Remedy

Хватит ли кабеля моей лампы, чтобы выдержать мой вес, если я решусь повеситься? Может, уличный фонарь подойдет лучше? Или меня арестуют за попытку покончить с собой на публике, прежде чем я успею что-нибудь сделать? Всегда есть таблетки. Нет! Перестань! Прекрати! Юнги встряхнул головой, чтобы избавиться от этих мыслей. А потом, конечно же, проверил, не следит ли кто-нибудь за ним и не собирается ли осудить его за то, что он качает головой, казалось бы, не из-за чего. Он крепче обхватил себя руками и ускорил шаг. Мин не оглядывался, пока не добрался до своей уютной маленькой квартирки, снял ботинки и рухнул лицом вниз на диван, вскоре после того, как вошел. Ему хотелось, чтобы мысли наконец оставили его в покое. Это было так давно, и все, о чем он мог думать – это о том, как сильно он хочет умереть, или о том, кто заметит его исчезновение, если он решится на это. Он знал, что отчасти это было связано с отсутствием у него социальной жизни (он жил один и никогда не общался ни с кем со своего курса в университете), но он также не хотел ее иметь. Он был доволен тем, что остался один и не выходил из дома, даже если это оставляло ему слишком много времени с темной стороной самого себя. Внезапное давление на спину вернуло его к реальности. Он поднял голову и увидел своего кота Неза, который стоял у него на спине, пытаясь устроиться поудобнее. Это зрелище вызвало у него легкую улыбку. — Рад знать, что кто-то по мне скучает, — пробормотал он, ложась так, чтобы можно было гладить кота, не тревожа его. Нез замурлыкал и прильнул к его руке. Юнги накормил его этим утром, так что он, вероятно, не был голоден, ему просто нужна была компания. Нез был гораздо более общительным, чем Юнги. Он любил бывать среди людей, и ему нравились все, кого он встречал. Не то чтобы ему часто выпадал такой шанс. Маленький кот был ему очень дорог, и он никому не позволял кому-либо знакомиться с ним. Его представили брату, родителям и нескольким избранным друзьям. Это был способ Мина дать возможность понять, что кто-то был другом, за которого он был готов держаться, достаточно доверяя им, знакомя с Незом. Это было неубедительно и немного глупо, но он держался за эту идею. Он лежал на диване и обнимал кота дольше, чем планировал, но именно так и выглядело проживание вместе с Юнги. Все равно ему никто не писал и не звонил. Он собирался оставить учебу на последнюю неделю перед выпускным экзаменом. Ему больше нечего было делать, кроме как быть несчастным. Когда его желудок начал издавать громкие звуки, которые раздражали даже Неза, Юнги вяло направился к жалкому подобию кухни, искоса поглядывая на растущую кучу немытой посуды, которая громоздилась в раковине. Они оба знали, что в ближайшее время посуда не исчезнет. Он вскипятил воду и приготовил миску быстрорастворимого рамена, съев примерно половину, а потом потерял аппетит. Он оставил миску на стойке на случай, если потом снова проголодается и сможет разогреть ее в микроволновке. Еще час он лежал на диване и играл в игру на телефоне. Он решил, что от него воняет и ему нужно принять душ. К тому времени, когда солнце начало заходить за горизонт, он уже лежал поверх одеяла, с его волос все еще капала вода после душа, и игнорировал сообщение от кого-то с его курса, спрашивающего, не может ли он одолжить его записи с уроков прошлой недели. Очень смело с их стороны было предположить, что он вел какие-то записи. Было забавно, что сознание людей мгновенно ассоциировало «интровертного человека» с «ботаником, который никогда не пропускает лекцию и всегда делает заметки». Единственная причина, по которой Юнги ходил на лекции, заключалась в том, что он нуждался в рутине своей жизни, чтобы отвлечься. Нез проковылял в комнату, запрыгнул на кровать и забрался ему на живот, разминая лапы. Юн рассмеялся. — Знаешь, тебе вовсе не обязательно заявлять на меня права, — сказал он коту. — Я уже весь твой. Ваш покорный слуга. Встав с кровати, чтобы покормить кота, он осторожно обхватил его руками, не желая, чтобы тот упал. Нез вцепился в него, впившись когтями в плечо, но Юнги не возражал. Нез мог бы убить кого-нибудь с такой силой, а Юнги похоронил бы тело и дал бы ему потом угощение. Если это вообще возможно. Может ли кот убить человека? Он наполнил миски Неза едой и водой и присел рядом с ним на корточки, наблюдая, как тот наслаждается ужином. В этот момент мимо здания прошла группа людей, которые смеялись и разговаривали достаточно громко, чтобы их голоса были слышны на четвертом этаже. От этого звука у него на глазах выступили слезы. Он чуть не рассмеялся над тем, как жалко себя ведет, но был слишком занят, пытаясь их вытереть. Он ненавидел плакать перед Незом, его разум всегда говорил ему, что кот считает его жалким из-за того, что он плачет из-за тупого дерьма, что даже проклятый кот может видеть, какой пустой тратой времени он был. Он пытался контролировать свои эмоции, но мысли одолевали его, и в конце концов, заплакав еще сильнее, он упал на пол и свернулся калачиком в позе эмбриона. Маленькая лапка нашла свой путь к его ноге. Юнги поднял голову и сквозь затуманенные глаза узнал маленькую кошачью мордочку и широко раскрытые глаза, с любопытством уставившиеся на него. Он вытер немного влаги рукавом. — Прости, Нез, — сказал он, подавив всхлипы. — Я не хотел плакать. Твой хозяин идиот, понимаешь? Большой ебаный идиот. Вскоре Нез потерял к нему интерес, решив вместо этого поиграть с одной из своих игрушек, оставив Юнги в его маленьком уголке, ожидая, когда пропадет чувство отчаяния и одиночества. Внезапно на его телефон пришло смс. В такие моменты, как сейчас, это были маленькие, иногда бессмысленные вещи, за которые Юнги цеплялся, чтобы вернуть себя к реальности, поэтому он медленно встал и, волоча ноги по полу, направился к дивану, куда бросил свой телефон по возвращению из университета. Он разблокировал его и открыл чат.

