Путеводная звезда

Мэри вернулась домой уже за полночь совершенно обессиленная и измученная этим долгим днём. Заперев входную дверь, она под тяжестью мыслей рухнула на обеденный стул. После ссоры в доме Хелен она отправилась к одному своему знакомому, что держал при себе библиотеку с множеством редких магических книг, дабы найти средство для защиты дочери. И спустя несколько часов напряжённых поисков таки нашла одно подходящее заклинание. Заклинание, что позволит уберечь Хоуп от нависшей над ней опасности. Хоть и невероятно большой для Поппинс ценой… Но даже так, чары, что хотела наложить Мэри, были не из простых, а потому она не была уверена в своём успехе. В любом случае, ей понадобится помощь. Помощь кого-то могущественного. Возможно… — Мадам? Не сразу, но тихий голос миссис Бэйкер вернул Поппинс в действительность. Няня зашла в комнату, держа в руках пылающую свечу и с некой тревогой глядя на свою хозяйку. — Вы поздно сегодня, — она поставила единственный источник света на стол и присела напротив. — Вас что-то задержало? — Да… — устало вздохнула Мэри, медленно массируя пальцами правой руки висок, — вроде того. — Что сказала мадам Хелен? — Хоуп в опасности, — опустив взгляд, уклончиво ответила Поппинс. Сейчас ей совершенно не хотелось рассказывать о подробностях их встречи. — Есть один человек… опасный человек. Ему нужна Хоуп. Или, если быть точнее, её сердце. — Её сердце? Но зачем оно кому-то? — Оказалось, что Хоуп… — Мэри сглотнула, набираясь храбрости, дабы произнести это вслух. — Была рождена Истинно верующей. Няня слегка нахмурилась, но, ввиду явной усталости хозяйки, не стала задавать лишних вопросов, и потому просто понимающе кивнула. Она прекрасно знала, что для них это не сулило ничего хорошего. — Мне собрать Хоуп в дорогу? — спокойным тоном спросила она, в то время как внутри всё разом сжалось от тревоги. Думать о том, что им снова придётся бежать, было просто невыносимо, однако… другого выбора не было. Малышке Хоуп ещё не единожды придётся привыкать к новому дому… и миру. — Нет, не стоит, — покачала головой Мэри. — Тот человек уже здесь. Не исключено, что он также нашёл и наш дом и теперь продумывает план по захвату Хоуп. Если начну колдовать, могу навлечь на нас беду. — Но у вас ведь ещё остались волшебные бобы, разве нет? — задумчиво произнесла няня. — Мы успеем скрыться прежде, чем появится тот человек. Какое-то время Поппинс молчала, не в силах вымолвить ни слова. Корсет на талии вдруг показался ей настолько тугим, что она испугалась, что тот вот-вот сломает ей рёбра. Боль в груди усилилась, и Мэри, на мгновение прикрыв глаза в попытке сдержать слёзы, спрятала лицо в ладонях. Ледяная стена в её душе в который раз дала трещину. — Я… не хочу Хоуп такой жизни, — более-менее восстановив дыхание, с болью прошептала Поппинс. Затем, сложив руки на стол, она уже громче продолжила: — Я больше не стану убегать. — Что вы имеете в виду?.. — Я защищу Хоуп другим способом. Раз… и навсегда, — Мэри кинула полный печали взгляд на лестницу, что вела к спальне дочери. — Даже если мне придётся расстаться с ней на многие столетия… — Но мадам… — обеспокоенно придвинулась к ней миссис Бэйкер в попытке поддержать и накрыла её ладонь своей. — Неужели это так необходимо? Уверена, однажды… — Миссис Бэйкер, — устало вздохнув, мягко перебила её она, — вы ведь и сами понимаете, что для Хоуп будет лучше расти в спокойной обстановке… и гораздо безопаснее. — Но будет ли ей лучше расти без матери? — Ничего не поделаешь, — задумчиво произнесла Мэри. — Сейчас со мной ей находиться опасно. Возможно, через какое-то время о существовании Хоуп забудут, и тогда мы сможем жить спокойно. Но пока… нам с ней стоит находиться порознь. Тот факт, что Хоуп родилась Истинно верующей, значительно усложняет ситуацию… — её глаза вдруг с ужасом расширились. — А если про неё узнает Питч… Я не переживу потерю Хоуп… — Тогда… что вы собираетесь делать? — Найти помощь, — твёрдо ответила Поппинс, сжав кулаки. — Я нашла подходящее заклинание, которое сможет помочь защитить Хоуп, но мне не наложить его в одиночку. — А как же мадам Хелен и ваша нас… — Сейчас они не те, кто мне нужен! — несколько резко произнесла она, но глубоко выдохнув, добавила: — Я уже нашла мага, что поможет наложить заклинание. Мне рассказал о нём Норберт. — Господин Норберт? — задумчиво повторила миссис Бэйкер, решив не обращать внимания на неожиданное недовольство хозяйки от упоминания её соратников. — Что же это за человек? — Он… не совсем человек, — покачала головой Мэри, а после небольшой паузы добавила: — Это новый Тёмный. Глаза няни, блеснув за стёклами очков, в ужасе округлились. — Но мадам… Тёмные, это чистое зло!.. — на мгновение она замолчала, не зная, что и сказать. Настолько её шокировало заявление Поппинс. — Им ни в коем случае нельзя доверять! Вы ведь и сами это прекрасно знаете! — Насколько мне известно, у него есть горячо любимый сын, — не поднимая взгляда, тихо сказала Поппинс. — Думаю, он согласится помочь мне. — А цена? — не желая сдаваться, тут же возразила миссис Бэйкер. Она всё надеялась, что в конце-концов сможет вразумить хозяйку. — Насколько большую цену он запросит за эту помощь? — Это не важно… — ещё тише ответила Мэри. — Я… готова платить. Няня хотела было вновь что-то сказать, но в итоге передумала. Один только взгляд на подавленную хозяйку, и пожилое сердце с болью сжалось. Она ужасно переживала за неё и малышку Хоуп. Но ничего не могла сделать для их защиты. Ведь… кто она такая? Обычная гусыня в человеческом обличии, которое ей когда-то даровала магия Поппинс. Сама же она ни на что не способна, как бы ни было печально это признавать. С этими мыслями миссис Бэйкер обречённо вздохнула: — Как скажете, мадам.

