Decision

      Кайл объявился внезапно, не сочтя нужным предупредить заранее, что собирается провести праздник с нами. Впрочем, учитывая, что Джош с Моникой отправились к её родителям, а Чарли и Элисон предпочли уединиться, компания получилась довольно разнородная. День Благодарения собирал нас вместе, несмотря на обстоятельства и планы, и, кажется, обещал быть непредсказуемым.       За столом собралась настоящая пестрая компания. Напряжение в воздухе было почти осязаемым — настолько, что мне хотелось бы повторить сцену из «Друзей» и спрятать голову в индейке, как это сделала Моника. Луи и Кайл сидели по разные стороны от меня, и, что раздражало больше всего, Томлинсон даже не пытался заговорить со мной. Его молчание било сильнее любых слов.       Мои родители, сидящие напротив, периодически переводили взгляды с одного парня на другого, словно играя в молчаливый теннис. Казалось, что они ведут невидимый диалог, передавая друг другу мнения через какие-то невидимые сигналы. Я пыталась придумать, как разрядить обстановку, но Луи не спешил мне помогать. Он молча налил себе воды, сделал глоток, а затем снова опустил глаза, полностью игнорируя мой взгляд.       Кайл, видимо, тоже почувствовал напряженность момента и попытался завести легкую беседу. — Миссис Уайт, у вас чудесная дочь, — сказал он с улыбкой, но я сразу поняла, что это было ошибкой.       Сердце тут же забилось быстрее. Если не знаешь, что сказать, лучше промолчи. Именно так советовал кролик Тампер из «Бэмби», и Кайлу не мешало бы пересмотреть классику Диснея. Он замялся, сосредоточенно ковыряя еду в тарелке, как будто именно там можно было найти правильные слова. — Получается, у меня нет? — последовал мгновенный ответ отца.       Я тут же бросила на него многозначительный взгляд. Он сложил руки на груди и теперь наблюдал за Кайлом с тем самым взглядом, от которого люди начинали чувствовать себя неуверенно.       Папа вовсе не был злым, но у него был уникальный талант подкалывать людей, заставляя их теряться в словах. И я вдруг поняла, насколько сильно в этот момент Луи напоминал мне отца. Их объединяла эта черта — игра с собеседником, проверка его реакции. — Кайл хотел сказать, что я больше похожа на маму, — поспешила я на помощь, бросая отцу предупредительный взгляд. — Позволишь девушке защищать себя, приятель? — не отступал он.       Я закатила глаза, в душе молясь, чтобы этот фарс поскорее закончился. Луи, разумеется, не упустил возможности вмешаться. — Если тут начинается соревнование, я готов, — усмехнулся он, подняв брови, но в голосе чувствовалось легкое напряжение.       Папа улыбнулся в ответ — дружелюбно, но с ноткой вызова. — Как говорится, кто первый встал, того и тапки. — Зачем нам ссориться за столом, мистер Уайт? Может, налить вам виски? — в голосе Луи прозвучала лёгкая насмешка, но именно она разрядила атмосферу. — Вот почему ты мне всегда нравился!       Разумеется, Луи Томлинсон нравился всем. Это был человек, которого сложно не любить. И в этот момент я осознала, насколько сильно влюблена в него.       Но моя гордость застряла где-то в горле, не позволяя мне произнести хоть что-то. Мы пару раз встречались взглядами, но тут же отводили глаза, словно избегая ответа на невысказанные вопросы. Между нами по-прежнему оставалась пропасть, и я не знала, как её преодолеть.       А затем раздалось нечто, от чего у меня подкосились ноги. — Я рад, что моя дочь влюблена в тебя, рад, что вы вместе! Ты отличный парень, Луи Томлинсон!       Моё лицо мгновенно вспыхнуло. Вилка выпала из моих рук и со звоном упала на пол. Кайл попытался её подцепить ногой, но только отправил дальше. — Ричард! — голос мамы прозвучал как грозовой раскат. — А что я сказал? — Кто-нибудь будет салат? — Лиам, будешь индейку? — Найл, положи десерт! — Надо было остаться в кампусе, — пробормотал Кайл. — Здравая мысль, молодой человек, — ответил отец, чем вызвал новый всплеск паники у мамы.       Я воспользовалась моментом, чтобы скрыться под столом в поисках своей несчастной вилки.       В тишине под столом я позволила себе короткий выдох и прикрыла лицо руками. — Ты уже не в том возрасте, чтобы прятаться, — раздался рядом знакомый голос.       Я убрала руки и увидела маму, которая каким-то образом оказалась рядом. — Девочки должны держаться вместе, — улыбнулась она. — Кайл хороший, зря папа так. — Он знает, милая. Но ничего не может поделать со своим чувством юмора.       К нам неожиданно присоединился Найл, державший кусок тыквенного пирога. — Почему ты решил есть здесь? — спросила мама, сдерживая смех. — Если честно, ещё немного, и они начнут кидаться едой. Я спасаю самое ценное.       Он оторвал по кусочку пирога и протянул сначала маме, затем мне. А сверху всё ещё доносился хаос. — Стефани!       Я услышала голос брата, который явно звал меня разбираться с отцом. С тяжелым вздохом я выбралась из своего убежища. Все замолчали, когда я встала. — Ты всё это время сидела там одна? — удивленно спросил Гарри. — Ну… не совсем, — пожала я плечами, когда мама и Найл выбрались следом за мной.       Раздался дружный смех. Я недовольно посмотрела на отца, который невинно пожал плечами. — Прости, милая, у меня хорошее настроение.       А потом повернулся к Кайлу: — Извини, парень, просто очень хотелось пошутить. С этими ребятами уже не интересно, а ты — свежая кровь.       Кайл провел рукой по затылку и неловко улыбнулся. — Всё в порядке, мистер Уайт. У вас… необычное чувство юмора.       Когда все вернулись к разговору, я наконец смогла перевести дух. Главное, что никто не остался обиженным. Только вот я забыла под столом свою вилку.