So no one told you life was gonna be this way

Hermione: «Ginger» вышел Minnie: Мы уже в курсе Hermione: Ты послушал? Minnie: Неа Gucci gang: А я да Minnie: Втф когда? Gucci gang: Сейчас duh Chocolate kookie: Ого ты быстрый Jinsan: That’s what she said* Hoe: Джин хён, сейчас не подходящее время Minnie: Вы можете заткнуться пока я не послушаю «Ginger»? Hoe: Отключи уведомления? Minnie: Слишком сложно Jinsan: Так же, как и заткнуться Minnie: Нет Minnie: Отключить уведомления – это усилия с моей стороны Jinsan: Твое молчание – это усилие с твоей стороны Chocolate kookie: Вы такие бешеные Minnie: Нет ты Юнги вытер слезу и ласково улыбнулся выходкам своего друга. Из-за всего происходящего он совсем забыл, что в тот день Брокхэмптон выпускает свой новый альбом. Поскольку у большинства из них был схожий музыкальный вкус (за исключением всех аниме-саундтреков, которые слушал Чонгук), они всегда слушали новые альбомы, а затем обсуждали их вместе. Он вытянул руки над диваном и нашел свой ноутбук, который положил на кофейный столик, открывая Spotify и загружая альбом. Следующие 45 минут он провел, слушая «Ginger», сосредоточившись на понятных ему текстах и музыке, наблюдая, как Нез играет со своими игрушками. Именно в такие моменты он завидовал английскому Намджуна, потому что ему очень хотелось понять все, о чем были треки. Он посмотрит переводы позже, если кто-то уже загрузил их в интернет. «Victor Roberts» закончился, и альбом подошел к концу. Он открыл групповой чат и отправил сообщение.

So no one told you life was gonna be this way

Все закончили слушать?

Hoe: Смотрите, кто восстал из мертвых

Очень смешно, Хосок

Все готовы к обзору альбома?

Gucci gang: Черт возьми, да Gucci gang: Погнали! Chocolate kookie: Кто хочет начать?

Я уступаю Намджуну

Он может нам рассказать о текстах, и все такое

Chocolate kookie: Хорошая мысль Chocolate kookie: Я согласен с Юнги-хёном Jinsan: Тоже Minnie: Убей нас этими фактами, Намджун-хён Hermione: Хорошо, ммм Hermione: Он неплохой Hermione: Но немного Hermione: Предсказуемый Hermione: Я ничем не был удивлен Hoe: Согласен Hoe: Он слабый по сравнению с альбомом Saturation Gucci gang: Смогут ли они когда-нибудь соответствовать трилогии Saturation Jinsan: Прекрасная точка зрения Minnie: Bruhs Minnie: А мне понравилось Minnie: Мне кажется, было неплохо Minnie: То есть, окей, это не Saturation Minnie: Но я просто сижу здесь и жалею, что не учил английский, когда учился в школе, чтобы петь вместе с ним

Все согласны, что "Dearly Departed" лучшая песня?