***

После их знакомства в лесу минуло уже больше недели. Питер и Хоуп виделись чуть ли не каждый день, пока Мэри отсутствовала дома по личным делам. Пару раз они встречались в случайных местах недалеко от её дома, но позже, отыскав себе небольшую полянку с поваленным во время сильной грозы деревом, решили отныне встречаться лишь там. Им было весело вдвоём. Ну, по крайней мере, Хоуп точно было. Они проводили отведённые им несколько часов, болтая о разной ерунде: Питер рассказывал ей о своих приключениях в Неверлэнде и разные выдуманные истории, а Хоуп, в свою очередь, внимательно слушала и верила каждому его слову. Иногда они гуляли по лесу, спускаясь к ручью и бросая в тот камни, а иногда просто валялись на траве, любуясь причудливыми облаками. Словом, Пэн делал всё, чтобы заслужить её доверие. Это не было такой уж сложной задачкой, ввиду доверчивости девочки, однако бывали моменты, когда Питер, греясь под лучами солнца рядом с Хоуп и разглядывая небесные просторы, забывал обо всём на свете. И это одновременно радовало и злило его. С одной стороны, ему нравилось ощущать то тёплое спокойствие внутри, что патокой растекалось по телу, расслабляя мышцы и очищая разум, но с другой… Ему было невыносимо от мысли, что злость на мир покидала его. Он так боялся потерять её, свою опору и силу, что в моменты душевного затишья специально вспоминал всех тех, кто изувечил ему жизнь; тех, кому поклялся обязательно отомстить однажды. После этого ярость и боль Питера мгновенно возвращались обратно, даря ему уже подлинное спокойствие. Тогда он чувствовал, будто вновь надевал броню, которую не снимал годами. Как в нём сразу же ярким пламенем разгоралась уверенность в том, что ему никто и никогда не причинит вреда. Как физического, так и морального. А тем временем Пэна ждала очередная встреча с его маленькой знакомой. Уже около получаса он сидел на утопающем в прохладной тени стволе дерева и перебирал в руках чёрную верёвку простого на вид кулона. Сегодня с помощью него он станет ещё на шаг ближе к своей заветной цели. Ну, а девчонка… на шаг ближе к смерти. Вдруг неподалёку послышалось какое-то неразборчивое мычание. Питер тут же отвлёкся от собственных размышлений и, поднявшись, всмотрелся вглубь леса. А уже через несколько секунд смог отыскать взглядом тёмно-русую макушку, направляющуюся прямиком в его сторону. Когда же Хоуп и сама заметила его, уголки её губ радостно подскочили вверх. «Так вот что значит улыбка до ушей», — усмехнулся про себя Пэн и приветливо помахал ей рукой. — Питер! — пропищала Хоуп, после чего подбежала к нему и, встав на носочки, крепко обхватила руками его талию. Задрав голову, она посмотрела на него. — Ты пришёл! — Конечно, иначе и быть не могло! — вдруг он мягко выпутался из её объятий и, присев перед Хоуп на корточки, протянул к ней зажатые в кулаки руки. — Сыграем в «угадай, в какой руке»? Слегка сбитая с толку неожиданным предложением сразу же после их приветствия, Хоуп с любопытством посмотрела Питеру в глаза в попытке отгадать, что же он в них спрятал. Не став долго думать, она с азартом улыбнулась и легонько стукнула ладонью по его левой руке. — Угадала, — ухмыльнувшись, хвалебно произнёс он. А сам в это время с помощью магии незаметно переместил кулон из правой руки в левую. Раскрыв ладонь, Пэн показал ей вещицу. — Что это? — зачарованно глядя на переливающийся на солнце камень за чёрной верёвкой, с долей непонимания поинтересовалась она. — Как «что»? Подарок, разумеется. — Мне? — Ага, — кивнул он и хитро сощурил глаза. — Я сам его для тебя сделал. — А что за повод? — спросила она, всё никак не решаясь прикоснуться к кулону. — Повод? — в подлинном удивлении переспросил Пэн. — Разве он так нужен? — В одной из маминых книг было написано, что порядочная девушка не должна принимать подарки от юношей без повода и… кажется, чего-то ещё… — в серьёзной задумчивости процитировала Хоуп, смотря в пустоту перед собой и пытаясь вспомнить окончание фразы из книги по этикету. — Эм… Что ж… — Питер нахмурился, думая над тем, как же ему удачно выкрутиться. А придумав отличный повод, поспешил надеть на неё кулон. — Тогда считай, что это подарок на твой день рождения. Среагировав на его действия, Хоуп тут же вернулась в действительность, к сожалению, так и не вспомнив окончание той заумной цитаты. — Когда он у тебя, кстати? — Пятого апреля… — не отрываясь от созерцания подвески на своей шее, ответила она. — О, — выдохнул он, — видимо, мои поздравления слегка запоздали… — с деланным сожалением опустил глаза Пэн, чем мгновенно привлёк к себе детское внимание. Всё-таки оторвавшись от кулона, Хоуп подняла на него обеспокоенный взгляд. Она вдруг почувствовала укол вины за свои слова насчёт «повода». Боясь, что это могло сильно его расстроить, Хоуп незамедлительно обвила шею друга руками. — Ничего! Мне очень нравится подарок! Правда-правда! — она обняла его как можно крепче, дабы поднять ему настроение. — Спасибо, Питер! — Рад, что тебе нравится, — довольный результатом Питер тут же улыбнулся своей мелкой, но всё же победе. Затем, положив ладонь на её спину, он вновь обратился к ней: — Хоуп, можешь мне пообещать кое-что? — М? — она отстранилась и внимательно на него посмотрела. — Обещай, что никогда и ни при каких обстоятельствах не снимешь этот кулон, — вкрадчиво произнёс он, не отрывая взгляда от её глаз, словно гипнотизируя. — С ним я всегда буду знать, где тебя найти. К счастью для Питера, Хоуп была ещё слишком мала, чтобы в полной мере осознать смысл его последних слов. И хотя он только что практически прямым текстом сказал ей о том, что везде её достанет, она лишь улыбнулась ему. Ведь для неё его слова не выглядели как угроза. Скорее всего, она сочла их актом заботы, не более. Именно поэтому в ответ на его просьбу Хоуп, в конце концов, утвердительно кивнула. — Обещаю.

