Decision

      Первый снег так и не укрыл улицы мягким серебристым покрывалом, но морозный воздух проникал в дом легкими ледяными поцелуями, просачиваясь сквозь окна. Где-то вдалеке звучали колокольчики — то ли от чьего-то санного экипажа, то ли просто от ветра, игравшего с рождественскими гирляндами.       Внутри дома царила совсем другая атмосфера — теплая, уютная и полная предпраздничной суеты. Я смахнула с лица прядь волос и посмотрела на Алекса. Он стоял на стремянке, сосредоточенно вешая веточку омелы под дверным проемом. — Ты в курсе, что если кто-то встанет под ней, его нужно поцеловать? — спросила я, сложив руки на груди.       Алекс, не отрываясь от дела, лишь хмыкнул. — Если ты так рвешься кого-то целовать, то вешай её у себя в комнате, Энс.       Я закатила глаза и подошла к коробке с украшениями. В этом году мы решили украсить дом раньше обычного — хотелось, чтобы волшебство Рождества поселилось у нас как можно скорее.       Первым делом взялись за камин. Я аккуратно раскладывала еловые ветви по его краю, вплетая в них золотые гирлянды и крошечные белые огоньки, которые светились, словно звезды на зимнем небе. Красные и золотые ленты вились среди хвои, создавая ощущение сказочного волшебства. На самом краю камина я поставила деревянных рождественских оленей — фигурки, которые мы с Алексом вырезали еще в детстве. Алекс, закончив с омелой, подошел и критически оглядел мою работу. — Может, добавить еще снега? — Он достал из коробки искусственный снег и посыпал его вдоль веток, отчего композиция сразу стала выглядеть еще более празднично.       Потом была елка. Мы притащили её утром — пушистую, стройную, с ярко-зелеными ветвями, пахнущую настоящим лесом. Алекс ставил её в подставку, а я стояла рядом и указывала: — Чуть левее… Нет, теперь правее. О! Идеально!       Мы долго выбирали, с чего начать украшение. В конце концов, Алекс схватил первую попавшуюся коробку с игрушками и вытряхнул её содержимое прямо в мои руки. — Давай, командуй.       Мы развешивали золотые и красные шары, вешали между ветками пряничные фигурки, разложили карамельные трости, а наверх водрузили огромную звезду, которая сияла, словно настоящий полярный свет. — Ладно, спорим, что я повешу эту игрушку на самую высокую ветку без стремянки? — самоуверенно заявил Алекс, подбрасывая в руке стеклянный шарик. — Даже не думай! — воскликнула я, но он уже подпрыгнул, ловко закинул украшение на ветку и, приземлившись, ухмыльнулся. — Готово.       Я неодобрительно покачала головой, но не смогла сдержать улыбку.       Последним шагом были гирлянды. Мы повесили их по всему дому — по лестнице, вдоль окон, на книжных полках. Я настаивала на теплых желтых огоньках, создающих ощущение уюта, но Алекс решил добавить немного холодного синего свечения, чтобы комната выглядела по-настоящему зимней.       Когда мы закончили, я отступила назад, любуясь проделанной работой. — Ну что, достойно зимней сказки? — спросил Алекс, стоя рядом.       Я кивнула. В доме стало невероятно уютно. В воздухе пахло хвоей, корицей и чуть-чуть карамелью — всё как должно быть перед Рождеством. — Осталось только одно… — протянул Алекс.       Он взял в руки две чашки с какао, передал мне одну и, усевшись на диван, довольно вытянул ноги. — Теперь официально можно ждать Санту.       Я рассмеялась и присоединилась к нему. Ведь Рождество — это не просто украшения. Это тепло, семья, уют и самые родные люди рядом.       Огонь в камине потрескивал, разбрасывая по комнате теплые отблески. Казалось, весь дом дышал уютом: гирлянды мерцали мягким светом, елка переливалась золотыми и красными огоньками, а в воздухе витал аромат корицы и свежей хвои.       Я глубже зарылась в плед, держа в руках чашку с горячим какао. Алекс сидел рядом, вытянув ноги на журнальный столик, и лениво пролистывал что-то в телефоне. — Думаешь, в этом году будет снег на Рождество? — спросила я, разглядывая ледяные узоры на стекле. — Судя по прогнозу, да. — Алекс отхлебнул из своей чашки. — Но если нет, я готов посыпать двор мукой, чтобы ты не расстроилась.       Я фыркнула, ударив его подушкой, но он только рассмеялся.       Из кухни доносился приглушенный звук хлопочущей мамы — она готовила что-то особенное, раз уж в доме витал аромат ванили и имбиря. Где-то в другой комнате папа что-то обсуждал по телефону, его приглушенный голос сливался с потрескиванием дров.       Но даже среди всей этой идиллии, я чувствовала, что чего-то не хватает.       Я знала чего. Или, точнее, кого.       Мои пальцы крепче сжали чашку, когда мысли невольно вернулись к тому самому утру. К тому, как Луи, раздраженно вздохнув, вышел из моей комнаты, оставив после себя ощущение пустоты. — Ты опять ушла в себя.       Голос Алекса выдернул меня из раздумий. Я моргнула и посмотрела на него. — Я просто…       Он понимающе кивнул, не давая мне закончить. — Ты ведь знаешь, что он не злится по-настоящему?       Я сжала губы. — Не знаю. Может, мне проще оставить всё как есть.       Алекс наклонил голову, задумчиво изучая меня. — Ты ведь сама в это не веришь.       Я не ответила. Просто отвернулась к окну, наблюдая, как редкие снежинки медленно кружатся в свете фонаря.