***

      Когда с ужином покончено и посуда убрана, я оглядываюсь в поисках Луи. Но его нигде нет.       Мама и Кайл оживленно беседуют у камина, смеясь над чем-то. Найл и Гарри устроились на диване, затеяв ожесточенную дискуссию о музыке. Лиам убирает со стола, аккуратно складывая тарелки в стопку. — Он был наверху с твоим отцом, — мимоходом сообщает Лиам, проходя мимо с посудой в руках.       Я киваю и направляюсь к лестнице.       Поднявшись, замечаю, что свет горит только в одной комнате. Осторожно ступая по мягкому ковру, приближаюсь и затаиваю дыхание. — Как Вы добились миссис Уайт? — доносится из-за двери голос Луи.       Я застываю на месте.       Прислоняюсь спиной к стене, затем медленно опускаюсь на пол, обхватывая колени руками. Сердце бьется быстрее, и я изо всех сил стараюсь не пропустить ни единого слова. — Через тернии к звездам, — в голосе отца слышится насмешка, но вместе с тем и теплая нежность. — Поделитесь?       Голос Луи звучит ровно, но я слышу в нем скрытую настойчивость. — Мы вместе учились. Долгое время я не воспринимал ее всерьез, относился, как к младшей сестре. А потом… сам не заметил, как начал смотреть на нее иначе. Под другим углом.       Папа замолкает на несколько секунд, и я затаиваю дыхание. — Она стала встречаться с самым популярным парнем на курсе, разумеется. Такие парни всегда выбирают самых лучших девушек. А она была именно такой.       Я улыбаюсь, представляя молодую маму — жизнерадостную, энергичную, с вечно смеющимися глазами. — Но ведь теперь вы в браке, у вас двое чудесных детей, — замечает Луи.       Папа усмехается. — Чудесные, говоришь?       Я едва сдерживаю смешок. — Я показал ей, что тот парень — не единственный достойный вариант. — Голос отца становится глубже, увереннее. — Пока все ходили на вечеринки, я работал. Пока другие тратили время на глупости, я строил фундамент будущего. Девушки хотят знать, что у них под ногами твердая почва. Я дал ей это.       Луи молчит, вслушиваясь. Я тоже. — Она знала, что может положиться на меня, что я всегда буду рядом. И со временем она поняла, что я был тем, кто нужен ей. Мы прошли через многое. Долго не мог поверить, что она выбрала меня. Но теперь я знаю, что она — часть моей жизни.       Некоторое время тишина висит в воздухе. — Алекс говорил, что Ваша жена училась за вас двоих, — наконец, говорит Луи.       Папа смеётся. — Абсолютно верно. Она могла разобраться в любом предмете и потом объяснить мне. Я работал, чтобы радовать её, чтобы обеспечить нас. Она была моим разумом, а я — её опорой. Так мы и стали командой.       Командой.       Я прикрываю глаза. Отчего-то эти слова согревают меня изнутри.       А потом раздается тихий, почти неуверенный голос Луи: — Как думаете… Энни когда-нибудь увидит во мне что-то подобное?       Я задерживаю дыхание.       В комнате раздается мягкий смех отца. — Она уже видит, Луи. Дай ей время.       Я не успеваю услышать остальное — меня уносит в сон, прямо здесь, на полу, под дверью комнаты, в которой раскрывались важные истины.