***

Хоть на поиски Румпельштильцхена и ушло практически две недели, оно того стоило. Мэри всё же отыскала деревню, где, по слухам, проживал новый Тёмный, и теперь направлялась туда. Правда, путь к его жилищу был не близкий, а потому ей скрепя сердце пришлось оставить Хоуп с няней одних на целых двое суток. Она, конечно, наложила на дом дополнительные защитные чары в надежде, что те уберегут Хоуп до её возвращения, однако материнское сердце всё равно было не на месте. Всё это время в дороге она корила себя за уход: ей казалось, что того, что она сделала, было недостаточно. Возможно, Мэри действительно стоило бы остаться дома и не отпускать Хоуп от себя ни на шаг… Но… хоть это решение и далось Поппинс невероятно тяжело, она понимала, что медлить в такой ситуации было опасно. Добравшись до селения спустя практически сутки, Мэри медленно ступала по одной из его улиц и внимательно осматривалась по сторонам. Удивительно, но для деревни, в которой проживало первозданное зло, она выглядела довольно обычно. Местные спокойно шли по своим делам, а впереди мальчишки разных возрастов с запалом гоняли по улице мяч, за что некоторые крестьяне, проходя мимо, ругались на них и показывали кулаки — всё, как и везде. Однако… многочисленные частицы чернейшей из магий, витающие в воздухе, говорили ей о том, что Тёмный определённо находился здесь. Поэтому, решив сократить время поисков, она подошла к одной из селянок, что сидела в тени у края улицы и плела корзины, дабы узнать, где же живёт маг. — Добрый день, — вежливо улыбнулась Мэри. Женщина тут же отвлеклась от своего занятия и, прищурившись, оглядела её с ног до головы. — Добрый, — безэмоционально буркнула она и вновь взялась за работу. — Что вам нужно? Слегка опешив от отсутствия каких-либо манер у крестьянки, Поппинс на некоторое время застыла, будто в ступоре. Она уже и отвыкла общаться с обычными людьми. — Эм… да, — решив не обращать внимание на её поведение, наконец-то ответила Мэри и, встряхнув головой, продолжила: — Могу я узнать, здесь ли проживает Румпельштильцхен? Ответ на вопрос не заставил себя долго ждать. Как только женщина услышала это имя, её руки замерли в воздухе, а лоб сильно нахмурился. Она подняла на Поппинс настороженный взгляд, после чего глубоко вздохнула и поднялась с земли. — Да, здесь, — сказала крестьянка, расправляя юбку своего платья. — Его дом в конце деревни, у самого леса, — она пальцем указала ей направление. — Идите дальше по этой же дороге и точно наткнётесь на него. Его домишко здесь самый большой, — вдруг женщина замолчала, а затем, осмотревшись по сторонам, подошла ближе к Мэри и шёпотом добавила: — Только не говорите ему, что это я вам показала, где он живёт. Он не очень любит, когда его беспокоят. — Да, конечно, — внимательно выслушав селянку, Поппинс кивнула. — Большое вам спасибо за помощь. Когда же Мэри отошла достаточно далеко, женщина, провожая её взглядом, обеспокоенно выдохнула и про себя добавила: — Было бы за что благодарить… А тем временем Поппинс уже подошла практически к самому концу деревни — благо, та была небольшой — и теперь тщательно высматривала в округе «самый большой дом». Наконец, заприметив такой, как и сказала крестьянка, у самой опушки леса, она на мгновение остановилась, собираясь с мыслями. Решив, что отказа она не примет, Мэри гордо задрала подбородок и уверенным шагом направилась к входной двери. Сегодня она не намерена отступать. Пары громких стуков хватило, чтобы хозяин дома тут же объявился перед ней на пороге. Грязно-зелёная чешуя блеснула под лучами солнца, чётко афишируя личность её владельца. Окинув взглядом незваную гостью, он настороженно нахмурился и выжидающе посмотрел на неё своими жёлтыми, словно золото, глазами. — Добрый день. Вы ведь Румпельштильцхен, верно? — спросила Мэри больше ради вежливости. Она-то прекрасно понимала, что сейчас перед ней стоял не кто иной, как Тёмный маг. — Да, это я, — коротко ответил он и с подозрением прищурился. Не так уж много людей знали его настоящее имя за пределами деревни. А эта женщина была явно не отсюда. — Ну… а вы кто? — Моё имя Мэри Поппинс, — представилась она и, не став ходить вокруг да около, решила сразу же перейти к делу: — Слышала, вы промышляете сделками. Я бы хотела заключить с вами одну. Поколебавшись какое-то время, Тёмный выдохнул и, в конце концов, отвёл взгляд. — Мне жаль, но я этим больше не занимаюсь, — он отступил назад, намереваясь закрыть дверь. — Уходите. Однако Поппинс не позволила ему закрыть перед ней дверь, а вместе с ней и единственный путь к спасению Хоуп. — Я здесь только потому, что моей дочери грозит серьёзная опасность! — крепко схватившись за железную ручку, настойчиво произнесла Мэри. На секунду она замолчала, дабы оценить реакцию Румпельштильцхена на её слова, и, когда в его глазах мелькнула доля заинтересованности, вкрадчиво продолжила: — Знаю, что и у вас есть сын… А потому я уверена, вы прекрасно понимаете, в каком я сейчас отчаянии, — она с мольбой на него посмотрела. — Хотя бы выслушайте прежде, чем отказать, прошу… Я готова на всё ради дочери. Где-то с минуту Тёмный размышлял, взвешивая все за и против, после чего неохотно, но всё же кивнул. — Что ж, думаю, я могу выслушать вас, — он вновь распахнул дверь, предлагая Поппинс войти. — Входите. Через какое-то время, когда оба уже уселись за дубовым столом, маг поставил на него локти и, переплетя пальцы, положил на них подбородок в готовности слушать. — У вас есть не более десяти минут до того, как вернётся мой сын, — по-деловому произнёс он, поглядывая на часы, что висели на стене. — Время пошло. — Как я уже сказала ранее, моей дочери угрожает опасность… серьёзная опасность, — начала Мэри и достала из рукава сложенный вчетверо лист бумаги. — Вот заклинание, которое сможет спасти её, — она передала ему его, а затем удручённо вздохнула, — однако мне не наложить его в одиночку. Поэтому я и здесь. Помогите мне наложить заклинание, чтобы уберечь дочь. — Это… — развернув пергамент, Румпельштильцхен внимательно вчитался в выведенные на нём чары. — Это заклинание для создания искусственного мира? — он поднял на неё настороженный взгляд. — Хотите спасти дочь, посадив её в клетку меж пространством и временем?.. Я… правильно вас понимаю? — Я вовсе не намерена создавать для дочери клетку! — тут же возмущённо возразила Поппинс, явно оскорблённая его предположением. — Но вы хотите засунуть её во временную петлю, — перебив её, спокойно сказал Тёмный. — Что это, если не тюрьма? Мэри недовольно выдохнула и покачала головой. — Послушайте… это ведь только на время, пока всё не уляжется. Я лишь хочу создать для неё безопасное место, куда не сможет проникнуть тот человек, а не… — И что же это за человек такой, что вы готовы пойти на это? — с интересом прищурился Румпельштильцхен, чуть наклонив голову. — Всё, что я о нём знаю, так это то, что он прибыл из мира под названием Неверлэнд, — отведя взгляд, в задумчивости нахмурилась Поппинс, — и что его имя Питер Пэн. Услышав это имя, Тёмный маг напрягся всем телом. От осознания того, о ком они сейчас вели речь, дыхание мгновенно перехватило, оставив в горле ядовитый ком, а челюсти стиснулись от подступившей тошноты. На, казалось бы, затянувшиеся душевные раны тут же градом посыпалась жгучая соль. Болезненные детские воспоминания разом захлестнули разум, постепенно превращая боль от потери в ярость от предательства. Сомнений не было. Этим именем мог назваться лишь один человек. И ведь хватило же отцу наглости так его использовать. — Хотя я не уверена, настоящее ли оно. Что-то с этим мальчишкой явно не так… Из-за нахлынувшего потока различных эмоций Румпельштильцхен не сразу, но вернул себе здравомыслие. Уже совершенно не обращая внимания на то, что она говорит, он решил уточнить: — Что… что ему нужно от вашей дочери? — Её сердце, — коротко ответила Мэри, не желая раскрывать подробностей. Она не могла на сто процентов быть уверенной в том, что и Тёмный не захочет использовать Хоуп в собственных целях. Заметив, как изменилось лицо мага после её ответа, Поппинс уже было подумала, что сейчас он начнёт расспрашивать её о Хоуп, однако… этого не произошло. Вместо этого Румпельштильцхен лишь холодно произнёс: — Так и быть, я помогу вам спасти дочь. — А что взамен? — с любопытством нахмурилась Мэри. — О, всего-то малость, — усмехнувшись, Тёмный сделал причудливый жест рукой, после чего злобно прошипел: — Когда дело будет сделано, вы оставите Пэна мне.

