«Если небо молчит»

Нам не всегда нужны психологи и врачи. Иногда нам просто нужен человек, который будет дороже всех, который без слов просто прижмёт тебя к груди. Может потом, когда ты успокоишься и всё пройдёт, отругает за то, что заставил его переживать. Артём Крушинин

***

Илья тихо закрыл за собой дверь в палату и замер. Он не мог повернуться. Парень морально не был готов увидеть любимого человека в смертельной бледности и на краю между жизнью и бездной. Ему даже плевать на то, что врач сказал, что в 99% Фил будет в порядке. В любом случае остаётся этот чёртов 1%. Муромов вздохнул, отпустил наконец ручку двери и резко повернулся, зажмурившись при этом. Как только по его расчётом он оказался лицом к койке Фила, то он начал быстро бормотать: — Черных, я конечно понимаю, что я последняя сволочь, но нельзя же так поступать! Я же люблю тебя как-никак! Парень сжался в ожидании ответа, которого, почему-то, не последовало. Рыжик на пробу приоткрыл один глаз, а потом и второй. Он замер в недоумении. Черных неподвижно лежал на кровати с закрытыми глазами, почти не дышал. Вокруг него стояли какие-то аппараты, которые тихо-тихо пикали, измеряли сердцебиение парня. Руки безжизненно покоились вдоль тела, а в них натыканы трубки. Илья поморщился от этого вида и, переборов себя, подошёл к кровати блондина. Он посмотрел на мертвенно-бледное лицо и судорожно сглотнул. Фил лежал неподвижно, даже ресницы не подрагивали. Рыжик выдохнул и потянулся дрожащей рукой к щеке Филиппа, но вдруг отдёрнул. Он резко развернулся и тихо вышел в коридор, где на него обратились три недоумевающих взора. Первой решила начать диалог Кира: — Муромов, ты что творишь? Ты почему здесь, а он там? — гневно вопросила брюнетка. — Я... — Муромов опустил взгляд в пол и после нескольких минут раздумий с надеждой посмотрел на ребят, — Вы можете сделать мне одолжение?

***

Фил сквозь пелену сна услышал женский голос, который звал его. Сначала он не понял кто это, и подумал, что его будит мама, но когда ему грубо крикнули на ухо, то он понял, как ошибался. Черных резко открыл глаза и сел на кровати, от чего боль волнами прошла через всё тело и ему пришлось улечься назад. Он поднял взгляд и увидел обеспокоенные лица своих друзей. Парень удивлённо выгнул бровь и спросил: — Вы какого чёрта здесь забыли? Блондин искренне надеялся, что если его кто-то и найдёт, то этим «кем-то» будет Илья, но ни как не его друзья! Что за чертовщина? Хорошо, даже если Муромов и разболтал всем, то где же он сам? Парень чуть приподнялся и посмотрел на дверь, за что его одарили смешком и он недовольно уставился на друзей. — Ну что? — Его здесь нет. Он не захотел прийти, — сказала Кира, расплываясь в хитрой ухмылке. — Кого? — в сердце больно кольнуло и Фил чуть поморщился, понимая, что жжение в груди теперь явно не пройдет. — Муромова. Он сказал, что не пойдёт к тебе, — неожиданно влез Вик, поправляя очки. — Больно он мне нужен, — фыркнул блондин и решил перевести тему, — Так какого чёрта вы все здесь? — Черных, ты такой придурок! Если бы не твоё состояние, то я бы постарался выбить из твоей глупой головы всю дурь! Как так можно? Вот почему тебе не сидится на месте? Почему из-за твоего похотливого ЭГО мы должны волноваться и искать в какую чертову больницу ты умотал? Ты хоть знаешь что мы пережили за эти три дня, что искали тебя? Да ты просто не представляешь эти ощущения! И ладно бы это в первый раз, так нет, такое уже было! Ну что ты за самолюбивый кретин такой? — на всеобщее удивление истерику закатила не Кира, а Арт, который, казалось, переживал больше всех. — Я даже не знаю, что могу сказать в своё оправдание, — пролепетал Филипп. — Ничего ты не можешь нам ответить! Почему ты никогда ничего не рассказываешь? Мы же друзья и мы все волнуемся за тебя! — вступила в перепалку Кира. — Но... — Фил, если ты ещё хоть раз так пропадёшь и заставишь нас искать тебя по всему городу и нервничать, переживать за твой золотой зад, то учти, что как только ты будешь здоров, то от тебя не останется и мокрого места. Это не угроза и не предупреждение. Я ставлю тебя перед фактом, чтобы ты потом не ныл, — твёрдо сказал Сменкин и, как бы подтверждая свои слова, кивнул головой. — Хорошо, хорошо. Я сдаюсь! Больше постараюсь не пропадать так. Честно. Никогда не думал о том, что вы можете так переживать за такого придурка как я, — хохотнул Фил и продолжил, — Особенно ты, Арт. От кого угодно я ожидал такой истерики, но только не от тебя! Ты меня удивил, брат. Я рад, что вы нашли меня и пришли навестить, но сейчас у меня нет сил, давайте вы придёте завтра? Я отдохну и буду полон сил и почти здоров. — Какой же ты идиот, Черных. Ладно. Мы уходим, — фыркнула Кира и двинулась к выходу из палаты. — Бывай, друг, и поправляйся, я переживаю, — отсалютировал Мещеряков и быстро удалился за Кирой. — Только попробуй что-нибудь учудить, козлина ты такая, — гневно сказал Вик и вышел, подгоняемый слабым смехом. Как только Черных остался в палате один, то маска спала и в глазах показалась та самая пугающая пустота. Парень прислушался к звукам: за окном завывал ветер и барабанил дождь, тикали настенные часы и пикали аппараты. Он не слышал ничего из этого. Вернее слышал, но как будто из далека. Фил чувствовал только одиночество. Оно давило со всех сторон, плескалось в помещении и было ощущение, что он тонет в этом дерьме. Тонет. Так, что ни вдохнуть, ни выдохнуть. И самое ужасно было то, что никто сейчас уже не спасёт его от этого, а с каждой минутой становилось всё хуже и хуже. Черных почувствовал, что его грудь сдавило железными тисками, через которые не продохнуть. Он попытался приподняться, но не смог — слабость во всём теле привязала его к больничной койке. Вдруг, в глазах потемнело и Фил почувствовал дикий приступ паники. Не контролируемый и ужасный. Ни вздохнуть, ни посмотреть, не понять. Филипп хмыкнул и с последними силами прошептал куда-то в потолок, что ли: — А я ведь был уверен, что нужен ему... Собрав последние силы, парень начал выдёргивать трубки из рук. Медленно, так, чтобы насладиться моментом. Одиночество палаты разрезало резкое пищание аппаратов, которые вопили, кричали, чтобы их вернули назад, ведь такие манипуляции чреваты летальным исходом. Фил хмыкнул. Это же машины. Им плевать на всё. Они просто выполняют свою работу. Им всё-равно, даже если он сейчас уйдёт. Это же аппараты. Вот и люди бывают такими. Холодными и безжизненными. Прямо как эти железяки. Парень выдернул ещё одну трубку у себя из руки. К писку остальных машин прибавился ещё один. В глазах всё так же темно, дышать нечем, да и не очень то хочется. Вдруг, шум машин и напор одиночества разрезал резкий крик: — Ты что творишь, придурок?