***

      Я просыпаюсь от ощущения тяжести на ребрах. Медленно моргаю, приходя в себя, и совсем не удивляюсь, обнаружив рядом Луи.       Он спит, раскинувшись на животе, его лицо повернуто ко мне, а рука беспечно лежит на моей талии. Ровное дыхание, едва заметное движение ресниц. Темные пряди упали на лоб, и я почти машинально поднимаю руку, чтобы убрать их, но вовремя останавливаюсь.       Где-то на границе сна и реальности вспоминаю слова мамы: «Он всегда относит тебя в кровать.»       Я улыбаюсь, но потом вспоминаю вчерашний разговор — слова, которые не были сказаны, страхи, которые поселились между нами, как неразрешенная загадка. — Лу, — шепчу я, осторожно касаясь его плеча. — Томлинсон.       Он что-то неразборчиво бормочет, зарываясь лицом в подушку. — Что?       Голос хриплый от сна, теплый, будто впитавший в себя мягкость утренних лучей. Я смотрю на него, и улыбка снова трогает мои губы. — Я не хотела обидеть тебя вчера.       Луи медленно открывает глаза. Его взгляд — глубокий, голубой, но пока еще затуманенный сном. — Я знаю, милая.       Я ожидаю, что он закроет глаза и уснет дальше, но он остается лежать, молчаливо уставившись в потолок. Тишина между нами уже не давит, а, скорее, обволакивает, как теплое одеяло.       Я тоже молчу. Знаю, что сейчас он собирается с мыслями. — Ты же знаешь, что я не верю в отношения на расстоянии. У тебя будут туры, у меня — учеба. У тебя — фанаты, у меня — скучные лекции и книги. Мы просто не справимся.       Луи хмурится, сжимая губы в тонкую линию, и его пальцы на секунду судорожно стискивают простыню. Я чувствую, как его взгляд прожигает меня, и от этого хочется спрятаться.       Но я не отвожу глаз. — Ты не можешь следовать за своими страхами. Откуда тебе знать, если мы даже не пробовали?       Слова кажутся такими очевидными, такими простыми. Но между нами словно стоит невидимая стена.       Луи пристально смотрит на меня, его взгляд пристальный, изучающий. — А что, если я боюсь потерять то, что у нас уже есть? — шепчу я, едва дыша.              Сердце бьется где-то в горле.       Луи медленно поднимает руку, кончиками пальцев касаясь моего запястья. — Мы оба знаем, что у нас есть что-то особенное, Энс.       Его голос мягче, теплее. — Но иногда нам нужно рискнуть, чтобы получить больше. Ты готова рискнуть?       Я открываю рот, чтобы ответить, но Луи вдруг качает головой, отводя взгляд. — Нет, Энс, не порть всё, — устало говорит он, поднимаясь с кровати.       Я хочу остановить его, хочу сказать что-то важное, но слова застревают в горле. — Я знал, что с тобой легко не будет, но не настолько. Это замкнутый круг уже.       Он разворачивается и выходит, оставляя меня одну среди спутанных простыней и хаоса собственных мыслей.       Дверь за ним тихо закрывается, но мне кажется, что она гремит, как гром. Я остаюсь сидеть на кровати, уставившись в потолок.       Откуда-то доносится смех — похоже, Лиам рассказывает Гарри очередную историю. Внизу кто-то включает музыку. Голоса смешиваются, превращаясь в неразборчивый гул. Но я чувствую только собственное сердце, которое слишком громко стучит в груди. Я поворачиваюсь к окну. За стеклом сгущается темнота, словно ночь пытается поглотить последние отблески света.       Будущее кажется пугающе неопределенным.       Я знаю, что Луи прав — такие отношения нелегки. Они требуют жертв, компромиссов. Но что, если я действительно готова попробовать? Что, если он прав, и у нас есть нечто особенное? Что, если… я просто боюсь?       Из размышлений меня вырывают слова из динамиков, долетающие снизу: — Но каждый раз, слыша, что я хочу большего, она хлопает дверью. Когда я говорю, что больше не могу, она возвращается назад ко мне.       Я тихо смеюсь, качая головой.       Как же иронично. Эта песня — это вся моя жизнь от начала и до конца.       Я нервно сжимаю край одеяла. Сердце в груди отбивает прерывистый ритм. Мне нужно что-то сделать. Я не могу просто сидеть и тонуть в своих мыслях. Решительно встаю с кровати и направляюсь к двери. Ступни босые, шаги легкие, но внутри меня бушует буря. Луи, наверное, уже где-то внизу. Или в саду. Или ушел. Может, мне стоит его догнать? Но я не успеваю решить.       Как только я открываю дверь, сталкиваюсь взглядом с Гарри. — Энс, ты в порядке? — он тут же хмурится, глядя на меня с беспокойством.       Я знаю, что выгляжу неважно. Волосы растрепаны, глаза, наверное, полны растерянности. — Да… — отвечаю, но голос звучит неуверенно.       Стайлс не верит. — Он расстроил тебя?       Я отвожу взгляд. — Это не так просто.       Он вздыхает и прислоняется плечом к дверному косяку. — Ты знаешь, что он тебя любит, да?       Я резко поднимаю голову. — Гарри… — Нет, слушай, — перебивает он. — Ты можешь сколько угодно сомневаться, но я видел, как он на тебя смотрит. Он ни на кого так не смотрит.       Я опускаю глаза. — Но этого недостаточно…       Гарри на мгновение замолкает, затем говорит тише: — А ты его любишь?       Я замираю. — Конечно, люблю, но… — Без «но», Энни. Или да, или нет. — Это не так просто! — восклицаю.       Стайлс изучающе смотрит на меня, затем медленно кивает. — Если бы это было просто, оно бы не стоило того.       И с этими словами он уходит, оставляя меня одну в коридоре. Я делаю шаг назад, возвращаясь в комнату.