***

Старательно выводя на бумаге разноцветные линии, Хоуп сидела за столом своей комнаты вот уже несколько часов, изредка отвлекаясь, разве что только на то, чтобы откусить ещё кусочек яблока. Она очень торопилась, дабы не опоздать на встречу с Питером, что состоится через час, и потому ей приходилось работать и есть одновременно. После того, как он подарил ей кулон, Хоуп решила, что тоже должна подарить ему что-нибудь на память. Что-то, сделанное собственными руками. Она долго думала над тем, что же ей сделать для Питера, рылась во всём доме в поисках материалов, однако так и не нашла ничего подходящего. Уже потом, когда миссис Бэйкер перед сном расчёсывала Хоуп волосы, её взгляд неожиданно привлекли цветные карандаши. Тогда-то она и поняла, что подарит ему. Когда же с рисунком наконец-то было покончено, Хоуп сложила его пополам и, довольно потянувшись, посмотрела на часы. Из-за того, сколько они показывали, её глаза в ужасе расширились: до их с Питером встречи оставалось всего двадцать минут! Тут же схватив со стола своё творение, Хоуп что было мочи побежала вниз, а затем и в лес. Хоть и с опозданием, но она всё же добралась до места их встречи. Питер уже ждал её там, и поэтому, когда Хоуп прибежала вся всклокоченная и раскрасневшаяся, он, стараясь скрыть тревогу, подскочил к ней. — Хоуп, что-то случилось? — Пэн наклонил голову, пытаясь поймать её взгляд. — Почему ты бежала так, будто… — на мгновение он настороженно посмотрел за плечо Хоуп: не хватало ещё, чтобы Поппинс вычислила их раньше времени. — За тобой кто-то гонится? Кое-как отдышавшись, Хоуп удивлённо произнесла: — Вовсе нет. — Точно? — Да. — Тогда зачем было так бежать? — с толикой недовольства спросил Питер, после чего строго добавил: — Ты ведь могла упасть и серьёзно покалечиться, — забавно, но Пэн и сам до конца не понял, почему сказал это. Просто слова сорвались с губ прежде, чем он успел об этом подумать. Хотя, наверное, в его словах нет ничего странного, ведь так? Он просто беспокоится за сохранность драгоценного сердца, вот и всё. Мало ли Хоуп будет быстро бежать и, споткнувшись, сломает себе шею. Тогда не видать ему сердца Истинно верующего ещё как минимум лет сто. — Прости… — стыдливо опустив голову и надув щёки, с сожалением промямлила Хоуп. — Просто я боялась, что могу опоздать, и тогда ты уйдёшь… Питер усмехнулся, чем заставил её вновь посмотреть на него теперь уже в искреннем недоумении. — Что за глупости?! — воскликнул он с лёгкой укоризной и для пущего эффекта вкрадчиво произнёс: — Я всегда буду ждать тебя здесь столько, сколько потребуется. На лице Хоуп тут же расцвела радостная улыбка. — Хорошо! — энергично кивнула она. — Тогда я больше не буду так быстро бегать! — на какое-то время она замолчала, но, вспомнив, почему так спешила сюда, мгновенно добавила: — Ой, точно, чуть не забыла. Кинув взгляд на листок бумаги в своей руке, Хоуп застенчиво протянула его Питеру. — Это тебе, — опустив глаза к своим алым туфлям, смущённо сказала она. Сказать, что Хоуп волновалась, значит ничего не сказать. Она так боялась, что ему не понравится её рисунок, что не могла даже смотреть на Пэна. — Что это? — удивился он. — Ну, ты ведь подарил мне кулон… — неуверенно начала Хоуп, мельком бросая на Питера любопытные взгляды в ожидании реакции на её подарок. — Вот и я захотела сделать для тебя что-нибудь. Правда… Я пока что умею только рисовать, поэтому… вот. Наконец приняв из её рук пергамент, Пэн аккуратно развернул его и стал внимательно рассматривать рисунок. На нём были изображены типичные для детей элементы: солнце, небо, несколько деревьев… Однако это не являлось главным в рисунке — центром всей композиции был он сам и Хоуп, которую Питер держал за руку. Она была такой крошечной на его фоне, что Пэн невольно усмехнулся. Неужели он действительно такой большой в её глазах? На секунду подняв на неё взгляд, Питер вдруг понял, что молчит непозволительно долго. — Оу… — застигнутый врасплох, он не знал, что ему и сказать. Что вообще говорят люди в таких ситуациях? Конечно, когда-то давно и Румпель дарил ему всякие безделицы, сплетённые из травы или соломы, но даже тогда он не знал, как ему реагировать на действия собственного сына. — Это… Э-э-э… Очень мило с твоей стороны! Спасибо… Очень… красиво. Говоря всё это, Пэн отчего-то почувствовал чужеродную для него неловкость. Да и… признаться честно, не только её. Получить от Хоуп подарок, который она к тому же сделала сама, было… приятно. Странно, непривычно, но приятно. Что-то похожее на привязанность неожиданно больно укололо сердце. И это привело Питера в самый настоящий ужас. Познакомившись с Хоуп, он стал замечать, что больше не понимает причины своих некоторых поступков и мыслей. И это невероятно злило его. Если так всё и продолжится, он уже не сможет так просто убить её, а вместе с тем и воскресить Фиону. Нет, так не пойдёт. Он не может отказаться от своих целей только ради девчонки, которая подарила ему совершенно бесполезный кусок бумаги. Пэн даже Румпеля не пожалел ради обретения силы, так почему он должен жалеть её? Питер незаметно сжал руки в кулаки, немного помяв этим бумагу. Хоуп — лишь средство для достижения его целей. Ни больше, ни меньше. — Правда?! — её глаза тут же засверкали от услышанного. — Тебе действительно нравится? — Да, разумеется! — наконец сориентировавшись, восторженно воскликнул он и тут же одарил её очаровательной улыбкой. — У тебя настоящий талант! Хочешь в будущем стать художницей? — Не знаю… — задумчиво ответила Хоуп и, присев на бревно, сложила руки на коленях. — Мама постоянно говорит, что однажды я стану настоящей леди. Правда, я пока не знаю, кто это. Но звучит как-то невесело… — Ты права, — с наигранной горечью вздохнул Питер и, присев рядом с ней, с жалостью посмотрел в наивные детские глаза, — быть леди, это ужасно скучно. Куча правил, обязанностей… А что самое главное… — он изобразил гримасу ужаса на лице. — Никакого рисования! — Что?! Совсем-совсем нельзя будет рисовать?.. — со страхом и нотками печали в голосе, тут же вопросила она. — Совсем-совсем, — со всей серьёзностью кивнул Питер. — Тогда я не хочу быть леди! — надувшись и недовольно скрестив на груди руки, она отвернулась. Уголок губ Питера победно приподнялся. — Знаешь… — он мягко положил руку ей на плечо. — Кажется, я знаю, как решить твою проблему…

