Поменяться местами

      Ибрагим сидел в главном зале своего дворца, задумчиво разглядывая его расписные стены. Сестра султана Хатидже присела рядом с мужем и обеспокоенно посмотрела на лицо супруга.       — Дорогой, что с тобой? — взволнованно поинтересовалась султанша.       На вопрос жены Паргалы лишь опустил глаза вниз. После некоторой паузы он вновь поднял голову и развернулся к своей госпоже.       — Мы зря это сделали, Хатидже… — тихо проговорил он.       — О чём ты говоришь? Что сделали?       — Мы зря погубили Хюррем. Все мы: Валиде, Махидевран, я и ты, совершили большую ошибку. Прошло уже несколько месяцев с момента смерти хасеки, а боль повелителя так и не утихает. Да, мы победили… Но чего стоила эта победа? Падишах безмерно страдает! Всё это время он носит лишь тёмные одеяния, питается лишь хлебом и водой. В свои покои он запретил входить абсолютно всем женщинам, кроме тебя, Валиде и Дайе хатун: даже калфам, даже лекаршам теперь не попасть в комнату султана. Ужасно, что повелитель отдалился от шехзаде Мустафы и сблизился с детьми Хюррем. Но ещё более ужасным является то, что государь потерял ту жизненную силу, которая помогала ему в управлении страной: он потерял уверенность в себе. На переговорах с послами он начал принимать унизительные для нашей империи условия. О, Хатидже, он заморозил подготовку к походу! Повелитель слишком сильно любил Хюррем, её утрата — огромное потрясение для него. Нам не стоило её убивать, мы совершили ошибку…       Хатидже положила обе руки на плечи мужа. Она с грустью во взгляде посмотрела ему в глаза.       — Ибрагим, я понимаю твои переживания… Но поверь, боль повелителя обязательно излечит время, — султанше и самой было не по себе при виде страданий брата, но сейчас она старалась говорить убедительно, чтобы уверить мужа в том, что поступок их не был ошибочным, — Вспомни, паша, какую боль пришлось пережить нам. Наш сын умер у меня на руках по моей же вине. Я и подумать не могла, что смогу пережить этот ужас. Но время смогло меня исцелить. И сейчас во дворе этого дворца бегают наши славные дети. Я смотрю на них, и счастью моему нет предела!       Супруги обнялись, но лицо Ибрагима всё равно осталось нахмуренным.       — Я верю, время ему поможет… Но всё равно каждую минуту я думаю о повелителе: что с ним, как он сейчас?