***

      Дом был наполнен уютным полумраком — серое декабрьское небо заглядывало в окна, обещая скорый снег. Где-то внизу Алекс что-то слушал в наушниках, негромко напевая себе под нос. В воздухе витал запах корицы и апельсинов — я с утра пекла, и теперь сладкие ароматы наполняли каждый уголок дома.       Я как раз перебирала подарочные ленты, раздумывая, какие подойдут лучше, когда в дверь раздался звонкий стук. — Открывай, это Санта-Клаус! — весело раздался знакомый голос.       Я усмехнулась, быстро подскочила с места и распахнула дверь. На пороге стояла Элисон, кутаясь в объемный вязаный шарф, а из-за ее плеча выглядывал огромный бумажный пакет. — Надеюсь, ты оценила мою пунктуальность. — Она с улыбкой подняла брови. — Конечно, как всегда. С точностью до минуты, — я посторонилась, впуская ее внутрь. — Но зачем ты притащила с собой полмагазина? — А ты как думала? — с серьезным видом произнесла Элисон, пока сбрасывала пальто. — Праздничный дух сам по себе не материализуется. Кто-то должен над этим поработать!       Я рассмеялась и повела ее в гостиную, где на полу уже были разложены коробки с подарками, упаковочная бумага и всевозможные ленты. — Ты уже начала? — Элисон с интересом окинула взглядом мой небольшой рабочий хаос. — Пыталась. Но потом поняла, что мне не хватает твоей экспертизы.       Она самодовольно улыбнулась, плюхнулась на пол и вытряхнула из пакета десятки рулонов бумаги, наклеек и декоративных веточек. — Скажи мне, что ты не собиралась просто завернуть все в однотипную красную бумагу? — Ну… возможно, я так и собиралась.       Элисон драматично застонала, схватившись за голову. — Ты ничего не понимаешь в искусстве! Подарок должен не просто радовать, но и восхищать еще до того, как его откроют.       Она взяла первую коробку, ловко отмерила бумагу и начала заворачивать ее с аккуратностью профессионального дизайнера. — Ты, случайно, не подрабатываешь в каком-нибудь элитном бутике? — Нет, но могла бы.       Мы засмеялись, и работа закипела. Элисон ловко вырезала и заворачивала, а я следовала ее инструкциям, привязывая ленты и добавляя миниатюрные украшения. — Если честно, я до сих пор не понимаю, почему ты не дала шанс этому горячему шатену. — Элисон прервала тишину, аккуратно приклеивая бантик на очередной подарок.       Я не ответила сразу. Просто сидела, перебирая в руках кусочек упаковочной бумаги. Сегодня был не только сочельник перед Рождеством, но и день рождения Луи. Абсурдно, что кто-то настолько невероятный появился на свет именно в этот день. Он словно сам праздник — яркий, энергичный, наполненный жизнью. Невообразимо, как под рождество родился кто-то настолько необыкновенный.       Думаю, что примерно с октября моя жизнь перевернулась из-за одного парня. Хотя это случилось еще два года назад, когда по воле судьбы ребята столкнулись с Алексом. И я не верю в судьбу, но уверена, что ставка была сделана, когда и ребята, и мой брат собрались в один и тот же клуб. В любом случае, все эти события, решения привели меня к тому, что есть сейчас.       Несмотря на некоторые трудности, вызванные этими переменами, я не могу не признать, что они принесли в мою жизнь что-то удивительное. Луи, Алекс и все остальные стали невероятно важными частями моей повседневной рутины. Встречи, вечеринки, даже обычные походы в кафе стали запоминающимися моментами.       Что самое важное, я начала лучше понимать себя благодаря отношениям с Луи. Его присутствие заставляет меня чувствовать себя живой, а каждый новый день с ним — приключением. Я осознала, что жизнь становится насыщенной и интересной, когда ты окружен замечательными людьми.       