***

Как и предполагалось, Мэри вернулась домой почти к полудню. Устало плюхнувшись на кресло в своей комнате, она вытянула гудящие от долгой ходьбы ноги, дабы хоть немного отдохнуть перед предстоящим обедом. Всё-таки жить без магии оказалось куда тяжелей, чем она думала в самом начале. Но, раз уж Тёмный согласился помочь, то ей не жалко каждого пройденного ею шага. Даже если бы её ноги стёрлись в кровь, Поппинс всё равно была бы счастлива. Однако уже через пять минут размышления Мэри были прерваны: в дверь вдруг торопливо постучали, после чего в образовавшемся проёме показались хитрые зелёные глаза. — Мамочка, можно к тебе? — быстро протараторила Хоуп, чуть подпрыгивая на месте от нетерпения. Поппинс тут же нежно улыбнулась. — Конечно, милая, входи. Получив разрешение, Хоуп влетела в спальню, словно ураган. Она подскочила к креслу и прыгнула к Мэри на шею с крепкими объятиями. — Тебя так долго не было, я соскучилась, — с нотками грусти в голосе сказала Хоуп и положила голову на её плечо. Хоть Поппинс и не было всего пары суток, ей почему-то показалось, будто прошла целая вечность. Благо, у неё был Питер, времяпровождение с которым, хоть и на время, отвлекало Хоуп от тоски по матери. — Да, я тоже соскучилась, милая, — сдавленно прошептала Поппинс, сильнее прижимая к себе дочь. К глазам мгновенно подступили слёзы от мысли, что уже совсем скоро ей придётся попрощаться с ней на многие десятилетия… а может, и на целые века. Она не знала, какой их разговор станет последним, и потому не хотела упускать ни секунды времени, что она могла бы провести с Хоуп. Когда же обе отстранились, Мэри нежно погладила дочь по мягким волосам и с горечью всмотрелась в столь любимые ею черты лица, желая навсегда увековечить их в своей памяти. Она хотела запомнить каждую деталь: от вечно смеющихся зелёных глаз с пушистыми ресницами до последней веснушки на белом лице. Однако… хватит ли ей одних лишь воспоминаний, чтобы заполнить ту бездонную пустоту внутри, которая образуется после ухода дочери? Поппинс очень в этом сомневалась. Ничто на свете не сможет заменить ей звук её голоса, звонкий смех, тепло прикосновения и… …Глухой стук её маленького сердечка внутри. Да, несомненно. Жизнь Хоуп — вот, что главное для неё. И это определённо стоит того, чтобы отпустить её. Отпустить, дабы однажды вновь встретиться и жить вместе долго и счастливо, как она всегда мечтала. Вдруг взгляд Мэри ухватился за тонкую чёрную верёвку, из-за чего поток её мыслей резко прервался. — Детка, а что это?.. — она внимательно присмотрелась. — На твоей шее. — А, это кулон, — Хоуп достала его из-под ткани платья и, показав тот матери, довольно улыбнулась. — Правда, красивый? — Красивый-красивый, — по-доброму усмехнулась на эмоции дочери Поппинс. — Ты его сама смастерила? — с интересом спросила она. — Нет, мне его Питер подарил, — ответила Хоуп, не задумываясь. Вновь очарованная кулоном она даже не заметила того, что только что сказала. Это-то и стало началом конца. Слова ударили Мэри не хуже молнии. В груди резко похолодело, а дыхание сбилось. Ужасные мысли, одна за другой, мелькнули в её голове, словно вспышки, ослепляя и уничтожая. Неужели Пэн смог подобраться к ним настолько близко? Нет, что более важно: как она позволила этому случиться? — Ч-что за Питер?.. — решила осторожно уточнить Поппинс, хотя прекрасно знала, какой ответ её ждёт. И тут-то Хоуп поняла свою ошибку. — А, ну… это… — она опустила голову в попытке придумать правдоподобную ложь. Но было уже поздно. Секрет, что Хоуп так старательно хранила, наконец раскрылся. — Хоуп, — Мэри резко схватила дочь за плечи и легонько встряхнула, — что ещё за Питер?! — но, не дождавшись её ответа, тут же продолжила: — Питер Пэн? Ты ведь про него говоришь, верно? Толком не успев испугаться резких изменений в поведении матери, Хоуп лишь задумчиво нахмурилась и с долей удивления произнесла: — Ты его знаешь? Всего три слова, и дикий страх мгновенно охватил Мэри, сковал, словно железные цепи. Она была больше не в состоянии сдерживать свои эмоции и уж тем более здраво мыслить. Она вновь сорвалась, как и тогда, у Хелен. Всё, что произошло дальше, Поппинс помнила как в тумане. Схватив дочь за руку, она потащила её в детскую. С силой толкнув дверь, ведущую туда, из-за чего та с пронзительным стуком отскочила от стены, Мэри направилась прямиком к распахнутому окну возле кровати. Затем она вдруг присела перед Хоуп на корточки и попыталась стянуть кулон с её шеи. Наконец-то поняв намерения матери, Хоуп с отчаянием вцепилась в кулон. — Нет, мамочка, прошу! — она с мольбой посмотрела на Поппинс. — Его нельзя выбрасывать! Я обещала Питеру, что никогда его не сниму! Он мой друг! Но, вновь услышав злополучное имя, Мэри лишь больше разозлилась. — Глупое, наивное дитя! — покачав головой, прошипела она, после чего буквально вырвала кулон из маленьких рук. — Он тебе вовсе не друг, а враг! Поппинс резко поднялась и, что было сил, бросила детскую драгоценность в сад. — Не-е-ет! — надрывно прокричала Хоуп, в ужасе глядя на то, как её кулон камнем падает вниз. Глаза тут же наполнились слезами, и она, забравшись на кровать, высунула голову наружу в попытке взглядом отыскать его место падения. Однако из-за слёз у Хоуп не получилось ничего разглядеть, и потому она решила поискать его непосредственно в саду. Она просто не может так поступить с подарком Питера, который он сделал специально для неё! Но покинуть комнату ей, к сожалению, не удалось. Когда Мэри увидела, как дочь направилась к выходу, она догнала её и в очередной раз схватила за запястье. — Ну уж нет, милая! Ты останешься здесь до прихода Румпельштильцхена! — строго произнесла она. — Ты меня поняла?! Даже не думай о том, чтобы выйти отсюда! С этими словами Поппинс выпрямилась и быстро зашагала в сторону двери. Теперь, когда она обо всём узнала, ей нельзя было мешкать ни секунды. Она сейчас же пойдёт и напишет Тёмному письмо! Именно в этот момент Хоуп и поняла всю серьёзность ситуации. Страх моментально парализовал маленькое тело, а по щекам градом побежали слёзы. Наблюдая за тем, как мама удаляется из детской, она растерянно стояла посреди комнаты и всё думала о том, что не успела попрощаться с Питером, а также поблагодарить его за то, что однажды поймал её улетевшего змея.

