Любовная лихорадка

В этот раз собрание глав орденов снова проводилось в Ланьлине. Цзян Чэн с гордостью смотрел на А-Лина — тот вырос достойным главой Ордена Цзинь: сильный, умный, справедливый, пусть еще и не всегда достаточно уверенный в себе. Однако Жулань уже умел грамотно вести переговоры и убеждать людей в своей правоте. Основная часть собрания была позади, оставалось дослушать только выступление самого Цзинь Лина. Цзян Чэн сидел за низким столиком и медленно попивал остывший чай. На его губах блуждала улыбка: она то ненадолго появлялась, то вновь скрывалась за чашей, никем не замеченная. Ваньинь с наслаждением слушал речи племянника, не зря он вложил столько сил и времени в его воспитание. Нет-нет, а в голове проскальзывали мысли о том, что бы сказала Яньли, если бы увидела, каким стал А-Лин… Она точно порадовалась бы за своего сына. Да чего уж там, даже Цзинь Цзысюань мог бы гордиться тем, как управлял Орденом Жулань, он стал отличной заменой своему дяде. Пожалуй, Цзинь Лин вообще стал самым достойным из всех правителей Ланьлина, которых повидал Ваньинь. Цзян Чэн подумал о том, что было бы здорово попросить Лань Хуаня сыграть «Призыв» — вдруг на этот раз душа Яньли откликнулась бы? Сердце Цзян Чэна болезненно сжалось от одной лишь мысли о разговоре с Яньли — пусть и всего лишь с ее бестелесной формой. А вдруг она сказала бы ему, что он был незаслуженно суров с А-Лином? Или в чем-то промахнулся в его воспитании? Было страшно услышать нечто подобное. Взгляд Ваньиня сам собой отыскал среди присутствующих заклинателей того, кто был особенно дорог его сердцу. Глава Ордена Лань чинно сидел за своим столиком — он расположился в начале залы, в то время как Цзян Чэн выбрал место в ее противоположном конце. Стоило глазам Ваньиня скользнуть по знакомой фигуре, и его улыбку уже невозможно было скрыть. Лань Хуань… Как же он прекрасен! Его скромные многослойные одежды безупречно белого цвета, его черные шелковые волосы и невообразимо прекрасные, идеальные черты лица. Не человек, а ходячее произведение искусства. И все же любование объектом обожания у Цзян Чэна быстро сменилось тревогой, и между его бровями появилась тонкая морщинка. Что-то с главой Ордена Лань было не так… Обычно нефритовая кожа Лань Сичэня имела однородный светлый оттенок, но сегодня его лоб выглядел значительно бледнее, в то время как щеки наоборот казались неестественно розовыми. Только Цзян Чэн подумал о том, что Лань Хуань выглядит болезненно, как тот тихонько чихнул, укрывшись рукавом. Ваньинь вытаращил глаза: Сичэнь в самом деле заболел? Если так, то что он вообще делает на собрании? После того, как мысли о возможной болезни Лань Хуаня поселились в голове Цзян Чэна, он уже не мог думать ни о чем ином. Нервно ерзая на ровном месте, он бросал на племянника недовольные взгляды и с нетерпением ждал, когда-то же тот закончит вещать. Ему не терпелось переговорить с Сичэнем лично. Наконец с собранием было покончено, и все заклинатели, продолжая пребывать в сонной задумчивости после долгих выступлений, начали медленно покидать залу. Дальше по плану шло застолье, и главы Орденов уже мысленно предвкушали торжество — в Башне Золотого Карпа те всегда проходили с огоньком и излишествами, после них было что вспомнить. Вот только Цзян Чэна волновало кое-что совсем иное. Стоило Цзинь Лину официально объявить об окончании собрания, как Ваньинь подскочил на ноги и бросился к Лань Хуаню. Тот продолжал сидеть за своим столом, приложив ладонь ко лбу и прикрыв глаза. — И зачем ты здесь? — недовольно спросил Ваньинь, присев рядом. Они не афишировали свои отношения и обычно сдержанно вели себя на людях, но в данной ситуации его не очень волновало, кто и что о них подумает. — А? — Лань Хуань вздрогнул и открыл глаза. — Цзян Чэн… — он еле заметно нахмурился. — Что значит «зачем я здесь»? Я — глава Ордена Лань, — он посмотрел на Ваньиня с легким недоумением. Цзян Чэн закатил глаза. — Не строй из себя дурака! Ты же плохо себя чувствуешь! — О чем ты? — Лань Хуань смотрел на него своими кристально-чистыми светло-карими глазами и часто моргал. — И из меня дурака не делай! Ты думаешь, я не вижу, что ты болен? — Он потянулся ладонью к лицу Сичэня, но тот мягко оттолкнул ее и поднялся на ноги. — Понятия не имею, о чем ты, — сказал он, спокойно улыбаясь. — Идем на пиршество? Цзян Чэн выпрямился и встал возле Лань Хуаня. Он водил по его лицу внимательным взглядом, пытаясь отыскать признаки лжи, но разве по лицу Ланей можно сказать что-то полезное? Ваньинь громко вздохнул и скрестил руки на груди. — Идем. Но если ты свалишься от лихорадки — я не стану тебя ловить! Правый уголок губ Лань Хуаня пополз вверх, но он не стал ничего говорить.

