НЕ СТОИТ ВМЕШИВАТЬСЯ В РАБОТУ ВСЕЛЕННОЙ. – Я никуда не вмешивалась, – нахмурилась Кларисса. Ей стало гораздо легче. Видимо, Ругер запомнил, из какой бутылочки она в прошлый раз налила в воду, и плеснул того же. – Поваляется без сознания несколько часов и очнется. – ЕСЛИ БЫ ОН НЕ УСПЕЛ ОЧНУТЬСЯ, ОН БЫЛ БЫ СТЁРТ. ЕГО СРОК ЕЩЁ НЕ ПРИШЕЛ. – Ты говоришь, я чуть не сделала из него болвана? И? Он бы не умер. – ЕГО СРОК ЕЩЁ НЕ ПРИШЕЛ, – повторил Смерть. – ЕГО СОЗНАНИЕ И ЕСТЬ ЕГО ЖИЗНЬ. ЭТО ПРЯМОЕ ВМЕШАТЕЛЬСТВО В РАБОТУ МИРА. ЕСЛИ ВСЕ НАЧНУТ УМИРАТЬ, КОГДА ВЗДУМАЕТСЯ, МИР ПЕРЕСТАНЕТ РАБОТАТЬ. МИР ДОЛЖЕН РАБОТАТЬ. ДЛЯ ЭТОГО Я РАБОТАЮ. – Понятно.       Смерть растаял. Кларисса с неудовольствием отметила, что вода остыла. Она достала пробку из слива и посмотрела на Ругера. – Спасибо. Ты запомнил бутылку, да? – она потёрла глаза. На организм начала наваливаться усталость.       Оборотень кивнул. – Ты хоть бы сказал что-нибудь. – Не знаю, – Ругер потер подбородок. – У меня как речь отшибло. Напугал тебя, наверное. Извини. – А, ладно уже. Задёрни шторку, будь добр. Не хочу набрызгать на пол, – Кларисса включила душ.       Ругер кивнул, растянул шторку и вышел.       Кларисса, сидя на диване, сонно расчёсывалась. Ругер, пока пытался не попадаться ей на глаза, за этих несколько дней набрал в лесу сухих веток, нашел два поваленных ствола, разделал их позаимствованным у неё топором, и натаскал всего этого в сад, так что теперь около Проглотис возвышалась гора дров и хвороста. Пока она мылась, оборотень растопил печь, и теперь в доме было тепло, поэтому она чувствовала себя ещё более сонной.       Тем не менее, Ругеру, несмотря на тепло, кажется, было холодно. – Тебе нехорошо? – Кларисса, устав расчесываться, протянула ему расческу. – Не выношу его, – оборотень, кажется, никогда этого не делал. Но приноровился довольно быстро. – Боишься? – Нет. Просто не люблю. Во всех достаточно крупных населенных пунктах на меня нападали, чтобы вытрясти денег, и несколько раз случались... случайности, – в Ругере вдруг прорезалась словоохотливость. – Несчастными случаями это не назовешь, потому что это всё-таки драка, и ты дерёшься, и... Бывает, не всегда соизмеряешь силу. – Вот как.       Ругер кивнул, запоздало сообразив, что Кларисса этого не видит. – И он появлялся в конце. И доставал песочные часы с почти истекшим жизненным сроком, но... Несмотря на то, что кому-то и было предначертано именно тогда умереть, мог же ведь пройти именно в этом месте буквально на десять минут позже. Или вовсе там не проходить. – Этот кто-то всё равно бы умер, – из-за того, что оборотень не употреблял местоимения «я», у Клариссы были некоторые сомнения касательно того, кто именно там мог не появиться. Но, скорее всего, Ругер говорил о себе, а не о несчастном грабителе. – Да на здоровье, – она едва не засмеялась. Юмор у Ругера был своеобразный, иногда и не поймешь, шутил он сейчас или нет. Ей, впрочем, нравилось. – Почему именно мне нужно быть причиной? Не слишком религиозен, но, тем не менее, не знаю, что там в конце. Вдруг на самом деле будет происходить какой-то подсчет достаточно весомых поступков в жизни? – Ты оборонялся, – Ругер отдал ей расческу. – Заплетать умеешь? – Попробую. Наш закон убийство в целях самозащиты не очень жалует, к слову. – Никто не знает, что там будет. Что-то да будет, раз он провожает души куда-то. А ещё он просто делает свою работу. – Знаю. Всё равно неприятно.       Ей хотелось... поднять ему настроение. Ругер был обычно спокоен, и сейчас ей было почему-то немного грустно из-за того, что оборотень помрачнел. – А теперь что? – Теперь завязать.       Пауза. – Резинка в спальне, – Кларисса зевнула.       Ещё одна пауза. Кларисса запрокинула голову и, увидев оборотня, рассмеялась, потому что Ругер, тоже уже сонный, недоуменно метался взглядом между кончиком косы, зажатым в пальцах, и дверью спальни. Он посмотрел на неё и нахмурился ещё сильнее. Кларисса отобрала у него косу и ушла за резинкой, всё ещё смеясь.       