***

«Мне больно: этот стих ты уже не услышишь… Зачем же ты ушла, моя любовь? Это так тяжело — понимать, что ты больше не дышишь, Что мы больше не встретимся вновь».       Сулейман про себя читал эти полные боли и страданий строки, пока облачённый в одежду простолюдина, шёл по шумной базарной площади. Он так устал… Сколько ещё душа его будет скорбеть по любимой? Когда его перестанут мучить ночные кошмары? Когда, наконец, затянутся глубокие раны на его сердце?       Ответы на эти сложные вопросы Сулейман хотел услышать от своего молочного брата Яхьи эфенди. Этот человек весьма уважаем, он способен точно толковать сны, предсказывать будущее, давать ценные советы по исцелению души. Именно у Яхьи султан хотел найти спасение для своего измученного сердца. Без Хюррем жизнь Сулеймана словно перестала быть жизнью, она стала походить на одно сплошное серое и монотонное существование. Совесть также терзала падишаха, ведь главным виновным в смерти любимой он считал именно себя…       Вот показалась знакомая дверь. Султан зашёл на крыльцо и постучал. Послышался дверной скрип, и на пороге появился молодой человек лет шестнадцати.       — Повелитель! — удивлённо проговорил юнец, узнав в бедно одетом мужчине всемогущего падишаха, — Прошу вас, однако учителя Яхьи эфенди нет дома.       — Где же он? — расстроенно спросил султан, — Скоро ли он будет?       — Государь, вчера на рассвете учитель Яхья отправился молиться в святые места… К сожалению, его не будет ещё несколько недель.       Сулейман вздохнул.       — Посещение святых мест — это благородное дело, пусть твой наставник возвращается в добром здравии, а я обязательно зайду через несколько недель.       — Это честь для нас, повелитель! — ученик Яхьи низко поклонился падишаху, который уже успел сойти с крыльца.       Пройдя буквально пару шагов, Сулейман встретился взглядом с одним человеком в старом потрёпанном плаще. Тот встал напротив султана и склонил перед ним голову. Телохранители падишаха насторожились: каждый из охранников потянулся к своему кинжалу.       — Что тебе нужно, эфенди? — грозно спросил Сулейман.       — Меня зовут Шейта, и я готов помочь своему повелителю избавиться от душевных страданий.       Незнакомец мило улыбнулся, а султан нахмурился и сделал шаг назад.       — Откуда знаешь меня, и с чего взял, что я нуждаюсь в помощи? — падишах говорил строго, но стоит признать: он испытал некоторый интерес.       Незнакомец слегка нагнулся в сторону, где стоял государь.       — Я, как и ваш молочный брат, обладаю пророческими способностями. Мы хорошие друзья: учитель Яхья доверяет мне… — промолвил Шейта, заглянув в глаза падишаху.       Сулейман повернулся в сторону ученика Яхьи эфенди, который до сих пор продолжал стоять на крыльце дома своего учителя, склонив голову.       — Юноша, знаешь ли ты этого человека? Правда ли он ведёт дружбу с моим молочным братом? — спросил султан.       Взволнованный мальчишка кивнул головой:       — Это чистая правда, повелитель. У моего наставника и этого человека очень хорошие отношения, да и к тому же Шейта эфенди часто творит настоящие чудеса.       Чувствуя на себе недоверчивые взгляды падишаха и его охраны, незнакомец снял со своего большого пальца перстень и показал его Сулейману.       — Ваш молочный брат подарил его мне перед отъездом из Стамбула за то, что я помог ему исцелить одного доброго человека, заболевшего странным недугом.       Султан взял перстень из рук мужчины и внимательно начал его рассматривать.       — Действительно, — произнёс падишах, — Раньше эта вещь принадлежала Яхье: я помню это необычайно красивое кольцо на его руке. Если мой дорогой молочный брат тебе так доверяет, то и я смело могу на тебя положиться.       — Повелитель, мой дом неподалёку, мы дойдём до него за пару минут. Принять вас в гости — это моя большая мечта.       Султан улыбнулся. Он кивнул головой, дав своё согласие на предложение эфенди.       Через несколько минут падишах и его новый знакомый уже сидели на подушках в маленькой гостиной дома Шейты. Султанская охрана осталась за дверью: падишах пожелал остаться с целителем наедине.       — Государь, — начал незнакомец, — Так часто бывает: вы не цените тех, кого любите, а когда теряете их, начинаете сильно страдать… И ещё сильнее вы начинаете переживать, когда чувствуете свою вину в том, что произошло. Страдания души и муки совести объединяются в одну большую и ни с чем не сравнимую боль. И нет ещё таких лекарств, которыми можно было бы эту боль облегчить.       Султан удивлённо смотрел на говорящего. С каждым словом Шейты он убеждался в том, что у этого человека, действительно, были необычные способности, ведь он говорил падишаху то, что и вправду творилось у него на душе, то, о чём он ещё никому не рассказывал.       — Откуда же ты знаешь об этом? — ни без удивления спросил Сулейман.       — Повелитель, я знаю абсолютно всё: нет в этом мире ни одной тайны, которая бы мне не подчинилась.       Новый знакомый падишаха говорил уверенно, чётко и очень убедительно. Он продолжал околдовывать Сулеймана, глядя ему прямо в глаза.       — Вы, государь, убиты горем, и траур ваш прекратит только возвращение возлюбленной. И я готов вам в этом помочь. Услышанные слова заставили падишаха нахмуриться.       — Эфенди, да что же ты говоришь такое? Шейта вновь нагнулся к Сулейману и тихо, практически шёпотом, проговорил:       — Я могу заключить с вами сделку. Условия просты: я возвращаю вашу любимую супругу к жизни, а вы… Вы «меняетесь местами» с одним не менее достойным человеком.       В комнате воцарилась тишина. От напряжения и нестерпимой душевной боли лицо Сулеймана искривилось. Султан набросился на целителя и, схватив его за помятый воротник, гневно прокричал:       — Что же это значит?! Неужели ты вздумал так злобно шутить со мной?       — Понимайте мои слова так, как хотите, — не оказывая ни малейшего сопротивления, совершенно спокойно проговорил Шейта, — Однако я не шучу. Никогда.       В этот миг какая-то невиданная сила заставила Сулеймана устремить свой взор на окно. Рот падишаха приоткрылся, когда там, на улице, он увидел проходящую мимо Хюррем. Султан что есть силы прокричал имя любимой и ринулся к окну. Он начал быть ладонями в стекло, да так, что оно чуть не треснуло от его сильных ударов.       — Как ты сделал это? Говори! Говори! — завопил Сулейман.       Но Шейта не торопился отвечать, он закинул ногу на ногу и улыбнулся.       — Повелитель, скажите лишь, что вы согласны на сделку.       Чары странного незнакомца Шейты словно опьянили султана, и сейчас падишах был готов выполнить всё, что только попросит этот странный человек. Сулейман и вправду поверил: то, что раньше казалось ему невозможным, на самом деле, вполне реально…       — Хюррем… — слабо проговорил султан, проводя пальцами по стеклу, разглядывая улицу через окно, снова ища свою госпожу среди толпы незнакомых ему людей, гуляющих по базарной площади, — Я не могу без тебя больше… Я на всё согласен, лишь бы вновь прижать тебя к себе, лишь бы вновь услышать твой славный голос. Это лишь кажется, что я жив. На самом деле, я уже давно умер. В тот проклятый день, когда глаза твои навсегда закрылись, когда навсегда прервалось твоё дыхание.       — Я согласен, согласен на сделку! — голосом, полным отчаяния, проговорил Сулейман.       Шейта эфенди громко хлопнул в ладоши.       — Тогда, повелитель, положите руку на Коран, что лежит слева от вас. И повторите ещё раз то, что вы согласны на моё предложение.       Внутри падишаха нарастало волнение. Всем телом он почувствовал, что сейчас случится что-то особенное. Он предвкушал большое событие, он сладко понадеялся на чудо. Султан подчинился просьбе Шейты эфенди, положил руки на священную книгу, и, как только волшебные слова «согласен на всё» прозвучали, вокруг стало тихо и темно.

