Поменяться местами

      И снова утро, и снова яркий солнечный свет, ударяющий в лицо, и снова эта маленькая неудобная кровать. Сулейман протёр руками свои на этот раз выспавшиеся глаза и громко прокричал дежурящему снаружи евнуху, чтобы подавали завтрак.       Потянувшись и пройдясь по комнате, бывший падишах решил не терять времени и переодеться. Он раскрыл шкафчик и, переводя взор с одного невзрачного кафтана на другой, наткнулся взглядом на одну крошечную щель внизу задней стенки шкафа. В столе Сулейман достал небольшой ножичек, просунул его в эту щель, и внезапно вниз упал маленький деревянный кусок. За ним Сулейман обнаружил тайник с несколькими небольшими мешками, наполненными золотом.       — Нехилую я скопил заначку, пока работал сокольничим у повелителя! — приятно удивился бывший султан. Он закрыл потайной отсек и вернулся к мысли о том, что ему необходимо переодеться.

***

      Уже через самое короткое время Сулейман, облачённый в уличную одежду, ожидал своего завтрака. И вот входная дверь отворилась. Но зашли туда не евнухи с подносом, полным еды, а Махидевран султан. Соблюдая правила этикета, бывший падишах поднялся с лежащей на полу подушки и поклонился.       — Госпожа, приветствую! Что привело вас ко мне в столь ранний час? Махидевран, подождав, когда двери за ней захлопнутся, прошла в центр комнаты.       — Я весь вчерашний день и всю ночь думала о том, что наша война с наложницами повелителя никогда не закончится. Мы закрыли в коморке одну, а Ибрагим принял у себя в покоях другую… Но смогу ли я с этим смириться?       Сулейман пожал плечами.       — Я обещаю подумать над этим… А пока занимайтесь шехзаде Мустафой, ибо именно он должен быть вашей главной заботой.       Но Махидевран была безутешна: она заглянула в глаза Сулейману, она вглядывалась в них на протяжении долгих секунд, а затем резко развернулась и покинула комнату. Сразу же после её ухода евнухи занесли внутрь поднос с едой и положили его на подставку, лежавшую на полу у подушек.       — Приятного аппетита, ага, — произнесли слуги и удалились.       А Сулейман всё стоял и смотрел на дверь. Махидевран произвела на него впечатление: она была ещё одним несчастным человеком в этом дворце. Но ни в прошлой, ни в нынешней жизни он ничего не мог с этим поделать. Он никогда не любил её так страстно и так сильно, как Хюррем, хотя благодарен был за прекрасного сына. Но однажды ему пришлось отвернуться от матери старшего наследника. Это случилось тогда, когда она начала предпринимать попытки избавления от Хюррем: сначала избила рыжеволосую, а затем подложила ей яд в еду. Да, это было давно, но Сулейман не способен был это забыть. Не забывал об этом даже сейчас.       Но тут взор бывшего падишаха пал на поднос с едой, к которому он до сих пор не притронулся. Хранитель покоев встряхнул головой, чтобы выбросить из неё все ненужные мысли, и тотчас принялся за завтрак.

***

      Наложницы гарема стояли в ряд. В руках их были тетради для предстоящего занятия. Дайе хатун с грозным видом ходила взад и вперёд, рассматривая каждую из девушек.       — Послушайте! Сегодня достопочтенная Валиде султан снова решила устроить в гареме небольшой праздник. Все будут танцевать, веселиться… — вещала казначей, пока не остановилась напротив рыжеволосой, — А ты, Хюррем, будешь весь вечер чистить лук за то, что вчера целый день увиливала от работы.       Лицо бывшей султанши исказилось от огорчения. Все девушки вокруг начали смеяться, лишь Мария старалась поддержать подругу.       — Не расстраивайся, — шептала она Хюррем, — Я поговорю с Дайе, она простит тебя…       — Не стоит, Гюльнихаль. Вдруг и тебя накажут. Пусть веселятся, пусть смеются надо мной, — также тихо проговорила рыжеволосая, — Хорошо смеётся тот, кто смеётся последний…       Девушки повернулись одна за другой и отправились в класс.