И хотя не всегда легко справляться с изменениями, я благодарна за каждый момент, который они приносят в мою жизнь. — Ты же знаешь, я боюсь упасть в один момент. — Я мельком взглянула на подругу, затем снова перевела взгляд на город за окном. — Нет гарантии, что кто-то из нас не сделает другому больно.       Подруга удивленно смотрит на меня, что заставляет меня сжаться под ее взглядом. Если и кто-то и является фанатом наших отношений, то это определенно моя лучшая подруга. — Упасть? Давно ходила на каблуках? Что, по-твоему, ты делаешь сейчас? — Ее голос звучал мягко, но в нем сквозила легкая укоризна. — Вы месяц не разговаривали. Ты уверена, что сейчас не причиняешь ему боль?       Сейчас я понимаю, что Луи улетает вечером, и думаю, это хорошо. Просто нам обоим стоит меньше видеться, не усложнять то, что происходило. Отворачиваюсь к окну и смотрю в небо. На улице по-прежнему было мрачно. Небо полностью затянуто облаками, воздух наполнен сыростью, пробирающей до костей. Как же это похоже на мое настроение.       В дни после ухода Луи я ощущала пустоту, которая была оставлена его исчезновением со всех радаров. Время текло медленно, словно тянущийся ледяной поток, и я погружалась в заботы и повседневные занятия, чтобы отвлечься от боли, которая иногда поднимается на поверхность.       Одинокие вечера казались бесконечными. Иногда я включала музыку, которая когда-то звучала в его машине, и представляла, как мы снова смеемся, болтаем обо всем на свете. Вспоминала его улыбку, его взгляд, тепло его рук, когда он ненароком касался моей ладони. Но чем дальше он был, тем больше эти моменты казались сном. — Делаю больно себе. — Тихо ответила я на вопрос подруги.       Элисон тяжело вздохнула, но больше ничего не сказала. Мы обе понимали, что этот разговор не приведет ни к чему новому.       Спустя какое-то время она собралась и уехала к родителям, оставив за собой пустоту. Словно луч света исчез, и я осталась в комнате, наполненной мерцающими огоньками и недосказанными словами.       Телефон тихо завибрировал на подоконнике. Я взяла его и увидела видео от Джоша. На экране он широко улыбался: — Стеф, надеюсь, ты не слишком грустишь в этот день. Пусть праздник принесет тебе тепло и радость, даже если сейчас кажется, что все не так. Береги себя, хорошо?       Я слабо улыбнулась. Джош всегда умел выбрать нужные слова. Видео закончилось, но ощущение его доброты еще некоторое время оставалось со мной, чуть-чуть скрашивая серый день.       Звук открывающейся двери разрезает тишину, и вслед за ним раздаются голоса, наполняя дом теплом дружеских разговоров и смеха. Я поднимаюсь на ноги, нехотя выходя в коридор, где встречаю ребят. Они приехали попрощаться перед отлетом — каждый отправляется к своей семье, чтобы встретить Рождество в кругу родных. Атмосфера в доме пропитана уютом и предвкушением праздника. Гирлянды на стенах отбрасывают мягкий свет, запах имбирного печенья и горячего шоколада разливается по воздуху, а повсюду разбросаны дорожные сумки, напоминающие, что момент прощания уже наступил.       Объятия, улыбки, пожелания счастливых праздников — всё это переплетается в единое мгновение, пропитанное дружбой и той особой привязанностью, что сформировалась между нами за это время. Я с застенчивой улыбкой наблюдаю за каждым из них, но взгляд невольно задерживается на одном человеке.       