***

Цзян Чэна слегка уязвило поведение главы Ордена Лань, поэтому, несмотря на то, что на пиршестве они сидели рядом, он старался игнорировать Лань Хуаня. Будет знать, как врать ему! Ваньинь медленно попивал вино и общался с Не Хуайсаном, что сидел с другой стороны от него. Лань Хуань же спокойно пил чай и почти ни с кем не разговаривал. Периодически он покашливал, прикрываясь широким белым рукавом мантии, но каждый раз находил отговорку в духе: «В горле пересохло» или «Чай не в то горло попал». Цзян Чэн лишь бросал на него недовольные взгляды, сопровождаемые скептически приподнятыми бровями, и отворачивался. Вечер быстро опустился на Ланьлин и заменил роскошный вид из окон сплошной чернотой. Цзян Чэн зевнул, накрыв рот ладонью. На него уже нападала сонливость, но он усиленно с ней боролся, хотя и не очень успешно — после пары сосудов вина и вкусного ужина ему ничего не хотелось сильнее, чем прилечь и уснуть. — А-Чэн… — М? — Цзян Чэн опустил взгляд на свое бедро и увидел на нем ладонь Лань Хуаня. Он сильно нахмурился — что Сичэнь себе позволяет? Они все еще на людях! Их может увидеть кто угодно! Однако стоило Ваньиню посмотреть на Сичэня, и вся его злость бесследно испарилась. — А-Ч-чэн, — дрожащими губами повторил Лань Хуань, — мне плохо… — он выглядел совсем бледным, а на лбу проступила испарина. Теперь сомнений в том, что Сичэнь сильно болен, быть не могло. — Тц! — Цзян Чэн накрыл руку Лань Хуаня своей рукой и легонько сжал. — Вот что мне с тобой делать?.. — он расстроенно вздохнул. — Идем, я помогу тебе. Стараясь действовать незаметно, Ваньинь помог Сичэню подняться и покинуть залу. Они наспех попрощались с Жуланем и направились в гостевые покои Цзян Чэна. — Ты весь горишь, — Цзян Чэн положил одну руку на лоб Лань Хуаня. — Может, стоит позвать лекаря? Ваньинь все сильнее тревожился за самочувствие Сичэня, никогда прежде он не слышал о том, чтобы тот болел. — Ерунда, — голос Лань Хуаня был очень слабым, но при этом он ни на секунду не переставал улыбаться. — Мне просто нужно немного полежать… — Тц! Как же ты меня бесишь! Ну вот что ты за человек, а? — Я — твой любимый, — Лань Хуань, поддерживаемый Цзян Чэном, прижался к нему поближе и потерся щекой о его плечо. Раздражение Ваньиня сразу ослабло. Как можно злиться на это ластящееся чудо? — Ох, Лань Хуань… — он покачал головой и порадовался, что в такой темноте никто не может их увидеть. Они быстро дошли до нужной комнаты. Цзян Чэн помог Лань Хуаню сесть на изящную деревянную кровать с бледно-желтым пологом, а сам опустился на корточки напротив Сичэня и взял его за руки. — Ну? Что с тобой? Как тебе помочь? — его слова звучали чуть грубовато, но в глазах горело искреннее беспокойство. Ослабленный вид любимого травил ему душу, будь его воля — и он бы отдал ему кусочек своего здоровья, лишь бы Сичэню стало лучше. — Мне легче, когда ты рядом, — мягко сказал Лань Хуань, погладив костяшки пальцев Цзян Чэна. — Просто посиди со мной, — он смотрел на Ваньиня со всей теплотой и нежностью, на которую был способен. Ваньинь громко цокнул в очередной раз за вечер. — Ты просто невыносим! — сказал он и резко поднялся на ноги, скрывая свое смущение. Он таял, когда Сичэнь баловал его подобными взглядами. — Говоришь ты очень ладно, но так не пойдет! Сиди тут, я сейчас отдам несколько распоряжений и вернусь. Цзян Чэн вышел из покоев и быстро нашел слуг. Он попросил их принести легкий овощной бульон, травяной чай с имбирем, женьшенем и медом, а еще миску прохладной родниковой воды и чистую тряпку. Когда Ваньинь