***

День наконец-то уступил место сумеркам, и вместе с заходом солнца боль постепенно стихла. Хоуп смогла более-менее успокоиться и теперь, сидя на кровати в обнимку с любимой куклой, бесцельно смотрела в окно на то, как в небе, одна за другой, зажигались звёзды. «От второй звезды направо и прямо до утра», — внезапно вспомнились ей слова Питера, после чего губы Хоуп тронула лёгкая улыбка. Тогда он впервые рассказал ей о Неверлэнде, своём доме и острове, где полно приключений, а все твои мечты сбываются. Месте, населённом не только разнообразными животными и птицами, но и волшебными существами: феями и русалками. Месте, в котором дети не взрослеют и не подчиняются глупым правилам, ведь взрослых там нет. Месте волшебном и удивительном. И вчера… он позвал её туда с собой. В тот момент Хоуп была так счастлива, услышав об этом, что не могла подобрать слов, но теперь… все её мечты побывать в Неверлэнде разбились вдребезги, оставив вместо себя только глубокую печаль. — Катрина, как думаешь, — вдруг обратилась она к кукле, будто та могла ей ответить, — почему мама так разозлилась, узнав о Питере? На какое-то время Хоуп замолчала в ожидании, но, получив в ответ лишь тишину, тяжело вздохнула и сильней прижала Катрину к себе. — Может, это из-за того, что он мальчик? Или потому что намного старше меня? — задумчиво проговорила она. — Уверена, если бы они познакомились, Питер обязательно понравился бы ей… Вдруг перед глазами что-то мелькнуло. Взгляд тут же сфокусировался на ночном небе. — Смотри, Катрина! — с восторгом тихо воскликнула Хоуп. — Это же падающая звезда! — она забралась на подоконник, дабы лучше всё рассмотреть, но звезда уже исчезла за деревьями. Тогда она внимательно присмотрелась, пытаясь вычислить место её падения. — Кажется, звёздочка упала прямо на нашу с Питером поляну… Вновь посмотрев на звёздное поле, Хоуп вдруг вспомнила об их встрече, что была назначена на завтра, и потому погрустнела. — Наверное, он очень расстроится, если я не приду… — Хоуп шмыгнула носом, в попытке сдержать рвущуюся наружу печаль. Однако это не помогло, и в глазах в который раз начали собираться слёзы. — Будет сидеть там и ждать меня… но я не приду… — неожиданно в голове пронеслась просто кошмарная мысль, из-за чего тоска тут же сменилась страхом. Она подняла куклу перед собой и с беспокойством на неё посмотрела. — Катрина, а что, если он будет ждать меня целую вечность?! Тогда он… В ужасе Хоуп резко прижала ладони к губам, при этом выронив игрушку. — Нет-нет, я не допущу этого! — решительно покачала головой она и слезла с кровати. Питер как-то говорил, что, если он однажды ей срочно понадобится, она всегда может прийти на поляну и позвать его. И тогда он придёт к ней. Точно! Она просто обязана найти свой кулон и как можно скорее поговорить с Питером! Мысленно наметив примерный план побега, Хоуп уже было направилась к выходу из комнаты, как вдруг остановилась и обернулась к одиноко лежащей на одеяле кукле. — Катрина, ты остаёшься за главную! — строго сказала она, в шутку пригрозив пальцем, и улыбнулась ей на прощание. — Я скоро вернусь, не скучай! С этими словами Хоуп аккуратно выскользнула за дверь. Бросив мимолётный взгляд на дверь маминой спальни, она поняла, что та закрыта, и затем осторожно посмотрела вниз. К несчастью, в столовой всё ещё горел свет. Видно, няня до сих пор не легла. Сглотнув, Хоуп стала медленно спускаться вниз, стараясь ступать по ступенькам без лишнего шума. Когда же лестница успешно осталась позади, она выглянула из-за стены, дабы оценить обстановку, но сразу же с испугом отпрянула назад. За столом о чём-то тихо беседуя, сидели мама с няней. Поппинс сидела к ней спиной, устало подперев голову рукой, в то время как няня тяжело вздыхала и, закутавшись в шаль, не сводила глаз с уже догорающей свечи. — Наверное, я была с ней слишком строга… — поймала Хоуп отголоски слов Мэри. — Не стоило мне так на неё кричать, она ведь даже не понимает, что происходит… — она закрыла лицо руками. — Надо извиниться… Не хочу, чтобы Хоуп запомнила меня такой. — Не переживайте, мадам, — ласково отозвалась миссис Бэйкер. — Вы же знаете Хоуп, она очень вас любит, а значит, обязательно простит. — Хочется в это верить… Слушая всё это, Хоуп остановилась в нерешительности и прижалась спиной к стене. Видеть маму такой грустной было больно, и потому расстраивать её ещё больше совершенно не хотелось (а её побег Поппинс точно расстроит). Ведь она действительно очень любила маму, как и миссис Бэйкер. Однако… Питера она тоже любила. Именно поэтому, подгадав подходящий момент, Хоуп быстро юркнула к задней двери и, приоткрыв её, наконец-то оказалась в своём первом пункте назначения — их цветочном саду. Не желая больше терять и секунды, она кинулась на поиски кулона. Где-то с десять минут Хоуп безрезультатно бегала по саду, как вдруг почти у самого леса в траве что-то блеснуло. Подбежав к тому месту, она быстро нашла пропажу и вернула кулон на свою шею. Хоуп с облегчением вздохнула. Теперь оставалось дело за малым — добраться до поляны и позвать Питера. Но и тут не обошлось без препятствий: стоило ей приблизиться к лесу, как она вновь ощутила тот самый жар, что обычно исходил от невидимой стены. Хоуп застыла в растерянности. Она уже успела позабыть о ней. Неужели стена вернулась? Но почему?.. Сбитая с толку Хоуп было подумала, что ей придётся отступить, но… По привычке схватилась за кулон, после чего воздух напротив неожиданно начал охлаждаться. Почувствовав это, она улыбнулась: даже будучи вдалеке от неё, Питер помогал ей. Приободрённая этой мыслью Хоуп разом осмелела и, вытянув перед собой руку, медленно пошла вперёд. Когда же граница с лесом была преодолена, она в последний раз обернулась к родному дому и всмотрелась в одно из окон, в котором слабо, но был виден свет. Мысленно извинившись перед мамой, Хоуп кинулась прямиком к поляне.

***

Мэри всё никак не могла набраться храбрости для тяжёлого разговора. Она подошла к детской вот уже в третий раз, но, как и в предыдущие два, вновь застыла на месте. От волнения мысли беспощадно путались и то и дело возвращались к недавней ссоре с дочерью. Вдруг Хоуп не захочет её слушать? А вдруг не простит? Поппинс виновато опустила глаза к полу. Выбросить кулон и посадить дочь под домашний арест было одним из самых чудовищных её поступков. И хотя миссис Бэйкер немного успокоила её своими словами, она всё равно боялась взглянуть на Хоуп. Уж слишком свеж был в памяти образ её испуганного личика и красных от слёз глаз. А от мысли, что причиной всему этому была она сама, становилось невыносимо больно. Как же жаль, что няня уже покинула их дом… Сейчас поддержка миссис Бэйкер пригодилась бы ей, как никогда раньше. Практически невесомо положив ладонь на ручку двери, Мэри нерешительно закусила губу и выгнула брови. Может… ей всё-таки лучше зайти завтра утром, вдруг Хоуп уже давно спит? Правда, что-то в глубине души ей подсказывало, что это было далеко не так. Наконец, Мэри повернула ручку вправо и глубоко выдохнула. Нет, она обязана поговорить с дочерью сейчас же! Завтра им придётся расстаться, а потому откладывать разговор было нельзя. Чуть приоткрыв дверь, Поппинс выглянула из-за неё и вполголоса произнесла: — Хоуп, милая, ты спишь? Взгляд сразу же упал на кровать, однако… Хоуп там не оказалось. Сердце с тревогой ёкнуло, и Мэри тихо зашла в комнату. Попутно вслушиваясь в окружающую её тишину, Поппинс внимательно осмотрелась. — Хоуп? — вновь окликнула она дочь и сразу же замолчала в надежде услышать её голос где-то поблизости. Но даже спустя несколько минут ей так никто и не ответил. Поднеся ладонь правой руки к груди, Мэри нервно сжала ткань платья. Воздуха стало не хватать. Осознание лавиной обрушилось на хрупкие плечи: Хоуп не было в комнате. От этой мысли Поппинс пошатнулась и, позабыв обо всём на свете, сию же секунду кинулась обыскивать дом. Она смотрела везде: в каждой комнате, в каждом тёмной углу и даже под мебелью… но дочери, увы, нигде не было. Тогда Мэри выбежала в сад. Тяжело дыша и проглатывая не желающие заканчиваться слёзы, Поппинс обыскала его сверху донизу. Однако, как и в доме, Хоуп она здесь не нашла. Остановившись посреди сада, Мэри в панике схватилась за волосы и обессиленно рухнула на колени. Она больше не видела и не слышала ничего вокруг: перед глазами то и дело вспыхивали воистину ужасные картины, а в ушах набатом звучали лишь предсмертные крики дочери. Поппинс чувствовала, будто сходит с ума. Сейчас она отчаянно пыталась понять, что же ей делать дальше, что предпринять, но мысли, как назло, терялись и путались. Немного успокоившись через какое-то время, Мэри наконец поняла, что с таким подходом Хоуп ей точно не спасти. Стерев с лица слёзы, Поппинс сделала несколько глубоких вдохов, дабы вновь овладеть собой. И когда разум чуть прояснился, она вдруг вспомнила о письме, что не так давно отправила Тёмному с просьбой явиться к ней утром. Однако Мэри была больше не намерена ждать до восхода солнца. Ведь теперь счёт шёл не на часы и не на минуты — на секунды. С трудом поднявшись на ноги, Поппинс щёлкнула пальцами. Её больше не заботил ни статус секретности, ни столь поздний час — осталось лишь острое желание спасти дочь. Именно поэтому, когда привычный домашний пейзаж сменился знакомой деревянной дверью, Мэри тут же настойчиво постучала в неё. К счастью, дверь открыли практически сразу. — Он забрал её, — с отчаянием произнесла Поппинс, как только на пороге показалось озадаченное лицо Тёмного мага. — Забрал мою дочь!

