Это я виноват

***

Осаму перенес уже три операции, но его состояние все равно оставалось критичным. Дазай исхудал, да так сильно, что можно было пересчитать выступающие ребра. Чуя не отходил от него ни на шаг. По началу его приходилось силой вытаскивать из палаты, но потом он послушно уходил сам, словно тень, почти ни с кем не говорил и ничего толком не ел. Мори пытался ему помочь, но безрезультатно. Накахара каждый день сидел возле любимого и держал того за руку. Его утешали лишь разговоры с бинтованным парнем: – Выздоравливай скорее. Я ещё не пил то вино которое ты привез, вот проснешься и выпьем вместе. Нужно будет взять отпуск и смотаться отдохнуть. Можно на море, как в прошлом году, тогда ты, глупая скумбрия, опекал меня от посторонних взглядов других людей, чтобы те не смотрели на мое тело. А когда ко мне подошла девушка, чтобы спросить дорогу, то ты чуть руку ей не откусил. – Чуя криво улыбнулся, – Хотя не надо на море, и в ванной можно искупаться. Лучше сходить в кино. Недавно вышел отличный боевик! И мы можем сходить на него, когда очнешься. – в тёмных глазах блестнули слезы, – Ну, фильм мы можем и дома посмотреть, в прошлый раз ты так объелся попкорном, что пришлось вести тебя в больницу, – на лицо шляпника легла тень, а красные щёки окрасили ручейки слез, – ты главное проснись, и можем поехать куда захочешь, а можем и дома остаться, дома ведь всегда лучше. Пару больших мокрых капель упали на руку Дазая и отозвались тихим стуком. Чуя прижался к груди парня; он не выдержал и стал отчаянно рыдать. – Я люблю тебя, глупый! – Выл рыжий, обнимая едва живое тело и вслушиваясь в стук сердца шатена, – Надеюсь, это последний день твоего пребывания на больничной койке и я вновь увижу эту дебильную улыбку на твоём лице!

***

Желание Чуи исполнилось, но частично. На следующий день Дазай покинул больницу. Дождь. Кладбище. Свеже вырытая могила. Ликорисы. Он в гробу. Его черный плащ и бинты. Бутылка дорогово для сердца вина. Черный чокер на шее. Чуя не мог принять смерть любимого. Ещё неделю назад они сидели за этим самым столом и ужинали, болтали, пили вместе вино. Ещё вчера он слышал стук его сердца, сегодня же обнимал холодный труп, отчего-то пытаясь его согреть. Голубые глаза с прозрачным налетом смотрели старые общие фотографии. Это они в горах три года назад, а вот фото с прошлогодней вечеринки в честь Дня рождения Дазая, медовый месяц на Бали, прыжок с парашютом и тонны других счастливых воспоминаний. Сейчас же они все стоят в рамках с черной лентой. Чуя с любовью смотрел на знакомое улыбающегося и живое лицо. – Прости, прости меня. Если бы я поднял трубку, если бы не эта глупая ссора, если бы я успел... Ты бы был жив. Это всё я… Я. Я!

***

Засидание портовой мафии. Прошла неделя со смерти Дазая. За это время Чуя успел выпить весь алкоголь который находил кроме вина от Дазая, пересмотрел и переслушал все фото, видео и голосовые. На задание не ходил, приказы не выполнял, лечится не желал. И вот сейчас он сидит на неудобном кресле, подперев ладонью с бокалом опьяняющей смеси гудящую от боли и ещё не сошедшего похмелья голову и в полуха слушает речь босса их группировки. – Мы выяснили где располагается база организации «Золотой дракон», – с каким-то воодушевлением говорил Огай, – в этом списке указаны все известные нам эксперты входящие в состав группировки. Но точные данные пока не известны. Что-то вспыхнуло глубоко в потемневших глазах Чуи, но он оставался все таким же бледным и безэмоциональным.

***

Той же ночью из кабинета босса портовой мафии были выкрадены важные бумаги об организации «Золотой дракон». Когда охрана уже хотела поднять тревогу их остановил Мори со словами: «Поздно. Его уже не остановить.» Огромный огненный шар несся в сторону Токио. Накахара Чуя. Это именно он «одолжил» документы босса. Сейчас же, снова напившись он шел на свое последнее задание. Его всю неделю преследовали три слова, не даающие покоя: «Это я Виноват». Если бы они тогда пошли вместе то Дазай не пострадал и они бы сейчас вместе шли на нападение, выпивали в баре или сидели дома. Даже если бы он и не пошел с ним, то подняв на пару минут раньше трубку успел бы спасти. Да даже если и пришел, как пришел, он не должен был терять бдительность, уж лучше бы в него попала эта пуля, но он бы выжил, а рядом с ним лежал бы Дазай. А он потерял все попытки разом и теперь остался один. Всю неделю Накахара не мог нормально спать, а если и засыпал, то видел моменты проведенные с Дазаем. Особенно часто ему снилось, то когда Дазай, находясь в смертельной опасности все же дожидался Чую и поэтому казалось, что Осаму не мог умереть так просто, ведь Чуя видел его идиотскую улыбку перед выстрелом. Когда он просыпался по его щекам текли горячие слезы и он, сидя на холодном полу, заливал кошмар алкоголем. Особенно тяжело ему было пить виски, который Дазай так любил. Тогда он слышал звон льда об бокал после щелчка по нему пальцами, пародируя усопшего любимого. А вот и здание с фотографии. Чуя, ни сколько не замедляясь, продырявил крышу насквозь и поднялся на первый этаж, окружённый вооруженными людьми.