вернулся в покои, то как раз застал Лань Хуаня за переодеванием. — Тц! Ну почему ты никогда меня не слушаешься?! Я же просил тебя сидеть спокойно! Зачем ты утруждаешься? — Прости… — виновато пробормотал Сичэнь, запутавшись в рукаве, и устало опустился обратно на кровать. — Дай сюда! — Цзян Чэн подошел к Лань Хуаню. Он осторожно снял налобную ленту с его головы, распустил волосы и помог раздеться. Вскоре традиционные одежды клана Лань сменились просторными домашними одеждами клана Цзинь. Ваньинь смерил Сичэня недовольным взглядом. Он встал над ним и, слегка надув губы, скрестил руки на груди. — Что-то не так?.. — Лань Хуань сжался под строгим взглядом Цзян Чэна. — Все не так, — буркнул он. — Тебе не идет этот бело-желтый халат с пионом! Отвратительно! Совершенно не твой цвет! Лань Хуань улыбнулся и вытянул вперед ладонь. — Наклонись ко мне. Ваньинь посмотрел на Сичэня с подозрением, но все же взял ладонь. Тогда Лань Хуань легонько потянул его на себя. — Мне тоже намного больше нравятся одежды клана Цзян и фиолетовый цвет, — прошептал он на ухо Цзян Чэну, заставляя того краснеть. Однако на этом он не остановился и мягко чмокнул Ваньиня в щеку. — Не ревнуй. — Кто ревнует? — Цзян Чэн отстранился, продолжая чувствовать, как горят щеки. — Разве здесь кто-то ревнует?! Носи любые одежды! Мне вообще все равно! В дверь постучались. — Да-да, войдите. — Цзян Чэн скрыл Лань Хуаня за пологом, и дал слугам разрешение зайти. Юноши в бело-желтых нарядах принесли все необходимое. Они расставили подносы по столу и покинули покои. Цзян Чэн осмотрел суп и чай критическим взглядом, но не нашел к чему придраться. Тогда он подошел к кровати. — Хуань-гэ, — тихонько позвал он, — ты еще не уснул? — Он слышал, что Лань Хуань прилег, пока слуги находились в комнате и теперь не хотел его ненароком разбудить. Ваньинь заглянул за полупрозрачный полог желтоватого цвета и увидел улыбающееся лицо Лань Хуаня. Его сердце сразу забилось быстрее от этого прекрасного вида. — Нет, кхэ-кхэ, — Сичэнь закашлялся. — Хорошо, сейчас. — Цзян Чэн снова открыл занавеску, украшающую кровать, и взял в руки поднос с супом. — Так, а теперь сядь поровнее и открой рот, — приказным тоном сказал он и, поставив поднос себе на колени, взял в руки ложку. — Ты собираешься кормить меня с ложечки? — глаза Лань Хуаня округлились от удивления. — Нет, — чересчур серьезно ответил Ваньинь, — я просто хочу, чтобы ты сидел с открытым ртом, пока я ем бульон. — А? — Сичэнь несколько раз моргнул. — Не тупи, — Цзян Чэн легонько хлопнул Лань Хуаня ложкой по лбу. — Давай, ложечку за Облачные Глубины, — он зачерпнул суп ложкой и медленно поднес ее ко рту Сичэня. Сичэнь все еще выглядел пораженным до глубины души, но все же послушно проглотил бульон. — Вот так, молодец, — невольно восхитился Ваньинь. Он и не думал, что кормить Сичэня с ложечки может быть настолько приятно. Удовлетворение буквально переполняло его. — Давай, еще ложечку за брата. Лань Хуань опустил подбородок и застенчиво хлопнул глазками. — Ты меня смущаешь, — тихонько сказал он. Его и без того розовые от температуры щеки вспыхнули еще ярче. — Ты давай мне тут, не строй из себя недотрогу и слушайся. Давай, ротик открой! — командовал Ваньинь. — А так я вообще не могу думать о бульоне, — отвернулся Сичэнь. — Ох, что за проблемный пациент! — вздохнул Цзян Чэн. — Давай глотай и не выпендривайся! Я же видел, что ты почти ничего не ел весь вечер! Одним чаем сыт не будешь! Тебе нужны силы, чтобы поскорее выздороветь! — Ладно-ладно, — смирился Лань Хуань, — как