***

      Всё странно и непонятно. Сулейман обнаружил себя сидящим на голой земле. Она была тёплая и приятно грела ноги. Падишах запрокинул голову назад и увидел чистое небо странного алого цвета, каким оно бывает только во время восходов и закатов. Неожиданно на своём плече государь почувствовал чью-то руку. Он повернулся. Рядом с собой он увидел Шейту, облачённого в весьма богатую одежду, походившую на ту, что носил сам султан.       — Где мы? — еле слышно спросил падишах. На лице незнакомца мелькнула хитрая улыбка. Он приподнял бровь и присел рядом с повелителем.       — Мы в вашем сне, достопочтенный Сулейман хан. Я здесь, чтобы раскрыть свою настоящую сущность.       Падишах выпучил глаза и скривил лицо, давая понять своему собеседнику, что он желает разъяснений.       — Я по правде могу творить настоящие чудеса… — признался эфенди, — В народе меня именуют не иначе, как шайтан. Шайтан… Но не тот, который забирает человеческие души в ад, а тот, который посылает людям страдания при жизни, для того чтобы проверить их «на прочность». Сама судьба приводит людей ко мне, и, если люди проявляют инициативу, я не отказываю им в помощи. Повелитель, вы сами согласились на сделку со мной, с рукой на Коране признавшись в том, что готовы пойти ради своей супруги на всё. Я непременно выполню своё обещание и верну вашу госпожу к жизни. А вы, в свою очередь, поменяетесь ролями с другим человеком.       Всё это время Сулейман с недоумением выслушивал своего собеседника. «Слава Аллаху, это всего лишь сон», — подумалось падишаху. Однако задать пару встречных вопросов этому человеку из сна всё-таки захотелось.       — Неужели мой молочный брат имеет дело с «шайтаном»?       На этот вопрос Шейта эфенди лихо рассмеялся.       — Конечно же, нет… Он и в глаза меня никогда не видел, — признался незнакомец, — А юноша у него на крыльце поддался моим гипнотическим чарам. Ну, а кольцо я выкрал — это было несложно.       В глазах Сулеймана читался испуг. Но он старательно не желал подавать виду, что начал бояться своего нового знакомого…       — Эфенди, — вновь проговорил султан, — Что же теперь меня ждёт?       Дьявол хитро прищурил глаза.       — Если расскажу, то испорчу знатный сюрприз, — проговорил он, потирая руки, — Да и важно ли что-нибудь, кроме того, что уже совсем скоро рядом с собой вы вновь увидите свою Хюррем?       Сулейман слабо улыбнулся. Он зажмурил глаза и, представив встречу с любимой после долгой разлуки, почувствовал настоящее счастье.       Но, открыв глаза вновь, рядом с собой падишах уже не обнаружил своего собеседника: тот словно испарился, и не осталось от него ни малейшего следа. В этот миг исчезло и всё остальное: вокруг всё вновь стало очень темно.