***

Его имя — вот что стало первым, что прокричала Хоуп, оказавшись на поляне. И он пришёл к ней. Правда, пришёл. — Питер! — в очередной раз воскликнула она и бросилась к нему. — Хоуп? — сразу же откликнулся Пэн и нахмурился, пытаясь рассмотреть перед собой хоть что-нибудь. Так как сейчас в Неверлэнде был день, его глаза ещё не успели привыкнуть к темноте. Однако, среагировав на звук её шагов, Питер всё же смог немного сориентироваться в пространстве. И когда она подбежала к нему, он уже по привычке опустился на корточки. Наконец, тьма начала расступаться, и Питер смог разобрать перед собой черты её лица. — Ты плачешь?.. — Мама всё узнала, — шмыгнула носом Хоуп, после чего по её щекам покатились новые слёзы. — Узнала, что мы дружим. Она так сильно разозлилась… — она поднесла руки к глазам и начала тереть их в попытке остановить собственные рыдания. — Я случайно ей рассказала. Прости меня, Питер. Прости, пожалуйста… Услышав, что успешность его плана начала трещать по швам, Пэн отвёл взгляд в сторону и, чертыхнувшись про себя, с досадой сжал зубы. Благо, было достаточно темно, и Хоуп не заметила этого. Он планировал увести её по-тихому, но теперь, видимо, не получится. Хотя, конечно, то, что сейчас она была с ним, значительно упрощало его работу. Если Поппинс ещё не хватилась дочери, он вполне успеет убедить Хоуп уйти с ним в Неверлэнд. А когда они окажутся на его поприще… Поппинс уже не сможет отыскать дочь. Ну, а что насчёт её альянса с Румпелем… Тот наверняка не станет соваться на остров, даже ради сделки. Да и ко всему этому, у него был Бэй, которого он уж очень сильно любил и не отпускал от себя ни на шаг. Словом, пока Питер не будет трогать дорогих ему людей, Румпель будет сохранять нейтралитет. Что, несомненно, шло Пэну на руку. — Ничего, Хоуп, — выдохнул он и, аккуратно притянув Хоуп к себе, успокаивающе положил ладонь на её затылок, — ты не виновата. В очередной раз шмыгнув носом, Хоуп сильней прижалась к Питеру и наконец-то начала успокаиваться. Пэн довольно ухмыльнулся. Вот он — знак, что пора действовать. Продолжая нежно гладить её по волосам, он вкрадчиво начал: — Знаешь, я не хотел говорить этого раньше, но… — на секунду Питер сделал вид, что замялся, — Я знал, что так будет. Что твоя мама не одобрит нашей дружбы, — тут он сглотнул, пытаясь показать Хоуп, как ему трудно говорить ей всё это. — Мне очень жаль, Хоуп. Думаю, мы больше не сможем видеться. — Но я не хочу прекращать нашу дружбу! — чуть отстранившись, твёрдо заявила Хоуп и с упрямством посмотрела ему в глаза. — Да, я тоже, — он почти искренне улыбнулся ей и, выждав небольшую паузу, с деланным озарением добавил: — А знаешь, у меня есть отличная идея, как переубедить твою маму! Её тонкие брови удивлённо подскочили вверх. В глазах мелькнула надежда. — И как же? — с любопытством спросила она. — Давай… сделаем так, — он облизнул сухие губы и, придвинувшись к ней, полушёпотом продолжил: — Ты отправишься со мной в Неверлэнд на несколько дней, а потом вернёшься обратно. И когда мама увидит, что с тобой всё хорошо… — …Она больше не будет волноваться и разрешит нам дружить! — радостно закончила за него Хоуп. — Точно! — поощрительно кивнул Питер и ласково погладил её по голове. — Ты умница, Хоуп. В ответ на похвалу она рассмеялась и уже открыла рот, дабы что-то сказать, как вдруг… Хоуп исчезла. Буквально испарилась из-под его рук. Ощутив под рукой прохладную пустоту, Пэн сжал ладонь в кулак. Брови сдвинулись, а на скулах яростно заходили желваки. Несложно было догадаться, что только что произошло, и кто был в этом замешан. Тёмная магия уже пропитала большую часть поляны. Выпрямившись во весь рост, Пэн обернулся к новоприбывшим. — Боюсь, путешествие в Неверлэнд отменяется, — злобно прошипел Тёмный, как только их глаза встретились. — Румпель… Какой… сюрприз, — едко ухмыльнувшись, произнёс Питер и кинул мимолётный взгляд на Хоуп, что теперь стояла возле матери. Как же всё-таки не вовремя они появились! — Рад тебя видеть. В ответ на его приветствие Румпельштильцхен лишь недовольно поморщился. Видеть отца после стольких лет было противно. Хотя… у него и язык-то не поворачивался назвать Пэна отцом. Всё такой же юный, высокомерный и неисправимый лжец — он не вызывал у Тёмного ничего, кроме злобы. А Мэри, тем временем, тотчас обратилась к дочери: — Хоуп, милая, с тобой всё в порядке? — осмотрев её с головы до ног, обеспокоенно поинтересовалась она. — Он тебе ничего не сделал? — Нет, конечно, нет, мамочка, — отрицательно покачала головой Хоуп и виновато посмотрела на мать. — Прости, что убежала, но… Питер очень хороший, он никогда бы не сделал мне больно. Правда-правда! Не обижайте его… Услышав её слова, Тёмный глухо рассмеялся, чем тут же привлёк всеобщее внимание. — А ты хорошо постарался, П-и-т-е-р П-э-н, — он выплюнул каждую букву «его» имени с особым отвращением, после чего с презрением прошипел: — Хотя, о чём это я! У тебя ведь всегда отлично получалось морочить людям головы. — О чём он говорит, мамочка? — непонимающе нахмурилась Хоуп и с некой тревогой посмотрела на Пэна. Она всё пыталась разобраться в ситуации, но с каждой минутой вникать в слова взрослых становилось всё трудней. Уловив в голосе Хоуп нотки сомнения, Питер не на шутку разозлился. Он не для того так долго прикидывался белым и пушистым, чтобы вот так просто, в одно мгновение, потерять её доверие! — Лучше не вмешивайся! — яростно гаркнул он, обратившись к Румпельштильцхену. — Это не твоё дело, Румпель! — Да нет, дружок, моё, — грозно произнёс Тёмный, не отрывая от Пэна пристального взгляда, — ведь в нём замешан ты. Осознав, что он вот-вот упустит Хоуп, Питер злобно скрежетнул зубами. Наконец, напряжение достигло своего пика, и он громко прокричал: — Все ко мне! И тут в ответ на его зов из-за кустов, один за другим, вышли трое: Феликс, державший в руках лук, и Близнецы с копьями наперевес. Заняв около Питера оборонительные позиции, они выставили перед собой оружие в готовности атаковать. — Боюсь, — слегка наклонив голову в бок, передразнил он Румпеля и надменно вскинул бровь, — я не смогу позволить вам забрать у меня Хоуп. Прижав к себе Хоуп, Мэри с ненавистью посмотрела на Пэна: — Ты никогда не получишь мою дочь! — уверенно заявила она. — Слышишь? Никогда! Однако её слова не произвели на короля Неверлэнда должного эффекта. В ответ тот лишь заносчиво усмехнулся. — Это мы ещё посмотрим. С этими словами Питер занёс руку для нанесения первого удара, но… привести задуманное в действие, в итоге, так и не смог. Заклинание, нацеленное на Хоуп, вдруг отскочило от невидимого барьера и волной пронеслось по Пэну и мальчикам. Устоять, в конце концов, смог только Питер: вовремя поставленный магический блок спас его от падения. Оценив мощность защитного заклинания, Пэн самодовольно усмехнулся и вздёрнул бровь. — Думаешь, этот хилый барьерчик спасёт вас? Как бы не так! Я сильнее тебя! — с вызовом заявил он, а затем вдруг неожиданно расслабился и кровожадно оскалился. — К тому же, ты не сможешь продержать его и больше пяти минут. Я быстро разделаюсь с ним. И в подтверждение своим словам Питер приложил ладонь к магическому куполу. Сосредоточившись, он слегка опустил веки и заклинанием стал вытягивать из того силу. — О, мне вполне хватит этого времени, — нисколько не испугавшись громких угроз Питера, спокойно ответил ему Тёмный и, повернувшись в сторону, выставил перед собой кинжал в намерении свершить заклинание Поппинс. — Вы слышали Пэна, у вас есть около пяти минут на то, чтобы попрощаться. Мэри тут же поникла и опустила взгляд. — Прощаться? — с замешательством повторила Хоуп и обратилась к Поппинс. — Мамочка, с кем прощаться? — её голос немного дрожал от подступающего беспокойства. Мэри с трудом подняла голову, сердце болезненно сжалось. Вновь посмотрев на дочь, она подавленно улыбнулась. — Нам с тобой, детка, — руки вдруг задрожали, будто от холода, однако… причина этому была совершенно иной. Поппинс дрожала от страха. Собравшись с духом, она через силу выдавила: — Нам пора прощаться. Брови Хоуп испуганно поднялись. — Что?.. Зачем? — она застыла в шоке, но уже через какое-то время, когда её голову посетила ужасная догадка, Хоуп чаще задышала, а на глаза навернулись слёзы. — Это потому что я плохо себя вела? Я тебе больше не нужна? — Нет-нет, милая, что ты такое говоришь… — с толикой отчаяния прошептала Поппинс, стараясь сдержать слёзы, что тугим узлом сдавили грудь. — Ты всегда будешь нужна мне… не смотря ни на что. — Тогда почему ты бросаешь меня? — сведя брови к переносице, с обидой проговорила Хоуп. — Чтобы защитить, поверь, — с обречённостью произнесла Мэри, ощущая, как внутри всё с треском ломается и обращается в пыль. Каждый всхлип Хоуп резал её не хуже ножа, а каждая упавшая слеза с её ресниц камнем оседала в душе. — Я создам тебе прекрасный сон, моё дитя, — она взяла лицо дочери в дрожащие ладони и посмотрела на неё с большой нежностью и печалью. — Там ты будешь в безопасности… — Нет, мамочка, прошу!.. — взмолилась Хоуп, со страхом косясь на Тёмного, что сейчас хлопотал над заклинанием. — Я буду послушной, обещаю, только не отправляй меня никуда! Я хочу остаться с тобой… — вдруг вспомнив урок о «волшебных» словах, после которых люди обычно просто не могли тебе отказать, она через слёзы выдавила: — Пожалуйста!.. — О, если бы это было возможно… — с горечью в голосе прошептала Мэри. — Но, к сожалению, я не в силах уберечь тебя от всего… — она прижалась своим лбом к её и, не выдержав, наконец-то заплакала. — Однажды… когда всё наконец-то наладится, я обязательно заберу тебя, Хоуп. Обещаю… Глотая солёные слёзы, Хоуп испуганно замотала головой. — Нет, мама, пожалуйста… Но она не успела договорить. — Пора! — послышался вдруг крик Румпельштильцхена, после чего напротив него с громким свистом образовался зелёный портал. Тот начал с дикой скоростью вращаться и, создав собой мощный поток ветра, похожий на ураган, стал затягивать разную мелочь, что валялась неподалёку. Услышав его слова, Мэри порывисто обняла дочь в последний раз. Как бы больно ей сейчас не было, она понимала: тянуть с прощанием больше нельзя. — Прощай, Хоуп, — прошептала она ей на ухо, всё сильней сжимая в объятиях. — Помни, мама очень тебя любит. С этими словами Поппинс резко отстранилась и, собрав в себе всё мужество, которое у неё было, толкнула дочь навстречу порталу. В этот момент рухнул и защитный барьер. Тяжело дыша, Пэн было ринулся вперёд, намереваясь помешать свершению заклинания, но… было уже поздно. Пронзительный детский крик заполонил округу, и портал схлопнулся, превратившись в маленький стеклянный шар, который, в свою очередь, тут же подхватил Тёмный. Однако последним, что услышала Хоуп, прежде чем исчезнуть в зелёной воронке, всё же стал не её собственный голос, а… имя. Её имя. И она могла поклясться всем, чем угодно, что его прокричал именно Питер.