я могу отказать такому усердному лекарю! — он безропотно открыл рот и съел еще ложку супа. Через некоторое время миска из-под бульона опустела. Цзян Чэн сумел скормить все ее содержимое Лань Хуаню. — Ну вот, другое дело. Сейчас выпьешь чаю и спать! — Но я так давно тебя не видел, — Сичэнь сделал жалостное лицо и оттопырил нижнюю губу. — Я думал, что мы с тобой еще… — он положил ладонь на бедро Ваньиня и плавно повел ее вверх. — Никаких «еще», пока ты болен! — Цзян Чэн перехватил руку Лань Хуаня, не позволяя добраться до самого ценного и разжалобить себя очаровательными взглядами. Знает он все эти приемчики Лань Хуаня! Ему и так тяжело противостоять Сичэню, когда тот лежит весь такой красивый на постели с мягким, расслабленным выражением лица, безумно очаровательный и невинный. Ваньинь встал с кровати и вернулся к Сичэню с чашечкой чая. — Пей. До дна. — Только ради тебя, — Лань Хуань принял чашу и послал Цзян Чэну воздушный поцелуй. Ваньинь закатил глаза. Негодник! Знает, как сильно он его хочет и дразнится! Сам виноват, что заболел! Лань Хуань быстро проглотил лечебный чай и вернул чашечку Цзян Чэну. — Спасибо, — он улыбнулся. — Ты лучший лекарь из всех, кого я встречал. — Твои комплименты ни к чему тебя не приведут, даже не пытайся! — Ваньинь отставил чашу на столик и подошел к Сичэню. — Тебе нужно отдыхать, — он положил руку на лоб на Лань Хуаня и почувствовал, что тот все еще горит. — Точно не хочешь позвать нормального лекаря? — Точно, — он прильнул щекой к ладони Ваньиня, — это лишь легкая простуда. Отдохну, и все пройдет. — Хорошо, — Цзян Чэн хотел отойти, но Лань Хуань крепко держал его за руку. — Не уходи… пожалуйста… побудь со мной, — попросил он с плаксивым видом. Когда Сичэнь смотрел на Ваньиня так, сердце Цзян Чэна делало сальто в груди. — Ну вот как тебе отказать? — сварливо сказал он. — Вообще-то, я и не собирался уходить. Я сейчас вернусь, честно. Лань Хуань кивнул и отпустил ладонь Цзян Чэна. Ваньинь погасил масляные лампы в покоях, оставив лишь небольшой ночник возле кровати, а затем намочил тряпку, что принесли слуги, в миске с чистой прохладной водой. — Тебя так лихорадит, — заметил Цзян Чэн. Ваньинь присел в изголовье кровати и аккуратно положил влажную тряпку на лоб Лань Хуаня. Он чувствовал, как сильно Сичэня знобит и трясет. — Это все любовь, — прикрывая глаза, ответил Сичэнь. На его губах оставалась улыбка. Цзян Чэн покачал головой. — Серьезно, зачем ты приехал в Ланьлин, если плохо себя чувствуешь? Тебя же есть кому заменить! — он понизил голос, надеясь, что Лань Хуань сможет быстро задремать. — Я хотел увидеться с тобой, — полушепотом ответил он и придвинулся поближе к ногам Ваньиня. — Я очень соскучился… Очень… — Ох, Хуань-гэ, — Цзян Чэн бережно приподнял голову Лань Хуаня и уложил ее себе на колени. — Можно было написать мне, что болен, и отменить договоренность. Я приехал бы к тебе сразу после совета, — его голос стал совсем тихим. — Просто я так долго ждал этой встречи… Я не смог бы выдержать ни одного лишнего дня в разлуке… Прости… Кхэ-кхэ… — он закашлялся. — Тише, — Цзян Чэн погладил его по спине. — Завтра поговорим, отдыхай пока. — Ты не уйдешь? — Сичэнь приоткрыл глаза и посмотрел на Ваньиня мутным взглядом. — Нет, — он покрепче обнял Лань Хуаня. — Ладно, — блаженно улыбаясь, Сичэнь снова сомкнул веки и устроился поудобнее. Цзян Чэн провел подушечками пальцев по волосам Лань Хуаня. — Я люблю самое невозможное создание на земле. Я счастливчик, — он улыбнулся и, наклонившись, нежно поцеловал Сичэня в висок.