Она впустила его к себе в спальню, велев набросить его одеяло сверху. Было уже совсем холодно. Ругер без малейшего стеснения разделся и скользнул под одеяла, приподнялся на локте, прогнав из глаз сонливость и выжидающе глядя на неё. Но Кларисса улеглась и отвернулась, почти мгновенно уснув. Под двумя одеялами было не в пример теплее.       Через несколько часов она проснулась. Тихонько щёлкали ножницы. Кларисса приподнялась, и увидела, что Ругер, поднявшийся, видимо, немного раньше, стригся перед зеркалом, повернув немного створки, чтобы видеть, что у него сзади и по бокам. Приближалось полнолуние, так что он быстро обрастал. Судя по всему, он уже заканчивал, потому что он ещё несколько раз щёлкнул ножницами, подправляя, а затем аккуратно собрал состриженное и стряхнул в мусорный пакет. – Благодарю за вчерашнее, – задумчиво сказал Ругер, увидев, что Кларисса проснулась. – Моя самооценка немного поднялась.       Кларисса удивленно приподняла брови. – Обычно женщины впускают меня в спальню только с одной целью, – объяснил Ругер. – Уже начал думать, что кроме этого больше ничего не стою.       Почему он мне это говорит, недоуменно подумала Кларисса. Мужчины обычно такое замалчивают, как могут, разве нет? Потом она, всмотревшись, увидела в его взгляде тоску, и вспомнила, что он говорил, что из знатной семьи. Скучает по разговорам, наверное. И вчера он с ней так долго разговаривал. Непривычно.       Тем не менее, помимо этого, у них была проблема. Продукты закончились, а Кларисса не ощущала в себе сил сейчас чем-либо заниматься. – Мне нужны продукты, – заявила она. – Только деньги у меня закончились. – Схожу. Только расскажи, где магазин, а то долго плутать буду.       Кларисса внимательно на него посмотрела. – У тебя есть деньги, – заключила она. – Несколько тысяч, – кивнул Ругер. – В этом маленьком портфеле? – На счету. Когда выдаётся возможность где-то подзаработать, пополняю его. – На счету, – повторила Кларисса, раздумывая, ехидничать на тему того, как он собирается расплачиваться, или нет. – У меня есть телефон, – усмехнулся Ругер.       Кларисса передумала ехидничать. С телефона можно было иметь доступ к счету и перевести деньги со своего на другой. Она ещё не видела у него в руках мобильник, что могло значить, что он ему не слишком нужен по своей основной функции. То есть, звонить ему некому. – Тогда сходи, – согласилась она.       Ругер вернулся довольно поздно. Зашел, тяжело дыша, и поставил сумки на пол, шагнул к дивану и сел на него, вцепившись в подлокотник. Кларисса закрыла за ним дверь и присмотрелась. Ругер был серый. – Что с тобой?       Оборотень покачал головой, всё так же тяжело дыша. Он начал потихоньку розоветь. Она решила оставить его пока что, и оттащила сумки... точнее, попыталась. Пришлось вытаскивать и несколько раз ходить, раскладывая всё по местам.       Когда она закончила, Ругер был уже нормального цвета, и спокойно дышал, прикрыв глаза. – Так что с тобой? – Не знаю. Слишком привык здесь.       Кларисса недоуменно нахмурилась. Оборотень юлил. – Отвык... от нормального... – Ругер переплел пальцы, пытаясь подобрать слова. – Фона? – Фона? – переспросила Кларисса. – Это... Сложно объяснить. Как будто провел в горах много времени, затем спускаешься, и задыхаешься от недостатка кислорода. – Так ты привык к магическому полю, а когда вышел, тебе стало его не хватать?       Вот это было интересно. – Вроде... того, – Ругер, прикрывшись ладонью, зевнул. – Спать хочу.       Она заподозрила, что сейчас он пытался отвертеться от разговора. Оборотни всегда обходили стороной тему, связанную с ощущением магического поля от ведьм, так что тут она ничего не выведает, даже если будет настаивать. – Поспи, – согласилась Кларисса. Ругер ответил благодарным взглядом.       Ругер прожил у неё ещё несколько месяцев. Он продолжал работать в саду, а зимой, когда работы стало меньше, натащил инструментов и первым делом вбил в стену несколько небольших книжных полок, потому что Кларисса уже начинала складывать книги просто около шкафа. Чинил остальную мебель. Потом переделал кривенький ящик для овощей, сколотив новый и крепкий.       Кларисса начала привыкать к нему. Может и привязаться. Ведьмы живут долго, очень долго, и лишние привязанности им ни к чему. Когда возникнет необходимость, тогда и подумаю об этом, решила она.       