***

      Ибрагим и Сулейман стояли на султанской террасе. Они оба вглядывались в манящие волны Босфора.       — Славно, что скоро в этих водах появятся мои узкие галеры, — восторженно проговорил Паргалы.       Бывший падишах кивнул с серьёзным выражением лица.       — А я также ожидаю появления на свет новых осадных пушек. Уверен: они не должны нас подвести.       — Думаю, нам стоит посетить сегодня и верфи, и мастерскую. Я хочу лично дать указания всем рабочим: они должны понимать, что имеют дело с самим султаном.       Довольный Ибрагим приподнял левый уголок рта, а затем загородился рукой от солнца.       Сулейман закатил глаза: подобные слова Паргалы забавляли его, но он, хоть и с большим трудом, старался сдерживать себя от надменного смешка. Выждав недлинную паузу и вновь приняв серьёзный вид, бывший падишах промолвил:       — Повелитель, на базаре я слышал об одном талантливом учёном и художнике Насухе эфенди. За его великолепное умение играть на матраках ему дали прозвище Матракчи. Мне бы очень хотелось познакомиться с этим человеком, возможно, он принёс бы нам много пользы.       — Даю тебе добро, — улыбчиво произнёс Ибрагим и повернулся к Сулейману, — Если, действительно, он так хорош, как о нём сказывают, то приводи его во дворец.       Бывший султан поклонился.

***

      Вечер настал. Из гарема доносилась музыка и звонкие голоса наложниц: все веселились, пели и танцевали. А Хюррем сидела на кухне на маленьком стульчике, облокотившись на стенку, и чистила лук. Там всё было тихо и спокойно, как вдруг двери отворились и внутрь вошла Гюльшах. Она степенным шагом приблизилась к повару Шекеру аге и грозным голосом проговорила:       — Почему на поднос моей госпожи не подали её любимый лимонный лукум? Если ты, ага, не дашь мне его прямо сейчас, султанша очень сильно на тебя разозлится!       Хюррем и не думала отрываться от порученной ей работы, но знакомый голос Гюльшах заставил её поднять голову. В ней рыжеволосая узнала ту женщину, которая закрыла её в бельевой.       Напуганный повар мгновенно отсыпал в глубокую миску десяток сочных кубиков лукума, отдал их Гюльшах, и та с довольным лицом вышла в коридор.       Хюррем отвернулась от мешка с луком и обратилась к Шекеру аге:       — Скажите, а кто эта женщина?       — О, это Гюльшах хатун, — тяжело вздыхая, произнёс старший повар, — Это самая главная служанка Махидевран султан — жены нашего падишаха, её правая рука. Странно, что ты не знаешь…       Шекер снял тюрбан и подсел к Хюррем помогать ей чистить лук.       — Ага, а может ли быть так, чтобы эта Гюльшах выполняла приказы не только своей госпожи?       Повар почесал лоб, а затем отрицательно покрутил головой.       — Нет, навряд ли такое будет… — почти не раздумывая, ответил он.       «Значит, меня приказала закрыть Махидевран… — начала про себя размышлять Хюррем, — Теперь всё понятно: султанша увидела во мне соперницу».

