Это я виноват

«О, дарители тёмной немилости, не тревожте меня вновь». Чуя был в отчаянии. Единственное, что он мог сейчас сделать – это убить всех за любимого. Он не часто использовал порчу, ведь главным моментом было ее отменение. Теплые, слегка шершавые руки в бинтах когда-то вытаскивали его из тьмы и удерживали в объятиях. Конечно же все тело ужасно болело, но ощущать любимые руки на себе стоило того, что бы потерпеть. Сегодня же все по-другому. Его никто не остановит, никто не прижмёт к себе. Кожу юноши изуродовали бордовые знаки, а тело покрыло алое свечение. Сколько бы люди вокруг не пытались дотянуться до него, все тщетно. Пули возвращались к владельцам, а те, кто подходил слишком близко сразу оказывались под землёй. Реки крови заполнили весь первый этаж, затем и второй, третий, четвертый и так до тридцатого. Хоть сознание и было затуманено, Чуя осознавал, что делает, и все равно не сдерживался. Одежда на нем висела лохмотьями, из носа и ушей бежала кровь. Накахаре было плевать на способности других эсперов. В этой шайке не было способности, которая могла бы удержать его. Никто не может противится гравитации, даже он сам. – Докладываю: за десять минут Чуя Накахара уничтожил тысячу пятьсот девяносто три человека и разрушил здани… – Шпиона министерства иностранных дел насмерть пригвоздили к земле и сломали шею. Пошел дождь. Крупные капли воды разбавляли лужи алой жидкости и гулко били по обломкам бывшего здания. Голубоглазый мафиози стоял среди развалин и смотрел на свои руки. Между костлявыми пальцами покоились промокшие под каплями слёз бинты. Вот и конец. Конец похож на начало. Накахара и в начале жизни был один и сейчас… Золотой луч света разогнал облака, освещая рыжую макушку. В тишине прозвучало ласковое: «Я с тобой, рыжик~». Когда портовая мафия прибыла на место, никто не нашел Чую. На маленьком островке света сиротливо лежала шляпа и бинты.