И в один из их привычных, тихих весенних вечеров она вдруг вздрогнула, обнаружив, что вид её гостиной без Ругера, вышедшего ненадолго, ощущается неполным. – Тебе пора уходить, – сказала она ему в тот же вечер.       Ругер приподнял бровь. – Что? Разве ты не собирался? Ты ведь отмерил себе какой-то срок, до которого останешься. – Почти верно. Исключая то, что ничего не отмерял. – То есть, ты так и собирался остаться? Вот нахал. – Нет, это... – Ругер замялся. – Да шучу. Тем не менее, разве ты не собирался пристроиться где-нибудь в Лейквуде?       Ругер взглянул на окно, о чём-то раздумывая. – Есть кое-что... Неважно, – он вдруг передумал говорить, что собирался. – Попробую. Можно пока до этого момента оставить у тебя вещи? – Конечно.       Через несколько минут он поставил около входа свой портфель, довольно ловко прислонив его к стене. Оглянулся на неё и сел. Кларисса открыла ему дверь, и Ругер, вильнув хвостом, потрусил наружу.       Она запоздало сообразила, что он ушел в ночь. Потом чуть не хлопнула себя по лбу. Оборотни ведь ночные животные. С чего она сейчас подумала о нём, как о симе?       Он вернулся на следующую ночь. Дошел сам, и поплелся в ванную, оставляя кровавые следы на полу. На половине пути у него подкосились лапы, и он упал, тяжело дыша. – Обращайся, – сказала Кларисса. – Либо сам, либо я начинаю читать.       Ругер из последних сил, хрипя, сменил облик. Кларисса вспомнила, что ему плохо от попадания в магическое поле, и с удивлением поймала себя на том, что ей немного стыдно.       Она вытерла пол, пока Ругеру становилось легче, а потом принесла аптечку. Оборотень, с некоторым трудом встав, ушел в ванную, прихрамывая, и минут через двадцать вышел, смыв с себя кровь. Он уже не хромал, и Кларисса не видела, чтобы где-то с него капала кровь. Так быстро, изумилась она. Неужели это из-за того, что он до этого так долго жил здесь, а теперь настолько быстро регенерирует, попав в уже привычное магическое поле? И когда он, в конце концов, перестанет её удивлять?       Ругер сел на диван около неё и немного повернулся. – Можешь обработать, пожалуйста? Воспаляется.       Кларисса прижала к ране, поблескивающей из-за выделяющегося гноя, тряпочку, смоченную в одной из настоек. Ругер, кажется, задержал дыхание. Она сложила ткань пополам и провела, убирая лишнюю влагу и грязь, вытянутые наружу настройкой, а потом развела края раны, с изумлением уставившись на неё. Ругер вздрогнул.       Рана заживала буквально на глазах. Медленно, но Кларисса видела, как там, внутри, ткани смыкаются, приходя в свое нормальное состояние. На это у него должно было уйти несколько часов, но, если прикинуть, минут за десять всё затянется, и останется лишь ещё красноватый рубец. – Потрясающе, – прошептала Кларисса. – Спасибо. В этом контексте потрясающим меня ещё никто не называл. Обычно симы просто кричат. Или падают в обморок, – Ругер потёр глаза, борясь с сонливостью. – Скажи, ты не чувствуешь, что постарел за несколько месяцев больше, чем должен был? – Нет.       Удивительно. Это значит, что не магическое поле ускоряет его метаболизм – хотя кушал он хорошо – а его организм каким-то образом перестроился. Причем довольно избирательно. – Ух.       Ругер повернулся, вопросительно глядя на неё. – Кстати, ты теперь дважды мой должник, – заметила Кларисса. – Сомневаюсь. Уже отплатил тебе за еду, – он кивнул в сторону сада. – В остальном, знаю, что тебе достаточно того, что ты можешь от меня узнать. Уже имел дело с ведьмами. Больше после этого, правда, стараюсь добрым вовсе на глаза не попадаться. – Почему? – он снова её удивил. Хотя, казалось бы, он тут уже долго. – Одна такая вздумала меня вылечить. – Сомневаюсь, что от этого есть лекарство. От псевдо-ликантропии, конечно, излечить можно, это и новичку-то по плечу. Но от истинной... – Кларисса покачала головой. – Она пыталась. Очень... целеустремленно. Мне не захотелось испытывать судьбу, поэтому ушел от неё при первой же возможности. Вдруг получится. – И ты не захотел бы стать обычным симом? – Нет, – Ругер повел плечами. – Слишком привык. Не могу представить себя без волка. Кроме того, если принудительная трансформация... болезненна, боюсь себе представить, что со мной станет. – А должно? – заинтересовалась Кларисса. – Должно. Наши организмы несколько отличаются... анатомически.       