Луи стоит чуть в стороне, смеясь над чем-то вместе с Лиамом. Его голос легко перекрывает общий гул, наполняя пространство непринужденной радостью. Томлинсон всегда умел приносить в комнату свет, даже если за окном царит хмурая лондонская погода.       Иронично, что он родился в сочельник. Будто ему было предназначено стать частью самого волшебного времени года, даря окружающим тепло и улыбки. — Стефани, думал, ты ушла вместе с Элисон. — Голос Алекса заставляет меня отвлечься от своих мыслей.       Я перевожу взгляд на брата, который только что поставил на пол сумки с едой. Он смотрит на меня с легким удивлением. — Она поехала к родителям. А я решила дождаться ребят.       Алекс коротко кивает, подхватывает пакеты и направляется на кухню. Остальные парни тоже подбирают оставшиеся сумки, продолжая негромкий разговор.       Мои глаза снова находят Луи. Он стоит ко мне спиной, его руки беспорядочно лежат в карманах, а плечи расслаблены. Я закусываю губу, пытаясь поймать нужный момент, чтобы вручить ему подарок. — Хочешь поймать момент?       Я вздрагиваю от неожиданности, услышав голос Зейна совсем рядом. Он стоит бок о бок со мной, хитро прищурившись. — Не лови момент. — Он лениво щелкает меня по носу. — Создай его сама.       И прежде чем я успеваю что-то сказать, он исчезает на кухне, где ребята уже режут торт, решив отметить день рождения Луи хотя бы так перед разъездом. Подарок.       Я глубоко вдыхаю и решительно направляюсь к кухонному островку. — Луи…       Решительность, которая еще секунду назад наполняла меня изнутри, растворяется, оставляя лишь робкое бормотание. — Можно тебя на пару минут? Прежде чем вы разъедетесь?       Он морщит лоб, будто размышляя, но в конце концов коротко кивает и соскальзывает со стула. Сердце отбивает неровный ритм, а ладони предательски потеют. Я стараюсь сосредоточиться на том, что собираюсь сказать, но едва ли это помогает. — Мы можем подняться ко мне?       Луи не задает вопросов. Просто молча следует за мной.       Оливер, завидев его в дверях, радостно машет хвостом и тут же бросается под ноги. Луи с улыбкой треплет щенка за ушами, лохматя его шерсть, прежде чем наконец оглядеться. Комната освещена приглушенным светом гирлянд, отбрасывающих теплые отблески на стены. Всё вокруг пропитано уютом, но в воздухе чувствуется неуловимое напряжение.       Я отхожу к гардеробу, и краем глаза замечаю, как Луи удивленно поднимает брови. Отодвигаю вешалки с одеждой и достаю коробку, завернутую в матовую серебристую бумагу. Она довольно большая, и я чувствую, как Томлинсон внимательно наблюдает за мной. — Я долго не могла решить, что подарить тебе. — Начинаю я тихо, глядя на коробку в своих руках. — У тебя ведь есть всё, наверное. Но я надеюсь, что этот подарок не разочарует тебя.       Протягиваю коробку ему, и он с минуту просто рассматривает её, словно пытаясь понять смысл прежде, чем открыть. Потом медленно тянет за красную ленту, развязывая аккуратный бант.       Сняв крышку, Луи замирает.       Его взгляд скользит по содержимому, а потом он поднимает глаза на меня. В них читается удивление, мягкость, что-то неуловимо тёплое. — Это карта звездного неба. — Начинаю объяснять я, неуверенно заправляя прядь волос за ухо. — Того самого вечера, когда ты отвез меня за город, чтобы показать ночное небо. Я подумала, что это единственный способ подарить тебе звезды, пока мы в городе, где их почти не видно.       Луи проводит пальцами по гладкой поверхности рамки, будто ощущая каждую звезду, застывшую в ночном небе. Внизу, тонким курсивом, написана всего одна фраза:

