«Если небо молчит»

Не относитесь к жизни сильно серьёзно, всё равно вам из неё живым не выбраться

***

— Привет… Черных стоял лицом к Илье, прислонившись ко входной двери спиной, весь побитый. Что случилось? Какого чёрта он опять с кем-то подрался? Что он вообще делал на улице? Илья стоял и тупо открывал-закрывал рот, прямо как рыба на суше. Парень не знал что сказать. Вот от слова совсем. Что обычно говорят в таких ситуациях? Он не знал. Единственное, чего хотелось — так это сначала врезать этому идиоту, а потом обработать раны и обнять. Рыжик оттолкнулся от угла стены и встал в, якобы, угрожающую позу: — Черных Филипп Сергеевич, — парень запнулся, потому что его легко шатнуло, — Какого чёрта?! — М? Всё хорошо, пошли я тебе дам лекарство от головы, — Фил говорил и запинался на каждом слове, его голос хрипел и было видно, что тяжело дышать. Когда Черных с трудом снял кеды и подошёл к Илье, потянул за рукав вглубь квартиры, то тот упрямо замер, скрестив на груди руки. Рыжик отказывался идти куда-либо без объяснений — ибо нефиг драться! Фил скептически поднял бровь и облокотился о стену, понимая что это, скорее всего, надолго, и выпить обезболивающее ему светит не скоро. Муромов же недовольно повернулся к нему, облокотился о противоположную стену и начал сверлить блондина взглядом. — Ну вот что? Что ты от меня хочешь услышать? — прохрипел Филипп, отводя взгляд. — Ну например, почему ты опять весь в крови? Или нет, знаю, может то, — рыжик на секунду замолк, а потом крикнул настолько громко, насколько позволяли связки, — С хуя ли ты снова дрался?! — Да ладно тебе, тоже мне мамочка нашлась. Можно подумать, что тебе действительно есть дело до меня, — Фил недовольно развернулся и, шатаясь, пошёл в ванную за аптечкой. Илья опять впал в ступор. Какое ему до него дело? Ему? До него? Да этот парень совсем страх потерял. Если бы ему было всё равно, то он бы, блять, не стал целовать его! Обидно! Обвинять человека без весомых доказательств! Муромов топнул ногой и сжал кулаки, но почти сразу же сосчитал в уме до десяти, выдохнул, успокоился. Все разборки на потом, а сейчас надо обработать эту псину сутулую. Рыжик фыркнул, мысленно обещая себе дать этой скотине оплеуху, и двинулся в сторону ванны, откуда слышался шум. Зайдя внутрь, парень увидел, как Фил пытался обработать себе ссадины, но у него это выходило, мягко говоря, херово. — Вот мне интересно, если я тебе сейчас дам подзатыльник, то у тебя мозг на место встанет? — Илья прислонился к дверному косяку и ехидно улыбнулся. — А мне интересно, дойдёшь ли ты до дома, если я тебя сейчас выпихну из квартиры? — Фил недовольно развернулся и уставился на непрошенного гостя. — О, ты этого не сделаешь — кишка тонка. — Аналогично. А теперь, если не собираешься помогать, то вали, — блондин отвернулся и опять взялся за ватку. Илья лишь покачал головой и, достаточно быстро, для его слегка пьяного состояния, забрал у блондина аптечку и вату, кивнул на дверь, развернулся, ушёл. Фил лишь хмыкнул, понимая, что рыжик поселился не только в его сердце, но, видимо, и в его квартире.

***

— Вот и всё, — Муромов радосто улыбнулся и отстранился от блондина. — Так быстро? — Фил сонно шатнулся и, после того как удостоверился, что его всё ещё держит за руку Илья, упал на кровать, утягивая друга за собой. — Черных, какого дьявола? — рыжик недовольно дёрнулся, но когда его сгребли в объятия, то быстро сдался, потому как не хотелось покидать эти холодные, сильные руки. — Во-первых, это не я, а во-вторых, я случайно! — блондин хмыкнул и уткнулся носом в шею парня, вдыхая его запах. — Ты меня нюхаешь? — немного помедлив спрашивает Илья. — Впитываю твой прекрасный запах, что-то не нравится? — Перестань, — заикаясь бормочет Муромов и утыкается в подушку носом. Илья замирает, боится сделать не осторожное движение, которое может спугнуть блондина, боится даже дышать. Ему слишком важен, слишком приятен этот момент. Тёплое дыхание в шею, его самое чувствительное место, лёгкие касания кожи о кожу. Щекотно, приятно, хорошо. Он старается запомнить каждый момент, каждый миг, чтобы потом прокручивать в памяти в самые грустные дни. Ему нравится то, как Фил сжимает в объятиях, даже при том, что для него это достаточно болезненно, из-за синяков и битых рёбер. Ему нравится утыкаться носом в его подушку и вдыхать его запах. Нравятся эти лёгкие, ласковые касания носа о шею, щекочущее дыхание и табунами бегающие мурашки. Наконец, Муромов не выдерживает и судорожно вздыхает, одновременно вздрагивая от своего действия. Он понимает, что если Фил и продолжит так делать, то рыжик его ещё раз поцелует и может даже… Нет! Он не будет. — Черных, отвали и давай спать.