Jinsan: О Jinsan: Д Jinsan: Н Jinsan: О Jinsan: З Jinsan: Н Jinsan: А Jinsan: Ч Jinsan: Н Jinsan: О Gucci gang: Лмао Джин-хёну слишком нравится «Dearly Departed» Jinsan: Она охуенная Jinsan: Я собираюсь слушать ее, пока не умру Minnie: Ждите следующую песню, о которой он скажет точно также Jinsan: Эй! Разговор медленно перетек от «Ginger» на младших, издевающихся над Сокджином, как и все предыдущие разговоры в чате. Юнги заметил, что когда они переписывались, то всегда по-дружески нападали друг на друга, но всякий раз, когда они встречались лично, они становились мягкими, милыми и любящими. Было очень тяжело, когда его единственные друзья были так далеко от него. Черт возьми, Намджун был в другой ебаной стране. По правде говоря, когда они все начали ходить в разные университеты, начиная с Сокджина – самого старшего, Юнги был в ужасе, что они медленно разойдутся и забудут друг друга (за исключением Чимина и Тэхена, эти двое были живым доказательством того, что родственные души существуют), но четыре года спустя они были так же близки, как и всегда, и каким-то образом это сработало. Они время от времени навещали друг друга и собирались в какой-то момент съездить навестить Намджуна в Новую Зеландию, но билеты на самолет стоили дорого, и им приходилось оплачивать расходы на проживание, в дополнение к плотному расписанию и семье, которые хотели видеть их во время каникул, и тому подобному. Сбережения Юнги в последнее время выглядели исключительно печально, так как Нез был болен и должен был пойти к ветеринару, ему пришлось отнести телефон в ремонт, потому что экран был настолько треснутый, что он даже не мог разобрать слова на нем. По крайней мере, ему не нужно было платить за его лекарства, иначе он наверняка остался бы без гроша. Спасибо Богу за прописанные антидепрессанты. Ping! Он посмотрел вниз и увидел новое сообщение. Это было не из группового чата, а из его личного разговора с Хосоком. «В последнее время ты тихий», — прочел он и открыл чат.

Хоби

Я всегда тихий

Да Но ты слишком тихий Он не знал, как на это реагировать. Конечно, он знал, что может сказать друзьям, когда ему тяжело, но ему всегда хотелось, чтобы в следующий раз это сошло ему с рук. Он ненавидел ощущение, что отнимает у них время своими жалкими проблемами.

Хоби

Все в порядке, Хоби

Ты же знаешь, что можешь поговорить со мной, да? Если тебя что-то тревожит, я всегда выслушаю Даже в 5 утра

Я знаю

Спасибо тебе

Ты не должен благодарить меня Я просто стараюсь быть хорошим другом

Ты самый лучший друг, поверь

Если ты так думаешь, то моя жизнь закончена Хосок продолжал посылать бесконечные сообщения из всех доступных эмодзи сердца и ударов по клавиатуре, пытаясь сказать, что он был ошеломлен всей любовью, которую он получал, но также посылал любовь обратно. Юнги нежно улыбнулся своему экрану, задаваясь вопросом, что он сделал, чтобы заслужить такого друга, как Хосок; что он сделал, чтобы заслужить таких друзей, как все они. Его сердце пропустило удар, когда Хосок прислал фотографию, где он делает сердце из пальцев. Хосок был бесспорно привлекателен, любой мог это заметить, а если нет, то Юнги спросит, что с ними не так. Но проблема была в том, что Юнги уже больше двух лет был влюблен в него как самая маленькая школьница. Он просто никогда не упускал возможности скрасить его день, и ему всегда было удобно говорить с ним о своих мыслях. Не говоря уже об удивительных объятиях, которые он дарил, и ауре безопасности и покоя, которая окружала его. Юнги вдруг снова почувствовал себя жалким. У него была самая лучшая дружба, которую он когда-либо имел, и он собирался разрушить ее, будучи тем раздражающим человеком, который любил его друга. Он уже знал, как это происходит: все семеро собрались вместе, общаясь и выпивая, а Юнги признался ему будучи пьяным, отчего всем стало неловко, и Хосоку пришлось объяснять, что на следующий день он уже не чувствовал себя так же. Боже, он ненавидел себя. Он обнаружил себя свернувшимся калачиком в постели, натянув одеяло на голову, прокручивая в голове свой разговор с Хосоком и проклиная себя за то, что обрушилось на его друга. Он почувствовал, как Нез прыгнул на кровать и лёг у его ног, чтобы заснуть, и Юнги в конце концов уснул, думая, что скорее умрет, чем потеряет своих друзей.