«Легко не будет, но оно того стоит.»

      Я наблюдаю за ним, не смея прервать тишину. Луи поднимается с места и, преодолев расстояние между нами, заключает меня в объятия.       Его подбородок ложится мне на макушку, а тепло, исходящее от него, заполняет собой всё пространство вокруг. И я не знаю, почему, но вдруг чувствую, как по щекам текут слёзы. — Спасибо за подарок, Скай. — Его голос звучит тихо, почти шёпотом.       Он оставляет мягкий поцелуй на моем виске, а затем, едва уловимо, касается губами моей щеки.       Я закрываю глаза, позволяя моменту остаться во мне.       Но всё хорошее имеет конец. Спустя несколько минут он отстраняется, не глядя мне в глаза, аккуратно убирает карту звезд обратно в коробку, берёт её и выходит из комнаты.       Я остаюсь стоять в тишине, чувствуя, как Оливер осторожно тыкается носом в мою ладонь. Я бросаю на него взгляд, натянуто улыбаясь.       Луи Томлинсон родился в сочельник.       И он стал лучшим подарком для этого мира.       Для меня точно.

***

      Я свернулась калачиком на кровати, лениво перебирая мягкую шерсть Оливера. Его теплое дыхание ровно поднимается и опускается, создавая мерный ритм, который сливается с тишиной, воцарившейся в доме.       Ребята уехали час или два назад, но ощущение, будто прошла целая вечность. В доме неожиданно тихо — слишком тихо, если вспомнить, как последние недели здесь всегда звучали чьи-то голоса, смех, музыка или споры. Теперь же — только тишина.       Я закрываю глаза, позволяя мыслям свободно течь. Вспоминаю уходящий день: напряжённый ужин с родителями, искренний смех ребят, мимолетные взгляды, которыми мы с Луи обменивались, пока он развязывал красную ленту на подарке. Зейн тоже оставил во мне загадку — его прощальный взгляд словно что-то говорил, но я так и не поняла, что именно.       Каждый день приносит с собой что-то новое, даже если кажется, что ничего не меняется. Мы просто не всегда сразу замечаем эти перемены.       Оливер сопит, уткнувшись носом в мою ладонь, и я чувствую, как сердце сжимается от тоски.       Раздается негромкий стук в дверь. Я не двигаюсь — уже знаю, кто это. Алекс заходит в комнату без разрешения, как всегда. На нем тёмный свитер и удобные джинсы, волосы взъерошены, будто он только что провел рукой по голове. Он садится на край кровати, опуская локти на колени. В его взгляде читается то ли сожаление, то ли сочувствие, то ли что-то ещё, что я не могу разгадать. — Эй, малышка, — его голос мягкий, но уверенный, — ты явно не там, где должна быть.       Я отвожу взгляд от собаки и встречаюсь глазами с братом. — Что ты имеешь в виду?       Алекс молчит, словно подбирает слова. Потом глубоко вздыхает и беспорядочно ерошит волосы. — Никто не примет решение за тебя. Никто не сможет убедить тебя в чем-то, если ты сама этого не захочешь. — К чему ты клонишь? — Да всё к тому же. — Он пожимает плечами. — Вместо того чтобы лежать здесь и бояться рискнуть, тебе следовало бы сказать ему.       Я чувствую, как внутри всё сжимается. — Не понимаю, о чем ты.       Алекс хмыкает, глядя на меня так, будто видит насквозь. — Прекрати. Ты всё понимаешь.       В его голосе нет упрека, но в нем столько уверенности, что у меня перехватывает дыхание. — Давай уже. Даже я волнуюсь за ваши отношения больше, чем за свои. — Какие отношения? У тебя их нет. — Я закатываю глаза, пытаясь уйти от темы. — Именно. Но это не мешает мне разбираться в чужих, — парирует он с ухмылкой, но тут же становится серьёзнее. — Слушай, ты боишься упасть, боишься обжечься… — его голос становится мягче, и я ловлю каждое слово, — но знаешь, что отличает людей, которым действительно не всё равно? Они всегда рядом. Они поднимут тебя, намажут попу зелёнкой, подуют на рану или найдут что-то, чтобы приложить.       Я издаю смешок, прикрывая рот ладонью, но вскоре уже не могу сдерживать смех. Алекс тоже улыбается, и мы смеемся вместе, забывая на мгновение обо всем. Секунды, минуты… Я бросаю взгляд на часы. До рейса Луи ещё три часа. Мой смех стихает, сменяясь осознанием. — Стеф, если хочешь рискнуть, то рискни. — Голос брата звучит мягко, но твердо.       Он достает телефон, быстро что-то проверяет и диктует мне детали рейса.       Я резко поднимаюсь с кровати, чувствуя, как внутри вспыхивает дрожащий, но горячий огонёк.              Оливер встрепенулся и поднял голову, будто тоже почувствовал перемену в воздухе. Алекс наблюдает за мной с понимающей улыбкой. — Я скажу это один раз, а потом сделаю вид, что этого никогда не было. — Он делает паузу, внимательно глядя мне в глаза. — Если я и готов доверить тебя кому-нибудь, то это Томмо.       Я крепче сжимаю зубы, чувствуя, как тепло разливается по груди. — Ты отвезешь меня в аэропорт?       Алекс только усмехается и кивает. Я молюсь, чтобы успеть.       Машина медленно скользит по заснеженным улицам, фонари размыты золотистыми бликами в стёклах. Снежинки мягко падают, танцуя в свете фар, но я не замечаю этой красоты. Всё, что я сейчас вижу — это воспоминания, вспыхивающие в сознании одно за другим.