***

      Много всего творилось на душе у Сулеймана. Но больше он не мог держать всё в себе. Необходимо было отыскать кого-то, кому можно было бы выговориться, поведать свои печали. В качестве такого человека бывший султан выбрал Насуха эфенди: у него добрая душа, острый ум, а главное — он безумно предан… На такого товарища всегда можно положиться. Конечно, когда Сулейман был падишахом, он никогда не был особенно близок с Матракчи, однако он прекрасно знал о его тёплых отношениях с Ибрагимом. Поэтому хранитель покоев был уверен, что в этой жизни, не будучи султаном, он обязательно сможет хорошо поладить с Насухом эфенди.       Сулейман и Паргалы после долгого посещения сначала верфи, а потом мастерской по отливу пушек, остановились при входе на базар.       — Повелитель, — произнёс бывший султан, — Я хотел бы прогуляться по базарной площади и отыскать там Насуха эфенди.       Ибрагим легонько кивнул:       — Хорошо, удачных тебе поисков. А я отправляюсь во дворец. Быть может, сегодня ещё увидимся…       Новоявленный падишах со своей свитой отправился в Топкапы, а хранитель покоев остался на месте и, проводив того взглядом, развернулся и двинулся на базар. Спустя пару минут прогулки по красочным улочкам, он подошёл к одному торговцу тканями.       — Господин, Аллах в помощь! Я ищу одного человека — зовут Насух эфенди. Быть может, ты его знаешь? — негромко поинтересовался Сулейман.       Торговец взмахнул руками.       — Матракчи-то? Как же его не знать! Только что спрыгнул вон с той крыши и отправился вглубь торговой площади.       Сулейман поблагодарил торговца и продолжил идти дальше, всё вглядываясь в лица людей. Вдруг он подметил знакомую спину, которая нырнула в странную палатку в самом немноголюдном месте базара.       — Матракчи! — обрадованно воскликнул Сулейман и также зашёл в палатку. Внутри неё стояла странная дымка, от которой у хранителя покоев начали слезиться глаза.       — Насух, это ты? — ещё раз окликнул знакомого бывший падишах, но перед собой увидел того, кого уж точно не ожидал увидеть.       — Повелитель! — громко произнёс мужчина в низком поклоне.       — Шейта эфенди?! — испуганно произнёс падишах, — Что ты здесь делаешь?       Новый знакомый сделал шаг вперёд.       — Я лишь хотел поговорить с вами, государь.       — Не называй меня так, вдруг кто услышит, — шёпотом проговорил Сулейман, на что Шейта громко расхохотался.       — Пока я не пожелаю, никто не услышит. Да и к тому же… Настоящим султаном по-прежнему являетесь вы, и мы с вами прекрасно об этом знаем.       Эфенди сделал паузу и предложил своему собеседнику присесть.       Мужчины разместились на мягком диване и продолжили свой разговор.       — А вы явно помолодели, Сулейман хан, — издевательски произнёс шайтан.       — Твоими молитвами, Шейта эфенди, твоими молитвами…       Дьявол вновь засмеялся.       — А держитесь вы молодцом, это похвально. Ведь многие люди, проходя подобное испытание, практически сразу сходят с ума. Что ж… Думаю, вы достойно справились с тем уроком, что я вам преподал, поэтому готов вновь обратить вас в султана. Всё вернётся к тому моменту, когда вы стояли на пороге дома вашего молочного брата, желая найти у него помощи… Закройте глаза, повелитель.       Шейта поднял праву руку вверх и начал обратный отсчёт:       — Три, два, о…       Глаза Сулеймана наполнились ужасом, изо всех сил он крикнул:       — Стой!!! Не надо…       — Не надо? — насмехаясь, спросил эфенди, — Но ведь я предоставил вам прекрасную возможность вернуть всё, как было. Не боитесь ли вы, что второго шанса не будет?       — Мне не нужен второй шанс, я вновь обрёл свою Хюррем, больше ничего не нужно. Я благодарен тебе.       После этих слов лицо Шейты приняло удивлённое выражение.       — А как же ваши дорогие дети? Мустафа более не будет вашим сыном, а пятеро остальных ваших отроков могут и вовсе не появиться на свет.       — За это можешь не переживать, — сказал, как отрезал, Сулейман, — У нас с Хюррем будет много детей. И Мехмед, и Михримах, и Селим, и Баязид с Джихангиром появятся в нашей счастливой семье. А Мустафа… Да, для моего славного льва я уже никогда не буду отцом, однако я всё равно буду любить его отцовской любовью. И более того, я буду оберегать его от всех бед и сделаю так, что именно он станет султаном после Ибрагима, — уверенно воскликнул Сулейман.       — Смело… — задумчиво проговорил Шейта эфенди, — Но я всё же оставлю вам вот это…       Дьявол поставил на низкий стол, стоящий возле дивана, стеклянный пузырёк с красной жидкостью.       — Повелитель, вы можете выпить этот напиток в любой момент, и, как только вы сделаете это, тут же всё вернётся на свои места: вы непременно окажетесь на пороге дома Яхьи эфенди, однако я, как в тот раз, не окликну вас, а спокойно пройду мимо, и более никогда не появлюсь в вашей жизни. Вы станете падишахом! И ваша длинная борода вновь окажется при вас, — дьявол ухмыльнулся и в тот же миг растворился в воздухе. Вместе с ним исчезла и загадочная палатка со всей её утварью.       Бывший султан обнаружил себя на улице. Лишь на земле лежал оставленный шайтаном пузырёк с пугающей жидкостью красного цвета.       — Шейта? — крикнул Сулейман, — Где ты?       Но ответа не послышалось. Хранитель покоев наклонился и подобрал загадочную склянку и, внимательно рассмотрев её, спрятал у себя в рукаве.       Вдруг удивлённый Сулейман почувствовал у себя на плече чью-то руку. Он обернулся.       — Кого ты ищешь, эфенди? Я тут всех знаю… — проговорил прохожий.       А бывший падишах узнал в нём именно того, кто был ему нужен.       — Матракчи, — улыбчиво произнёс Сулейман, — Тебя-то я и искал!