***

Питера выбросило из воспоминаний резко и с адской ломотой по всему телу. Он даже не сразу понял, где находится: перед глазами всё нещадно расплывалось, а в ушах стоял гулкий звон. Пальцы гудели от напряжения и слегка подрагивали, будто до этого через них много часов безостановочно пропускали электричество, а виски болезненно пульсировали. Схватившись за голову в попытке унять боль, Пэн и не заметил, как выронил из рук шар, и тот, упав на пол, укатился слегка в сторону. Вдруг из соседнего окна подул лёгкий ветерок, из-за чего веки и щёки, что до этого неистово горели, тут же обожгла прохлада. Дотронувшись до усеянной мокрыми дорожками кожи, Питер озадаченно нахмурился. «Побочный эффект от чужих воспоминаний?..» — подумал он и грубым движением руки смахнул с лица остатки слёз. Наконец придя в себя спустя несколько мгновений, Питер с трудом встал с кровати и поднял с пола стеклянный шар. А затем, пошатываясь, медленно поплёлся к столу. Всё-таки путешествие по лабиринтам прошлого Хоуп отняло у него куда больше сил, нежели он предполагал. Открыв верхний ящик, Пэн положил в него сувенир, после чего взгляд зелёных глаз неожиданно приманил старый лист бумаги, что покоился на дне ящика вот уже практически целое столетие. Воспоминания вновь нахлынули на Питера бурным потоком. Только теперь уже его собственные, разумеется. В стремлении стряхнуть ненужное наваждение Питер покрутил головой и с силой закрыл ящик. Его поиски сердца Истинно верующего были наконец-то окончены, и только это сейчас имело значение.