Луи.

      Его голос, смех, взгляд, которым он смотрел на меня, когда думал, что я не замечаю. Его уроки, которые, сам того не зная, он вплетал в мою жизнь, становясь её частью.       Урок первый. Если чего-то хочешь, нужно сделать немного больше, чем ничего. — Не можешь ждать, что всё само придёт в руки. Иногда нужно сделать шаг вперёд. Или хотя бы наклониться и протянуть руку.       Он сказал это однажды, когда мы гуляли по парку, и я пожаловалась, что не знаю, с чего начать один проект. Тогда он просто улыбнулся, лёгким движением кинул камешек в воду и посмотрел, как от него пошли круги. — Маленькое действие — большой результат.       Урок второй. Никто не поймёт, что у тебя в голове, пока ты не скажешь. — Не стесняйся говорить о том, что важно для тебя. Если ты молчишь, как люди узнают, что ты нуждаешься в поддержке?       Его слова пронзили меня тогда, а теперь отдаются эхом внутри. Я привыкла хранить многое в себе, боялась быть навязчивой, боялась, что мои эмоции кого-то обременят.       Луи научил меня, что это не так. Что делиться чувствами — значит давать другому возможность понять тебя, быть рядом.       Урок третий. Нельзя отталкивать тех, кто относится к тебе с безграничной теплотой. — Даже если тебе плохо, не закрывай дверь перед теми, кто хочет помочь.       Я вспоминаю, как в один из сложных дней он просто сел рядом и молчал. Не спрашивал, не давил, просто присутствовал. И этого оказалось достаточно, чтобы мне стало легче.       Урок четвёртый. Никто не может сломить тебя, если ты сам этого не позволишь. — Только ты решаешь, что задевает тебя. Они могут говорить всё, что угодно, но если внутри есть равновесие, им не сломать тебя.       Этот урок стал для меня откровением. Луи всегда был уверенным, но не потому, что не боялся, а потому, что не позволял страху управлять им. — Стеф, впереди авария. Придётся объезжать, — голос Алекса выводит меня из размышлений.       Я кидаю взгляд на часы. Полтора часа до вылета.       Урок пятый. Не принимай решений, если не уверен в них хотя бы на 85%.       Он всегда говорил, что решения должны быть осознанными. Но разве можно быть уверенной в чувствах только на 85%? Мне кажется, я уверена на все сто.       Время тает, будто снежинка на ладони. — Скажи, что мы уже близко? — Один поворот, и мы на месте.       Машина резко тормозит у аэропорта, и я практически выпрыгиваю, не задумываясь о том, хлопнула ли слишком сильно дверью.       Урок шестой. Рисковать. Говорить людям, что чувствуешь. Смеяться так, будто услышал лучшую шутку в жизни. Жить.       Я бегу. Сквозь толпу, по гладкому полу, почти скользя. Бегу, потому что сердце говорит, что надо. — Мне нужен билет в Донкастер!       Девушка за стойкой вежливо улыбается, но её слова ударяют, как ледяной ветер: — Сожалею, но на этот рейс билетов больше нет.       Всё внутри замирает. — Вы не понимаете… — мой голос дрожит, паника подступает комом в горле. — Я облажалась. Честно говоря, это всё, что я делаю. Это моя карма. Парень, которого я люблю, улетит с минуты на минуту.       Рядом стоит пожилая пара, и мужчина переглядывается со своей женой. — Возможно, переоформить билет? — спрашивает он. — Да, но… — Без но. Это всё-таки сочельник. Каждый должен быть счастлив. — За любовь всегда должны бороться двое, — добавляет женщина, с теплотой глядя на супруга.       Слёзы жгут глаза. Я записываю их номера, обещая вернуть деньги. — Поверьте, он боролся. Теперь моя очередь.       Я хватаю билет и лечу к досмотру.       Урок седьмой. Смотреть вокруг, а не только вперёд.       Пролетая по эскалатору, я бросаю взгляд на vip-зал. Пусто. Сердце колотится, ноги подкашиваются от скорости, но я мчусь к зоне вылета.       Билеты. Проверка. — Сожалеем, мисс. Самолёт только что улетел.       Я не слышу слов. Только вижу, как в небе поднимается самолёт.       Стою у окна, обхватив себя руками. По щеке катится слеза, и я судорожно смахиваю её, словно от этого что-то изменится.       Луи улетел. Возможно, вместе с шансом на то, чтобы сказать ему всё, что так долго держала внутри.       Урок восьмой?       …Луи всегда говорил, что если упустил момент — создай новый.       