***

      Яркий утренний свет ударил в веки. Сулейман проснулся. Он почувствовал себя весьма бодрым и выспавшимся: так хорошо он не чувствовал себя уже долгие месяцы. Падишах обнаружил себя лежащим на кровати в ночной рубахе. Эту рубаху он увидел на себе в первый раз, на удивление, она была пошита из достаточно грубого дешёвого материала. Но ещё большее удивление он испытал, осознав, что лежит не в покоях султана, а в маленькой комнате неподалёку, которая предназначена для хранителей султанских покоев.       Для того чтобы понять, почему он оказался здесь, да ещё в этой странной одежде, нужно было вспомнить события вчерашнего дня.       «Что было после того, как я посетил дом этого странного Шейты эфенди? Он будто что-то сделал со мной…» — крутилось в голове у султана.       Неожиданно для себя Сулейман вспомнил и необычный сон, который видел этой ночью. Падишах тяжело вздохнул. В раздумьях он хотел было дотронуться до своей длинной бороды, как обнаружил, что её вовсе нет. Подбежав к зеркалу, он увидел себя совсем молодым: с короткой щетиной и без лишних морщин, что появились у него с годами…       — О, Аллах! — удивлённо произнёс он вслух.       Вдруг дверь его комнату отворилась, и в неё вошёл Сюмбюль ага.       — Доброе утро, господин! — протяжно произнёс он.       Сулеймана охватил шок, его словно парализовало. Выпученными глазами он смотрел на евнуха и произнести что-то внятное был совершенно не в силах. На тёплое приветствие служителя гарема падишах лишь кивнул головой и сделал маленький шажок вперёд.       — Господин, — начал ага, — Мне велено доложить, что повелитель уже проснулся.       — Кто проснулся?! — поражённо спросил султан.       — Наш повелитель… — взгляд Сюмбюля стал каким-то недоверчивым: поведение Сулеймана ему показалось странным, но, несмотря на это, он продолжил: — Наш достопочтенный падишах попросил известить вас о том, что завтракать он будет с Валиде султан, а после вы отправитесь на совет.       Сулейман почувствовал, как в лёгких его не хватает кислорода. Что же происходит? Неужели сделка с Шейтой оказалась реальной, и этот незнакомец и вправду сдержал данное им слово?       Размышления Сулеймана прервал Сюмбюль:       — Подать ли вам завтрак, хранитель покоев?       Бывший падишах совсем не чувствовал голода и поэтому отрицательно покачал головой.       — Не надо… Но не уходи далеко, подожди меня за дверью: нужно кое-что обсудить, — неуверенно произнёс он.       Евнух склонился в знак уважения.       — Как вам будет угодно, хранитель покоев, — произнёс Сюмбюль и вышел из комнаты.       Сулейман совершенно не осознавал, что происходит. Всё было будто во сне: как-то нелепо и весьма глупо. У падишаха в голове совершенно не укладывалась мысль о том, что теперь трон его принадлежит кому-то другому, и что он больше не султан, а раб, который должен подчиняться чьей-то воле. Единственными людьми, которым когда-либо кланялся Сулейман, были его дед — султан Баязид хан и отец — грозный султан Селим. И то, это было много лет назад… Неужели придётся сломить свою гордость?       «Нет, пожалуй, я всё ещё сплю — прокрутилось у бывшего падишаха в голове, — Но ведь это всё происходит словно наяву, всё слишком сильно походит на реальность… В любом случае, на первых парах нужно подчиниться ситуации, — решил для себя Сулейман, — Нужно разузнать, что к чему и лишь потом разрешать проблему».       В шкафу новоиспечённый хранитель покоев нашёл лишь несколько недорогих одеяний, каких никогда ещё не приходилось ему носить. Все они были султану не по вкусу, но деваться было некуда…       Одевшись и выйдя в коридор, Сулейман увидел Сюмбюля, по-прежнему ожидавшего его у дверей. Сзади послышался возглас: «Дорогу!..».       Стражники у султанских покоев склонились, Сюмбюль ага последовал их примеру. А Сулейман лишь успел повернуться в сторону нового государя, как увидел перед собой уверенно идущего Ибрагима, лицо которого было довольным и гордым.       Теперь уже бывший падишах склонил голову и закрыл глаза, чтобы избавить себя от происходящего ужаса. Увидеть в качестве правителя Османской империи своего лучшего друга было для него особым ударом.       — Сулейман! — послышался звонкий голос говорящего на ходу Паргалы, — Хочу, чтобы ты в качестве слушателя тоже присутствовал на моём первом совете. Ты обязательно должен быть там рядом со мной.       Бывший султан не успел ничего ответить, как Ибрагим скрылся из виду.       «Он сказал на первом совете, — подумал про себя Сулейман, — Это означает, что на трон он вступил лишь вчера… Милосердный Аллах, я оказался в прошлом!»