***

      Праздник уже подошёл к концу, да и Хюррем вместе с Шекером агой закончили чистить лук. Рыжеволосая попрощалась с поваром и вышла в коридор. Немного пройдя дальше, она заметила стоящую вместе с Гюльшах жену падишаха.       — Махидевран султан! — смело окликнула госпожу Хюррем.       Та удивлённо уставилась на наложницу и сделал шаг ей навстречу.       — Что тебе нужно?       Хюррем прищурила глаза и слегка наклонила голову, яро демонстрируя своё неуважение к стоящей напротив ней матери шехзаде.       — Я знаю, что это вы приказали закрыть меня в бельевой тем вечером, когда я должна была танцевать падишаху.       Лицо госпожи искривилось до ужаса, она уставилась на Хюррем и одним только грозным взглядом готова была разорвать её на части.       — Да кто ты такая, чтобы так со мной разговаривать? Жалкая рабыня, знай своё место! — гневно прокричала султанша.       Но бывшая хасеки продолжала настаивать на своём:       — Вы просто приревновали меня к повелителю. Испугались, что я его уведу…       Глаза Махидевран от злости налились кровью. Она не выдержала и со всей силы ударила Хюррем по лицу, да так, что та не смогла удержаться на ногах и упала.       Именно в этот момент в гарем зашёл Ибрагим. Став свидетелем происходящей сцены, он незаметно спрятался за мраморным столбом.       — Поделом тебе! — воскликнула жена падишаха и в остервенении ринулась в свои покои.       Хюррем и не думала, что реакция госпожи будет настолько бурной. Держась за больную щеку, она пододвинулась к стене, и из глаз её потекли слёзы. Поражённый Ибрагим спешно двинулся к наложнице и присел прямо напротив неё.       При виде султана Хюррем дёрнулась, желая встать и поклониться, но тот, взяв её за плечи, не дал ей этого сделать.       — Тебе больно? — заботливо спросил он.       Тихо всхлипнув, рыжая кивнула.       — Как тебя зовут? — вновь вопрос сорвалось с уст Паргалы.       Бывшая госпожа слабо улыбнулась и еле слышно ответила:       — Хюррем…       — Какое славное имя! — вновь улыбчиво промолвил Ибрагим, — С ним ты уж точно не должна плакать, а должна приносить всем лишь счастье. Рыжеволосая вновь кивнула, но слёзы всё не переставали литься из её больших голубых глаз, хотя она и была счастлива, что её успокаивает сам повелитель мира… Из-за широкого пояса Ибрагим достал атласный фиолетовый платок и утёр им слезы Хюррем. Затем он взял её правую руку и, развернув её ладонью вверх, положил на неё заветный платочек.