***

      Аэропорт полон гула голосов, быстрыми шагами и шумом перекатывающихся чемоданов. Свет от высоких потолочных ламп отражается на глянцевом полу, создавая блики, похожие на растопленные звёзды. Люди здесь вечно спешат: кто-то нервно проверяет посадочный талон, кто-то прижимает телефон к уху, быстро что-то объясняя, кто-то пьёт кофе, устало вглядываясь в табло вылетов.       Я медленно выхожу из зоны вылета обратно, туда, откуда начала свой путь. Глаза ещё влажные от слёз, но я стараюсь держать лицо. Девушка за стойкой, та самая, которая помогла мне с билетом, смотрит с сочувствием, но я лишь пожимаю плечами.       Пожилой пары уже нет. Наверное, они ушли, уверенные, что помогли мне встретить любовь своей жизни. Если бы они знали, что было дальше. Если бы знали, что я опоздала.       Урок восьмой. Принимая решение, просто примите его.       Луи всегда говорил, что сомнения — худшие предатели. Они заставляют нас жить в прошлом, мучительно прокручивать в голове «а что, если…» и «можно было бы…». Но выбор — это не что-то размытое, его нельзя сделать наполовину. Приняв решение, надо следовать ему, иначе сожаление станет неизбежным.       Я глубоко вздыхаю, стискиваю пальцы в кулак и иду вперёд. Просто иду, пока сердце колотится в груди.       И тут я его вижу.       Толпа передо мной расходится, открывая мне картину, в которую невозможно поверить. Несколько крупных мужчин сопровождают кого-то через зал. И этот кто-то…

Луи.

      Сначала я не верю глазам. Это слишком похоже на насмешку судьбы, на сон, который вот-вот исчезнет. Но нет — это он.       Его походка такая же уверенная, как всегда. На нём тёмные джинсы, свободное худи с капюшоном, волосы слегка взъерошены. Он что-то говорит одному из охранников, взгляд опущен. Сердце у меня падает вниз. Если я ничего не сделаю сейчас, он уйдёт.       Я кричу: — Луи!       Люди вокруг оборачиваются, но он лишь замедляет шаг, не сразу понимая, кто его позвал. — Луи! — мой голос уже срывается.       На этот раз он оборачивается. Его голубые глаза бегло сканируют пространство, пока не встречаются с моими. В этот момент всё вокруг исчезает. Толпа, шум, суета — остаёмся только мы.       А потом он достаёт телефон.       Хмурюсь, не понимая, что он делает. Через секунду мой собственный телефон вибрирует в кармане.       Я достаю его, и на экране высвечивается сообщение:

Ты устроила для меня фан-акцию?