А вот это логично. Внезапно логично, подумала Кларисса. Что-то создатель всё же в них продумал. – Дай-ка посмотреть, – Ругер послушно дал себя ощупать. – Так... Ага. Хм...       Кажется, ей понадобится книга по анатомии. Практически-то она всё знала, но вот правильные, книжные названия ей не особенно были нужны, так что она их подзабыла. А записывать стоило по всем правилам. – Так ты говоришь, имел дело с ведьмами? – спросила его Кларисса на следующий день.       Ругер кивнул. – У них вполне можно жить несколько дней, если мне нужно. Они-то не удивляются тому, что с симом в одном теле может уживаться волк. Да и исследуемый образец обычно не пытаются попортить. – А потом? – Кларисса испытывала сейчас обыкновенный симский интерес, не научный. И отчего? – Ухожу. Ищу другое место, где можно жить, или хотя бы заработать, – Ругер смотрел на неё спокойно и открыто. Ему, кажется, просто хотелось поговорить. – И тебя так устраивает? – А отчего нет? – он улыбнулся. – Просто живу. Места не имеют значения. В любом из них всё так же страдаю от жары летом, мёрзну зимой, тоскую по чему-то весной и поминаю прошлое осенью. Особой разницы поэтому нет. – Из года в год?       Клариссе, годами прожившей в своём уютном уголке, было сложно представить такое. Из города в город, из поселка в поселок, без своего места... – Мне нравится, – пожал плечами Ругер. – Жить хорошо. Сменил много городов, но в каждом находилось что-нибудь, прежде мне неизвестное.       Она немного помолчала, обдумывая. Был ли он движим исследовательским инстинктом или просто не мог найти себе место? – А что насчет вчерашнего? Ты снова столкнулся с волками? – Нет, – Ругер, кажется, немного смутился. – Искал свободную территорию и решил поговорить с местным оборотнем. – Местным... – Кларисса задумалась. – Коул? – Видимо.       Ругер замолчал после этого. Кларисса вернулась к своим заметкам, решив его больше не расспрашивать. Она почувствовала на себе его пристальный взгляд через некоторое время. Довольно характерный взгляд. – Как тебя зовут?       Кларисса не на шутку удивилась. Несколько месяцев Ругер спокойно прожил без этого знания, а тут ему вдруг понадобилось. – Зачем тебе? – несколько придирчиво спросила она. – Хочу знать, – Ругер снова смотрел открыто, не увиливая. – Симы одинаковы, ведьмы тоже. Не испытываю нужды знать название того, что не выделяется.       Кларисса побарабанила пальцами по обложке книги. Ругер продолжал смотреть. – И почему я выделяюсь? – наконец спросила она. – Ты относишься ко мне как к симу.       Кларисса едва не рассмеялась. Если бы она относилась к нему, как к симу, она его и на порог бы не впустила. Она видела в оборотне исключительно объект исследования. Хотя, в последнее время её отчего-то интересуют и другие вещи, вроде мест его обитания. Впрочем, это тоже можно было внести в записи, скажем, в раздел поведенческих реакций.       Но Ругер был совершенно серьёзен. – Ты всего лишь меня исследуешь. Без всяких... лишних вещей. Уважать чьи-то границы на самом деле очень важно. Волки достигли в этом большего понимания, чем симы. – Кларисса, – она вернулась к книге. А потом, не удержавшись, и всё же улыбнувшись (забавно ведь), спросила его с живым интересом: – А что ты захочешь знать потом?       Ругер посмотрел на неё с какой-то тоской. Создатель, он действительно путает интерес к нему как к существу, с интересом к нему как к личности? Как же с ним обращались, ошарашенно подумала Кларисса. – Хочу остаться, – прямо заявил Ругер. – Приткнулся бы в окрестностях, но местный оборотень держит весь Лейквуд, паршивец. – Тогда оставайся, – пожала плечами она.       И он остался.       А ночью, всё с той же тоской во взгляде, он мягко и вопросительно поцеловал её в плечо. А почему бы и нет, подумала Кларисса, уже приготовившись удивляться, причем как в хорошем смысле, так и в плохом...       Оказалось, что Ругер весьма искушен.