      Щёки мгновенно начинают пылать. ЧТО я только что сделала?!       Я медленно поднимаю взгляд. Луи снова смотрит на меня, на его лице появляется улыбка. Впервые за долгое время я вижу в его глазах искренний интерес, а не только напряжение.       И вот ещё одно уведомление.

Энни, ты не поверишь, но тут какая-то чокнутая одета в точности как ты, то есть так, будто взяла первое, что нашла. А ещё она знает моё имя. Хотя меня многие знают, но эта девушка меня пугает. Она просто твоя копия. Эта планета взорвётся, если вас будет двое.

      Слёзы текут сами собой, но я быстро смахиваю их ладонью.       Луи, наблюдая за мной, разводит руки в стороны — жест, который говорит больше тысячи слов.       Я срываюсь с места.       Бегу так быстро, как могу, боясь, что он исчезнет, если промедлю хоть секунду. Врезаюсь в него, обхватывая за шею, цепляясь так, будто от этого зависит моя жизнь. Его руки тут же обвиваются вокруг меня, прижимая крепко, надёжно. Я зарываюсь лицом в его плечо, и мои слёзы мгновенно делают его худи мокрым.       Мы стоим посреди аэропорта, посреди всей этой суеты, но внутри нас только тишина и понимание. — Почему ты не улетел? — мой голос дрожит. — Захотел перед вылетом шоколадку. Автомат долго не отдавал.       Сначала я смотрю на него в недоумении. А потом, когда смысл его слов доходит до меня, смеюсь сквозь слёзы.       А он достаёт книгу. — «Питер и Венди»? — Ну, ты же знаешь, я похож на Питера Пэна, — говорит он, наклоняясь ко мне с лукавой улыбкой.       Я смеюсь и киваю. Конечно, знаю. Луи всегда был вечным ребёнком, тем, кто не хотел взрослеть. — Но знаешь, в чём наше отличие?       Я смотрю на него вопросительно. Он приближается и тихо шепчет мне на ухо: — Я не смогу улететь, оставив ту, которую люблю.       Сердце. Просто. Останавливается. На мгновение я даже перестаю дышать. — Прости меня, Лу, — выдыхаю я. — Прости за то, что позволила страху мешать нам. — Всё в порядке. — Я люблю тебя, Луи. И мне плевать, сколько ненависти я получу. Я не хочу потерять тебя.       Он изучает меня, словно проверяя, действительно ли я это сказала. — Значит, это твой выбор? — Мой выбор.       И тогда он улыбается. Не просто улыбкой, а той, которая согревает изнутри.       Аплодисменты. Я бы покраснела, но сейчас всё моё внимание принадлежит только ему. — Долго же я ждал, пока ты решишься, — усмехается он. — Мне потребовалось время, — отшучиваюсь я.       Урок девятый. Времени никогда не будет достаточно, но ты можешь использовать то, что у тебя есть. — Пошли, купим билеты, хватит воровать у пожилых, — говорит Луи, беря меня за руку. — Летим к моим родителям. Познакомлю тебя с мамой. — Не уверена, что это хорошая идея… — Боишься моей мамы, но не боишься фанатов? — смеётся он. — Ничего, у тебя есть несколько часов, чтобы подготовиться. Спасибо, что не несколько месяцев раздумий.       Я толкаю его в плечо, а он только громче смеётся.       Урок десятый. Иногда достаточно просто рискнуть, чтобы быть счастливым на всю жизнь.       Луи останавливается, притягивая меня ближе. — Ты мой выбор, Энни.       Он наклоняется, наши губы встречаются, и я понимаю: это начало чего-то удивительного. — Думаю, теперь могу звать тебя Стефани. — Нет, — качаю головой, — Энни мне нравится намного больше.